Без права на побег (гет)

Степи Евразии летом — это бескрайний простор, наполненный солнечным светом, ветром и удивительной свежестью, которую невозможно спутать ни с чем. У степи есть свой особенный запах: тёплая трава, прогретая земля и ощущение свободы, будто сама природа дышит широко и глубоко.

Лита стояла на одной из сопок Аркаима, и перед ней раскидывался тот самый пейзаж, который она помнила с детства. Мир другой — а это место осталось нетронутым, словно вырванным из времени и пространства. Те же огрубевшие от солнца травы, те же низкие кусты, тот же простор на многие километры вокруг.

Последние десять лет промелькнули стремительно, почти незаметно. В восемьдесят втором родился Сашка — или Александр, как торжественно называет его отец. Через год Лита вновь оказалась беременна, и на свет появилась Римма — девочка удивительной красоты, гордость и отрада родителей. А следом, будто сам собой, появился Ричард. К тому моменту Лите стало казаться, что ещё немного — и она окончательно превратится в Молли Уизли. Мысль её совершенно не вдохновила, и однажды вечером она серьёзно поговорила с мужем о необходимости ограничиться тремя детьми хотя бы до окончания обучения старших. Северус выслушал доводы, кивнул без споров, и супруги решили на время остановиться на трёх отпрысках.

Дом был полон шума, смеха и бесконечной беготни — и Лите это нравилось. Тисли с радостью взяла на себя часть хлопот, но даже домовушки не хватало на всех сорванцов. Поэтому в помощь наняли милую пожилую волшебницу, спокойную и терпеливую, словно созданную для присмотра за детьми.

А друзья... друзья семьи и не думали прекращать визиты. Наоборот, тёплое море и чистый горный воздух Драканона превратили их дом в точку притяжения. Супруги Руквуд приезжали часто, неизменно с девочками-близняшками, которые за эти годы стали Лите почти как племянницы. Фрея со своим мужем и сыном наведывались по два-три раза в год, привозя смех, новости и маленький праздничный переполох, от которого дом становился ещё уютнее.

В Британию супруги Снейп так больше и не вернулись — жизнь в Элладе оказалась куда спокойнее и теплее, будто сама земля приняла их и не желала отпускать. Северус не испытывал ни малейшей тоски по родине, а Лита и вовсе не могла ностальгировать по тому, к чему так и не сумела привыкнуть за два года, проведённых на туманном Альбионе.

Миссис Фэнвич писала ей длинные, обстоятельные письма, неизменно передавала подарки и пыталась переводить деньги к рождению каждого ребёнка, несмотря на настойчивые отказы Литы. В этих письмах чувствовались и забота, и лёгкая тревога за дальних «приёмных» детей.

Тем временем в Британии уже одиннадцатый год властвовал Мортимер Гонт. Он возглавлял Визенгамот и представлял страну в МКМ. Вопреки опасениям, никаких массовых репрессий не последовало — маглорожденные жили в тех же условиях, что и прежде. Но Лита всё же отмечала перемены, едва уловимые, но настораживающие, словно тень, скользящая по воде.

Некоторые друзья делали выбор в пользу других стран. Август и Алексис остались в Австрии, и со временем всё серьёзнее подумывали перебраться за океан — Августу предложили кафедру в Гарварде, от которой трудно было отказаться. Фрея предпочитала солнечную Испанию, работала в клиниках Аликанте и не желала возвращаться в Альбион под крыло родителей. Даже Марлин решилась окончательно переехать во Францию и отправила своего сына учиться в Шармбатон.

Когда Северус услышал эти новости, он смеялся долго и искренне. И было отчего: единственный потомок Поттера постигает танцы и изящные манеры в старейшей французской академии — жизнь, похоже, решила пошутить на славу.

Никто из друзей и знакомых не рассказывал о власти на островах ничего дурного — по крайней мере, вслух. Лишь однажды проговорился Джулиус Принц. Он заметил, что мистер Гонт слишком пристально присматривается к некоторым дарам островных магов. А таких, как выяснилось, было куда больше, чем казалось со стороны. Британия испокон веков оставалась островом пиратов, и некогда этим неблагородным ремеслом промышляли даже представители «древнейших и благороднейших». Старые грехи, похоже, отзывались эхом в дарах их потомков.

Так, Джулиус поведал о судьбе Аберфорта Дамблдора. Тот не обладал проклятым даром убеждения. Брату помогал из родственной привязанности, но убийств не совершал и всю жизнь старался оставаться законопослушным магом. Однако решение Визенгамота оказалось суровым: Аберфорту ограничили доступ к магии, взяли с него непреложные обеты и позволили держать небольшой трактир на острове Сент-Мэрис — давней британской пиратской гавани.

Сам Джулиус, как и мечтал, женился на дочери Манфреда Гримма и стал официальным представителем клана в Британии. Его супруга хозяйничала в старинной усадьбе Принцев и заботилась о наследниках, а сам Джулиус занимал должность декана Слизерина и заместителя директора Хогвартса. Его имя всё чаще звучало в кулуарах магического сообщества, и, похоже, он чувствовал себя на родине куда увереннее, чем многие ожидали.

