Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Я спокойно допил молоко, выбрал на полке роман Джейн Остен «Мэнсфилд-парк», улёгся со всеми удобствами на кровать и погрузился в чтение, параллельно пытаясь определить, кому на данный момент выгодно моё похищение. И по всему выходило, что никому. Даже для Альбуса свет Персивалевича  это выглядело слишком уж демонстративно-нелогичным. Светлейший всё-таки в курсе и примирения Эйлин с отцом, и того, что он признал меня Наследником. И про покровительство Гонта нашей семье он в курсе. 

Мне как раз было понятно нынешнее затишье — я всё равно от Дамблдора никуда не денусь и мимо Хогвартса не проеду. А там его вотчина. Можно потихоньку стравливать мне нужные установки — время есть. Как минимум пять лет. И ни родителей рядом, ни лорда Гонта, ни дедули. Можно спокойно разобраться с отродьем Тобиаса Снейпа, не привлекая излишнего внимания.

И вот это как раз было вполне логично. А за такое недружественное действие, как похищение Потерянной Крови и Наследника… За это Визенгамот может помножить на ноль даже Дамблдора. Если, конечно, дело дойдёт до Визенгамота. А так — зачем занятых людей тревожить? Лорды в своём праве…

Так что нет. Это не Дамблдор. Каким бы ни был здешний Светлейший, он не самоубийца. Но тогда… Кто?

Тут я понял, что мне Остен как-то не заходит, аккуратно поставил книгу обратно на этажерку и взял роман одной из сестричек Бронте — Эмили. «Грозовой перевал». Если честно — чисто поудивляться. Интересно, почему историю мелочного абъюзера, умудрившегося загнать любимую женщину в могилу и продолжающего портить жизнь её дочери, считают романом о любви? Да, Хитклиффу изначально не повезло со стартовой позицией, но ведь отец Кэтрин, мистер Эрншоу, мог вообще не брать «цыганёнка» в дом (и не был обязан, строго говоря), и перед кем бы он тогда обиженку строил? Да, его ненавидел старший брат Кэтрин, но этот субъект мало к кому вообще нормально относился. Да, любимая девушка предпочла другого… бывает. А она всерьёз должна была посчитать выгодной партией сироту без перспектив? В ту эпоху девушки думали не о рае в шалаше, а о хлебе насущном.

Да, он сумел быстро разбогатеть, и вместо того, чтобы начать жить и строить свою личную жизнь, он делает что?  Возвращается туда, где его не особо ждут, и превращает в кошмар устроенную жизнь людей, никто из которых ему ничего не должен. А его последний разговор с Кэтрин? Нет уж, козёл, он и в Африке козёл.

Незаметно я увлёкся, и когда земной путь мелочного, склочного и дрянного человека наконец-то закончился, я аж выдохнул с облегчением, но потом подумал, что такой «герой» способен испортить Кэтрин даже посмертие и пригорюнился.

Правда, горевать слишком долго мне не пришлось. Таинственный похититель решил явить себя миру.

Стена напротив кровати неожиданно  стала полупрозрачной  и прямо сквозь неё ко мне шагнул визитёр. Или шагнула? Высокая, но гибкая фигура с плавными движениями скорее напоминала женскую, и это меня насторожило. Что это ещё за таинственная дама и на кой ей сдался я?

Визитёр или визитёрша, кстати, очень хорошо постарались, чтобы обезопасить себя. Облачено это... существо было в длинную многослойную накидку, чем-то напоминающую длинные ниспадающие одеяния византийских императоров, голову скрывал глухой капюшон, а лицо — красная маска. В общем, в этом одеянии визитёра не узнала бы и родная мать. Интересно девки пляшут…

Я спокойно отложил книгу и поднялся с кровати. Не тот это тип, чтобы с ним наглеть, это я почувствовал кожей. Силу. Мощную и злую. Старую силу. Ядовитую. На кого же я нарвался?  Фламель? Или вообще сам Мерлин? Но зачем? 

