Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Конечно, Каз знал, кто эти минотавры: тот самый упорный отряд, что месяцами преследовал его, пройдя за ним многие мили.

Никого из них он не узнавал, хотя один смотрел так, словно они уже встречались. Каз вгляделся, но вспомнить не смог. Минотавр, потребовавший сдаться, — широкоплечий и чуть ниже остальных — грубо рассмеялся.

— Он оказался прав. Предсказал, что этот пойдёт на север и, скорее всего, окажется здесь!

— Целую неделю тут торчали, — проворчал тот, кто связывал Казу руки, — и наконец поймали труса.

— Сражался он не как трус, — возразил первый минотавр, которого Каз никак не мог вспомнить.

— Это неважно, Хекар, — отрезал низкорослый. — Мы знаем, что он совершил. Ему ещё дадут возможность оправдаться.

— Если найдёт чем, — добавил тот, что стоял за спиной Каза.

Хекар фыркнул.

— Если я правильно понял огра, Грил, защищать себя Казу никто не позволит.

Огр? Каз резко выпрямился.

— Огр? Вы верите слову огра?

— Не просто огра, преступник. — Грил полез в поясную сумку, но остановился. — Сейчас на это нет времени. До остальных добрая неделя пути. Надо уходить, пока кто-нибудь из людей не раскрыл обман старейшины и лучника.

— Они знали? — Каз почти выплюнул эти слова. Конечно, знали! Каким же он был дураком!

— Простая ловушка, трус. Война сделала многих сговорчивыми. Золото ведь по-прежнему в цене. — Грил сорвал с пояса Каза сумку, порылся в ней, вытащил несколько вещей, в том числе соламнийскую печать, и бросил на землю. — У нас тоже есть указ, вроде того, что издал Великий Магистр. Тебя обвиняют в убийстве и трусости. Но кому из людей есть дело до правосудия минотавров? Для них важно только золото.

— След… — пробормотал Каз. Ловушка!

— Мы сделали такие же предложения и другим поселениям, и другим торговцам. Ты слишком долго от нас бегал.

Каз напряг руки, пытаясь ослабить путы.

— Верёвки крепкие, — сказал минотавр за его спиной. Огромные даже по меркам их народа руки накинули Казу на голову петлю, спустили на шею и затянули. — Будешь слишком рваться — сам себя задушишь.

Глаза Каза налились кровью.

— Послушайте себя! Вы подкупаете людей и верите ограм на слово! Вы охотники за головами, а не защитники справедливости!

Он видел, как Грил замахнулся, но не отпрянул. Кулак ударил снизу в челюсть, и в голове зазвенело. Во рту появился вкус крови. Грил холодно смотрел на него.

— Если другие народы готовы продать свою честь за несколько золотых, это лишь доказывает, насколько они ниже нас!

— Даже если вы сами предлагаете им столько золота, что они соглашаются забыть о чести?

Вместо ответа Грил резко повернулся к Хекару.

— Где Хелати? Где твоя сестра? Неужели не справилась с одним кендером?

— С кендером справилась бы, — презрительно ответил новый голос, сильный и приятный слуху Каза. — Но не со жрицей Мишакаль.

— Жрица? Эта… эта…

— Ты хотел сказать «человечка» или «женщина», Грил? — Появившаяся перед Казом минотавриха была чуть ниже Грила, а рога у неё вдвое короче, чем у мужчин. Она была мускулиста даже по меркам большинства рас, но для минотаврихи сложена ладно. Каз понял, как давно не видел женщин своего народа. В армии, где он сражался, их не было: огры старались по возможности держать минотавров разного пола порознь.

— Я не человек, Хелати, чтобы меня смущало, что ты женщина. Я сражался бок о бок со многими доблестными воинами — и мужчинами, и женщинами.

Хелати взглянула на Каза и криво усмехнулась.

