Рождённый василиском (джен)

Предупреждение (для тех, кто уже читал): смена имени персонажа — только на эту главу. В следующей всё будет как обычно. Я изменил его ради исторической достоверности и потому, что со временем меняются даже имена (то есть добавляю ещё один этап, как поступил с именем Гарри в более поздних главах).

* * *

Где-то между 700 и 600 годами до нашей эры

ПРОБУЖДЕНИЕ

* * *

Давным-давно, задолго до того, как его имя обратилось в легенду, задолго до того, как в памяти людей он остался мудрым старцем с ехидным чувством юмора и одним из величайших волшебников всех времен, Моридунон Амбрейс — позже прозванный просто Мерлином — был всего лишь странником.

В юности, едва достигнув возраста, когда позволено покинуть родителей, черноволосый мужчина ушел странствовать по свету. Он бродил год за годом, от одного края земли до другого, почти не поддерживая связи ни с близкими, ни с друзьями.

Но, как и всё на свете, желание странствовать и открывать новое со временем угасло.

В конце концов златоокий Моридунон, устав от скитаний, вернулся на Острова, которые в юности звал своим домом.

Он ступил на острова Клас Моридунн далеко на севере и оттуда двинулся на юг, к Кэрлуду — поселению, которому сотни лет спустя суждено было стать частью города под названием Лондиниум.

Притомившись в пути, Моридунон устроился на ночлег на лесной поляне. В ту самую ночь, когда для него всё изменилось.

На вид ему едва ли можно было дать тридцать — на самом деле он был намного старше, но такова уж судьба всех, кто рожден подобно ему. Моридунон только-только поел и уже устраивался ко сну: перевязал на ночь длинные черные пряди коротким кожаным шнурком и полуприкрыл золотистые глаза, когда судьба вдруг решила, что его жизнь течет недостаточно увлекательно.

И вместо того чтобы оставить Моридунона наслаждаться заслуженным отдыхом, судьба разбудила его прежде, чем он успел сомкнуть веки, — оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой белого света.

На миг всю поляну залило сиянием, ярким, точно тысяча солнц, затем посреди вспышки появилось тело — и всё снова погрузилось во мрак.

Человек, лежавший ничком на земле, для взрослого мужчины был слишком мал. На мгновение Моридунон даже подумал, не женщина ли это. Но чужак тихо застонал, и Моридунон тут же отбросил эту мысль.

Мальчик.

Незнакомец был мальчиком.

Лет четырнадцати или пятнадцати.

Моридунон во все глаза смотрел на ребенка.

О, он знал: окажись лежавший перед ним мальчишка простецом, лишенным магии, его бы уже считали мужчиной. Однако этот был магом — а значит, несовершеннолетним, которому все еще требовался опекун.

Дети-маги нуждались в родителях по меньшей мере лет до двадцати, а то и до двадцати трех: до тех пор магия ребенка оставалась недостаточно зрелой, чтобы большинство из них могло должным образом защитить себя без родительского руководства. Оказаться без родителей раньше этого срока означало подвергнуть опасности не только самого ребенка, но и любого, кто соприкоснется с его необученной магией.

Исключения случались редко. Обученные дети, завершившие наставничество раньше срока: полученное образование гарантировало, что ребенок умеет удерживать свою магию в равновесии, а значит, способен жить без опекуна.

Но таких детей другие друиды чувствовали сразу — обученная магия всегда куда более сдержанна, чем необученная, — от этого же мальчика и вовсе не исходило ощущения законченного обучения.

Поняв, что мальчишка не обучен и, следовательно, еще слишком юн, чтобы оставаться одному, Моридунон пригляделся к нему внимательнее. Черные как смоль волосы были коротко и странно подстрижены. Одежда оказалась сшита из диковинной ткани, с которой Моридунон на своей памяти не сталкивался, а уж ее покрой… Ничего подобного Моридунон никогда не видел. Рубаха была слишком короткой, штаны… что ж… такого синего цвета в одежде он отродясь не встречал, а ткань вовсе не походила на то, что могли бы сшить в окрестностях Клас Моридунна или в странах, где бывал Моридунон… Материал был совершенно чужим, и держались эти штаны, судя по всему, безо всякого пояса.

К тому же скроены они были явно на совершенно другого человека, потому как висели на мальчике мешком. Рубаха пестрела небывало яркими красками. И сшито все было вовсе не из шкур или меха, как привык Моридунон.

Моридунон счел бы это нарядом знатного человека, будь эти вещи мальчику впору и имейся на них меньше прорех. В нынешнем же виде они скорее походили на лохмотья. А лохмотья на таком ребенке…

Нет, что-то здесь не так.

Не так с одеждой.

Не так с самим мальчиком.

Не так со всем происходящим.

«Юный друид, — нахмурившись, заключил Моридунон с глубокой тревогой. — Слишком юн, чтобы магия окончательно созрела. Стало быть, сюда его перенесла случайная магия».

Однако друидов почитали — и юных едва ли меньше, чем старших, — так что, как ни посмотри, одеяния парнишки попросту не подобали его предполагаемому положению.

И все же Моридунон на миг замешкался.

Как бы невинно ни выглядело дитя, на свете хватало друидов с извращенной душой — готовых калечить разум ребенка до тех пор, пока тот не станет столь же порочным, как они сами.

Моридунон встречал таких людей.

Моридунон сражался с такими людьми — и до сих пор с отвращением содрогался от этих воспоминаний.

В конце концов, каков бы ни был его прошлый опыт, желание помочь взяло верх, и он шагнул вперед, чтобы осмотреть паренька.

И все же, как бы сильно ему ни хотелось помочь, Моридунон не забыл прихватить посох, прежде чем подойти к юному незнакомцу.

Мальчик был без сознания.

С одной стороны лицо его было залито кровью — порез кровоточил довольно сильно, — а когда Моридунон опустился рядом на корточки и прикоснулся к нему, чтобы проверить остальное тело, то заметил еще и легкое сотрясение. Справиться с ним было несложно, хотя окончательно оно пройдет лишь через день-другой.

Словно лишь сотрясение и удерживало его в беспамятстве, мальчик тихо застонал, едва Моридунон его исцелил.

Веки его затрепетали.

— Ты очнулся, дитя? — спросил Моридунон, но ответом ему был лишь новый стон. Затем мальчик заморгал и распахнул глаза — потрясающей зелени, заставившей самого Моридунона изумленно моргнуть.

Зеленые.

Моридунон не мог припомнить ни одного мага или простеца с такими же зелеными глазами — за одним-единственным исключением…

К сожалению, из-за этого исключения вопрос о том, как мальчик очутился один, становился лишь тревожнее. Детей из той семьи оберегали пуще глаза, так что пропажа мальчика была попросту немыслима.

На мгновение взгляды Моридунона и ребенка скрестились, затем мальчик осторожно сел и отвел взор от золотистых глаз Моридунона, оглядывая поляну.

Он нахмурился: явно не ожидал очнуться вдали от места, где находился прежде.