Между тем визитёр щелчком пальцев сотворил старомодного вида кресло с деревянной резной спинкой и обитыми кожей подлокотниками, уселся в него  и, показав мне пальцем на стоявший у столика стул, заявил:

— Садись. В ногах правды нет.

Голос у него был неприятный — холодный, отчётливый, бесполый. То ли низкий альт, то ли высокий баритон. Чужой голос. Нехороший. Моя паранойя завыла, заскреблась испуганно, но я задавил её. Заставил подчиниться. Ведь именно этого от меня хочет этот… этот… не знаю, как назвать и не к ночи будь помянут. И  я не буду играть по его правилам. Я чувствую, что жив только до той минуты, пока ему интересен, а интересен я ему, пока сопротивляюсь.

Я молча присел и выжидательно уставился на визитёра.

— У тебя нет ко мне вопросов? — прозвучал всё тот же неприятный голос.

— Я жду объяснений, — невозмутимо отозвался я.

Ответом мне был мерзкий смешок

— Так что же ты такое, Северус Снейп? Только не надо прикидываться одиннадцатилетним мальчишкой. Мы оба понимаем, что это не так.

— Я не прикидываюсь, — продолжал я гнуть свою линию и тянуть время. — Технически я Северус Снейп, сын Эйлин Принц и Тобиаса Снейпа. И ни одна экспертиза не докажет обратное.

— А на самом деле? — в  голосе прозвучало вдруг жадное любопытство. — Кто ты? Душа предка, вселившая в тело подохшего щенка, чтобы спасти выморочный Род? Демон из-за Грани? Нечисть, поглотившая детскую душу? Кто ты?

— Вам принципиально? — светским тоном поинтересовался я. Мне показалось или я всё-таки расслышал скрип зубов?

— Круцио! — прошипел визитёр. — У тебя дурные манеры, мальчишка!

Я охнул от боли. Такое чувство было, что у меня каждую жилочку выкручивают и каждый нерв щипцами вытягивают. Я даже заорать не мог — такая была запредельная боль. Меня просто корчило и выгибало, как больного столбняком в сильнейшем приступе.

— Финита! — лениво произнёс визитёр. — Теперь ты понял, как себя вести, щенок?

— Будьте  последовательны… — прохрипел я. — Если вы называете меня мальчишкой, то я — Северус Тобиас Снейп, и ваши претензии беспочвенны. А если я нечто другое, то я точно  не мальчишка. Так что вы или крестик снимите, или трусы наденьте…

Тут силы меня покинули, и я без всякой подготовки изобразил умирающего лебедя. Судя по всему, визитёр растерялся:

— Эй, ты что? Такие, как ты, от Круцио не дохнут…

Дальнейшее я уже не слышал, нырнув в уютную темноту, где было тихо и не больно. Правда, долго пребывать в ней мне было не дано. Очнулся я от омерзительного запаха — визитёр… или его следует называть похититель… сунул мне  под нос склянку с зельем совершенно несравненной вонючести. Обонять такое мне не приходилось ни до, ни после.

Я фыркнул и затряс головой.

— Ага, очнулся! — возрадовался похититель. — Продолжим разговор.

— А это был разговор? — поинтересовался я. — Мне показалось, это допрос.

— Кру… — начал было похититель, но осёкся. Понятно, не хочет, чтобы я тапки откинул. По крайней мере, пока. Поэтому он скрежетнул зубами и произнёс:

— Отвечай, кто ты! Ты не можешь быть мальчишкой Снейпом. Слишком умный. Слишком сильный. И ты… ты точно знаешь, что делаешь.

Опа… А Штирлиц-то близок к провалу,  как никогда. Откуда такие выводы? Он за мной наблюдал?

— Всё должно было быть не так, — пробормотал похититель. Кстати, после Круцио у меня напрочь исчезло ощущение, что это женщина. Это… это что-то насквозь неправильное и существующее только по недосмотру небес. И очень, очень нехорошее. И ещё… Он знаком с каноном? Иначе, как понимать его слова?

