Наследие Гингемы, или Сильномогучее колдунство огородное (джен)

Однажды Энни вышла в свой сад в Когиде и увидела посреди дорожки к калитке чьи-то сапоги. Обыкновенные Жевунские сапоги. Что само по себе было удивительно, так как потенциального хозяина обуви поблизости не наблюдалось.

— Хм, — Энни подошла ближе. — Кто же мог у меня такие забыть?

Но не успела она начать припоминать, были ли вчера у неё посетители, как сапоги внезапно сами по себе подпрыгнули и вскачь умчались прочь. Поднырнули под калитку — и были таковы. Энни ошеломлённо смотрела вслед. Даже на улицу выбежала.

— Это что сейчас такое было? — вопросила она саму себя. К сожалению, ответа она у самой себя не нашла. Сапоги тем временем уже скрылись из глаз.

— Может, Тим подшутил? — задумалась Энни. — В честь очередной годовщины Дня Безумия вещей?

Но во-первых, Тим был сейчас в Изумрудном городе, а во-вторых, годовщина была вовсе не сегодня.

Вспоминая добрые старые времена, когда они с Тимом были молодожёнами и частенько в честь своих детских приключений устраивали друг другу всевозможные шуточки, связанные так или иначе с Волшебной страной — в том числе и «Дни Безумия вещей», когда Тим, невидимкой пробравшись в лагерь инопланетян, устроил там кавардак, — Энни вернулась в дом. Там её сразу что-то отвлекло, и она полдня о сапогах не вспоминала. А вспомнила, только когда вышла снова за чем-то в сад и услышала с улицы:

— Держи их!

— Вон они!

— В канаве!

— Заходи ты справа, а я слева!

— Ай, пинаются!

Энни снова выскочила на улицу. Человек десять Жевунов, возрастом лет от десяти и до пятидесяти, пытались поймать нечто, в чём Энни без труда признала утренних своих необычных посетителей. Жевуны её тоже заметили и очень обрадовались:

— Фея Энни! Помогите, пожалуйста!

— Что случилось? — спросила Энни, подходя ближе, хотя и так понимала — что.

— Да вот, — пропыхтел один Жевун. — Сапоги, заразы такие, сами по себе пинаются…

— А чьи это сапоги? — уточнила Энни. Тем временем чудесно ожившая обувь вырвалась из окружения и снова помчалась по улице в сторону, противоположную той, куда бежала от Энни утром. Жевуны с криками помчались за ней. Из дома неподалёку вышел кто-то, мгновенно был введён в курс дела и немедленно присоединился к погоне.

— Понятия не имеем! — ответили Энни уже на бегу. — Вот ждём, кто опознает!

Жевуны убежали за сапогами. Энни осталась стоять. Бежать ей или не бежать? Вот в чём вопрос. Подумав, она всё-таки решила, что обойдутся и без неё, и вернулась в дом. История с сапогами, конечно, её интриговала, но она не сомневалась, что обязательно узнает финал.

И не ошиблась. Уже вечером к ней явилась целая делегация — пять человек во главе с соседом, Галасом Гроном, который прижимал к груди те самые сапоги. Дополнительно они были связаны верёвочкой и вели себя смирно — только пошевеливали носами.

— Фея Энни, — воскликнул Галас Грон, — помогите, пожалуйста!

— Что случилось? — в недоумении уточнила Энни, чувствуя дежавю. Хотя уже начала догадываться.

Галас встряхнул сапоги.

— Вот… Фея Энни, можно их как-нибудь обратно… это? Или что с ними делать? Вся деревня на них уже жалуется…

— Так это ваши? — уточнила Энни, протягивая руки — впрочем, не очень решительно.

— Мои, — со вздохом признался Галас. — Вчера на крыльце оставил, а они взяли и вот…

Он, поколебавшись, протянул Энни сапоги. Она взяла их с сомнением, но живая обувь не стала вырываться.

