Сказание о Неоскверненном (гет)

«То были годы, когда Новэ принял имя Кирдана, ибо под руководством Майа Оссэ его народ первым постиг тайну укрощения волн. На пустынных берегах Фаласа, под безмолвными звездами Средиземья, они строили свои первые челны, тоскуя по ушедшему на Запад свету, но храня верность своей земле».

«О Эльвэ и Олуэ», Сильмариллион.

1168 год Эпохи Древ. Спустя три года после основания Крылатой Династии.

Записка пятая.

Автор — Ренинда. Любящая дочь, одинокая мать и та, кто видел край мира.

Где-то посреди открытого моря, северный Белегаэр, неподалеку от Белерианда.

Море. Прекрасное и бескрайнее море.

Сколько же секретов ты таишь?

Сколько тайн в себе скрываешь?

«Наверно это знает только владыка Улмо и именно это делает его таким притягательным» — думала я, подставив лицо под нежную ласку волн.

Черная вода, сверкающая под светом звезд за бортом, многим казалась бездонной, но стоило корпусу "Небесной ласточки" разрезать очередной вал, как океан взрывался мириадами искр, серебряных и холодных, точно осколки звездного полога Варды. Неописуемая красота, доступная только тем из рамандили, у кого было достаточно отваги, дабы отдаться на откуп морю.

Я стояла у самого носа своего любимого когга, подставив лицо морозному, влажному ветру, и слушала, как паруса, натянутые до предела, поют свою тонкую, едва слышимую песню.

Прошло всего три года с того дня, когда на площади Аилоссэ папа провозгласил рождение Крылатой Династии, а наш народ забыл о былом имени, связывающем его с западными корнями, и стал называть себя рамандили.

Мгновение по сравнению с тем сроком, который мы с сестрами уже прожили, и одновременно с этим — целая жизнь, за которую успело родиться еще одно поколение, а мои корабелы — понабраться опыта, дабы начать строить полноценные морские суда.

Эх, Белетэль, знала бы ты, какие чувства меня тогда одолевали… Прожить большую часть жизни во тьме, боясь даже нос высунуть за пределы надежных скал, а затем, за считанные десятилетия, стать сначала учителем, затем — лидером, тетей, строителем, первооткрывательницей и, наконец, капитаном собственного судна, спокойно рассекавшего бескрайние воды Арды… Для вас, людей, это было бы подобно тому, словно крестьянин, всю жизнь проживший среди полей и лугов, за год умудрился стать героем, ведущим за собой огромные армии и побеждая целые легионы орков.

А… стоп… Точно, у вас же так и случилось… Давай забудем об этом, хорошо? А то отец за помарки в своих рукописях может вспомнить юность и отходить меня ремнем. МЕНЯ! Женщину, пережившую…

Так, стоп. Без откровений. И так слишком много разболтала. Кхм, продолжим.

"Небесная ласточка" шла вперед, полностью оправдывая свое название, — быстро, уверенно, почти летя над морской гладью, окупая все средства, потраченные на ее создание. Мореный дуб для ребер и шпангоутов, вековая сосна на мачты и реи, тонны смолы и дегтя, дабы соединить их, стальные скобы для закрепления особо сложных узлов, ткани для парусов, конопляные канаты для их удержания, свинцовые листы для подводной обшивки… И это только то, что сразу приходило в голову, без учета внутреннего содержимого и кучи условий, требуемых для обработки всего этого чуда.

Честно? Я взаправду опасалась, что сестра, у которой я "забрала" половину дома, меня прибьет на месте, ибо первые попытки были настолько неудачными, что затонули или перевернулись еще в сухом доке. Но меня спасли сами ремесленники — для них, эльфов дела и результата, моя задумка была вызовом. Деянием настолько удивительным и экзотичным, что работа над ним сама по себе повышала их мастерство.

Исход превзошел все ожидания. "Небесная ласточка", к которой по уму нужно было делать приписку "5", оказалась не только быстрее, стабильнее и больше любых наших кораблей, но и гораздо податливее. Настолько, что уже через полгода я смогла отправиться в дальнее плавание, несмотря на постоянное ворчание отца.

Тот постоянно бурчал, что я слишком легкомысленна в отличие от той же Мори, дабы позволять мне настолько далеко уплывать от дома. Слава Эру, на моей стороне была матушка, уже давно научившаяся из него веревки вить (мое примечание: что правда, то правда), благодаря чему я получила разрешение не просто плавать вдоль берега, а двинуться дальше на северо-запад, к берегам легендарного Белерианда, где, по словам отца, и происходила та легендарная битва Бобра со Ослом.