— Что молчишь? — мрачно спросил похититель. — Это мой мир. Мне не нужны конкуренты.

Что??? Вот вообще не в теме.

Похититель принял моё молчание за растерянность и страх и проворчал:

— А ведь как хорошо всё складывалось… Я должен был получить магию этого щенка и его мамаши… Проклятого маггла я принёс бы в жертву. Это помогло бы мне усилиться и найти крестражи… я бы их поглотил… а потом… потом…

Я слушал всё это и понимал, что передо мной абсолютно сумасшедшее существо. Правда, собой он всё-таки владел и сумел замолчать. На некоторое время повисла тишина. А потом похититель сказал твёрдым и спокойным голосом, совершенно непохожим на сумасшедший лепет:

— Впрочем, мне не особо важно, кто ты. Ты магически силён и умён.  У тебя молодое тело, которое может прожить очень долго. И сейчас я сделаю тебе предложение, от которого не стоит отказываться.

— Не надо, дяденька, я не по этой части, — съехидничал я. Вот сам понимаю, что нарываюсь, но есть у меня такое ощущение, что максимально продлевая наш диалог, я приближаю время своего освобождения. Похититель, конечно, силён, вон и Круцио меня приласкал без палочки, и мощь в нём чувствуется, но так, словно злобы и сумасшествия больше, чем реальной силы. Так, отголоски... Так что у Гонта, Принца и Малфоя есть нехилый шанс навалять этому существу по полной. А если ещё и Орион Блэк решит поразвлечься, шанс ещё больше возрастёт. Поэтому я и тянул время, выбешивая своего визави.

Бац! — прилетела мне нехилая плюха, от которой начал заплывать глаз. Видимо, похититель решил не рисковать и не применять Круцио, а обойтись старым добрым мордобоем.

— Я и так терпелив с тобой сверх меры, щенок паршивый! — прошипел похититель. — Поэтому заткнись и слушай меня! Ты хочешь продлить своё жалкое существование?

Так, пожалуй, я его довёл до точки кипения. Стоит прикинуться паинькой — а то и впрямь пришибёт.

— Да, — тихо произнёс я.

— Не слышу! Громче! — рявкнул похититель.

— Да! — крикнул я в ответ.

— Вот и хорошо, — неожиданно спокойно сказал похититель. — Значит, мы договоримся. Ты дашь мне клятву верности. Нерушимую клятву. И станешь моим преданным вассалом и помощником. Пока верно служишь мне, будешь жить. И я вознагражу тебя. Но если ты надумаешь злоумышлять… Клятва уничтожит тебя. Это страшная смерть, очень страшная…

— А зачем нужен помощник, если ты и без того могущественный? — спросил я, переходя на «ты». В самом деле, раз уж мне такое предложили, чего стесняться?

— Ты кажешься сообразительнее большинства здешних особей, — ответил похититель. — Сначала я думал тебя убить, но это невыгодно. Нерационально. Ты принесёшь больше пользы живым, когда будешь служить мне. В крайнем случае, можно будет при необходимости устроить жертвоприношение с твоим участием. Будет мощный магический выброс, всё на пользу.

— То есть, — собравшись с силами, сказал я, — я должен дать клятву, которая сделает меня фактически твоим рабом.  Я буду должен помогать и служить тебе, выполняя поручения разной степени гнусности и моей ближайшей перспективой будет жертвоприношение, если что-то пойдёт не так? Я всё правильно понял?

— В целом, да, — самодовольно произнёс похититель. — Но не забывай. Ты будешь у моих ног, но у наших ног будет весь остальной мир.

Мерлинова мать! Да этот чувак сумасшедший, как Мартовский Заяц!

— Что-то мне подсказывает, что я не первый, кто слышит эти слова, — пробормотал я. — И остальные закончили плохо, согласившись тебе служить.

