Хочешь? или записки во время ухода за больным провидцем (гет)

Пьяницы гудели, как осиное гнездо, их томные голоса, глубокие и отвратительно не попадающие в ритм, горланили какие-то пошлые песни про то, где у девиц какие секретные места. Слышен был звон стекла. Песня ползла вверх по кирпичикам дома Венеры Урановны, пробивалась сквозь закрытые ставни, врывалась в комнату незваным гостем и мучила Альфариса особой пыткой, изощрённее языческих жертвоприношений. Он закрывал уши подушками, но вой этих псов проникал сквозь них. Казалось, вся атмосфера наполнена этим мерзким звуком.

Сердце Юльчи сжималось от жалости к её эльфу. Она бы закричала в окно "эй, там, харе!", но по очевидным причинам, это было невозможно. В порыве злобы Юльча ударила кулачком о стену, и боль придала ей ещё больше раздражения.

"Ну я им покажу" — проснулся в девушке старый задор. Заливахина она ставила в своё время на место, значит, и с ними справится. Юльча быстро накинула вечерний плащ черного сукна, дружески помахала рукой Альфарису и направилась к двери.

— Ты...Спать? — спросил тот сипло.

Юльча указала на живот, там, где был по её соображениям мочевой пузырь. Отговорка сработала, и эльф не заметил подвоха.

Ноги быстро летели по ступенькам. Когда Юльча выскочила в прохладный осенний вечер и ощутила поцелуи тысячи мурашек на коже, то ей удалось разглядеть и пьянчуг, что так терзали её пациента. К сожалению Юльчи, это были два мужика крепко скроенных, похожих на шкафы, этакие бугаи с широкими плечами. Они-то думала, что будут молодые парни. Страх пробрал её до костей, но делать было нечего. Она подошла вплотную к мужчинам, вдыхая запах вина, и топнула ногой, резко, как будто давила виноград. Сперва они не обратили внимания, поэтому она топнула дважды. На второй раз зелёные глаза шкафа, что посмуглее и с бородой, поймали её дерзкий взгляд.

— Чего тебе, козочка? — мерзким сюсюкающим тоном спросил он.

Юльча топнула в третий раз и выставила указательный палец влево — "вон!".

— Чего? — не понял мужчина, но его собутыльник, светлокожий и синеглазый, был тут как тут, покачивая в руке бутылку.

— Ламберто, похоже, девка хочет, чтобы мы ушли.

— Ага, как же! — цокнул языком Ламберто — Ты кто такая, чтобы мной командовать? Что молчишь, пташка? Язык кошечка украла?

Он навис горой над Юльчей, и та поняла, в каком ужасном положении оказалась. Но именно от страха она начала действовать решительно, как будто чем сильнее боялись глаза, тем ловчее двигались руки. Юльча согнула колено, прыгнула и одним ударом каблука туфли угодила мерзавцу меж ног. Тот взвыл, прикрыв руками паховую область.

— Ах, ты...

Юльча не остановилась и принялась колотить Ламберто изо всех сил, по наклонённой голове, по ногам, по животу, быстро, как боксёр и так сильно, как только могла. Это тебе за Альфариса, это тебе за нас, за то, что спать честным людям не даёшь! Знал бы ты, козлина, как много сил я трачу, чтобы спасти Альфа! Знал бы ты...

Друг Ламберто хохотал, держась за бока.

— Ну её, она юродивая. — бросил он, откашливаясь после смеха — Пойдём, Ламберто.

— Эта мелкая вошь... — рычал бугай.

— Пойдём, грешно обижать сумасшедших. — и товарищ Ламберто кинул ей под ноги серебряную монетку, мол, держи, сиротка. Монета поскакала по брусчатке и встала на ребро. Юльча сперва хотела ей пренебречь, мол, зачем мне ваши подачки, а потом подумала, и взяла, плюнула, потёрла и засунула в карман плаща. Пригодится.

Главное — теперь тихо. Спи спокойно, Альф.