— Но как так получилось, что они ожили? — спросила Энни.

— Вот и нам интересно, — сказал ещё один Жевун, сосед Галаса Грона с другой стороны. Галас развёл руками:

— Да откуда ж мне знать? Прямо ветром надуло!

Энни задумчиво покивала.

— Ветром, говорите… И никто мимо не проходил? У вас вчера или сегодня утром кто-нибудь был в гостях? Или вы у кого-нибудь?

— Да я вчера у многих был, — растерянно кивнул Галас. — Вон, к Креду заходил, потом к Тану Синоту и к соседке его, потом к Далану, что напротив вас живёт, и к Леноде Рик, за углом… Кукурузу им развозил, на той неделе договаривались ещё. Да вчера они нормальные ещё были… кажется, — он нерешительно кивнул на сапоги. Энни задумалась.

— Угу…

— Фея Энни, вы уж сделайте что-нибудь, — просительно заглянул Галас ей в лицо. — Ну зачем нам тут живые сапоги?

— Вы хотите их отдать? — уточнила Энни.

— Ну… лучше бы да, — вздохнул Галас. — Я-то сам понятия не имею, что с ними делать. А они по всей деревне бегают, хулиганят. Сколько народу на них жалуется! И в то же время, — он взглянул на сапоги с сомнением, — раз уж ожили, пусть живут, а? Как вы считаете? Не раз-оживлять же их теперь обратно. Это как-то… не по-человечески, — глубокомысленно высказался он. Энни невольно улыбнулась.

— Да, пожалуй, вы правы. Хорошо. У меня есть друзья в Жёлтой стране, у них куча живых предметов. Думаю, они не откажутся принять ещё.

Живые сапоги всю ночь смирно пролежали в закрытой коробке, а на следующий день Энни увезла их в Жёлтую страну. Том и Лили посмеялись над её рассказом, поахали и поохали над Жевунами, а затем Том глубокомысленно сказал:

— Вот чую, это только начало!

— Ой, не дай Бог, — вздрогнула Энни. Тем не менее, слова Тома, хотя и не были пророчеством по озарению свыше, оказались таковым по факту.

Из Жёлтой страны Энни отправилась как ни в чём не бывало в Изумрудный город, там встретилась с Тимом и провела несколько приятных беззаботных дней. А потом к ней однажды утром явился скворец:

— Личное сообщение для феи Энни от старосты Жевунов!

— Слушаю, — немедленно отозвалась Энни, заволновавшись.

— В нескольких деревнях появляются живые вещи! Ведут себя непредсказуемо! Просьба помочь! Ждут ответа!

— Ответ от феи Энни старосте Жевунов: вылетаю немедленно, — вскочила Энни. Скворец кивнул и улетел. По птичьей эстафете сообщение всё равно её опередит. Энни только позаботилась о том, чтобы предупредить Тима и попавшегося вместе с ним Страшилу о том, что случилось, и тут же отправилась снова в Голубую страну. В конце концов, для неё летать постоянно то туда, то сюда и вообще по всей Волшебной стране давно стало привычкой.

Энни отправилась сразу в поместье нынешнего правителя Жевунов — решила, что там она скорее получит свежие новости. И не ошиблась. Прямо в садовой беседке там уже собрался совет старост Жевунов из ближайших деревень, которые смогли прибыть быстро. Энни присоединилась к ним.

— Здравствуйте! Что случилось?

— Фея Энни! — к ней повернулись сразу все с мольбой на лицах, — спасите!

Энни уселась на свободное место рядом с правителем.

— Добрый день, господин Лем. Всё так плохо?

— Добрый день, фея Энни, — Лем Верест, нынешний правитель Жевунов, выбранный после гибели Корины, предупредительно подвинул к Энни тарелку с фруктами. — Да как вам сказать… Никакого сладу с ними нет!

