Интуиция (джен)

— И как всё будет происходить? — спросила я. — Полагаю, родителям придётся подписать какие-то бумаги, так что без них я ничего официально оформить не смогу.

Я всё ещё могла увидеть что-нибудь неприятное и отказаться от всей затеи. Сообщив, что у меня только отец, я дала бы им ещё одну зацепку, чтобы установить мою личность. Даже Умник не понадобится: простая программа, наверное, сможет сопоставить мой рост, вес и цвет волос с данными всех старшеклассников города. Само по себе упоминание одного родителя не обязательно сузит поиск: разводов достаточно, чтобы половина местных детей росла в неполных семьях. Но одиноких отцов куда меньше. Я видела статистику: лишь четыре процента семей возглавляют отцы-одиночки.

Я была необычно высокой для девушки моего возраста, и это ухудшало положение.

При десяти тысячах старшеклассников с одинокими отцами живут примерно четыреста. Половина — девушки. По росту я находилась в восемьдесят шестом процентиле. Даже если не исключать тех, кто выше меня, останется двадцать шесть девушек. Вполне посильное число для проверки. Любые другие сведения, вроде цвета волос или глаз, ещё упростят задачу. И это если у них нет системы распознавания лиц, способной заполнить пробелы.

Надо было всё-таки взять в школу защитные очки.

— Проведём несколько испытаний сил, — ответила агент, которая, скорее всего, была Мисс Ополчение. — Потом дадим бумаги для родителей. Если будет не слишком поздно, возможно, познакомишься с кем-нибудь из Стражей.

Им нужно увидеть, что они приобретают: уступать моим требованиям бессмысленно, если я умею лишь делать туманные предсказания о синем цвете.

На всё это уйдёт больше времени, чем у меня, скорее всего, есть до возвращения папы. Дерьмо.

Я оставила на столе записку, что задержусь в библиотеке за учёбой, но ближайшая к дому публичная библиотека закрывалась в девять. Самое позднее, что мне это давало, — девять сорок пять, и то если сослаться на задержку автобусов.

— Хорошо, — сказала я. — А можно мне маску-домино и какой-нибудь менее унизительный платок? Я сегодня собиралась приехать не в таком костюме.

— Можно, — ответила она. — Какой-нибудь конкретный?

— Может, как у Мисс Ополчение, — сказала я, внимательно за ней наблюдая. — Всё лучше этого Бородача.

Вот оно: лёгкое изменение позы, показывавшее, что она поняла — я знаю. Даже не особенно манипулировала: платок Мисс Ополчение действительно был классным. Если уж выбирать костюм, я предпочла бы нечто подобное — практичное, не мешающее двигаться. Крутыш говорил о силовой броне, но, даже если действительно собирался её сделать, вряд ли начальство захочет тратить ресурсы на человека без единой атакующей способности.

— Зачем он у тебя вообще был? — спросил Крутыш. — После всей той истории с трусиками Оружейник обычно избегает подобных контрактов.

— Серьёзно? — спросила я. — Шуточный подарок. Кто сейчас вообще пользуется носовыми платками? По пути сюда я собиралась купить что-нибудь в магазине «Харлей». Нет смысла стараться над костюмом, если СКП наверняка возьмёт всё придуманное и выбросит.

— Не уверена в своих дизайнерских навыках? — спросил Крутыш.

Что бы я ни придумала, получится, наверное, по-злодейски. Мне нравилось, когда в меня не стреляли, и, если уж меня заставят выходить в поле, хотелось бы чего-то, что не превращает меня в мишень. Смутно вспоминался герой старых комиксов: сам носил чёрное с серым, чтобы сливаться с тенями, а юного помощника наряжал в яркие цвета. Я всегда считала, что так он делает мальчишку мишенью, чтобы не подстрелили его самого. Хотя, может, я немного цинична. Как того звали? Канарейка? Как канарейка в шахте? Во всяком случае, что-то птичье.