— Тогда не стоит недооценивать женщин других народов. Жрица мала ростом, но одарена. Я выследила кендера до реки, а там потеряла. Едва сумела уйти от неё незамеченной. Она чувствует неладное.

— Жрецы! — фыркнул предводитель. — Слабые, бесполезные, слезливые создания…

— Если мы сейчас же не уйдём, ты убедишься, насколько они вовсе не бесполезны. Чем дальше окажемся отсюда, тем лучше.

Грил указал на Хекара.

— Помоги Тиносу с пленником. Хелати, прикроешь нас сзади. Я пойду впереди, проверю дорогу.

Так они двинулись на север, держась примерно вдоль реки. Каждый раз, когда Каз пытался оглянуться, Тинос отвешивал ему подзатыльник. Хекар время от времени бросал на него странные взгляды.

Каз гадал, где разбили лагерь остальные минотавры. Судя по словам пленителей, они разделились как минимум на две небольшие группы. Другая, скорее всего, ждала по ту сторону горного хребта. В чём-то Казу оставалось лишь восхищаться упорством и обстоятельностью сородичей. Не мог он не отдать должное и Дрю: тот так убедительно изображал нежелание пускать его в поселение. Старейшина, должно быть, когда-то был хитрым и удачливым торговцем и умел обвести вокруг пальца даже проницательного собеседника. Трудно одновременно восхищаться кем-то и презирать его, но Каз испытывал именно это.

Тинос снова ударил его.

— Не плетись, трус. Это тебя не спасёт. Если понадобится, потащим твою тушу волоком.

— Я просто думал о своём товарище. Неужели минотавры пали так низко, что убивают без нужды? Он всего лишь кендер.

— Кендер! Подумать только: минотавр, пусть даже бесчестный трус, боящийся предстать перед судом, унижается до того, что называет одного из них товарищем. Ты слаб, Каз.

— Чтобы меня одолеть, понадобилось трое, — огрызнулся Каз.

За это он получил ещё один подзатыльник.

— Наши правители хотят видеть тебя живым. Ты станешь доказательством того, что честь и справедливость для минотавров по-прежнему превыше всего, несмотря на отщепенцев, от которых всегда приходится избавляться.

Каз фыркнул.

Хекар заговорил куда спокойнее и сдержаннее, чем фанатичный Тинос:

— Обвинение в убийстве — уже плохо, Каз. Но бежать, вместо того чтобы предстать перед судом, как тебе следовало…

Пленник не успел ответить: из леса вновь появился Грил.

— Дальше всё чисто. Подталкивайте, если нужно, но пусть идёт быстрее! — Низкорослый минотавр оскалился в улыбке. — Хочу увидеть родину. После стольких лет…

Остальные, даже Каз, тоже невольно затосковали по дому. Каз не бывал там с того самого дня, когда его признали воином и отправили сражаться во славу Тёмной Королевы — дело, в которое он никогда по-настоящему не верил. Минотавры почитали её супруга, таинственного Саргаса, как своего главного бога, но порядки Такхизис им были не по душе.

Грил рявкнул:

— Чего встали? Чем скорее встретимся с остальными, тем скорее вернёмся домой.

Он развернулся и вновь зашагал в лес. Тинос и Хекар взяли Каза под руки и потащили вперёд, едва не сбив с ног.

* * *

С наступлением темноты Каза усадили у дерева и привязали к стволу. Все валились с ног, но он с удовлетворением заметил, что пленители устали сильнее. Надежда на то, что Делбин добрался до жрицы и убедил её помочь Казу, с каждым часом таяла. Что могла сделать служительница Мишакаль, кроткой богини исцеления, против четырёх хорошо вооружённых минотавров? Да и захочет ли?

Грил поймал в силки какого-то зверя, и теперь минотавры жарили мясо над небольшим костром. Когда он начал делить добычу, между четверыми вспыхнул короткий спор. Прислушавшись, Каз понял, что спорят о нём: стоит ли кормить пленника. Грил наконец уступил и передал что-то круглое Хелати, которая, похоже, взяла заботу о Казе на себя.

