Вопреки року (гет)

Во дворе, устроившись на самой верхней ветке разлапистой, пышной ели, звонко пела зеленушка, радуясь наступающему теплу. В столбе света напротив окна танцевали пылинки.

— Возьмите, госпожа, — сказал Мерион и протянул Галадриэль свиток, — и заучите. Завтра во время лечения вам придется отдать много сил, и отвлекаться на чтение уже не получится. Кстати, не забудьте подкрепиться, прежде чем отправляться утром сюда.

— Хорошо, непременно все сделаю, — пообещала та. — Когда именно приходить?

— С рассветом.

— Благодарю вас, — тепло и искренне улыбнулась дева и в знак уважения перед мастером склонила голову.

Теперь следовало обрадовать Келеборна. Стремительно покинув покои исцеления, она остановилась посреди двора и слегка прищурилась, давая возможность глазам привыкнуть к яркому свету Анара после полутьмы помещения, а заодно раздумывая, где искать любимого.

Собственно, вариантов имелось всего два, и первым из них были мастерские. Там любознательный синда брал уроки, и верные охотно его учили. Однако теперь они заверили Галадриэль, что Келеборна с ними нет.

«Значит, он в библиотеке», — поняла она.

Там ее мельдо был готов пропадать часами, читая все, что могло представлять хоть малейший интерес, а так же ведя долгие, вдумчивые беседы с Мастером-хранителем знаний. Галадриэль тепло улыбнулась, вспомнив, что вчера застала своего синду за чтением указов ее деда Финвэ.

«Интересно, чем он занят сегодня?»

Любопытство подстегивало, и по лестнице она уже почти взлетела. Толкнув тяжелую дверь, осторожно вошла, чтобы не мешать тем, кто мог тут заниматься важными делами, и направилась вглубь, оглядываясь по сторонам.

Любимый обнаружился в соседнем зале.

— А, кажется, на сегодня нашу беседу придется закончить, — объявил Мастер-хранитель, увидев сестру лорда.

Келеборн обернулся и, просияв, подошел к возлюбленной и бережно, но крепко прижал ее к себе.

— Чем занимаешься? — поинтересовалась она и, обняв его за шею, оставила на губах быстрый невесомый поцелуй.

— Ничем важным. Просто обсуждали, из чего могут быть сделаны звезды.

От удивления дева округлила глаза. Келеборн рассмеялся:

— Любопытно же.

— Охотно верю, иначе какой смысл вообще вникать в подобное. Но я к тебе не просто так пришла, а с вестями. Готовься — завтра будем тебя исцелять.

Определенно, если бы радость Келеборна была рекой, то теперь в ней можно было бы запросто утонуть — столь широка и глубока она оказалась. Одну долгую минуту он молчал, глядя невесте в глаза, а той казалось, что она, не смотря на аванирэ, отчетливо слышит и ощущает, какие бури бушуют у него в груди.

— Наконец дождался, — прошептал он, и голос его сорвался.

— Да. Утром все закончится.

Он вздохнул глубоко и обнял любимую еще крепче. Потом коснулся ее лба своим и долго так стоял, а она гладила его по плечам и затылку, перебирала длинные серебристые волосы и изо всех сил старалась, чтобы он ощутил ее любовь и поддержку, несмотря на все преграды — напрямую от фэа к фэа, от сердца к сердцу.

— Спасибо тебе, — наконец прошептал он.

— Люблю тебя, — отозвалась она.

О чтении больше не могло быть речи. Они взялись за руки и отправились бродить по саду. Пели первые весенние птицы, возвращавшиеся из теплых земель. Галадриэль и Келеборн слушали их голоса и пытались угадать, что готовит им судьба. Однако будущее на этот раз было скрыто плотной, непроницаемой пеленой. И все же оба от всей души надеялись на что-нибудь хорошее.

Утром, едва ладья Ариэн начала всходить на небосклон, высветлив его восточный край, жених с невестой отправились в покои целителей. На этот раз на процедуре не было посторонних — лечение слишком интимный процесс, и касается он только больного и лекаря.