И место это непременно было далеким, ведь Моридунон не заметил в глазах мальчика ни тени узнавания — лишь растерянность и легкое любопытство, словно тот никогда прежде не видел подобного леса.

Моридунон подумал, уж не в краю ли без лесов его дом — или здешняя дикая глушь с густым подлеском из кустарников и деревьев совсем не походила на привычные ему леса.

На миг Моридунон вспомнил Персию и тамошние иные пейзажи, подумав, не показались бы они мальчику более знакомыми…

С другой стороны, поляна, которую отыскал Моридунон, была полна старых, огромных деревьев. Меж двух стволов он как раз натянул кожаный полог на ночь — на случай, если начнется дождь. Поляну обступали заросли: кусты малины, смородины и даже одинокий кустик черники.

Чуть дальше находился небольшой колодец, дававший достаточно чистой воды, чтобы сделать ночную стоянку удобной.

Мальчик оглядел всё это и нахмурился еще сильнее; его зеленые глаза были полны растерянности и совершенного непонимания своего положения.

Было ясно: он понятия не имел, где находится и что думать о месте, в котором очнулся.

Всплеск случайной магии — и вот он уже там, где никогда не бывал, — подумал Моридунон, разглядывая сидевшего перед ним мальчика. — Он явно еще не в том возрасте, чтобы обходиться без родителей. Его магия попросту недостаточно зрелая, чтобы он мог полностью ею управлять.

Хотя между друидами и бывали различия, сроки созревания магии у детей оставались почти неизменными. Первый перелом наступал в десять или одиннадцать лет. В эту пору обычно и начинали учить контролю над силой: до того любые наставления были почти бесполезны, ведь как ни старайся, ребенок все равно не способен осознанно направлять свою магию.

Следующая перемена приходилась примерно на семнадцать-восемнадцать лет. К этой поре магия ребенка начинала полностью стабилизироваться, а случайные проявления исчезали вовсе. Наконец, последний рубеж взросления наступал к двадцати двум или двадцати трем годам. Лишь тогда маг обретал полную мощь и все способности, заложенные с рождения. Магия утверждалась и переходила под безраздельный контроль обученного друида.

Если же ребенка не обучали, то именно на этом последнем рубеже его ждала смерть. Большинство необученных друидов погибало раньше — особенно если пыталось подавлять собственное волшебство, — но даже сильнейшие из них, сумевшие выжить вопреки всему, неизбежно умирали на пороге этой зрелости.

Ребёнок перед Моридуноном выглядел слишком юным, чтобы пережить больше первого созревания, так что его появление из ниоткуда в приступе случайной магии ничуть не удивляло. Дети его возраста, насколько знал Моридунон, вытворяли и более странные вещи.

И всё же, как бы ни была обычна случайная магия, она не объясняла, почему мальчик появился рядом с Моридуноном. Обычно такие приступы случайной магии служили для безопасности ребёнка. Отправить ребёнка к незнакомцу, да ещё невесть сколько миль от дома, — это для ребёнка было совсем не безопасно…

Моридунон не мог взять в толк, как случайная магия могла привести ребёнка к нему, если её единственная цель — обеспечить ребёнку безопасность.

От этой мысли Моридунон нахмурился.

Взгляд его скользнул вниз, к одежде ребёнка.

Одежда, хоть и чуждая на вид, была явным тряпьём.

Обувь… Моридунон понятия не имел, из чего она сделана, но на кожу точно не походила. Рваная, держалась едва ли не на одной нитке.

Сама одежда была ребёнку сильно велика, а ребёнок…

Мысли Моридунона свернули в мрачное русло, когда он заметил, что мальчик явно слишком худ, чтобы это было естественно.

Неужели у его семьи проблемы?

Голод?

Это было бы неудивительно… и всё же то, что ребёнок друида не может досыта наесться, тревожило. Обычно родители-друиды всегда заботились о своих детях в первую очередь, ведь те куда более уязвимы, пока хотя бы не созреют во второй раз…

В тот миг ярко-зелёные глаза ребёнка встретили взгляд Моридунона.

Моридунон мрачно посмотрел в ответ.

— Откуда ты, мальчик? — спросил Моридунон. Мальчик уставился на него, будто на диковинное существо.

Неужели он не говорит на кимрайге?

Моридунон решил, что удивляться не стоит. Кимрайг был одним из шести наречий, на которых говорили люди Класа Моридунна. Моридунон полагал, что пришлые сочли бы все шесть наречий одним языком, но различий между по крайней мере половиной из них хватало, чтобы жители всех Островов не могли без труда объясниться друг с другом.

В самом деле, больше чем через две тысячи лет большинство людей будет думать, что в те времена на Островах был всего один язык. Они назовут его общебриттским.

— Откуда ты, мальчик? — снова спросил Моридунон, на этот раз на бретонском, ещё одном наречии, которое чаще звучало близ Кэрлуда, не зная, продолжать ли перебирать языки Класа Моридунна или сразу взяться за персидский. Опять никакой реакции.

На миг Моридунон снова подумал о персидском, но ведь прыжок на такое расстояние из-за случайной магии означал бы худшее, и ему не хотелось, чтобы это оказалось правдой.

Тогда Моридунон попробовал следующий язык: корнский, затем мэнский, ирландский и шотландский гэльский. Ничего.

В конце концов он стиснул зубы и попробовал персидский, почти ожидая, что мальчик отреагирует.

Ничего.

Ещё одна попытка — с одним из азиатских языков, на которых он говорил, затем древнескандинавский, греческий и египетский. Всё равно ничего — и никакого другого языка, на котором Моридунон умел бы говорить, он больше придумать не мог.

Мальчик не проявил интереса ни к одному из языков, которыми пользовался Моридунон.

Так откуда же он взялся, если не знает ни одного из этих языков?

Тут мальчик открыл рот и что-то забормотал. Язык, на котором он говорил, звучал чуть знакомо, немного похоже на древнескандинавский, но сколько Моридунон ни силился, что-то мешало ему понять мальчика.

Наречие древнескандинавского?

В конце концов, у Островов есть своё наречие — почему бы и древнескандинавскому не иметь своих наречий?

— Повтори, — сказал он на древнескандинавском, но мальчик, конечно, не сделал того, о чём его просили.

Ясно, он понял слова Моридунона не лучше, чем Моридунон его.

Моридунон вздохнул.

Значит, не наречие?

Может, другая страна с языком, мало связанным с древнескандинавским?

Может, страна за последней границей древнескандинавских земель?

И как далеко это было бы?!

— Должно быть, он с другого конца света, — размышлял Моридунон, устало потирая глаза. — Мощная случайная магия, ничего не скажешь. Родители, должно быть, им гордятся…

Конечно, гордиться мальчиком они смогут, только если Моридунон найдёт способ вернуть его домой. Если нет — им останется лишь тревожиться.

Но чтобы вернуть ребёнка туда, откуда он родом, Моридунону сперва придётся найти способ объясниться. Он уставился на мальчика, раздумывая.

С чего начать…?

Он оборвал мысль на полуслове: ответ пришёл, едва он начал задаваться вопросом.