— Не согласишься, — в голосе похитителя прозвучала гнусная усмешка, — закончишь ещё хуже. Ты будешь принесён  в жертву максимально жестоким образом, а я… я смогу поглотить твою магию.  Лишняя мощь никогда не помешает.

Интересно девки пляшут… А ведь передо мной очень древнее существо. Маги всего мира перестали использовать обряд Поглощения Магии, поскольку он оказался палкой о двух концах. Мощь он действительно мог дать запредельную, но регулярно получаемая чужая магия становилась для её незадачливого поглотителя чем-то вроде наркотика. То есть медленно, но верно сводила с ума. Было у этого обряда и ещё одно неприятное свойство, схожее по действию с наркотиком. Дозу поглощаемой магии требовалось постоянно увеличивать. И если нельзя было принести в жертву одного сильного мага, то приносили десяток послабее. Или сотню сквибов. Или тысячу магглов, грубо говоря.  Что? У магглов нет магии? Точно так, нет. Но в момент принесения жертвы вокруг умирающего маггла на некоторое время формировалось облако, напоминающее Силу. Главное было его быстренько поглотить. Так что все предания о тысячных жертвах древности — не совсем предания.

Спасибо Гонту и Ориону Блэку. Первый меня познакомил с этой весьма неприглядной стороной истории магического сообщества, второй разрешил посидеть в библиотеке и даже кое-что из литературы посоветовал. Так что я теперь хотя бы понимаю, чем мне угрожает похититель.

Но это не снимает первого вопроса — кто передо мной? Это вообще маг? Или существо иной природы, такой же гость в этой реальности, как и я? Или это некий местный злобный гений, о котором все забыли, а он взял и выполз? Не, гадать можно до бесконечности, но лично мне лучше думается дома. В безопасности. Задерживается что-то моя спасательная экспедиция…

— Что молчишь? — светски поинтересовался похититель. — Страшно?

— Да не то слово, — отозвался я.

— Тогда давай клятву, и перейдём к следующему этапу наших отношений, ссслуга… — голос похитителя стал зловещим до мурашек.

У меня по спине потёк холодный пот. Этот… это… это было нечто когда-то очень сильное. Мощное. Злобное. И совершенно сумасшедшее. Мне нельзя с ним договариваться. И никому нельзя. Это можно только уничтожить, пока оно не уничтожило нас. Книжный Волдеморт — детский лепет по сравнению с этой пакостью. Так что нет. Нет.

— Нет, — ответил я. — Не буду.

— Ты понимаешь, что будешь подыхать долго и в страшных муках, глупое отродье?

— Понимаю, — с трудом ответил я, потому что  мне было страшно до одури. — Но ты не из тех, кому стоит давать нерушимую клятву. Я не буду тебе служить.

— Я думал, ты умнее, — холодно произнёс похититель. — Что ж, ты сам выбрал свою судьбу, глупец. Ты сдохнешь в страшных муках. Никто тебе не поможет.

И он слегка пошевелил пальцами.  И тут я понял, что не могу двигаться. Меня словно заморозило.

— А теперь… — голос похитителя звучал зловеще, но понять, что «теперь», я не успел. Комната неожиданно закружилась вокруг меня,  её стены стали плавиться и стекать на пол, как мягкие часы на картине Дали, а в образовавшиеся разрывы проскользнули четыре фигуры с палочками. Меня всё-таки нашли.

Похититель злобно взвыл своим странным бесполым голосом и метнул во вновь прибывших какое-то заклятие. Меня, кстати, тут же попустило, я понял, что могу двигаться. Рассудив, что не стоит мешать взрослым дяденькам развлекаться, я скатился с кровати в поисках наиболее безопасного местечка.

И тут меня прижал к полу пушистый меховой шар.

«Бетховен!» — воскликнул я мысленно.

«Мы тебя нашли, Хозяин! — восторженно отозвался Бетховен. — Давай под кровать, я тебя прикрою! А то ведь сметут и не заметят!»