Для Келеборна у стены была приготовлена кушетка, и мастер Мерион велел ему ложиться. Синда послушно разделся, вытянулся на боку и прикрыл глаза.

— Вы готовы, госпожа? — спросил целитель.

— Да, — уверенно ответила Галадриэль.

— Хорошо, — кивнул тот. — Тогда садитесь вон на тот стул.

Она устроилась поудобнее и глубоко вздохнула. Еще раз мысленно повторила порядок действий. Тем временем Мерион налил из бутыли темного стекла густой рубинового цвета настой и протянул кубок со словами:

— Каждый выпейте по половине.

Выполнив и это указание, нолдиэ дождалась, пока целитель чуть отойдет, и прошептала:

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, родная, — мгновенно отозвался Келеборн.

Она коснулась осторожно его плеча и ощутила под ладонью тепло. Любимый лежал, безоглядно вверив ей свою жизнь, и только частое биение жилки говорило о тщательно сдерживаемом волнении.

И тогда Галадриэль закрыла глаза и запела. Слова Песни, рождаясь в груди, проходили через сердце и фэа, напитывались ее любовью и только после этого проникали в роа того, чьего выздоровления она жаждала всем своим существом. Мотив сплетался в причудливый, замысловатый узор, горевший перед мысленным взором глубоким золотистым цветом. Нити пульсировали, опутывали черноту в глубине роа, которая болезненно металась, безуспешно пытаясь найти выход, постепенно затягивали и душили ее.

Наконец, когда аркан был полностью построен и тьма пленена, Галадриэль потянула нити и мягко извлекла из тела любимого. Тот с облегчением выдохнул, и, если бы она в этот момент могла его видеть, то непременно заметила, что черты Келеборна заметно расслабились, а лицо обрело спокойное, умиротворенное выражение.

Убрать из роа лишенные силы обрывки нитей тьмы уже не составило труда. Прошло еще четверть часа, и все было кончено.

Когда Галадриэль открыла глаза, по лицу ее струйками сбегали капельки пота. Мастер Мерион подал ей воды и целый лембас, а когда молодая целительница немного восстановила силы, просто прошептал:

— Это было великолепно.

И дева улыбнулась, слабо, но искренне.

— Благодарю тебя, родная, — прошептал столь же обессиленный Келеборн.

Лицо его теперь лучилось внутренним чистым и ярким светом, и Галадриэль подумала, что запросто могла бы ослепнуть. Ну, или влюбиться, если бы до сих пор по какой-то невероятной причине не испытывала таких чувств к своему синда.

Келеборн с заметным усилием поднялся и, отдышавшись, оделся. Подумал немного и, потянувшись, крепко, со страстью поцеловал мелиссэ.

— Теперь оба идите завтракать и набираться сил, — распорядился лекарь не терпящим возражений тоном. — Сможете сами дойти? Или вас проводить?

— Все в полном порядке, — заверил синда.

Впрочем, уже через пару минут выяснилось, что за дверями их обоих ждет Артаресто. Узнав, что исцеление его будущего зятя прошло успешно, лорд от всего сердца поблагодарил верного и вместе с сестрой и ее будущим мужем направился в сторону донжона.

— Я хотел просить тебя кое о чем, — заговорил Келеборн, обращаясь к будущему родичу.

Тот обернулся и посмотрел вопросительно:

— Я слушаю тебя.

— Понимаешь, я бы хотел получше изучить военное дело. Мне в общем уже приходилось командовать, но чувствую, что слабоват.

— Что ж, — отозвался Ородрет, — ничего не имею против. Но тогда изучать надо начинать с самого начала. То есть со службы рядовым воином. Конечно, на советах командиров ты тоже будешь присутствовать.

— Согласен. И благодарю за разрешение.

— В таком случае приходи завтра утром на тренировку.

Ородрет толкнул дверь, ведущую в столовую, и Келеборн, остановившись на мгновение, закрыл глаза и глубоко вздохнул. И снова на его лице Галадриэль прочла глубокое, безграничное счастье, и ощутила, как оно проникает и в ее собственное сердце и душу. Даже несмотря на аванирэ.