Может, это и немного — но по крайней мере первый шаг был простым…

— Моридунон Амбрейс, — сказал Моридунон, ткнув себя в грудь. — Моридунон Амбрейс са-Монс Амбрес.

Мальчик моргнул, лицо его выражало недоумение. Потом взгляд прояснился, и он, кажется, понял, что делает Моридунон.

— Гарри, — сказал он. — Гарри Поттер.

Моридунон сморщил нос от неприязни.

Гарри.

Это имя, может, и было вполне обычным там, откуда родом ребёнок, — но в Класе Моридунне на Моридунона посмотрели бы странно, вздумай он его использовать.

В ушах жителей Островов это имя звучало как что-то, что лепечет младенец. Как что-то, чем родитель мог бы назвать ребёнка, чтобы показать, как его лелеет, — но не то, что парень вроде мальчика перед ним должен использовать как официальное имя.

Может, на родине мальчика это и было обычное имя — но он находился в Класе Моридунне, и здесь такое имя не подходило юнцу вроде него. Здесь, на Островах, таким именем родители называли своих младенцев, это было ласкательное имя, но никто другой его не употреблял.

Моридунон нахмурился.

Он знал несколько имён, где «Гарри» служило ласкательной формой, пока ребёнок ещё ходил в малышах: имена вроде Харальдра, Харастрикса, Адриана, — но ребёнок назвал себя только «Гарри»…

Моридунон вовсе не хотел, чтобы кто-то увидел, как он так называет парня на людях. На него посмотрели бы косо, если бы он взял и проворковал такое парню лет пятнадцати.

Моридунон вздохнул и, сам того не заметив, перешёл на родной язык матери, когда наконец решил, что делать.

Он не мог ворковать с парнем — значит, оставалось одно…

— Придётся подыскать другое имя, чтобы называть парня, — пробормотал он себе под нос; голос скользил сквозь шипящие гласные, будто был создан для змеиной речи.

— Почему? Что не так с моим именем?

Моридунон вскинул голову, когда мальчик действительно произнёс несколько слов, которые Моридунон понял. Миг он был совершенно безмолвен, а потом внезапно сообразил, почему на этот раз понял мальчика.

— Парселан. — Моридунон покачал головой. — Я даже не подумал попробовать парселтанг.

— Парселан? — спросил мальчик. — Что такое парселан?

— Это человек, который умеет говорить со змеями, — рассеянно ответил Моридунон, а сам думал о том, что мальчик и вправду говорит на парселтанге. Странно было разговаривать на змеином языке с кем-то, кроме матери, но, похоже, только парселтанг у них и был общим.

— Парселан — это парселмут? — уточнил мальчик.

— Парселмут? — Такого слова Моридунон никогда не слышал.

Какое странное слово для парселана…

Моридунон задумался, сколько различий между его парселтангом и парселтангом мальчика.

Наречия?

Варианты, существующие только на родине мальчика?

Другие причины?

Моридунон покачал головой.

Это не важно.

Он наконец нашёл язык, достаточно похожий, чтобы они с мальчиком могли разговаривать. То тут, то там другое слово легко объяснить — и это небольшая плата за понимание.

— Если парселмут — это тот, кто говорит со змеями, тогда, похоже, это одно и то же, — наконец ответил Моридунон. Мальчик пристально на него посмотрел, но в конце концов кивнул.

— Ну да, тогда я… парселан, — наконец сказал он, потом осёкся, и взгляд его стал напряжённым. — Мы разговариваем на парселтанге?

— Ты не замечаешь?

Мальчик покачал головой.

— Никогда не мог. Для меня это всё звучит как английский.

Слово было чуждо Моридунону. Английский… каким бы языком он ни был, мальчик не перевёл его на парселтанг, и потому в сознании Моридунона не возникло нужной связи. Впрочем, Моридунон и не ожидал перевода названия языка. У змеиного языка редко находилось слово для разных человеческих наречий.

— Анг-глийский? — спросил тогда Моридунон. — Это язык, на котором ты обычно говоришь?

Мальчик — Гарри — кивнул.

— Как называется земля, откуда ты родом, мальчик?

— Британия, — ответил мальчик, и Моридунон изогнул бровь. Слово показалось ему смутно знакомым. Хотя большинство людей называло острова, на которых они жили, Класом Моридунном, было и другое имя, которое обычно употребляли в основном жители окрестностей Кэрлуда.

Моридунону потребовалась секунда, чтобы вспомнить это имя.

Британния. Они называли её Британнией… что звучало очень похоже на слово, которое мальчик только что произнёс…

— Британия — ты говоришь о Британнии?

— Британния? — Мальчик остановился и, казалось, задумался. — Ну… да… но я никогда не слышал, чтобы в обычном разговоре Британию называли Британнией…

— Ты не говоришь ни на одном из языков Британнии, — уточнил Моридунон. Изначально он хотел сказать «наречия» вместо «языки», но это слово, похоже, было одним из непереводимых… и Моридунон задумался, как в языке могут быть разные слова для одного и того же, но не быть понятия наречий…

Мальчишка тем временем изумлённо и растерянно заморгал.

— Но я говорю! — настаивал он. — Я говорю по-английски — как и все в Британии!

— Парень… есть кимрайг, корнский, мэнский, ирландский, бретонский и шотландский гэльский — никакого «английского» тут нет.

— К… кимрайг?! — Мальчишка недоверчиво уставился на Моридунона. — Ирландский?! Что это вообще за чёртовы языки? Я о них даже не слышал!

Моридунон фыркнул.

— Непременно услышал бы, будь ты местным, — заметил он.

Мальчик нахмурился и огляделся по сторонам.

— Вряд ли я местный, — произнёс он, обводя взглядом обступившие поляну деревья. — Где бы я ни оказался… всё выглядит чужим. Не верится, что это место вообще может быть в Британии. Но я знаю, что Британния — это другое название Британии, так что, по крайней мере теоретически, это одно и то же!

Этот ответ в один миг оборвал ход мыслей Моридунона.

Мальчишка был уверен, что Британния — другое название его родины.

Мальчишка говорил на языке, который звучал отчасти знакомо, но всё же оставался чужим.

Мальчишка не узнавал здешние места и прямо назвал их чужими…

Значит ли это, что Британния — не Британия?

Или Моридунон упускал что-то важное во всём, что парень ему наговорил?

Может, страна с похожим названием?

А может… что-то другое?

Эту вторую мысль Моридунон сразу оборвал. Незачем гадать о неведомом, пока не исключены все остальные объяснения, хоть как-то проясняющие странное положение парнишки...

И всё же эти мысли не давали Моридунону покоя.

Качнув головой, он всё-таки решил убедиться, нет ли здесь простого объяснения, которое он упустил…

В конце концов Моридунон решил проверить более правдоподобные догадки и задать ещё несколько вопросов.

Последние пятнадцать лет он странствовал по Персии, краешку Азии, Греции, Египту и древнескандинавским землям, где обитали германские племена, — так что спросить мальчишку, знакомы ли ему хоть какие-то из названий, вполне могло помочь.