— Я Умник, а не модельер, — сказала я. — Разве большинство кейпов не собирают наугад всякое барахло, пока не смогут заплатить кому-то за костюм?

— Не всегда, — ответил Крутыш. — Но да, в основном. Шить трудно.

Пришлось немного подождать, пока мне принесут маску-домино и другой платок. Я просто надела новый, а потом вытянула из-под него старый.

— Как у Умников проверяют способности? — спросила я.

— Ты говорила, что можешь чинить вещи, — сказал Крутыш. — Оружейник слишком осторожен, чтобы дать свои устройства, а техника Элита слишком нестабильна. Так что я вызвался предоставить кое-что из старых работ. Они, честно говоря, не очень, но оценить твои возможности помогут.

— Хорошо, — сказала я.

Было бы быстрее, принеси я лазерный пистолет? Или вопросов возникло бы больше, чем пользы? По крайней мере, так его не отберут. До вступления в Стражи точно, а если очень повезёт, потом кто-нибудь о нём забудет.

Через несколько коридоров нас привели в большую комнату.

— Обычно людей оценивает группа врачей и учёных, но тут дело больше по части Технарей. Поэтому просто всё запишем и обсудим позже.

— Хотя бы материалы приготовили, — одобрительно сказала я.

— Кое-что из моей лаборатории, — ответил Крутыш. — Кое-что со склада. Если никто не возразит, всё отправится обратно ко мне в лабораторию.

Он ухмыльнулся в ответ на хмурый взгляд не-Мисс-Ополчение.

— Ну, за работу, — сказала я.

И уставилась на разложенные предметы.

Передо мной выложили шесть сломанных технарских устройств: два оружия, неудачную попытку создать проектор силового поля, дрона и пару приборов, предназначавшихся для считывания показаний. Один походил на попытку сделать визор с выводом информации перед глазами, а другой разобрали настолько, что я уже и близко не могла догадаться о прежнем назначении. Просто детали, которые полагалось соединить.

— Наверное, в детстве ты любил «Лего», — сказала я.

— Ну да. Почему спрашиваешь?

— Удобно, конечно, соединять готовые части всякий раз, когда нужно что-то новое. Только не понимаю, почему ты не доведёшь идею до конца и не снабдишь всё разъёмами.

— Ты о чём?

— Ну, ты ведь уже на полпути к принципу «подключил — и работает». Почему бы не сделать источник питания, который просто вставляется в другие устройства? Размеры уже почти стандартные, и ты очень изящно подогнал всё друг к другу.

— Вставляется... подключил — и работает... вставляется.

С Крутышом было что-то не так. Всё тело застыло, и я недоумевала почему. Многое из того, что я знала о поведении и выражениях лиц, накопилось за жизнь: я видела, как Эмма управляет людьми, как София их запугивает. Теперь воспоминания просто складывались в понятную картину. Прежде я почти ничего не замечала, настолько погрузившись в собственные проблемы, что совсем не видела чужих.

Но это было другое.

Отчасти — просто потрясение от какого-то озарения. Разве он не знал, что его способности связаны с модульностью? Я где-то слышала, что использование сил обычно почти интуитивно. Как Технарь может не знать собственной специализации?

И всё же что-то было не так. Словно он уже не вполне управлял собственным телом. Я смотрела, а мысли стремительно крутились в голове.

Агент Мёрфи, или Мисс Ополчение, или кто бы она ни была, сделала знак в камеру. Двое агентов СКП осторожно вывели его из комнаты.

— Я что-то не то сказала? — спросила я.

— С Технарями иногда бывает, — ответила она. — Порой их вдохновляет какая-нибудь идея, и тогда они будто впадают в транс.

Что-то в этом трансе по-прежнему вызывало любопытство, но заниматься им было некогда. Нужно ещё успеть домой, прежде чем папа заметит моё отсутствие.

— Хорошо, — сказала я.