* * *

Магический удар пришел неожиданно и оказался почти что болезненным. Мелиан недовольно зашипела, чем вызвала недоуменный взгляд Тингола, нежно поглаживавшего ее пальцы.

— Пусти! Ты только для одного… об одном и думаешь! — в сердцах вскричала Мелиан, вставая со ставших такими привычными за многие века колен Элу.

— Потом продолжим, — опомнившись, ласково продолжила майэ. — Я постараюсь загладить свою вину, мой дорогой король.

Взгляд Мелиан обещал многое, очень многое взволновавшемуся было королю. И он же успокоил, рванувшегося следом за ней Эльвэ, погрузив в мир сладких грез.

«Келеборн потерян — даже если он и рискнет вернуться, больше использовать его нельзя. Его нолдорская подстилка умнее, чем хочет казаться!» — Мелиан зло покосилась на вышитый подарок Артанис и вышла из зала.

Неприятное чувство от удара, когда паутина заклинания оставила тело Келеборна, начало проходить, но вместе с тем росла досада и осознание того, что Тингол еще побудет королем и мужем.

«Жаль, что ему не понять всю прелесть тьмы, ее величие, боль и наслаждение ею», — в памяти Мелиан вновь непрошено возник падший вала, открывшей ей в свое время небывалые ощущения, которые позволяла ощутить эта фана.

— Naneth, все хорошо? — Лютиэн догнала медленно бредущую по Менегроту Мелиан.

— Конечно, родная, — отозвалась та. — Как твои дела? Мне кажется, ты хочешь о чем-то мне рассказать.

— Ты права. Знаешь, я вновь смогла влюбить в себя Даэрона!

— Умничка!

— Понимаешь, когда он вернулся из приграничья, я ощутила, что его фэа тянется к иной нис! Совершенно незнакомой мне…

— На ее счастье, — хохотнула Мелиан.

Лютиэн кивнула:

— Я немного поменяла структуру заклинания и теперь выходит так, что чем больше он стремится к той деве, тем сильнее желает меня! Забавно, не находишь?

— Покажи мне его!

— Даэрона?

— Да нет, — отмахнулась майэ. — Заклинание. Как я тебя учила. Помнишь?

— Хорошо. Вот оно, — Лютиэн представила структуру, каркас созданного ею колдовства, а затем наполнила его содержанием.

— Оно… оно прекрасно! Доченька, ты хоть понимаешь, что смогла создать? — в восхищении проговорила Мелиан.

— Нечто универсальное, naneth, — кивнула та. — Сейчас я наполнила каркас страстью и неразделенным желанием, завтра смогу заменить вечной преданностью или беспрекословным послушанием…

— Да. Он теперь навеки твой. Во всех смыслах.

— Не совсем. Заклинание разрушится, как только он окажется на грани смерти — зачем мне тратить силы на того, кто уже почти шагнул в Чертоги?

— Ты права, права… — в раздумьях проговорила Мелиан.

«Кажется, я знаю, кто станет идеальным исполнителем. Кто уничтожит Дориат, который есть сейчас, и его короля. Жаль только, что она не увидит результатов своих трудов, впрочем… на подготовку уйдут годы», — улыбнувшись, Мелиан взяла дочь за руку.

— Хочешь, подскажу, как можно интересно провести время с твоим менестрелем? — она загадочно улыбнулась и, дождавшись кивка Лютиэн, поделилась с ней одной занятной идеей.

* * *

Сквозь распахнутые окна одуряюще, головокружительно пахло весной. Едва полевые тропы просохли и стали проходимы для лошадей, в Ломинорэ прибыл Нолофинвэ.

— Решил воспользоваться случаем и провести со своими детьми побольше времени, — широко улыбаясь, заявил он выбежавшему встречать старшему сыну и крепко обнял его. — Аракано же приедет к самому торжеству. Он сейчас по-прежнему на северных рубежах.

Ириссэ тоже обрадовалась отцу, хотя и встретила его немного прохладнее, чем Финдекано — опасалась, что Финголфин решит потом забрать ее с собой и, возможно, запретит продолжительные прогулки. Брат же, хотя безусловно беспокоился о ней, всячески оберегая, но не пытался никогда запереть вольную Аредэль в крепости.