— Скажи мне: ты когда-нибудь слышал о Лакедемоне? — спросил наконец Моридунон, выбрав крепнущее государство, которое в последние годы постепенно набирало известность. — Или, может, о Массалии?

Массалия была одним из важнейших торговых портов, какие только знал Моридунон.

— Лакедемон? — растерянно переспросил мальчишка. — Массалия?

Моридунон нахмурился, но решил пока не отступать.

— Главное поселение Лакедемона — Спарта, — сказал он, возвращаясь к первому вопросу. — О Спарте ты слышал?

— Да, — в замешательстве ответил мальчишка.

— Уже хорошо, — вздохнул Моридунон. — Тогда скажи: где Спарта по отношению к твоему дому? На западе? На севере? На юге? На востоке?

Теперь мальчишка выглядел совершенно сбитым с толку.

— По-моему, нигде, — ответил он наконец. — Я, честно говоря, понятия не имею, стоит ли ещё город Спарта. Знаю только, что спартанцев больше нет.

— Больше нет?

Моридунону меньше всего хотелось, чтобы этот ответ оказался правдой, но в то же время он уже подозревал нечто подобное.

Мальчик кивнул.

— Их царство исчезло… не знаю… несколько сотен лет назад?

Вывод оставался только один — сколько бы Моридунон ни пытался поначалу отгонять эту догадку.

— На сколько же зим вперёд лежит твоё будущее?! — спросил Моридунон, потрясённый тем, что его невероятная догадка подтвердилась, а мальчишка в то же самое мгновение вскрикнул:

— В каком я, во имя Мерлина, времени?!

Эти последние слова мальчишки лишь подтвердили догадку Моридунона.

Парнишка был не из этой эпохи.

Он переместился во времени… — ошеломлённо подумал Моридунон, не веря, что такое вообще возможно. Он действительно переместился во времени.

Звучало невероятно — и всё же только этот вывод сходился со всеми фактами.

И всё-таки Моридунон не знал, чем может помочь мальчишке с его вопросом о том, когда тот оказался. Он исходил весь мир, повидал разные народы и культуры. И странствовал Моридунон не какие-нибудь несколько лет — его странствия длились не одно столетие. Он видел, как менялись люди, видел, как менялись культуры, и усвоил, что ничто не вечно, — поэтому прекрасно понимал: что бы он ни сказал мальчику, ответить на вопрос «когда» он вряд ли сумеет… особенно когда в мире существуют сотни способов вести летосчисление и мерить время.

Единственным, кто в итоге мог бы сосчитать время между «здесь и сейчас» и той порой, откуда явился парнишка, был сам мальчишка.

— Можешь хотя бы предположить, как далеко назад тебя забросило? — спросил Моридунон.

Мальчишка нахмурился, и Моридунон вздохнул.

Беда заключалась не только в том, что мальчик действительно переместился во времени, но и в том, что поблизости у него наверняка не было родных, а юный друид без семьи и наставника… Моридунон со вздохом покачал головой, размышляя, не отправить ли ребёнка в Персию, к его родне.

Но тут же отбросил эту мысль.

Семья мальчика и понятия не имела о его прыжке сквозь время, а если они кому-нибудь проговорятся, Моридунон знал: парнишке это выйдет боком.

Тот, кто знает будущее, представлял бы огромную ценность — и нормальной жизни ему уже не видать.

Моридунон не желал мальчишке такой участи… но какие ещё оставались возможности?

И в этот миг ребёнок нерешительно подал голос:

— Я… я не знаю, — произнёс мальчишка. — Я никогда не был силён в истории… ну, она и так-то скучища… а уж от Бинса точно никакого толку…

Мальчишка ещё немного подумал.

— Наверное, между той историей Спарты, о которой я знаю, и моим временем много чего произошло… Гермиона наверняка знала бы всё до мелочей, но… — Мальчишка пожал плечами. — Но времени точно прошло немало. Несколько сотен лет как минимум.

— Несколько сотен лет.

Что ж, это объясняло и странную чужеземную одежду мальчика, и язык, на котором тот говорил.

— Значит, английский — это язык очередного завоевателя Британнии? — спросил Моридунон, пытаясь разобраться с языком и попутно гадая, кто ещё, кроме кельтов, решил сделать Британнию своим домом. Он понимал, что мальчишка вряд ли знает ответ, но выслушать ещё одно предположение не помешало бы.

— Э-э… — Мальчишка явно замялся. — Мне кажется, «английский» — это… ну, так будет называться один из ваших языков… или вроде того… Не знаю. Но даже если это один из ваших языков… он… ну… слова ведь со временем немного… меняются… Наверное…

— Разумеется, — согласился Моридунон. Он прожил достаточно веков, чтобы знать наверняка: языки меняются. Клянусь ветром и пламенем, даже парселтанг со временем поддавался изменениям, судя по тому незнакомому слову, которое употребил мальчишка, пусть змеиная речь и менялась куда медленнее человеческих наречий. — Языки со временем меняются. Такова жизнь.

Мальчишка склонил голову набок и нахмуренно посмотрел на Моридунона, словно не мог взять в толк, откуда у того такая уверенность в подобных вещах.

Моридунон с лёгкой усмешкой посмотрел на ребёнка.

— Ты ещё молод, — сказал он мальчику. — Со временем поймёшь.

Мальчишка нахмурился.

— Как?..

— Как и всякий юнец, — усмехнулся Моридунон, — ты постареешь.

На миг показалось, что мальчишка готов возразить, но он заморгал и снова нахмурился.

— Мой учитель… он жил дольше обычного… это нормально?

Моридунон нахмурился, но затем рассудил, что мальчик, скорее всего, рос как большинство детей: лишь со своей семьёй да с горсткой соседних магических семей, и потому не привык видеть вокруг себя больше пары-тройки друидов… а уж старых друидов, возможно, и вовсе никогда не встречал.

Само собой, срок жизни у друидов тоже разнился — всё зависело от их происхождения. К тому же мальчишка, судя по всему, вырос вдали от большей части своей родни в Персии… если те вообще ещё оставались там, а не переселились всем родом в Клас Моридунн когда-то в будущем…

— Для владеющих магией вполне естественно жить дольше, чем для не обладающих ею, — ответил наконец Моридунон.

— О, — протянул мальчик и на секунду замялся: — Слушай, Мори… Морди…

Моридунон негромко рассмеялся.

— Моридунон Амбрейс, — поправил он парнишку. — Моё имя — Моридунон Амбрейс.

Мальчишка вздохнул.

— А нельзя просто «Мори»? — нахмурившись, спросил он. — Мори… Мордиду…

Он запнулся и вздохнул.

— Моридунон Амрейс… Амбрейс, — медленно исправился он. — Ужасно длинное имя!

— Отчасти это титул, отчасти имя, — возразил Моридунон.

Мальчик удивлённо моргнул.

— Титул?

— Амбрейс, — объяснил старший. — Это имя связано с моими обязанностями. На мне лежит забота о Монс Амбрес, и имя указывает на эту ответственность.

— То есть это не часть твоего имени… не фамилия? — удивился ребёнок.