Она подошла к нему, едва различимая в темноте, сердито ворча:

— Забрал бы Саргас проклятую шкуру Грила! И Скурна заодно!

— Скурна? — тихо переспросил Каз.

— Они с огром и руководят этим фарсом, который мы называем служением чести и справедливости.

Хелати опустила на землю предмет, полученный от Грила, и скормила Казу несколько кусочков мяса.

— Прости, развязать тебя я не могу. Мы с Хекаром спорили, даже Тинос вроде бы был не против, но Грил не желает рисковать. Ты его добыча. Не удивлюсь, если к тому времени, как мы доберёмся до Скурна, этот коротышка убедит всех, что поймал тебя один, без нашей помощи. Вот какие мы благородные. За годы погони мы изменились. И, я бы сказала, сильно не в лучшую сторону.

— Вы с Хекаром брат и сестра? — Лицо Хелати скрывала глубокая тень. Казу хотелось, чтобы она сдвинулась: тогда он смог бы лучше разглядеть её и понять реакцию. Врага всегда полезно знать, напомнил он себе.

— Значит, не помнишь нас. Хекар так и решил. Ты обучал младших…

Каз поморщился.

— За год до того, как меня сочли готовым отдать жизнь за огров и людей. Вы с братом были среди учеников? Но там занимались те, кто только вступал во взрослую жизнь. Вы не можете быть настолько молоды.

Она тихо рассмеялась.

— Бедный наставник. Ты забыл, что с тех пор прошло восемь лет. Мы с братом изменились. Нам всегда казалось, что к нам ты особенно придирался. Видимо, для тебя это ничего не значило.

— Хелати, после убийства командира-огра я должен был бежать. Останься я, меня привязали бы к столбу и содрали кожу живьём. Я стал бы ещё одной жертвой Браага.

Он не видел её лица, но услышал, как на миг прервалось дыхание, и заметил, что рука с кусочком мяса замерла на полпути к его рту. Об этом Каз пожалел больше всего: за весь день почти ничего не ел.

Хелати тихо фыркнула и продолжила кормить его, изредка отправляя небольшой кусочек себе в рот.

— Я могла бы тебе поверить. Во всяком случае, судя по рассказам, ты не трус и с другими поступал честно. Но у Молока есть свои доказательства. Доказательства, которые наши правители сочли убедительными.

Теперь фыркнул Каз. Гнев вспыхнул с новой силой.

— Если это те же правители, что были у нас, когда мы воевали рабами за другие народы, ничего удивительного! Они прислуживают ограм и тем, кто шёл за любимчиком Такхизис, магом-отступником Галаном Дракосом!

Грил поднялся от костра.

— Не может молчать — останется без еды, Хелати! А если и это не поможет, я сам его заткну!

— Я справлюсь, Грил! — Казу она сказала тихо: — Он только и ждёт случая заставить тебя замолчать. Считает, что своим бегством ты сам признал вину и потерял право оправдываться. Только страх перед Скурном его и сдерживает.

Каз выругался себе под нос.

— Вы с братом вроде бы рассудительные. Как вы можете в этом участвовать?

— Нам поручили дело. И как минотавры мы доведём его до конца.

Всё казалось бесполезным. Именно этого он и боялся, когда думал, что может попасть в плен.

— Грил велел показать тебе вот это. — Хелати отложила мясо и подняла предмет, который передал ей предводитель. Каз разглядел тёмный шар размером примерно с яблоко.

— Что это?

— Смотри. Смотри внутрь.

Под взглядом Каза шар начал поблёскивать. Минотавр невольно вздрогнул.

— Магия? Неужели мы настолько ослабли, что прибегаем к магии?

Хелати призвала его к тишине.

— Огры пользуются такими вещами, покупают их у магов. У Скурна есть такой же шар и указ императора, подтверждающий честность нашей цели: захватить обвиняемого в убийстве. Теперь смотри.