Выяснилось следующее. Три дня назад живые вещи появились одновременно в пяти деревнях. Все эти деревни были рядом друг с другом, располагаясь вдоль одной дороги, но вот что интересно — это уже удалось установить — во всех них уже неделю не было никаких приезжих и проезжих, потому что деревни располагались в довольно удалённом районе от центра, и последняя была в тупике дороги. Два дня назад напасти подверглись ещё две деревни чуть в стороне от тех, но в том же районе. И вчера — ещё два случая в Когиде. И конечно, да-да, фея Энни, вы правы, новые очаги Фуфыши тоже появлялись, три раза, но их уже уничтожили, хотя в целом картина печальная, конечно…

— А какие вещи ожили? — полюбопытствовала Энни.

— В одном дворе старое тележное колесо, в соседнем ведро, две лопаты и вилы — они рядом стояли. В другой деревне — доски, для стройки заготовленные. Разбежались по лесу, вообще не найдёшь их теперь! В третьей вообще катастрофа — там забор от дома ушёл. Бродит, представляете себе, по улицам! В четвёртой тоже какой-то садовый инструмент взбунтовался. Потом ещё, в пятой уличный стол — он в саду у хозяев стоял, и один стул к нему, там было три, но два уцелели…

— Разрешите уточнить, — Энни подняла руку, как школьница, — мне кажется, или во всех случаях пострадало только то, что было на улице?

— В подавляющем большинстве, — кивнул Лем Верест. — Там ещё садовая тачка и перчатки, а в другой деревне бельё с верёвки. Только в Когиде в одном случае предмет был из дома. У кого-то убежал… — Тут он смутился.

— Кто? Или что? — подталкивала его вопросом Энни.

— Э… ну, в общем, некая посудина, — промямлил правитель. — Её видели на улице несколько человек, но хозяин не объявился. Допускаю, что он постеснялся, хотя какое уж тут стеснение! Твоя вещь хулиганит, так и скажи, всё ж лучше, чем она дальше будет буянить… А второй случай в Когиде тоже уличный, да, — торопливо продолжил он. — Мостки через канаву. Вдруг внезапно взбрыкнули, и как теперь по ним ходить?

— А где мостки? — уточнила Энни.

— Да на самом видном месте, в центре. Там, где Тюльпановая улица на площадь выходит. Там же куча народу ходила вчера! Как раз еженедельная ярмарка… Представляете себе?

Энни представляла.

— Вот почему так происходит, фея Энни? — жалобно спросил Лем Верест. — Какая вещь ни оживает, сразу буйная. Это злое колдовство, да?

Все остальные тоже со страхом в глазах ожидали от Энни ответа. Она подумала.

— Конечно, не исключено, что ожившая вещь заимствует характер того, кто её оживил, — рассудительно сказала она. — Но мои друзья в Жёлтой стране, которые как раз специализируются на оживлении вещей — ну знаете же, там производят живые кареты…

Жевуны дружно закивали. Живые кареты общественного пользования были известны уже по всей Волшебной стране. В Голубой стране два таких автобуса, как их называла Энни, уже полгода курсировали по Жёлтой дороге взад-вперёд, до Большой реки и обратно, и Жевуны ими всё активнее пользовались. Энни подумывала расширить маршруты общественного транспорта ещё на какие-нибудь крупные дороги у Жевунов.

— Так вот, — продолжала она, — они считают, что дело в другом: просто каждая вещь, оживая, пытается сразу доказать свою самостоятельность и показать характер, силу и способности. Вот и самоутверждается, как может. А самоутверждение через хулиганство — самый простой путь. Ей нужно дать время успокоиться, и после этого уже можно как-то даже воспитывать, что ли…

Жевуны с сомнением закивали.

— Так что же делать, фея Энни? Что с этими ожившими вещами? Их так много… А в Березянке, где лопаты ожили, там жители даже на улицу боятся выходить. Лопаты-то острые, ещё бросятся на кого… Хорошо ещё, что не топор!