Лита по-настоящему оценила удобства Эллады, когда подросли дети и настало время провожать старшего в школу. Британские камины, по сути являвшиеся криво настроенными стационарными порталами, вспоминались ей теперь как досадное недоразумение. В Греции же, включая островную часть, действовала продуманная, лёгкая в использовании портальная сеть. Никакого летучего пороха и вываливания в саже — лишь нужно подать немного магии на расписанную знаками панель, и путь открывался мягко и безопасно.

Именно этот аргумент Лита чаще всего приводила, встречаясь со знакомыми, которые всё ещё жили на островах. Британский дом её и Северуса, по-прежнему стоял в складке пространства на окраине Лондона, и супруги регулярно навещали его, но возвращаться туда ради постоянной жизни им не хотелось вовсе. Возможно, когда дети вырастут, кто-то из них решит поселиться в туманном Альбионе — но уж точно не сейчас. После солнечной Эллады Англия казалась глухой и угрюмой провинцией, где всё словно застыло на месте.

Родители Эванс прекрасно прижились в Австрии — Бад-Ракетсбург стал для них по-настоящему родным, спокойным и уютным городком. Там же обустроила свой дом и Петунья. С ней Лита поддерживала удивительно тёплые отношения: сестра с мужем и сыном приезжала в Элладу каждый год на отдых. Вилли рос весёлым, добрым и совершенно не избалованным мальчиком — и уже сейчас в нём угадывались черты будущего достойного мага.

Иногда Лита вспоминала канонных Вернона и Петунью, и её невольно охватывало тихое, тёплое чувство благодарности судьбе. Ведь от хорошей жизни люди не станут срывать дурное настроение на ребёнке; в новой реальности сестра была счастлива — а значит, счастливы были и те, кто её окружал.

Подарком Долохова Лита впервые воспользовалась три года назад, когда решилась отправиться в большое путешествие по России всей семьёй. Для неё это стало настоящим открытием: знакомые с детства названия вдруг обрели новые краски, а привычные места в этом мире выглядели иначе — ярче, насыщеннее, словно наполненные глубинной силой.

Центр обучения для табибов и сихерче располагался в древнем Болгаре. На месте бывшего ханского дворца, под лёгкой дрожью воздуха, скрывался вход в тщательно защищённую магическую локацию. Пространство внутри поражало разумной продуманностью: собственный источник магии здесь избавлял учеников от необходимости долго путешествовать по местам силы, чтобы укреплять ядро и каналы. Были оборудованы залы для шаманских практик, просторные лаборатории для зельеварения, зоны для медитаций и ритуалов — всё, что необходимо тем, кто идёт по пути целителя или хранительницы.

Северус и дети были восхищены. Маленькая Римма, едва перешагнув порог, объявила, что когда-нибудь будет учиться только здесь и больше нигде. Лита лишь улыбнулась и не стала переубеждать: для чего же ещё показывать ребёнку эту красоту, если не для того, чтобы она выбрала свой путь сердцем?

К тому же Лита прекрасно знала о наследии дочери. Дар сихерче передавался по женской линии, и Римма унаследовала его от матери, это было так же естественно, как дыхание. Значит, когда придёт время, путь её действительно лежит в Болгар, к древней школе, где веками рождались хранительницы, способные работать с магией рода и земли.

Но больше всего семье Снейпов запомнилось путешествие по Уралу и остановка в древнем Аркаиме. Они вернулись домой вдохновлённые, наполненные свежими впечатлениями, и долго делились увиденным с друзьями и родственниками. Рассказов хватило с избытком — на следующий год число желающих составить им компанию утроилось.

Так что во второе путешествие по России Снейпы отправились уже с внушительной свитой. Одни только Бербоуны в полном составе тянули на полноценную туристическую группу. Дочь Мэйлин и Криденса, семилетняя, непоседа, пришла в восторг от уральских гор. Именно там девочка впервые перекинулась в зелёную ящерку — к тихому ужасу матери и бурной радости отца. Лите тогда пришлось, почти как сказительнице, поведать всем присутствующим историю о Хозяйке Медной горы, чтобы хоть как-то приободрить встревоженную Мэйлин.

И вот теперь, в третий приезд, Лита снова стояла среди аркаимских сопок, вдыхая тёплый степной аромат. Ветер приносил запах прогретых солнцем трав, простор казался бесконечным, спокойным, родным. Бабушки Фариды уже не было в живых — время в её родном мире текло иначе куда быстрее, и это знание щемило сердце лёгкой грустью. Но вместе с тем приносило и ощущение завершённости пути: Лита успела многому научиться и теперь была полноценной сихерче, уверенно владеющей древними знаниями и магией.

Она потянулась, чувствуя, как тело наполняется лёгкостью, и в одно мгновение перекинулась — мягкая, ловкая, пегая кошка с тёмным крапом на шкурке сорвалась с места и понеслась по склону догонять мужа. Степь пахла пряно и свежо, будто сама земля благословляла их бег; трава шуршала под лапами, и мир становился удивительно простым и правильным.

И в эти мгновения, среди бескрайнего простора, Лита чувствовала: всё, что было прожито, прожито не зря. Всё встало на свои места.

© Copyright 2025 mrs Adams июль — ноябрь 2025 года.