Ой, я хотела сказать Добра со Злом. Правда.

Но если без шуток, стоять на корме и вдыхать холодный, соленый воздух приносило мне просто невероятное удовольствие. В те времена, когда Арда еще не была замкнута в себе, Океан, впадавший и вытекавший в Эккаю, Окружное море, словно дышал в унисон с той Музыкой, которую изрек Эру. Отчего в этом глубинном рокоте волн отчетливо слышался древний завет Ульмо, одного из величайших покровителей нашего народа.

И пока остальные рамандили либо обживали гранитные покои в Аилоссэ, либо строили свои дома на просторах Харада, я вглядывалась в серебряную линию горизонта, желая своими глазами увидеть, как живет остальная Арда. Оставить на время свою любимую кухню и другие заботы, надеть простую, свободную тунику, распустить волосы и плыть вперед, наслаждаясь той самой свободой, которую могло даровать море и только море.

— Капитан, ветер усиливается с кормы, — негромко доложил со спины Калво, мой старший помощник по парусному делу. — Держать прежний галс?

— Держи, Калво, — отозвалась я, не оборачиваясь. — Океан сегодня спокоен. Владыка, как всегда, к нам милостив, так что не мешай ласточке лететь.

— Как прикажете, миледи, — шурша подошвами кожаных сапог, он отошел к мачтам, а я вновь погрузилась в прерванные мысли.

Может, особых изменений внутри Династии за последние два года и не произошло, но это не касалось нашей семьи. Начался внезапный свадебный бум, из-за которого мне было искренне жаль папу. Наш грозный Аранвэ Атар, посылавший к Мелькору самих Валар, оказался полностью беззащитен перед упрямством собственных дочерей.

Сначала была Морилинда. Наша суровая охотница, холодная и нелюдимая, внезапно притащила в замок Маглора — того самого капитана-десятника, что ходил с Глориэль в Серые горы.

— Папа, это мой муж, — сказала она, вывалив на стол перед отцом все еще кровоточащую голову огромного варга.

— Чего? Муж? — переспросил тогда папа, медленно бледнея и хватаясь за рукоять топора. — Он? Маглор? Вы когда успели? И что это за дрянь?

— Он убил его, прикрывая мне спину во время недавней охоты, — сказала Мори, пожав плечами. — После чего признался. Я решила согласиться.

— И все? — воскликнул отец, у которого отчетливо задергался глаз.

— Нет, — ответила сестренка, скрестив руки на груди. — Он готов пройти через те же испытания, что и Финвэ. Можете начинать прямо сейчас.

Знаешь, дорогая, в тот момент я еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос. Испытание… Финвэ… Ой, знала бы Мори, почему отец так старательно колотил своего первого зятя.

Естественно, папа попытался отговорить Маглора от женитьбы. Настойчиво просил, даже ногами, однако избранник Мори оказался парнем решительным — две недели отлеживался под присмотром Ниэнтинды, но все равно встал и выбил заветное благословение.

Самое забавное, что вскоре сама Ниэнтинда, наша холодная любительница книг и засиживаться допоздна, выкинула тот же фокус, нанеся отцу еще большую травму. Ведь ее избранником оказался один из молодых лекарей ее собственного дома, с которым она познакомилась, пока выхаживала Маглора. Папа тогда даже за меч не стал хвататься. Просто застонал, закрыв лицо руками, не глядя выдал свое благословение и ушел в сторону винного погреба. Запивать свое горе.

— Леди Ренинда, — окликнул меня рулевой, молодой эльф из девятого поколения. — По расчетам мы прошли последнюю резку, в самом сердце Великого залива. Встречный поток усиливается.

— Закрепить нижние марсели, — скомандовала я, обернувшись. — Отклонись на три локтя, а затем прибавь ходу. Нельзя, чтобы нас захватило течение Балара.

— Сделаем, капитан! — отозвался рулевой, и камень на его лбу мягко полыхнул янтарным светом, свидетельствуя о бурлящих внутри чувствах.

Ну? На чем я остановилась?

Ах да, Династия процветала. Варинда нянчила своего третьего малыша, а ее старший сын, Эстанвен, уже успел подарить папуле правнука — маленького, крикливого эльфеныша, чей смех часто можно было услышать под сводами Пика. Сестры тоже все чаще задумывались над тем, чтобы обзавестись потомством. Одна я, несмотря на всю любовь к жизни, шумным праздникам и общению, продолжала оставаться в гордом одиночестве.