Каз послушался и широко раскрыл глаза: тёмный непрозрачный шар вдруг стал прозрачным. Внутри из пустоты начал возникать пейзаж. Вдали выросли крохотные горы, из земли вырвались голые деревья, словно обезумевшая нежить. Из расплывчатых пятен проступили две фигуры — одна справа, другая в центре.

Каз узнал эту местность, хотя названия не знал. Он служил там, когда ещё слепо подчинялся магам в тёмных одеждах и военачальникам в чёрных доспехах. Поэтому ничуть не удивился, увидев справа самого себя, а в центре — огра, командовавшего войском. Но в этой картине что-то было не так. Не сразу он понял, что именно.

Люди. Жертвы. Живые игрушки его капитана, верного слуги Королевы Зла. Где старик и дети, которыми забавлялся Брааг со своим топором? Вместо этого огр внимательно смотрел куда-то вдаль и даже не замечал минотавра. Каз уже знал, что произойдёт дальше.

Каз в видении поднял дубину. Когда та нависла над ничего не подозревающим огром, настоящий Каз покачал головой, отвергая эту ложь. Дубина обрушилась вниз. Огр рухнул замертво. Его убийца огляделся и убежал. К телу бросились другие — огры, минотавры и ещё кто-то, — а изображение уже начало таять.

Ещё одна ложь. На самом деле хватило одного удара кулаком, нанесённого лицом к лицу, чтобы расколоть огру череп и отправить его на тот свет. Никакого подлого нападения из-за спины!

— Ложь! — Казу было уже всё равно, услышат его или нет. — Это ложь! Я не подлый убийца! Он жестоко расправлялся с беспомощными и беззащитными! В его поступках не было ни капли чести! Так поступает мясник, а не воин! И он делал это слишком часто, чтобы заслужить пощаду! Я дал ему смерть воина!

Крепкие верёвки, сплетённые минотаврами так, чтобы удержать любого, кроме дракона, натянулись до предела. Хелати отшатнулась, выронив шар. Грил и остальные уже вскочили. Одна из верёвок лопнула, и Каз яростно взревел, почувствовав, что путы ослабли. Свобода стала на шаг ближе, и на миг это придало ему сил. Но тут на него набросились Грил и Тинос.

Они били без остановки. В какой-то момент Грил даже расхохотался: коротышка наслаждался каждой секундой. Когда сознание Каза начало мутиться, он подумал, нет ли в Гриле огрской крови.

С каждым новым ударом ярость Грила понемногу выгорала, а Каз наконец провалился в спасительное забытьё.

* * *

Каз предстал перед судом, но решать его судьбу должны были не минотавры. С одного края судейского возвышения сидел чёрный, безумный Кринус. Голова, которую ему отрубили ещё при жизни, нелепо свешивалась набок. Его самого это, похоже, не беспокоило.

С другого края восседал Беннет — гордый, надменный Беннет, чьё лицо с хищными чертами сияло от сознания собственного величия. Суд интересовал его меньше, чем приказания рыцарям, которые бесконечной чередой появлялись перед ним и исчезали. Каждый опускался на колено, выслушивал отданный шёпотом приказ и спешил прочь, а его место тут же занимал следующий.

Третий судья сидел в центре, выше остальных, и никак не мог решить, кто он. Только что это был Грил — и вот уже Реннард. Потом он превратился в одного из гоблинов, взявших Каза в плен после убийства капитана-огра. Наконец фигура обрела окончательный облик. Разумеется, это оказался сам капитан. Часть головы у него отсутствовала, но крови не было. Вообще ничего не было.

— Суд равных тебе, — произнёс насмешливый голос.

Каз оглянулся и встретился взглядом с незрячими глазами жуткого волка. Белый, как кость, зверь выглядел так, словно с него содрали шкуру и месяц назад оставили подыхать. Он подмигнул Казу. Волк сидел на выступе всего в двух ярдах от него.