— Фамилия? — нахмурившись, переспросил Моридунон.

— Родовое имя, — поправился мальчишка.

Вот это Моридунон хотя бы понял.

— Это долг, — сказал он. — Точно так же, как имя твоей семьи пошло от её долга. Если у меня когда-нибудь родится дитя, оно станет Амбрейсом, как и я. И однажды это превратится в родовое имя.

— Поттер — это долг? — в замешательстве спросил ребёнок, и Моридунон вздохнул.

— Имя твоего рода, а не обыденное ремесло, — поправил он ребёнка.

Паренёк нахмурился и открыл рот, собираясь расспрашивать дальше, но Моридунон перебил его прежде, чем тот успел продолжить.

— Но если тебе так уж не нравится моё имя, — с лёгкой усмешкой добавил он, — в нынешние времена большинство зовёт меня Мирддином. Мирддин Эмрис.

Мальчик моргнул, но медленно кивнул.

— Тогда Мирддин, — согласился он. — А звать тебя Мирддин Эмрис обязательно?

Моридунон вздохнул: такое неуважение ребёнка к старшему скорее позабавило его, чем разозлило.

— Можешь и так, — согласился он и окинул мальчика взглядом.

Одежда на том была скроена так, как Моридунон ещё никогда не видел.

Обувь — странная.

Язык — и вовсе непонятный.

— Насколько хорошо ты знаешь ночное небо? — спросил он паренька, меняя тему, пока тот не выдумал ещё какую-нибудь глупость, чтобы переиначить его имя.

Мальчик нахмурился.

— Я… я немного учил… но… — Он посмотрел вверх и нахмурился ещё сильнее.

— Недостаточно, — со вздохом заключил Моридунон. — Недостаточно, чтобы понять или заметить разницу с тем, каким оно было в твоё время — если эта разница вообще есть. В конце концов, ты ведь можешь быть из будущего, которое опережает нас всего на несколько сотен лет.

Паренёк вздохнул, но кивнул.

— Прости.

Моридунон отмахнулся.

— Не стоит. Ты ребёнок. Ты всё ещё учишься.

И всё же, если мальчик и вправду явился из будущего, до которого оставалось всего несколько сотен лет, он вполне мог прожить достаточно долго, чтобы снова увидеть свою семью… даже если не сумеет найти дорогу назад.

Моридунон прищурился, глядя на паренька.

Путешествия во времени.

Опыта в подобном у Моридунона не было, но древние законы он знал и догадывался, что даже с путешествиями во времени они никуда не денутся… а это могло означать неприятности в будущем для этого мальчика…

Он мысленно вздохнул и отогнал эту мысль.

Для этого ещё будет время.

А пока хватало других важных забот.

— Мирддин, — подал голос мальчик. — У тебя… у тебя есть способ вернуть меня назад? Ну… домой?

Моридунон нахмурился.

— В будущее? — риторически спросил он и вздохнул: — Путешествия во времени…

Моридунон умолк и покачал головой.

— У случайной магии есть свои причины, — сказал он мальчику. — Значит, и у того, что ты оказался здесь, они тоже найдутся.

Мальчик открыл рот, явно собираясь возразить на слова Моридунона, но тут же закрыл его и снова нахмурился.

Моридунон внимательно наблюдал за пареньком.

— Быть может, ты и найдёшь способ, если посвятишь поискам всё своё время, — сказал он мальчику. — Но до тех пор вернуться домой ты не сможешь.

Паренёк нахмурился ещё сильнее.

— Поискам?

Моридунон вздохнул.

— По-своему я мастер, но времени мои обязанности никогда не касались, — сказал он. — Тебе придётся учиться этому у кого-то другого.

Паренёк вздохнул, но кивнул, смиряясь.

И всё же этот вопрос напомнил Моридунону о незавидном положении мальчика.

Паренёк выпал из своего времени, остался без семьи, без каких-либо родственников рядом — и без того, кто мог бы обучить его магии. Конечно, семья здесь была, но Моридунон опасался за паренька, если и вправду передаст его им.

Персидская семья позаботится о нём, в этом Моридунон не сомневался, но они пустят в ход знания паренька — а Моридунон не хотел обрекать мальчика на заточение в этой семье, даже если те будут действовать из лучших побуждений.

И всё же ребёнку требовалось обучение… а без этой семьи обучить его было некому, кроме самого Моридунона.

Моридунон вздохнул, жестом велел пареньку следовать за ним и направился обратно к своему лагерю.

Паренёк пошёл следом.

Он жестом велел мальчику сесть и достал остатки своего ужина, которые планировал съесть на завтрак.

— Уже поздно, — сказал он. — И края для тебя незнакомые. Пока что ты останешься со мной.

Паренёк нахмурился.

— В смысле, пока я не найду того, кто сможет вернуть меня домой? — спросил он, но Моридунон покачал головой.

— Нет, — поправил он паренька. — Ты останешься со мной, пока не повзрослеешь и не выучишься достаточно, чтобы крепко встать на ноги. Тогда — и только тогда — ты сможешь отправиться искать дорогу назад сам.

Паренёк тут же открыл рот, чтобы возразить, но Моридунон осадил его взглядом.

— Не надо, — перебил он паренька прежде, чем тот успел что-то сказать. — Ты не обучен. Тебе нужен наставник, иначе у тебя не будет ни единого шанса даже попробовать магию такой сложности, какая наверняка требуется для путешествий во времени.

Мальчик нахмурился, явно порываясь всё же возразить, но осёкся, подумал и вздохнул.

— Наверное, — нехотя сказал он.

Губы Моридунона дрогнули при этом ответе.

Паренёк всё равно оставался ребёнком — как бы неохотно он ни соглашался со всем, из-за чего мог показаться таковым.

— Если хочешь продолжать обучение, тебе понадобится твой посох, — добавил он и посмотрел на паренька, ожидая, что тот достанет его и проверит, нет ли повреждений.

Вместо этого мальчик нахмурился.

— Посох? — переспросил он.

— Та вещь, с помощью которой ты управляешь своей магией, — объяснил Моридунон и указал на собственный посох в руке.

Разве в будущем нет посохов?

Паренёк удивлённо моргнул, затем торопливо ощупал одежду и бросился назад, к тому месту, где лежал по прибытии, чтобы осмотреть землю.

— Где моя волшебная палочка? Она… она у тебя? — спросил он наконец, всё ещё ища.

Теперь настала очередь Моридунона озадачиться.

— Волшебная палочка? — повторил он, гадая, не изменилось ли со временем это слово даже в парселтанге. — Это инструмент, который ты используешь как проводник для магии?

Паренёк посмотрел на посох в руке Моридунона, заколебался и кивнул.

— Наверное?.. — с явной неуверенностью в голосе ответил он. — Только волшебная палочка меньше. Сомневаюсь, что у нас ещё остались такие длинные… посохи, как твой…

Что ж, в этом был смысл.

Моридунон и сам нередко уменьшал свой посох: если в будущем нашли способ держать его постоянно коротким и при этом вмещать все составляющие, то появление меньших посохов нисколько не удивляло.