— Ренинда, а что насчет тебя? — часто спрашивала меня матушка, когда мы гуляли под сводами замка. — У тебя под рукой половина Дома Речного Прибоя. Неужели никто не мил?

— Мам, ты хочешь совсем отца добить? — спросила я, пытаясь перевести все в шутку. — Ты и так еле вытащила его из винного угара. Представь, что будет, если к нему приду я?

— За своего отца можешь не волноваться, — с улыбкой отвечала мама, продолжая медленно скользить по коридорам замка. — Хоть он и пытается показать, как ему больно отпускать вас, Эстандир понимает — это ваш выбор и не ему вам мешать. Так что насчет тебя? Неужели нет красивых, молодых эльфов?

— Они все прекрасные корабелы и отличные малые, мама, — отвечала я, скрестив руки за спиной. — Честно. Но они все… слабые и податливые. Быть главой Дома — значит быть скалой. А скале нужен равный, а не тот, кого придется учить правильно держать половник или шкот. Как Финвэ или Маглор. На крайний случай — Мелион или Оромир.

Последними я назвала супругов четвертой и второй сестер, которые хоть и не могли стоять наравне с ними, но стали тем надежной опорой, даря то тепло и уют, которых они, как главы Домов, были лишены.

Мама на мои слова лишь смеялась, а папа кивал, хоть и мысленно. Ему и так хватало зятьев, коих он с завидным регулярным упорством продолжал гонять по тренировочному плацу, вымещая на них свою отцовскую ревность (а вот это поклеп!).

— Правильно, дочка, — говорил он мне, когда мы спускали "Небесную ласточку" на воду. — Хоть ты меня не бросаешь ради этих вертлявых обормотов.

Я только смеялась в ответ. Но сейчас, глядя на то, как "Ласточка" прорезает водную гладь, я чувствовала легкую, едва заметную грусть. Пять веков, а по меркам людей — полноценных тысячелетий, приличный срок даже для эльфов, заставляющий задуматься, правильно ли ты живешь и какие ошибки совершила и продолжаешь совершать.

Это плавание было моим способом убежать от этих мыслей. Вновь почувствовать себя свободной и беспечной.

— Огни на баке! — голос впередсмотрящего вырвал меня из мыслей, перекрыв даже мерный рокот набегающих волн. — Капитан, по левому борту чисто, но с севера заходит плотная гряда облаков.

— Вижу, Ирион, — отозвалась я, поднимаясь по деревянным ступеням на шканцы, где у массивного ясеневого штурвала замер рулевой. — Калво, каково натяжение грота?

— Слишком сильное, леди Ренинда, — отозвался старший помощник, быстро затягивая кожаные ремни на наручах. — Ветер крепчает. Корабль пока держится, но это предел. Приказать приспустить полотно?

— Нет, — я качнула головой, коснувшись теплого дерева фальшборта. — Оставьте как есть. Ласточка любит скорость. Приспустите реи и поднимите фок-паруса. Это ослабит давление.

— Понял, капитан, — Калво коротко свистнул, отдавая команду матросам, и на баке тут же закипела работа.

Наш поход на северо-запад, за пределы изведанных земель, продвигался на удивление легко. Папа перед моим отплытием долго ворчал, перебирая в руках старые наброски с картами и пугая меня штормами, кои Мелькор когда-то воздвиг на рубежах благословенных земель. Но мы оба прекрасно понимали — после пленения Врага те ослабли, а Ульмо, теперь ставший полноправным Владыкой морей, сделает все, дабы сберечь наши корабли.

«Правда, береженого Эру бережет», — подумала я, бросив взгляд на несколько шлюпок, а также запасных реев и парусов, дававших кораблю тройной запас прочности. Все по заветам кхазад, ценивших надежность гораздо больше красоты.

— Держись левее, — приказала я рулевому, заметив легкое отклонение от курса. — Мы должны плыть ровно в трех с половиной градусах левее относительно Менельмакара.

— Понял вас, миледи, — ответил эльф, послушно довернув штурвал.

В ту эпоху мореходство в Арде разительно отличалось от нынешнего. Не было ни Солнца, ни Луны, ни горизонта, ни искривления мира, кои одним своим существованием вносили неразбериху в навигацию. Небесный полог, сотворенный Элентари, оставался величественным, прекрасным и, самое главное, абсолютно недвижимым. Каждая яркая звезда, каждое созвездие оставалось строго на своих местах, служа идеальными ориентирами для наших навигаторов. Зная точное расположение созвездия, можно было точно рассчитать расположение корабля и понять, куда нужно было плыть.