Пронзительно пели птицы, вернувшиеся из теплых краев и уже начавшие вновь обживать зазеленевшие леса.

— Надеюсь, ты не забыл о своем обещании приехать на мою свадьбу? — спросил Финдекано спустя несколько дней у Майтимо, воспользовавшись палантиром отца.

Ириссэ, сидевшая в этот момент поблизости и чинившая свой лук, ухмыльнулась и прокомментировала вполголоса:

— Ему же хуже, если вдруг не приедет.

Брат с любопытством обернулся, ожидая пояснений, но та развивать мысль не стала и вновь целиком погрузилась в работу.

Кузен заверил, что помнит о предстоящем тожестве и к началу лета обязательно прибудет. Разговор завершился, и хозяин крепости, заложив руки за спину, прошелся задумчиво взад-вперед по комнате.

— Как ты смотришь на то, чтобы устроить Большую охоту? — спросил он наконец у сестры.

У той в ответ даже глаза засверкали:

— Исключительно положительно. Давно пора пополнить запасы в кладовых — гостей ожидается много. Помимо родичей будут еще их верные.

— Раз так, — улыбнулся Фингон, — тогда отправляемся прямо с утра? С ночевкой.

— Давай! С собаками и загонщиками.

Ириссэ вскочила и принялась спешно собирать раскиданные вокруг стрелы, жилы, ножи и веревки.

Финдекано и самому уже давно не терпелось разогнать застоявшуюся за зиму кровь. Нетерпение в ожидании предстоящей свадьбы кружило голову, и хотелось выплеснуть его. И охота — самый подходящий вариант.

Верные, узнав о намерениях лорда, радостно загомонили и начали собираться: готовить лошадей, собак, съестные припасы, а так же все необходимое для ночевки в лесу. Нолофинвэ же от забавы отказался.

— Езжайте вдвоем, — сказал он детям. — А я пока делами займусь.

Поутру, едва взошедший Анар позолотил небо, затрубили рога. Ворота крепости распахнулись, и Финдекано с Ириссэ в сопровождении немалого отряда выехали и отправились в ближайший лес.

Пока егеря проверяли следы обнаруженного не так давно кабана, принц с сестрой подстрелили несколько рябчиков и фазанов. Спутники забрали их, с тем, чтобы после вместе с прочей добычей переправить в замок, как вдруг в этот самый момент где-то далеко заревел лось.

Аредэль расправила плечи и выразительно взглянула на брата. Собаки сделали стойку, выражая готовность немедленно броситься по следу, и Фингон, широко улыбнувшись, сделал знак рукой:

— Вперед!

В глазах его вспыхнул огонь азарта. Псы сорвались с места, и охотники поскакали за ними.

Лес зазвенел на разные голоса: звонкий лай, хруст ломающихся под копытами коней веток. Кровь радостно бурлила в жилах.

— Гоните его к солонцам! — велел Фингон верным и сделал знак сестре.

Те помчались дальше вслед за собаками, а принц с принцессой отправились прямо к месту будущей встречи, между делом позволяя себе любоваться высокими зелеными соснами, уже достаточно густой, хотя еще и низкой травой, искрящимися в солнечных лучах ручейками.

«Хотел бы я знать, — думал Финдекано, — понравится ли Армидель в Ломинорэ».

Конечно, заранее предсказать ни он, ни она не могли. В многочисленных письмах, отправленных за минувшую зиму возлюбленной, он много и охотно писал о собственном крае, что должен был совсем скоро стать и ее домом тоже. Мелиссэ отвечала, что описание ей очень нравится, и она с нетерпением ждет того дня, когда сможет увидеть все собственными глазами. И оба жалели, что не могут связаться друг с другом осанвэ. Расстояние, разделявшее их, было не настолько большим, чтобы для двух любящих сердец стать препятствием. Но увы, запрет был обоснован, и Армидель с ее родичами тоже решили следовать новому правилу.

