Империя Поттеров (джен)

Все рождественские каникулы в доме и саду Поттер-мэнора ни на минуту не замолкали голоса и смех. Особенно старался Сириус, который, казалось, наверстывал упущенные годы. Он учил Гарри новым фокусам, гонялся с ним на метлах по снежному саду и рассказывал новые истории, которых знал просто огромное количество. Каждую из них он преподносил в веселой зажигательной манере, и даже портреты на стенах не могли сдержать улыбок, хоть и пытались сохранить свой суровый вид.

В один из этих зимних дней Гарри с самого утра отправился в гости к семье Блэков, и это означало, что Генри мог, наконец, заняться делом. Он поднялся в кабинет, достал из шкафа думосбор и надел на палец кольцо с душой Волдеморта. Волшебника, который выбрал путь насилия и смерти, но вместе с тем гения и лидера, который собрал вокруг себя лучшие умы и таланты своего времени.

— Диана, — позвал он.

— Я здесь, Генри, — мгновенно отозвался спокойный ровный голос.

— Мне нужно изучить содержимое ловца душ. Собери подборку ключевых воспоминаний и тех, которые он сам считал важными.

— Принято, — ответила Диана. И через секунду сообщила: — Анализ завершен. Выделены ключевые фрагменты памяти, имеющие наибольшую эмоциональную и информационную насыщенность. Запустить экспорт?

— Запускай.

Генри взял в руки палочку, и Диана при помощи его магии начала извлекать тонкие серебристые нити воспоминаний из кольца и перемещать их в каменную чашу. Вскоре в ней закружился вихрь из самых важных моментов чужой жизни.

— Экспорт завершен, — оповестила его Диана.

Генри кивнул. Он не спешил. Ему предстояло погрузиться в разум Волдеморта, увидеть мир его глазами и почувствовать все то, что чувствовал он. Генри прекрасно понимал, что это будет грязно, жестоко и наверняка больно.

— Ладно, Том. Посмотрим, что ты там натворил.

Генри глубоко вдохнул и опустил голову в серебристую воронку чаши думосбора.

* * *

Первая серия воспоминаний была о безрадостном детстве Тома Риддла. В приюте Вула всегда было холодно. Другие дети орали, дрались за объедки и плакали в подушки, но Том в основном всегда молчал. Он отличался от этих детей и знал это. Он отличался и от окружающих его взрослых, жалких и лживых. Он мечтал вырваться из этой жизни, этой нищеты, из-под этого серого прокопченного фабричными трубами неба, возвыситься над этим убогим миром, чтобы его грязные тени больше никогда его не коснулись. В воздухе витало предчувствие большой беды, газеты пестрели заголовками о гражданской войне в Испании и росте влияния Германии. Том одновременно боялся, что случится что-то плохое, и ждал этого, ждал, что в его жизни что-то изменится. Любой ценой.

И его жизнь действительно изменилась, когда однажды летом в приют явился старик в дурацком платье. Альбус Дамблдор пришел к нему с коробкой дешевых конфет и такой же дешевой улыбкой. Он рассказал о магии и школе чародейства и волшебства, Тому не понравилось то, как сильно он пытался ему понравиться, а еще больше ему не понравилось то, что тот, оказывается, давно знал о том, что Том — волшебник. Но за все эти годы не подумал о том, чтобы забрать его из этого убогого места в чудесный волшебный мир, о котором рассказывал. Том сразу понял, что старик — лицемер, а еще то, что ему что-то от него нужно.

Следующая серия воспоминаний была о школе. Огромный чудесный замок действительно мог бы стать ему домом. Но не стал. Школьные принадлежности и мантии, купленные на гроши из социального фонда Хогвартса, кричали о его нищете перед лицом самодовольных чистокровных наследников — особенно в Слизерине, куда он попал. Над ним смеялись, называли грязнокровкой и нищенкой. Но Том привык никогда не плакать и никому не жаловаться. Он решал проблемы сам, где мог — силой, где силы не хватало — хитростью и умом. Он начал выгрызать себе место среди тех, кто был на вершине мира, дуэлями, драками, обманом и блестящей учебой. Он учился лучше всех, говорил убедительнее всех, дрался лучше всех, и постепенно он стал лучшим из всех. Сначала его признали за своего, а потом стали уважать. Это кружило голову.

Потом в Англию пришла война. Над Лондоном ревели смертоносные самолеты, в любой момент могла прийти смерть. А Дамблдор вместе с директором Диппетом, который слепо следовал каждому его совету, проявляли удивительную жестокость. Вместо того чтобы оставить детей в безопасности каменных стен Хогвартса, они отправили всех по домам. Том оказывался в приюте Вула под грохотом взрывов, пока дети богатых родителей прятались в зачарованных загородных поместьях. Он знал, что Дамблдор делает это намеренно. Он его ненавидел.