— Мёртвые не имеют права судить живых! — крикнул Каз.

— Имеют полное право, — возразил жуткий волк. — Но у тебя ещё есть возможность избежать суда.

— Как? — Казу показалось, что надвигается буря. Только теперь он заметил, что вокруг ничего нет: ни земли, ни пейзажа. Лишь судьи, волк и он сам.

— Расскажи, что тебе известно! — выкрикнул волк.

— Известно? — Голова минотавра раскалывалась.

— Ты хоть что-нибудь знаешь?

— О… о чём?

— О цитадели! О том, как ты с рыцарями сражался против Галана Дракоса!

Казу надоело, что его толкают, бьют и судят. С рёвом он поднял огромную секиру, которой, кажется, мгновение назад ещё не было, и бросился на жуткого волка. К его неописуемой радости, зверь вскрикнул совсем по-человечески и пустился наутёк.

Остальные фигуры исчезли. Буря по-прежнему бушевала, но почему-то больше не казалась минотавру опасной.

Раскаты грома сотрясали его, и вдруг Каз понял: гром зовёт его по имени. Он попытался ответить, но из горла вырвался лишь стон. А потом почувствовал, как исчезает сам, точно так же, как исчезли остальные. Страха не было — только облегчение…

* * *

— Великие боги, что они с тобой сделали? — прошептал женский голос на границе сна. Он был мягче и выше голоса Хелати и напоминал только один голос — Гвинет, возлюбленной Хумы. Она погибла, как и в его сне, защищая рыцаря от когтей Тёмной Королевы. Неужели Паладайн позволил ей вернуться? Она пришла отвести его к Хуме, чтобы они снова сражались плечом к плечу?

— Минотавр, — прошептала женщина, — проснись. Времени мало. Я не знаю, насколько они устойчивы к моему заклятию.

Каз попытался открыть глаза. Вспомнились побои, а вместе с ними вернулась ярость. Дыхание участилось, кровь вскипела.

— Нет! — прошипела невидимая собеседница. Тонкие руки повернули его голову, и он увидел лицо молодой женщины. В темноте не сразу удалось понять, кто перед ним. Лишь заметив медальон поверх платья, Каз вспомнил её имя.

— Тесела? — Вместо голоса вырвался едва слышный хрип. Жрица тут же призвала его к тишине.

— Прости, что не смогла прийти раньше, минотавр. В деревне никто не захотел помочь. Когда мы с Делбином заставили Дрю сказать правду, все встали на его сторону. — Она взяла медальон и склонилась к верёвкам. Каз почувствовал, как путы спадают, беспомощно охнул и завалился набок, ударившись уже и без того больным плечом.

— Прости! — поспешно прошептала Тесела. От спокойной уверенности, с которой она держалась при первой встрече, не осталось и следа. Перед ним была испуганная молодая женщина.

— Некогда, — с трудом выдохнул Каз. — Можешь меня исцелить?

— Здесь это займёт слишком много времени. Я погрузила остальных в сон, но раньше никогда не имела дела с минотаврами. Не знаю, как долго на них подействует заклятие.

— Очень. Освободи… запястья.

Она прикоснулась медальоном к верёвкам. Путы ослабли, кровь снова прилила к рукам, и Каз шёпотом поблагодарил Паладайна. Тесела помогла ему подняться.

— Нас ждут лошади.

— Лошади? — пробормотал он.

Жрица указала в сторону реки.

— Пойдём. — Как ни велика была гордость Каза, пришлось принять помощь человеческой женщины. Он несколько раз споткнулся, но не останавливался. Каждый стон казался таким же громким, как раскаты в недавнем сне, и он всё ждал, что минотавры бросятся за ними в погоню.