— Да, — хмыкнула Энни. — Ничего, справимся. Беру это на себя. Господин Лем, где сейчас отряд дуболомов, который был командирован в Голубую страну на дежурство?

— Двое здесь, в поместье, двое в Когиде, двое в Синем городе, остальные распределены по крупным деревням вдоль Жёлтой дороги, — отрапортовал Лем.

— Отлично. Думаю, мне хватит ваших и когидских…

Энни развернула кипучую деятельность. Собрав четверых дуболомов, она отправила их в пострадавшие деревни вылавливать живые вещи и сама отправилась туда же, во-первых, проконтролировать дуболомов, во-вторых, побеседовать с жителями и успокоить их. Дуболомы были самыми подходящими исполнителями для такого дела — они ничуть не боялись оживших лопат и вил, могли бегать быстро и не уставали за целый день, вот только их нужно было направлять, чтобы не попортили людям огороды. Ловля в первых двух деревнях прошла успешно. В третьей возникла некоторая заминка с забором, потому что он был слишком велик, чтобы его схватить, скрутить, связать и унести с собой. Здесь Энни пришлось применить дипломатические способности.

— Слушай меня, забор, — торжественно провозгласила она, в то время как за ней на почтительном расстоянии наблюдала толпа Жевунов со всей деревни, — ты не должен бегать по улицам и мешать людям ходить! Твоя задача — стоять возле конкретного дома, где тебя поставили!

Забор весь разом подпрыгнул и засеменил к Жевунам, подобно гигантской сороконожке (впрочем, ног у него явно было как минимум втрое больше. И это только фасад ожил и сорвался, а не весь периметр!). Те с визгом бросились прочь. Энни схватила забор за крайнюю дощечку:

— А ну стоять! Ну чего ты упрямишься, скажи на милость? Тебе что, плохо там было, что ли? Вон как о тебе заботились. Ты весь новенький, покрашенный…

Забор вырвался из руки Энни, так что она упала прямо на дорогу.

— Эй! — возмутилась она. — Ты чего! Я ж с тобой разговариваю…

Забор поймали дуболомы, вцепившись в него сразу в восемь рук. Парочка Жевунов бросились к Энни, но она уже поднялась на ноги сама.

— Вот я глупая, — с досадой сказала она. — Он же меня не понимает! Есть у вас краска какая-нибудь, только не такого же цвета, как этот забор? Чтоб на нём видна была.

Краску ей притащили через две минуты. Даже несколько баночек разных оттенков. Энни выбрала самую яркую синюю.

— А ну, заборчик, мой хороший, иди сюда! Буду тебе уши рисовать!

— А рот? — с любопытством спросил кто-то из Жевунов.

— А рот не буду, — ответила Энни. — Чтоб не болтал тут без умолку. Уши нужны, чтоб слушался, а вот рот ему совсем необязателен.

Жевуны с восхищёнными вздохами закивали. Энни подошла к забору поближе и приступила к рисованию.

— Это, кстати, не я такая умная, — пояснила она на всякий случай. — Это у моих друзей в Жёлтой стране такое правило. Если предмету не нужно разговаривать — значит, пусть будет без рта…

Она немного подумала и аккуратно изобразила на заборе нечто, похожее на верхушку кошачьей головы с большими ушами. Уши немедленно задвигались, как будто поворачиваясь в разные стороны.

— Ага, — обрадовалась Энни. — Работает! Забор, если ты меня слышишь, поверни ушами влево.

Уши послушно повернулись влево.

— Интересно, а откуда он знает, где «лево»? — задал кто-то вопрос. Энни отмахнулась:

— Понятия не имею. Магия так работает. Наверное, смысл слов он всё-таки как-то впитывает, просто сам сказать не может… Забор, слушай меня! Давай ты будешь хорошим заборчиком? Смотри, как все тебя любят. Давай, пойдём, я тебя провожу, и ты станешь на своё место. А хозяин тебе ещё что-нибудь красивое нарисует. Согласен?