— Может быть, ты потерял её до того, как попал сюда, — задумчиво предположил Моридунон.

Паренёк уставился на что-то, видимое лишь ему одному, вспоминая случившееся.

— Может быть, — наконец сказал он. — Дома… я попал в беду. Там были дементоры… Я… я не мог сосредоточиться, и дементор стал высасывать мою душу… Я… наверное, я её выронил…

О дементорах Моридунон ничего не знал. Он слышал об этих существах, знал, что они принадлежат к фирболгам — бессмертным магическим созданиям, — но никогда с ними не встречался. Они жили далеко за Египтом. Неужели в будущем они добрались сюда, в Британию?

— Всё равно ничего уже не изменить, хватит попусту гадать, — вслух осадил себя Моридунон.

— Что ж, тебе понадобятся посох и новый мастер, который станет учить тебя, пока ты не найдёшь способ вернуться туда, откуда явился. Я уже сказал, что готов быть твоим новым мастером, но всё же искать дорогу назад тебе придётся самому, когда ты выучишься. Мешать поискам я не стану, но если ты что-то и найдёшь, то лишь по чистой случайности. А до тех пор я научу тебя всему, что знаю сам — но сперва отведу в Кэрлуд, чтобы раздобыть тебе посох. Без посоха ты толком не научишься сосредотачивать свою магию…

Он окинул паренька взглядом.

Оставался лишь один важный вопрос, касавшийся обучения магии.

— Сколько зим ты видел, паренёк? — спросил он мальчика.

Тот моргнул в некотором замешательстве, но всё же ответил:

— Э-э… пятнадцать, вот уже несколько дней как.

Значит, Моридунон верно определил возраст паренька. Мальчик лишь раз в жизни прошёл через созревание. А ещё это означало, что до следующего созревания у них есть время — подтвердятся подозрения Моридунона или нет.

Он вздохнул и жестом велел мальчику возвращаться к лагерю на ночь.

— Устраиваемся на ночлег, а завтра отправимся в путь на Кэрлуд, — решил он. — По дороге я заодно оценю твои познания в магии и начну учить тебя языкам Клас Моридунн.

Мальчик нахмурился, но в конце концов согласился.

На ночлег Моридунон устроил паренька в более безопасной части лагеря — ближе к деревьям и подальше от поляны, — а сам лёг с краю, где было опаснее и куда первым делом добрались бы дикие звери.

Разумеется, для защиты можно было начертить охранные знаки, но это потребовало бы кропотливой и долгой работы, так что обойтись простым житейским способом было самым разумным выходом.

* * *

На следующее утро они тронулись в путь, едва взошло солнце.

— Мы идём пешком? — спросил мальчишка, приноравливаясь к шагу Моридунона. — А как же мётлы?

Моридунон нахмурился.

— Мётлы? — переспросил он.

Мальчишка пожал плечами.

— Ну, перемещение через камин отпадает, это я понимаю… но портключи? Мётлы?

Моридунон только вздохнул.

— Понятия не имею, что такое портключ, — ответил он. — А уж зачем для дороги может понадобиться метла, даже вообразить не могу.

Мальчик пожал плечами и пустился в сбивчивые объяснения, из которых, впрочем, так и не удалось понять, как вообще мастерить подобные вещи.

Моридунон рассудил: старейшины во времени мальчика, может, и знали ответ, но самого его учили слишком недолго, чтобы он понимал хотя бы основы теории.

— Здесь такого нет, — произнёс он, когда мальчишка умолк. — Боюсь, придётся по старинке идти пешком.

В ответ раздался вздох, но ребёнок смирился и кивнул.

Решив отвлечь мальчишку, Моридунон принялся расспрашивать его, чтобы выяснить, много ли тот смыслит в магии.

Ответы его ничуть не впечатлили.

Мальчик не имел ни малейшего понятия ни о ритуалах, ни о рунах или их подобии в будущем и даже не представлял, как рассчитывать свою магию с помощью арифмантики. В растениях и травах он разбирался сносно, в зельях — куда слабее, а чтение ночного неба, казалось, сводилось к вещам, о которых Моридунон никогда прежде не слышал — или, быть может, знал под другими именами.

В конце концов Моридунон решил вернуться к основам.

— Родители учили тебя управлять магией?

Моридунон знал: это самый важный вопрос.

— Э-э… нет.

Такого ответа Моридунон не ожидал.

— Нет?! Родители не научили тебя хоть какому-то контролю?!

— Я… мои родители мертвы, сэр.

— Но родня-то тебя учила?

В конце концов, учить младших — долг старших, так что хоть чему-то мальчишку должны были обучить…

— Э-э… у тёти нет магии, — нервно ответил ребёнок. — Но я учился в Хогвартсе.

Сказано это было так естественно, словно мальчишка и правда ждал, что Моридунон поймёт, о ком речь, — будто этот человек в его времени был известен на всех Островах.

Разочаровывать мальчишку не хотелось, но Моридунон не стал бы лгать даже ради такой малости, как знаменитый наставник. Ученичество строится на доверии, а заслужить его лучше всего правдой.

— Хогвартс? Боюсь, я о нём никогда не слышал. Он твой мастер?

Стоило вопросу сорваться с губ, как Моридунон понял: он спросил не то. Лицо ребёнка вдруг вытянулось, исказившись неподдельным ужасом.

— Парень? Ты в порядке? — встревожился Моридунон.

— Я… нет! Нет! Нет! Нет! НЕТ! — в отчаянии вскрикнул мальчишка. — Пожалуйста… скажи, что ты знаешь Хогвартс!

Моридунон нахмурился.

Это же просто человек.

Всего один человек.

Мальчишке незачем так убиваться из-за того, что Моридунон о нём не слыхал, будь этот Хогвартс хоть тем самым стариком-учителем, о котором он говорил раньше. Всякая жизнь когда-то начинается, и, быть может, этот мастер ещё даже не родился или пока не снискал славы…

Какая разница?

В сущности, это пустяк — пусть даже это значило, что мальчишку забросило в прошлое чуть дальше, чем казалось. Годом раньше, годом позже — разве из-за этого стоит так расстраиваться?..

И всё же от этих слов ребёнок разрыдался.

Моридунон на миг замешкался.

Затем вздохнул и потянулся к ребёнку, чтобы обнять его.

Обычай строго запрещал прикасаться к чужим детям, не принадлежавшим к твоему роду, — это считалось едва ли не таким же грехом, как лечь с чужой женой. Но мальчишка был совсем один, и, кроме Моридунона, у него никого не осталось. Потому Моридунон и привлёк ребёнка к себе, пусть этот жест и означал негласное обещание стать его учителем.

— Мне жаль, парень, — произнёс он. — Но такова жизнь. Люди рождаются, живут, умирают. И даже если потом к ним приходит слава, поначалу они ничем не отличаются от остальных.

Ответом были слёзы — целое море слёз.

Моридунон прижал его крепче, и мальчишка уткнулся в него.

Пальцы вцепились в тунику Моридунона — мальчишка держался за него так, словно от этого зависела жизнь.