Тем временем брат с сестрой достигли цели, и оба заняли позиции в укрытии и стали ждать. Не прошло и получаса, как в отдалении послышался лай. Звуки с каждой секундой все приближались, и они перехватили оружие поудобнее.

Собаки уверенно гнали зверя. Затрещали кусты, и на поляну выскочил матерый сохатый.

Копье Финдекано и стрела Ириссэ отправились в полет одновременно. Зверь упал. Верные радостно закричали и занялись добычей. Тем временем брат кивнул сестре и поинтересовался:

— Теперь займемся тем кабаном?

Глаза Аредель блеснули:

— Согласна.

Егеря как раз успели проверить обклад и прибыли к лорду с сообщением. До вечера они подстрелили трех секачей, а так же множество мелкой птицы. Когда Анар коснулся вершин деревьев, и подлесок накрыла густая тень, верные пригнали из крепости телеги и, погрузив добычу, весело переговариваясь, повезли, чтобы упрятать до поры в кладовые.

Финдекано выбрал поляну для ночевки и велел ставить палатки. Затрещали костры, забулькала вскоре в котелках вода. Далеко разнесся упоительный аромат готовящегося ужина — все охотники успели за день изрядно проголодаться. Он смотрел, как зажигаются в вышине первые яркие огоньки, и думал над пришедшей в голову идеей. Сестра подошла сзади и положила руку ему на плечо.

— Знаешь, — обернулся к Ириссэ брат, — я, кажется, понял, как именно и где устрою свадьбу. Только что посетила мысль.

Аредэль кивнула:

— Догадываюсь, о чем ты. И убеждена, что это будет красиво.

* * *

— Конечно, я буду еще внимательнее следить за рубежами, — заверил Макалаурэ старшего брата. — Поезжай, Финдекано очень обидится, если ты опоздаешь или же вовсе откажешься.

— Я обещал ему. Значит, приеду в Ломинорэ. Но я должен быть уверен, что, оставляя Химринг на верных, ты незамедлительно придешь на помощь, если возникнет такая необходимость.

— В этом не сомневайся. Мои дозоры не дремлют. Разведчики проникают далеко на север. Палантир остается в крепости?

— Разумеется.

— Я буду связываться с Норнвэ. Ты ведь на него оставляешь Химринг?

Маэдрос кивнул.

— Езжай и не забудь передать поздравления и от меня. Впрочем, я отправил небольшой отряд, он должен на днях достичь твоих земель…

— Я не забыл и обязательно дождусь. Не переживай, я позабочусь о твоих верных, Кано.

Теперь кивнул Маглор.

— Что-нибудь слышно насчет разработок Курво? — спросил он.

— Ничего нового. Увы. Он с Тьелпэ много времени провел в мастерских, но пока не смог даже до конца понять природу магии огня Моргота.

— Плохо.

— Он не успокоится, пока не добьется своего. Это лишь вопрос времени, — ответил Майтимо.

— А есть ли оно у нас?

— Пока тихо. Враг ослаб.

— Или создает очередных тварей, похуже ирчей.

— Не исключено. Но торопить Курво бесполезно. Впрочем, я увижусь с ним на свадьбе. Может, лично он скажет больше.

— Хорошо бы. Нам нужны добрые вести.

— Они и так будут. Свадьба Финдекано. А еще я слышал, что Артанис тоже собралась замуж.

— Да, до меня доходили такие новости, хотя, признаться, я сначала не поверил. Нервен и замуж?

Майтимо рассмеялся:

— Она изменилась. И сильно. Во всяком случае, со слов Ноло.

Маглор пожал плечами:

— Жизнь продолжается. Белерианд станет наконец неплохим домом всем нам.

— Как только рухнут пики Тангородрима! Не раньше. Помни, кто и что находится на севере, брат.

Макалаурэ кивнул. Они обсудили некоторые вопросы обороны рубежей и поделились планами по развитию укреплений. После чего, попрощавшись, Маглор убрал ладонь с палантира и в раздумьях подошел к окну.

* * *

— Уверен, что хочешь остаться? — в очередной раз спросил брата Куруфин.