Впереди замаячили тёмные силуэты лошадей. Тесела, всё ещё поддерживавшая Каза, смотрела под ноги, чтобы не споткнуться. Дарованная ей сила позволяла осветить путь медальоном, но она боялась выдать их светом. Сейчас темнота не только мешала — она ещё и защищала.

Лошади были на месте, но рядом с ними стояло что-то ещё. На миг Казу почудился жуткий волк из его кошмара. Белая призрачная фигура будто задержалась лишь затем, чтобы дать понять: она его заметила. Каз моргнул — и видение исчезло.

— Что-то не так? — тревожно спросила Тесела.

— Мне… показалось, там кто-то был. У лошадей.

— Это Делбин. Он мне всё рассказал, только сам не понял, как сумел спастись. Минотавр, который его преследовал, загнал кендера в ловушку — даже Делбин это понимал. Но потом она — это была женщина — вдруг свернула не туда. Вам обоим повезло, что он так удачно ускользнул.

Каз ничего не ответил. Вместо этого спросил:

— Как ты меня нашла?

— Делбин взял след. Я слышала, кендеры порой это умеют. Он полон сюрпризов.

— Я постоянно в этом убеждаюсь.

Когда лошади стали различимы, Каз увидел и самого Делбина: тот сидел на пони, почти скрытом за двумя более крупными животными. Кендер сумел ограничиться коротким «Каз!» и взмахом руки. Но по тому, как он ёрзал в седле, было ясно: сказать ему хочется гораздо больше. Для кендера Делбин проявлял поразительную выдержку.

— Теперь мы, пожалуй, в безопасности, — говорила Тесела. — Верхом легко оторвёмся от остальных. А когда переберёмся через реку, я смогу как следует тебя исцелить.

У Каза закружилась голова.

— Думаю… лучше бы… помочь…

Он опустился на колени.

— Делбин, помоги! — воскликнула Тесела.

Кендер спрыгнул из седла и приземлился всего в ярде от них. Вдвоём они помогли Казу встать.

Минотавр тяжело дышал.

— Посадите меня… на коня. Дальше… справлюсь.

Удалось это не сразу. Наконец оказавшись в седле, Каз затуманенным взглядом посмотрел на Теселу.

— Ты говоришь… так неуверенно. Я думал… тебе уже доводилось.

Несмотря на темноту, ему показалось, что она покраснела.

— Я совсем недавно стала жрицей. Два, может, три месяца назад. Незадолго до этого через наш город проходил целитель. Я видела, как он исцелил переломы у упавшего человека. Когда отец узнал о жреце — он собирался выдать меня замуж за сына одного из городских чиновников, — то сделал всё, чтобы я не смогла с ним поговорить. — Тесела села на лошадь. — Я горько плакала. Мне казалось, помогать людям — самое прекрасное занятие на свете. Так и уснула в слезах, а проснулась оттого, что на груди что-то лежало.

— Медальон? — с живым интересом спросил Делбин.

— Уже той ночью он мне пригодился. С его помощью можно развязывать верёвки и отпирать замки. На исцеление нужно больше времени: оно требует осторожности.

— Тогда лучше ехать. — Каз помолчал и добавил: — Надо переправиться сейчас, пока они ещё спят.

— Это может быть опасно.

Он даже не взглянул на неё.

— Оставаться здесь тоже.

Каз направил коня вперёд. По сравнению с лесом берег был ярко освещён, и минотавр поднял глаза на две луны. Сегодня он предпочёл бы, чтобы их не было вовсе. Уже собирался отвернуться, но заметил что-то неладное с Солинари — сияющей луной, олицетворявшей прибывающую силу белой магии. Внизу не хватало небольшого кусочка, словно кто-то откусил его.

— Что случилось? — спросила Тесела.

Каз моргнул — луна снова была целой. Он перевёл взгляд на реку.

— Ничего. Думал, где лучше переправиться.

Река бушевала сильнее, чем прежде. Каз уже сомневался, стоит ли переправляться немедленно. Он повернулся к спутникам.