Моридунон поморщился.

Дело плохо.

Очень, очень плохо.

Это он, по крайней мере, понимал, хотя причины ещё не ведал.

Моридунон потерял счёт времени, пока успокаивал мальчишку, прежде чем тот наконец разжал руки и вытер мокрые от слёз щёки.

— Ты как, парень? — спросил он.

Ребёнок шмыгнул носом, но кивнул. Моридунон сделал себе зарубку: обычаям мальчишку тоже придётся учить. Похоже, со временем они сильно переменились, и Моридунон сомневался, что к лучшему…

— Раз так… объяснишь, что тебя так подкосило?

— Я… ну… Хогвартс — это не человек, — выговорил наконец мальчишка. — В моем времени это… это место… где учатся. И… там учат уже не меньше тысячи лет. Если… если ты о нём не знаешь…

И Моридунон вдруг понял, почему на ребёнка накатило такое отчаяние.

Обитель учения, основанная тысячу лет назад, — и о которой Моридунон слыхом не слыхивал.

Судя по его словам, место это было огромное.

Наверное, там училось не меньше полусотни людей, а то и больше.

И место должно было быть достойным, известным по всему Клас Моридунну.

Неудивительно, что мальчишка ждал, будто Моридунон о нём знает.

Неудивительно, что мальчишка был так потрясён, когда Моридунон сказал ему, что никогда о нём не слышал.

— Надо полагать, там, откуда ты явился, оно всем известно? — спросил Моридунон.

Мальчишка кивнул.

— Туда идут все, — подтвердил он. — Ну, во всей Британии.

Моридунон подозревал, что мальчишка преувеличивает, однако признал: постигать магию туда наверняка отправлялось немало детей.

Судя по явным пробелам в знаниях мальчика, идея эта выглядела сомнительной, но Моридунон счёл, что причиной тому — чужая эпоха, из которой тот пришёл…

Не то чтобы Моридунон согласился бы с любыми доводами учителей мальчишки!

Слишком многих важных вещей мальчишка попросту не знал, и исправлять это придётся Моридунону.

В конце концов Моридунон озвучил лишь один важный вывод, к которому пришёл мальчишка.

— Выходит, тебя забросило в прошлое куда дальше, чем ты думал, — со вздохом подытожил он.

Для мальчишки это значило и другое: пути домой у него нет, пока он сам его не найдёт. И пока Моридунон не докажет ошибочность своей догадки или не подтвердит её фактами, ребёнку придётся жить с мыслью, что друзей и семью он больше никогда не увидит. Столько он не проживёт — даже окажись мальчишка одним из тех немногих друидов, чей век длится дольше нескольких сотен лет. Таких было мало, а уж тех, кто дотягивал до тысячи, — и вовсе единицы.

Даже если его кровь окажется достаточно чистой, — мысленно вздохнул Моридунон, — для Старого с кровью бессмертных существ в жилах дожить до тысячи лет почти невозможно.

Моридунон это знал.

В нынешние времена тех, чья кровь была достаточно чиста для столь долгой жизни, насчитывалось считаные единицы, а в будущем станет ещё меньше…

— Да, — выдавил мальчик, пытаясь унять всё ещё лившиеся слёзы. — И если я не найду дорогу назад, то больше никогда не увижу друзей… и они тоже никогда не узнают, что со мной стало.

Моридунон понимал этот страх.

Ребёнка вырвало из его эпохи, и теперь существовала вероятность, что он никогда не вернётся домой… И всё же терзаться этим сейчас не имело смысла. Он ничего не сможет сделать, пока не вырастет и не сумеет сам отыскать путь назад.

— Выход есть всегда, — сказал он вместо этого. — Будешь искать — может, и найдёшь. Но сейчас ты искать не готов: тебе нужен проводник, нужен тот, кто станет тебя учить. Пока учить буду я. Всё остальное — потом.

С этими словами Моридунон перевёл разговор и принялся расширять познания мальчишки о растениях.

Первые несколько минут ребёнок слушал с явной неохотой, но в конце концов шумно выдохнул и сосредоточился на уроке.

Разумеется, это вовсе не означало, что разговор с мальчишкой окажется последним, — напротив, он был лишь первым из многих.

— Почему ты всё время зовёшь меня «парень»? — всего через пару часов пожаловался ребёнок. — У меня есть имя!

— Это имя для младенца, — парировал Моридунон. — Я не стану называть тебя младенческим именем.

Ребёнок нахмурился.

— Нормальное имя, — возразил он. — Готов поспорить, по всей Британии найдётся как минимум дюжина Гарри Джеймсов Поттеров!

От этих слов Моридунон даже замер на полушаге.

— Гарриджеймс? — переспросил он. — Твоё имя — Гарриджеймс?!

Мальчишка нахмурился.

— Да… — медленно подтвердил тот, явно не понимая, почему Моридунон встал как вкопанный.

Старший вздохнул.

Конечно, мальчишке этого было не понять.

Гарриджеймс, в отличие от Гарри, было именем весьма почтенным, даже исключительным. Обычно его носили лишь в семье Пендрагонов — одном из древнейших родов Клас Моридунн, которые благодаря наследию драконов были хозяевами этой земли, — но, возможно, со временем всё изменилось…

В конце концов, подобные превращения случались с именами и раньше.

Но мальчишка, судя по всему, совершенно не понимал его значения.

— Ладно, — согласился наконец Моридунон. — Значит, Гарриджеймс. Отныне я буду звать тебя по имени.

Мальчишка нахмурился.

— Да просто Гарри… — начал он, но Моридунон оборвал его прежде, чем тот успел продолжить.

— Никаких прозвищ я использовать не стану, — отмёл он возражение ребёнка. — Либо «Гарриджеймс», либо «мальчишка» — выбирай.

Мальчик ненадолго задумался и наконец вздохнул.

— Тогда Гарри Джеймс, — согласился тот, и Моридунон кивнул, прежде чем вернуться к уроку.

В последующие недели Моридунон начал постепенно знакомить мальчишку с языками Клас Моридунн, пополнять его знания о травах, растениях и звёздах, а также учить письму и помогать в первых попытках осознанно контролировать магию.

Разумеется, мальчишка просто не мог не создать трудностей.

— Я не могу колдовать! — запротестовал тот, когда Моридунон предложил поучиться левитировать камень. А ведь для детской магии это было одно из простейших упражнений. — У меня же нет волшебной палочки!

Моридунон вздохнул.

— Для этого посох не нужен, — возразил он на кимрайге. — Это простое действие, а не сложное руническое заклинание. К ним и к ритуалам мы точно не перейдём, пока у тебя не появится посох. Руны, возможно, и способны удерживать чары сами по себе, но новичку — или при длинных связках заклинаний — с посохом всегда управляться легче.

Мальчишка лишь сердито уставился на него.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, Мирддин! — недовольно заявил он Моридунону на парселтанге вместо кимрайга, на котором должен был отвечать. — И могу сразу сказать: без палочки ничего из того, чего ты хочешь, не выйдет!