Заборчик подпрыгнул и наклонился под руку Энни, как кот, выпрашивающий ласки. Жевуны зааплодировали — все, кроме хозяина:

— Да что ж я с ним теперь делать буду? — воскликнул он. — Я его теперь сам боюсь! Нет уж, фея Энни, заберите его с собой, пожалуйста! А я себе лучше новый поставлю… не живой.

— Ага, ты поставишь, а он снова оживёт, — усмехнулся кто-то.

— Да что ж это такое? — расстроился хозяин забора. — Сколько жили, жили, годами ничего не случалось, всё так спокойно было, никакого колдовства. И вдруг — нате вам, заборы живые! Это что же теперь будет?

Энни оставила забор и пошла к Жевунам.

— Мы разберёмся с этими случаями оживления, — пообещала она серьёзно, — но и вы, пожалуйста, не паникуйте так. Ничего страшного пока не случилось, никто не пострадал. С живыми вещами вполне можно договориться. Главное, чтобы вещь признала хозяином вас, а не… — тут она задумалась на мгновение, — неизвестно кого, — наконец закончила она.

— Ну да, — сказал Жевун, — только нам всех этих живых вещей совсем не надо.

— А если они и дальше будут появляться? — спросила Энни. — Мы, конечно, примем меры. Но не факт, что сумеем пресечь сразу. А потом, это же ваши вещи. То, что они стали живыми, не делает их ни чужими, ни опасными по умолчанию. Неужели вам не хочется с ними договориться? Хотя бы попробовать?

— Я их боюсь, — хныкнул Жевун.

— Бояться не надо. Вот я же их не боюсь!

— Так вы фея…

— А вы мужчина, — строго сказала Энни. — И вообще, на вас дети смотрят. Вы вовсе не трусливый. Вы просто сами так себя убедили… И вообще, стыдно каких-то заборов бояться! Подумайте, каково ему самому. Стоял себе, стоял, и вдруг ожил. Ему самому страшно, что это с ним такое произошло. Он и хулиганит тоже от страха. Он же как маленький ребёнок, не понимает ещё, что надо делать. А вы, такой большой и умный, вместо того, чтобы ему помочь, боитесь и думаете от него избавиться. От своего же собственного забора, который вы ставили, красили. Он к вам привык, а вы от него отказаться хотите. Неужели вам его не жалко?

Жевуны посмотрели на забор как-то по-новому. Забор тихонечко придвинулся ближе. Робко так.

Энни погладила его по верху штакетника:

— Хороший заборчик! Умничка заборчик! Вот видишь, ты же такой умничка?

— Ну а чего, — нерешительно сказал кто-то, — интересная, в самом деле, штуковина выходит…

— Славный заборчик, — продолжала Энни приручение забора. Тут у неё в голове вдруг знакомо прозвучал голос сестры:

«Энни, ты сейчас где?»

«У Жевунов, а что?» — удивилась в ответ Энни.

«Да тут у Тома в лаборатории какое-то ЧП. Говорит, живительный порошок применил кто-то. Ты же как раз сейчас тоже этим занимаешься?»

— О Господи, — вырвалось у Энни вслух. — Извините, — замахала она руками Жевунам. — Это не вам. «Пусть тогда без меня ничего не трогают, — снова обратилась она к сестре. — Прилечу — гляну! Постараюсь сегодня вечером». Я должна вернуться в Изумрудный город, — объявила она Жевунам. — Надеюсь, здесь моя помощь больше не требуется?

Жевуны дружно заверили её, что справятся. Энни отдала деревянным солдатам распоряжение продолжить сбор живых вещей в остальных деревнях, снабдила их письмом, которое они обязаны были предъявить старостам, и пообещала завтра вернуться. Если что, связь по птичьей эстафете.