Следующие воспоминания были самыми светлыми. Единственными светлыми. Вальпурга училась на курс старше, красивая, дерзкая, умная. Она не побоялась влиться в компанию парней, спорила с ними наравне, смеялась и предлагала идеи. В честь нее они назвали свое первое тайное общество "Вальпургиевыми рыцарями". Они мечтали переделать этот несовершенный мир, сделать его справедливым, сильным и прекрасным. Вальпурга была музой, вдохновением, настоящим светом в жизни Тома. Глядя на нее, он забывал о жестокости жизни, ради нее он готов был свернуть горы.

Он безудержно учился, чтобы иметь шансы на блестящее будущее, и профессора выделяли его за талант и прилежание. Но особенно его выделял профессор Слагхорн, который постоянно подкидывал ему разные книги, выходящие далеко за рамки школьной программы — и порой за рамки норм волшебного законодательства. Среди них была и книга о крестражах. Том прочел ее по рекомендации Слагхорна, но не планировал использовать эти знания. Все, о чем он думал, это была карьера, влияние и рука и сердце Вальпурги. Он хотел стать настолько великим, чтобы ее отец лорд Поллукс Блэк закрыл глаза на его нечистую кровь и бедность.

Но после летних каникул сорок третьего года Вальпурга вернулась в школу с тоской в глазах и помолвочным кольцом на пальце. Она была сломлена волей отца и не сумела противиться древним законам рода. Уже тогда у Тома зародилось подозрение в том, что внезапная помолвка случилась не просто так. Поллукс Блэк и Дамблдор были приятелями, и Дамблдор нередко нахваливал Ориона, который был их младше, на своих уроках Трансфигурации. Неужели старый колдун был тем, кто разрушил их счастье? Сердце Тома разбилось, мир окрасился в мрачные тона. Всегда четкий и ясный разум начал затуманиваться. Затуманиваться слишком сильно и неестественно для простых душевных терзаний, но тогда Том этого не понимал.

Слагхорн снова зачем-то стал подсовывать ему книги о крестражах, а вместе с тем его почему-то постоянно начало тянуть вниз в глубины замка. Он сам не помнил, как открыл Тайную комнату и зачем-то пробудил василиска. Пятый курс вообще проходил как в лихорадочном бреду. Если бы он тогда обратился за помощью, рассказал кому-то о том, что с ним происходит что-то странное... Но он был слишком горд и не хотел, чтобы кто-то видел его слабость, — или же что-то не давало ему это сделать и притупляло чувство реальности.

Однажды ночью Том очнулся над телом Миртл в заброшенном туалете. Он смотрел на свои руки и не понимал, как это произошло, и почему его личный дневник вдруг начал жить своей жизнью. Это потом он догадался о том, что в тот день самая светлая и человечная часть его души, связанная с мечтами о лучшем мире, отделилась и перетекла в страницы книги. Он не помнил, как это сделал, он не планировал убивать и не планировал расщеплять душу. После этого туман в голове исчез, но разум больше не был прежним. Появилась злость и вместе с ней новая цель.

Мечтательные "Вальпургиевы рыцари" были переименованы в Пожирателей Смерти, Том Риддл исчез, появился лорд Волдеморт, друзья стали лишь сторонниками, а приоритеты сместились со справедливости на власть.

Он узнал правду о своих родителях и с хладнокровным наслаждением убил семью отца. Он нашел могилу матери, дом ее семьи и узнал от соседей, что беременную Меропу приютил седой старик с длинной бородой и в смешном платье. Он понял, о ком речь, а еще догадался, что Дамблдор пообещал его матери неизвестно что, а потом оставил одну и позволил умереть в приюте. Это Дамблдор был виновен в смерти матери, в его несчастном детстве и потерянной любви.

Годы после школы пролетели в угаре власти. Разрушенный войной мир был отличным подспорьем для строительства нового порядка. Он вербовал союзников, накладывал рабские метки, выдавая за знак принадлежности к элите, а еще один за другим создавал крестражи. Он всегда боялся смерти, особенно после бомбежек, когда была разрушена половина приюта, но теперь этот страх стал почти маниакальным. Он становился чудовищем, но едва это понимал.

Потом появилось Пророчество, и стремление убить ребенка затмило остатки его разума. Джеймс и Лили погибли легко, остался лишь ребенок в колыбели. Но Том даже не успел поднять палочку, когда произошло нечто необъяснимое. Вспыхнул зеленый свет, боль разорвала душу на части, и он умер в первый раз. Наступила темнота.