Моридунон тихо вздохнул от подобного неуважения.

— Не спорь со мной, — осадил он ребёнка и подчёркнуто перешёл на кимрайг: — Не подобает детям так себя вести — особенно когда тебе нечем возразить по делу и ты позволяешь себе разговаривать со мной столь непочтительно!

Взгляд мальчишки стал ещё свирепее, но он всё равно кивнул.

— Прошу прощения, мастер, — сказал тот на кимрайге, явно стиснув зубы.

Моридунон вздохнул, подобрал камень и протянул его мальчишке.

— Делай, как я говорю, — скомандовал он на том же языке.

Мальчишка сжал губы, но всё же взял камень в левую руку, а правой принялся выделывать какие-то странные пассы.

— Вингардиум Левиоса! — выкрикнул тот, и Моридунон невольно подумал, кто вообще обучил мальчишку подобной чепухе.

Вздохнув, он забрал камень у мальчишки и без всяких лишних жестов или слов заставил его подняться над ладонью.

Мальчишка так и вытаращился на него.

— Что?.. Как? — запнулся тот, снова сбиваясь на парселтанг. — Этого… этого просто не может быть!

Моридунон снова вздохнул.

— Это простое действие, — возразил он, решив на этот раз закрыть глаза на переход на парселтанг. — Конечно, это возможно.

Какое-то мгновение мальчик хмурился, но когда Моридунон протянул камень обратно, взял его и уставился на него не отрываясь.

Моридунон не мешал, с лёгким весельем наблюдая, как на лице мальчишки появилось выражение предельной сосредоточенности: в итоге тот непременно врезался бы в дерево-другое, если бы Моридунон вовремя не протянул руку и не отвёл его в сторону.

Что забавно, мальчишка этого даже не заметил.

Прошло почти три часа, прежде чем хоть что-то изменилось.

Только что мальчишка сжимал камень в руке — и в следующий миг тот пулей взмыл в небо, словно кто-то изо всех сил метнул его ввысь.

Разумеется, мальчишка так опешил от неожиданности, что потерял концентрацию, а вместе с ней — и контроль над магией.

Впрочем, не зря детям требовался наставник в обучении магии.

Моридунон среагировал мгновенно: щит, который он сотворил над их головами одной-единственной руной, не позволил падающему камню угодить в ребёнка.

Мальчишка снова ошарашенно уставился на него.

— Это что, я?! — воскликнул тот на парселтанге.

— Да, — усмехнувшись, ответил Моридунон на кимрайге. — В следующий раз не мешало бы вложить чуть меньше силы, как думаешь?

Мальчик покраснел.

— Э-э… да, — согласился тот, на этот раз и впрямь заговорив на кимрайге. — Чуть меньше.

И всё же Моридунон вынужден был признать: подобного отклика он ожидал не раньше чем ещё через три-четыре часа, так что мальчишку, похоже, удастся обучить немного быстрее, чем казалось поначалу.

Спустя три часа мальчишке и впрямь удалось перестать швырять камень изо всех сил в небо: теперь он удерживал его примерно в футе над ладонью. Всё ещё высоковато, но по крайней мере камень оставался на виду и больше не пытался достать до облаков…

Разумеется, этот спор, возможно, и был для них первым, но далеко не последним.

— Зачем мне учить нумерологию?!

— Ты хочешь освоить ритуалы и рунную магию или нет?

— Для чего она мне?

— Ни для чего, если продолжишь со мной так разговаривать.

…

— Прошу прощения, мастер. Пожалуйста, для чего мне нужны… рунные заклинания и ритуалы?

— Зачем.

— Да, мастер. Зачем мне рунные заклинания и ритуалы?

— Потому что ты друид, а я твой мастер. Я не позволю тебе бегать недоучкой, не способным ни на что, кроме пары фокусов на потеху детям.

И когда после этих слов ребёнок надулся, Моридунон лишь хмуро посмотрел на него.

— Если не научишься вести себя как подобает, — пригрозил он, — я добавлю к твоему нынешнему расписанию ещё и целительство с обработкой ран.

Разумеется, эта угроза ничуть не помешала ребёнку некоторое время спустя затеять с Моридуноном очередной спор.

— Зачем мне все эти знания о растениях? — возмущался тот. — От них же нет никакого толку, кроме как в готовке!

— Они нужны тебе для выживания, — возразил Моридунон, строго глянув на ребёнка. — И мы говорим на кимрайге.

Мальчишка лишь закатил глаза.

— Я его ещё только учу, — упрямо ответил тот на парселтанге. — И вообще не понимаю, зачем ты добавил все эти знания об охоте и растениях, бесполезных для зелий, и…

— Раз бесполезны, как насчёт того, чтобы ты сам пошёл и поискал нам ужин на сегодня? — вскинув бровь, отозвался Моридунон.

От этих слов мальчик прямо-таки замер на месте.

— Что? — опешил тот. — Зачем? У тебя же в сумке полно припасов!

— Они не бесконечные, — парировал Моридунон. — И откуда, по-твоему, я их взял?

Мальчишка размышлял над этим добрую минуту, после чего обречённо сник.

— Из… леса, мастер? — смущённо выдавил он на кимрайге.

— Да, — подтвердил Моридунон, серьёзно глядя на мальчика. — Из леса.

После этого он включил основы целительства и лечения ран в ежедневный распорядок мальчика.

— Ты… этим… наказываешь… меня, — подытожил мальчишка, с трудом подбирая слова.

— Это полезные знания, — возразил Моридунон. — А если не перестанешь вести себя как изгой, я добавлю к ним ещё и уроки бретонского с ирландским.

Это по крайней мере помогло приучить мальчишку к поведению, подобающему детям, — хотя вовсе не означало, что обещанных уроков ему удастся избежать навсегда…

* * *

P. S.: Пояснения для тех, кому интересно:

1. Моридунон: судя по моим изысканиям, это имя — древнейшая из известных форм слова, которое позже превратилось в «Мирддин», а затем и в «Мерлин». И если в первой версии я решил отказаться от этого варианта, то на сей раз возникла мысль: «А почему бы и нет?» — так что для него была выбрана самая древняя версия имени из всех мне известных, ведь эта глава написана от его лица, а не от лица Гарри (который использует (и продолжит использовать) имя «Мирддин»).

2. Амбрейс: предположительно, это титул верховного жреца Стоунхенджа, отсюда и полное имя Моридунона — «Моридунон Амбрейс са-Монс Амбрес» (по сути: Мирддин Эмрис из «Стоунхенджа»). Позже имя «Амбрейс» сменилось на «Эмрис». В дальнейшем я буду использовать более позднюю версию.

3. Клас Моридунн: правильнее было бы «Клас Моридунон», но мне хотелось показать, что уже начался переход к «Клас Мирддин/Мерлин». Это древнее название Британии, означающее «Остров морской крепости».

4. Кэрлуд: предположительное название Лондона во времена кельтов, до того как на Острова пришли римляне.

5. Массалия: древнегреческое название города, ныне известного как Марсель. В те времена это был очень важный порт для торговли — особенно с кельтами.