— А там, где вы переходили, как было?

Тесела посмотрела на кендера. Делбин пожал плечами.

— Так же. Но там не очень глубоко, Каз, ведь я перебрался. И даже в темноте Верноног справится. Он хороший пони. А раз он смог, то твой здоровенный конь просто перейдёт без всяких трудностей, потому что он гораздо больше и сильнее Вернонога.

— Значит, переправиться можно. Делбин, тебе грозит самая большая опасность, поэтому пойдёшь вторым, чтобы с обеих сторон тебя кто-нибудь ждал. Тесела, тебе лучше первой. — Она попыталась возразить, но Каз посмотрел на неё так, как умеет только минотавр семи футов ростом, и возражения стихли. — Это мои сородичи, человек. Даже израненный, я скорее отобьюсь от них, чем ты. Не думаю, что они позволят застать себя врасплох дважды. К тому же… — Каз ласково похлопал верного боевого коня. — У меня здесь хороший товарищ.

— Почему бы не переправиться вместе?

— Я предпочёл бы, чтобы всегда оставался кто-то, кто сможет помочь остальным. На всякий случай.

Тесела уступила. Не теряя больше времени, она подвела лошадь к воде. Та поначалу заупрямилась, но жрица тихо заговорила с ней, прикоснувшись к медальону. Под её тихие уговоры лошадь пошла довольно легко, несмотря на быстрое течение. Когда Тесела добралась до середины реки, Каз отправил Делбина. Он внимательно следил за маленьким пони, боясь, что того снесёт водой. Очень хотелось надеяться, что этого не случится: ни телесных, ни душевных сил уже не осталось. Но минотаврская гордость взяла верх, и показывать спутникам слабость он не собирался.

Жрица благополучно добралась до другого берега. Делбин, чей пони уже не шёл, а плыл, тоже, похоже, справлялся. Каз направил коня в реку.

Бурная вода била по ногам, брызги окатили его с головы до пят. Леденящий холод оказался кстати: помогал не терять ясности. Когда конь полностью вошёл в реку, вода достала всаднику лишь до голеней. Боевой конь медленно, но уверенно шёл вперёд. Пони Делбина как раз выбирался на противоположный берег.

Каз перестал думать о спутниках и сосредоточился на переправе. Конь мог угодить в яму, которую другие обошли, или течение по какой-то причине могло измениться. Не один самоуверенный всадник погибал именно так.

Сквозь рёв воды Каз вдруг расслышал крики Теселы и Делбина. Он поднял голову — и в ту же секунду конь под ним резко дёрнулся. Каз попытался удержать обезумевшее животное. Конь спотыкался, всадник едва сохранял равновесие. В другое время он, скорее всего, легко справился бы, но теперь был слишком измотан.

Соскользнувшая назад нога ударилась обо что-то длинное и твёрдое. Каз рискнул обернуться в седле и с ужасом увидел копьё, глубоко засевшее в боку коня. Ни человек, ни эльф не смог бы метнуть такое огромное копьё с подобной точностью. Каз сразу понял: его бросил Грил.

Боль, потеря крови и борьба с сильным течением оказались не под силу даже могучему боевому коню. Река подхватила его и начала разворачивать. Перед глазами Каза промелькнул прежний берег, а на нём — по меньшей мере трое минотавров. Ему показалось, что один ударом сбил другого с ног. Проверить, так ли это, он уже не успел: с последним отчаянным ржанием конь беспомощно рухнул в безжалостный поток.

Каза отбросило назад. Голова ушла под воду прежде, чем он успел задержать дыхание. Вода хлынула в лёгкие, обжигая болью. Он попытался выбраться на поверхность, но его снова потянуло вниз.

Больше бороться не было сил, и Каз отдался течению. И, как уже не раз, спросил себя, за что боги так его невзлюбили.

Если ответ и прозвучал, Каз его не услышал: сознание погасло раньше.