* * *

Генри вынырнул из серебристой глубины думосбора, хватая ртом воздух. Желудок скрутило тошнотворной волной, перед глазами появились темные пятна.

— Хозяин! Ох, бедный хозяин! — рядом появилась Тайни с ужасом в огромных глазах. Она тут же протянула ему дымящуюся кружку с густым укрепляющим темно-янтарным зельем. — Пейте скорее, хозяин!

Генри дрожащими руками взял кружку и сделал несколько больших глотков. Зелье подействовало через секунду. Сведенные напряжением мышцы расслабились, прошла тошнота, и потихоньку начали таять отголоски чужого отчаяния.

Генри снова взглянул на угасающий вихрь в думосборе, медленно опустился в кожаное кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Детали того, что он только что увидел, складывались в его голове в стройную чудовищную картину.

Дамблдор, величайший светлый волшебник века, не просто наблюдал за судьбой Тома Риддла. Он ее срежиссировал.

Генри медленно провел рукой по лицу. Сперва Дамблдор пытался действовать тонко и подговорил падкого на таланты профессора Слагхорна подкинуть подающему надежды на большое будущее Тому Риддлу книги о темной магии и крестражах. Старик хотел показать путь, но оставить выбор якобы за самим мальчиком. Но Том, несмотря на свой скверный характер и тяжелое прошлое, не клюнул, у него еще была искра человечности, он хотел доказать свое превосходство над другими интеллектом, а не темной магией.

Тогда Дамблдор забрал у Тома единственную светлую радость, Вальпургу Блэк, сломал надежду на семью и принятие и оставил Тома один на один с его демонами. Но и этого оказалось недостаточно. Том ожесточился, но все еще оставался человеком.

И тогда, судя по хаосу, в котором находилось сознание Тома перед смертью Миртл, Дамблдор начал действовать грубо. Было ли это зелье, чары или ментальное внушение, не так важно, важно то, что Том Риддл после этого воздействия был в состоянии глубокого психического расстройства, воля была подавлена, а разум затуманен. Генри даже не был уверен, что приказ василиску убить Плаксу Миртл отдал сам Том. Любой, кто находился в тот момент рядом под видом заботливого наставника, мог шепнуть нужное слово, направить руку, толкнуть на преступление. Ему нужно было, чтобы Том совершил убийство и его душа раскололась.

После первого крестража процесс стал необратимым. Том Риддл начал стремительно деградировать, а темная магия пожирала остатки его человечности. Дальше влияние Дамблдора уже не требовалось, и уже ничто не могло остановить зверств разрушенной личности, даже сам Том.

Генри открыл глаза.

Страшно было даже не то, что Дамблдор создал Темного Лорда своими руками, а то, что подготовка началась еще до рождения Тома Риддла. Дамблдор забрал Меропу Гонт, беременную и беспомощную. Он позаботился о том, чтобы она умерла в нищете и отчаянии, оставив ребенка сиротой. Он обеспечил тому условия жизни, максимально приближенные к аду: голод, унижение, отсутствие любви. Точь-в-точь как позже он поступил с Гарри Поттером.

Сценарий повторялся с пугающей точностью.

Но зачем? Зачем он это с ними сделал? И почему в случае с Гарри Поттером поменял план действия? Из него он не пытался создать Темного лорда, но часть этапов была схожа с тем, что происходило с Томом Риддлом. Потеря родителей, тяжелое детство, обретение и утрата близкого — в случае с Гарри это Сириус. Подталкивание к убийству — Гарри не сомневался, что не случайно оказался один на один с Квирреллом и убил его на своем первом курсе, хоть тогда и не считал это убийством. Многие смерти вокруг. Собственная смерть... Было слишком много совпадений, а значит, совпадением это не было.

Могло ли так случиться, что Дамблдор задумал такую судьбу для Гарри Поттера еще до его рождения, как было с Томом Риддлом? Могло ли такое быть, что были задействованы какие-то ритуалы в момент рождения — или даже зачатия детей? Это бы объясняло, почему тот был зациклен на определенных детях с самого момента их рождения...

Генри нахмурился, глядя на пляшущие языки пламени.

Но зачем ему это? Неужели только ради войны? Ради того, чтобы в ходе глобального конфликта ценой сотен волшебных жизней истончить границу между мирами и открыть портал в Инферно?

Но войну можно организовать гораздо проще и дешевле, без таких многоступенчатых манипуляций. К тому же сам Генри в итоге злодеем не стал и новую войну не развязал.

Такая тщательность указывала на то, что Том Риддл, как и Гарри Поттер, выполнял какую-то специфическую уникальную функцию в плане Дамблдора. Что-то такое, что не мог сделать никакой другой маг.

— Зачем тебе нужны были именно мы, Альбус? — прошептал Генри.