И начала работать.

Конструкции Крутыша были чуть примитивнее, чем у Элита, зато в них не было той небольшой ошибки, которую я обнаружила в единственном доступном образце его техники. В оружии имелись сходные доработки. Крутыш сделал один лазер, довольно обычный, но, как и у пистолета Элита, вся хитрость заключалась в источнике питания. Современные учёные вполне могли построить лазер, даже, возможно, обеспечить его энергией на корабле или в машине.

Технарским устройством его делал источник питания. Получить больше ста киловатт от батареи и конденсатора, занимавших объём меньше пистолетной рукоятки, сейчас было невозможно. Починить пистолет Элита оказалось легко. Я быстро внесла несколько простых изменений, сделавших его немного понятнее с точки зрения современной науки, но источник питания оставила его.

Любой ребёнок с инструкцией может взять несколько старых одноразовых фотоаппаратов, разобрать, разрядить конденсаторы, паяльником собрать из них блок и соединить зарядные цепи. Ну, половина забудет разрядить конденсаторы и покалечится, но хотя бы некоторые дети смогут.

Глядя на систему питания Крутыша, я видела нечто, словно созданное совсем другой цивилизацией, чем первое устройство. Значительная часть находилась в другом измерении, но при разборке было видно достаточно, чтобы заполнить пробелы. Может, я сумела бы сделать источник такой мощности размером с рюкзак — с профессиональным оборудованием. Из мусора, собранного на свалках, он получится как минимум с переднюю часть автомобиля.

Но собирать эти вещи было легко.

Я, конечно, кое-что меняла: делала устройство отдельных узлов чуть нагляднее, а заодно исправляла некоторые неудачные решения Крутыша. Он мне нравился, но конструировал всё ещё несколько рассеянно.

— Воды хочешь? — спросила женщина, которая, скорее всего, была Мисс Ополчение.

Я посмотрела на часы и поморщилась.

Успела закончить только половину, а было уже больше девяти.

— Нет, — сказала я. — Можно закончить завтра? Мне нужно домой.

Она кивнула.

— Я приготовила бумаги, заберёшь с собой.

Толстая стопка листов. Интересно, сколько Стражей и родителей подписывали их не читая или хотя бы просто бегло просмотрев? Вряд ли многие приходили с юристом по договорам. Обычно семьи вступающих в Стражи были потрясены либо недавним открытием сил у ребёнка, либо тем, как он едва не пострадал, действуя самостоятельно.

Наверное, мне доверили бумаги только потому, что я Умник, а значит, скорее обращу внимание на детали. Если сейчас вести себя открыто, меньше шансов, что я найду в договоре какую-то гадость и просто откажусь вступать — или возмущусь позже и уйду. Умников, наверное, чуть труднее запугать и заставить следовать линии организации: отчасти потому, что обычно они считают себя умнее всех остальных.

— Спасибо, — сказала я. — Просмотрю. Если всё будет выглядеть хорошо, обсужу с родителями.

Она кивнула и проводила меня обратно на выход.

— Если высадите возле места крушения автобуса, оттуда доберусь сама.

Прятать это место бессмысленно: они уже знали, что после школы я ехала на том автобусе, значит, дом, скорее всего, хотя бы в той стороне. От остановки шли и другие маршруты, но вряд ли я пыталась сбросить слежку до первой встречи с ними.

Она кивнула, и обратно я ехала молча.

Крутыш, видимо, уже отправился домой, в больницу или куда там отправляют Технарей, когда у них случается синий экран смерти. Им просто колют адреналин или достаточно кофе?

— Предложение хорошее, — сказала агент Мёрфи. — Уверена, ты знаешь статистику по независимым кейпам. Для Технарей и Умников она ещё хуже.

— Я не Технарь, — ответила я. — Не совсем. Сама ничего оригинального построить не могу.