Я был с котиком полностью солидарен — ни с кем из Лордов я не смогу тягаться ещё долго, поэтому мы заняли место под кроватью и стали наблюдать за поединком.

Если честно, я мало что понял — всё было так жутко и стремительно… Вспышки заклятий, треск и грохот рушащейся мебели, глухие удары, вскрики сражающихся, совершенно нелюдской вой моего недавнего пленителя — всё смешалось в один яркий, нечитаемый, но ужасный образ.

«Они ведь победят? — спросил я. — Бетховен, они ведь победят?»

«Четыре Лорда Магии? Одного спятившего подселенца? — с ехидством отозвался котик. — Конечно, победят. А если будет нужно, я подсоблю».

«А сейчас почему не помогаешь?» — удивился я.

«Охраняю любимого Хозяина…» — отозвался наглый котяра и начал совершенно по-кошачьи урчать и ластиться. Это позже я понял, что котик меня таким образом отвлекал, расслаблял и успокаивал, чтобы я не обращал внимания на творящиеся в комнате непотребства. А тогда мурчание на меня подействовало, как на любого нормального человека — я стал старательно наглаживать Бетховена, чувствуя, как изнутри постепенно уходит стылая безнадёжность.

А снаружи продолжало твориться Мерлин знает что. Продолжали мелькать вспышки заклятий… но вот вой вдруг оборвался. А потом сухо и чётко, один за другим прозвучали шесть не слишком сильных хлопков. Так стреляет пистолет с глушителем. А потом наступила тишина. Такая, что я вновь стал различать слова разговаривающих между собой Лордов.

— Лорд Гонт? — удивлённо спросил Абраксас.

— Для верности, — коротко пояснил Гонт. — Господа, давайте приберёмся и приведём себя в порядок — ребёнка напугаем.

— Ты прав, Томас, — согласился дедуля Принц. — Хоть Северус и не из пугливых, зрелище явно не детское.

Понятное дело, что после этих слов меня потянуло вылезти и поглядеть, но тут Бетховен навалился на меня всей своей немаленькой мохнатой тушкой:

«Слушай дедушку! Рано тебе ещё!»

Пришлось смириться. Тем более что дедуля Принц позвал меня:

— Северус, ты в порядке? Не ранен?

— Да, сэр. Нет, сэр.

— Тогда сиди, где сидишь. Я скажу, когда можно будет вылезти.

И в комнате развернулась бурная кипучая деятельность минут на десять-пятнадцать. После этого лорд Гонт позвал меня:

— Выбирайся, герой! Всё в порядке!

Мы с Бетховеном вылезли из-под кровати и я смущённо пробормотал:

— Тоже мне, герой…

Бледный Абраксас с перебинтованной головой улыбнулся:

— Герой. Ты явно смог противостоять этой твари ментально и совершенно правильно действовал, когда мы сюда ворвались. Нашёл безопасное место и спрятался там. Прости, но нам ты пока не помощник…

Я только кивнул — понимаю, мол.

— … а голову эта тварь оторвала бы тебе, не задумываясь, если бы ты не догадался спрятаться. Правда, потом ей стало не до этого…

— Отлично! — жизнерадостно оскалился Орион Блэк. — Благодарю за приглашение! Давно не было возможности  потренироваться в боевой обстановке!

— Молодёжь… — проскрипел дедуля Принц. — Вам бы всё палочками без пути махать… А если бы мой внук пострадал?

— Так ведь не пострадал же… — рассмеялся Орион. Возможность применить свою огромную силу его словно опьянила. Тёмный… Впрочем, мы здесь все Тёмные, в той или  иной степени. Просто у Блэков, боевиков и берсерков, такое проявляется резче.

Дедуля Принц явно попытался разразиться тирадой о падении нравов, но Гонт мягко сказал:

— Северус, с тобой точно всё в порядке? Он к тебе ничего не применял?

— Только Круцио… — пробормотал я в ответ, и тут меня начало трясти, а комната поплыла перед глазами.