— Я не меняю своих решений! — нарочито пафосно ответил Келегорм.

— А если серьезно?

— Да что я там забыл-то? — начал сердиться Турко. — Ты произнесешь правильную речь, повидаешься с братьями и кузенами, а я займусь делами.

— Это какими? — поинтересовался Искусник, не припоминая, чтобы брат говорил каких-либо важных планах.

— Молодняк объезжать надо. Это раз. Псами заниматься — два. Щенки подрастают, сам понимаешь. Опять же не стоит оставлять Химлад на верных — вдруг что.

Куруфин лишь пожал плечами.

— Вокруг все тихо. Никакого вдруг быть не должно. Но я тебя понял. Не хочешь — силой не потяну за собой.

— Правильное решение, мелкий! — Тьелкормо широко улыбнулся и хлопнул брата по плечу.

Куруфин рассмеялся и почти как в детстве схватил светлую прядь волос и легонько потянул на себя.

— Ты чего? — удивился Келегорм.

— Это за мелкого, торонья.

И оба заразительно рассмеялись.

Подготовка к отправлению на торжество в Ломинорэ заняла немного больше времени, чем изначально планировал Искусник. Хотя весна уже давно желала смениться летом, и ночи сделались короткими и теплыми, а днем лучи Анара ощутимо припекали, Куруфин все же дождался возвращения отряда разведчиков, заблаговременно посланных к дальним рубежам, дабы убедиться в безопасности выбранного им пути. Лишь удостоверившись, что воины не обнаружили даже следов ирчей или иных тварей Моринготто, он скомандовал отправление.

Отряд шел неспешно, однако, когда земли Химлада остались позади, Искусник напомнил, что они не на прогулке. Впрочем, нолдор и сами это знали, сделавшись собраннее и внимательнее.

Лехтэ с интересом рассматривала пейзажи, порываясь порой немного отдалиться от основной части отряда, дабы рассмотреть привлекшую ее внимание сосну или причудливую скалу. Однако приставленные к ней для сопровождения верные тут же следовали за леди и, если она собиралась излишне удалиться, просили ее вернуться. Хотя намного чаще рядом с ней оказывался муж, чуть реже — сын.

Тьелпэ в этом походе предпочитал приглядывать за совершавшими свой первый далекий переход лошадьми. Если Рене старался следовать за эльфами и их старшими конями, то любопытная, как и ее мать, Тари часто норовила куда-то ускакать. Не иначе как в поисках более вкусной травы.

Как-то раз он застал кобылку вместе с Лехтэ в сосновой рощице. Скрытые достаточно густым подлеском, они любовались белыми звездчатыми цветами, устилавшими в этом месте землю, подобно дивному ковру.

— Я думал, Тари тут одна, а выходит это ты ее сюда привела, аммэ? — удивился Тьелпэ.

— Не угадал! Эту полянку нашла она, — ответила Лехтэ. — Ты только погляди, какая красота.

— Кольцо на тебе? — неожиданно спросил он.

— То самое? С кристаллом?

Куруфинвион кивнул.

— Да, — Лехтэ протянула руку, показывая изящную веточку, оплетавшую чуть мерцавший камень.

— Зови отца. Он свое тоже не снимает. Думаю, ему здесь понравится.

Куруфин, недавно объявивший привал, с беспокойством, а затем с радостью откликнулся на осанвэ жены.

Тьелпэринквар же, завидев отца, поспешил к отряду, дав возможность родителям наконец побыть немного вдвоем.

— Они так похожи на звездочки Йаванны, что цвели у реки, помнишь? — вдруг спросила Лехтэ.

Куруфин сделал вид, что усиленно напрягает память, а затем, подойдя ближе, уточнил:

— Уж не там ли, где мы впервые поцеловались?

Тельмиэль кивнула.

— Ты думаешь, я мог бы забыть? Мелиссэ, есть то, что навсегда останется не то что в памяти, в самой фэа. До конца мира.

И, убедившись, что камень замерцал ярче, он позволил себе поделиться осанвэ такими моментами.

А вскоре и белоснежные цветы Белерианда стали свидетелями их поцелуя. И не только его.