Хорошо бы меня сочли достаточно ценной, чтобы перевести в другую школу и не заставлять работать с Софией. Может, посадят в какой-нибудь подвал — я не возражала бы. Тихо, спокойно, а зарплата — это приятно. Пока мы ехали, я листала договор. Пятьдесят тысяч в год на доверительный счёт до совершеннолетия? На колледж накопится приличная сумма.

Сработают ли мои силы на фондовом рынке? Уверена, Умники уже пробовали. Наверное, это незаконно.

Когда мы приехали к остановке, было девять пятнадцать, уже стемнело. Вокруг никого.

— С тобой всё будет хорошо? — неуверенно спросила женщина, которая, скорее всего, была Мисс Ополчение.

— Жилой район, — ответила я. — До границ между Империей и АПП далеко. Они, наверное, сосредоточены на предстоящей войне, так что главная опасность — преступники, не связанные с бандами. Я буду осторожна.

— Границы меняются каждый день, — предупредила она. — Особенно теперь. Рассчитывать, что всё останется так же, нельзя.

— Знаю, — сказала я.

Выскользнув из фургона, я махнула бойцам в масках, сидевшим со мной сзади. Они даже не ответили.

Может, просто сажают в броню манекены, чтобы казалось, будто людей больше? Но, присмотревшись, я увидела, как один меняет позу, — значит, нет.

Я подождала, пока фургон свернёт за угол, и побежала по улице. Очень нужно добраться домой, пока папа не слишком разволновался. Он, наверное, начнёт искать — одна из причин, почему семейный запрет на мобильники не имел особого смысла. Если я действительно стану героем, понадобится способ связаться с ним и убедиться, что он в безопасности.

Приблизившись к дому, я споткнулась и остановилась. На подъездной дорожке стояла незнакомая машина.

Подойдя ближе, увидела: свет горит во всех окнах. Плохой знак. Обычно папа освещал только то место, где находился. После маминой смерти видимость благополучия его не особенно волновала — как, впрочем, почти всё остальное. Подозреваю, без меня он всё время сидел бы в темноте.

Я вставила ключ в замок и через мгновение вошла в гостиную.

Папа поднялся.

— Тейлор! — сказал он. — Как же я обрадовался, увидев, что ты пошла в библиотеку, а не домой. Ты знаешь, что в автобусе, на котором ты обычно возвращаешься, был взрыв?

— Слышала, — ответила я, глядя на другого мужчину. — Я обычно езжу на пятнадцать минут раньше.

Мужчина сидел ко мне спиной, но, когда он повернулся, я сразу его узнала.

— Дядя Гейб?

Габриэль нашёл нашу семью только после маминой смерти.

Дед Самсон был не лучшим человеком: бросил Габриэля, и того усыновил часовщик. Габриэль годами искал отца, а когда нашёл, тот уже умирал от рака лёгких. Мама была единокровной сестрой Габриэля, и её семья с Самсоном не общалась. Мамину мать он тоже бросил, хотя сама мама хотя бы знала, кто он. На похороны никто не поехал. Даже мама.

С тех пор Габриэль раз в несколько месяцев приезжал в гости. Папе он не особенно нравился, но у нас всё равно не было ничего, что могло бы ему понадобиться. Он занимался чем-то вроде подбора ценных сотрудников для корпораций, и денег у него явно было намного больше, чем у нас.

Он немного посмотрел на меня, а потом непринуждённо улыбнулся.

— Каждый раз, как тебя вижу, кажется, что ты выросла на пару дюймов (5 см), — сказал он и посмотрел на папу. — Наверное, у тебя на глазах она превращается совсем в другого человека.

— Такое чувство и есть, — призналась я. — Что привело тебя в город?

— Как всегда, — ответил он. — Охочусь за головами. Но я всегда буду заезжать, когда смогу. В конце концов, семья — самое главное.

Я обняла его, он обнял меня в ответ. Потрепал по голове, потом отступил.

— Ну, что нового в жизни моей племянницы?