Так и сейчас — понимая, куда и сколько нужно плыть, мне удалось с легкостью предсказать, когда на горизонте появится земля.

— Земля! — закричал через несколько часов впередсмотрящий, от радости аж свесившийся вверх ногами с вороньего гнезда. — Миледи! На горизонте земля!

— Прекрасно! — воскликнула я, а затем, поправив воротник плотного походного плаща, начала отдавать распоряжения. — Держись в трех лигах от береговой линии. Наша задача — разведать эти земли, найти новые травы, редкие северные коренья и при удаче найти наших сородичей.

— Думаете, мы встретим здесь эльфов? — спросил рулевой, сильнее сжимая рукояти штурвала.

— Отец говорил, что не все пожелали уйти в Валинор, — я устремила взгляд вперед, туда, где черная океанская мгла сливалась с едва заметными контурами далекой суши. — Часть квенди осталась в этих лесах. Посмотрим, как они устроились.

— И все? — спросил меня парень, приподняв бровь.

— Нужна помощь — поможем. Нет — заключим договор и начнем торговать, угостив их своими кушаньями, — ответила я, посмотрев в глаза редкого среди эльфов обжоры, который при любой возможности пытался набить живот. — Доволен?

— Конечно, — хмыкнул он и, видя мое недовольство, сделал вид лихой и придурковатый, как изредка говорил отец.

Подействовало.

«Вот шут», — подумала я, прыснув и повернувшись к правому борту "Ласточки", с которого с трудом, но можно было углядеть очертания земель, а точнее — блеск росы в звездном свете.

Что сказать? На дворе все еще правила ночь, разбавляемая лишь слабым сиянием Варды, но даже это было лучше того ужаса, который творился здесь полтора века назад.

«Даже не хочется вспоминать», — передернулась я, продолжая неотрывно наблюдать за берегом, надеясь заметить удобную бухту или намек на обитающих здесь эльфов.

Слава Эру, в тот день мне повезло.

— Огни прямо по курсу! — вновь донеслось с мачты через несколько часов, и этот крик мгновенно заставил весь экипаж "Ласточки" подобраться. — Смотрите, капитан! На берегу горят костры!

— Опустить марсели, убавить ход! — скомандовала я, чувствуя, как внутри просыпается то самое волнение и любопытство, сподвигшее меня на это путешествие. — Приготовиться к швартовке. Берите оружие и факелы. Посмотрим, как тут встречают гостей.

— Есть приготовить швартовы! Правый борт, налегай на весла, спускайте паруса! — начал отдавать приказы Калво, постоянно дублируя их с помощью осанвэ, благодаря чему каждый из команды точно знал, что нужно делать.

Наши сородичи знали, где строить свои дома, поэтому "Ласточке" не пришлось бросать якорь неподалеку от мелководья, вынуждая нас плыть на берег в шлюпках. Вместо этого мы спокойно вошли вглубь естественной гранитной бухты и спустили трап, по которому начали сходить мои ребята, уже облаченные в легкие доспехи, с длинными клинками на поясах.

Да, один на один они были слабее, чем охотники Дома Серого Ветра и тем более воины, служившие под началом отца, но отразить внезапное нападение и сбежать обратно на корабль… На это их мастерства точно бы хватило.

Навстречу нам из-за высокого частокола и видимых из-за него простеньких деревянных домов вышла небольшая толпа местных, облаченных в неказистые кожаные одежды и держащих в руках взведенные луки с уже наложенными на них стрелами, чьи наконечники были из заостренных камней или костей.

«Варвары», — наверняка подумала ты, но следует понимать, Белетэль, что в отличие от эльфов Запада или нас, наученных отцом, их было некому учить. Может, Ульмо изредка давал советы, помогая плести сети или строить корабли, но вот как обрабатывать дерево, строить дома, охотиться, ткать и выращивать растения — местные узнавали своим умом.

Это понимали все, в том числе и мои ребята, благодаря чему их лидера, бывшего высоким, подтянутым охотником, несшим на плечах тяжелую медвежью шкуру, мы приветствовали как равного себе.

— Приветствую вас, путники, — произнес он, дублируя сказанное с помощью осанвэ и всеми силами стараясь не смотреть на кристаллы, горящие у нас во лбу. — Меня зовут Далион. Я и мои сородичи — народ моря и ветров, подчиняющийся великому королю Элу Тинголу. Можете звать нас фалатрим.

— Мы из рамандили, из Крылатой Династии Юга, — спокойно ответила я, сделав зеркальный поклон, выразив уважение. — Меня зовут Ренинда, младшая из дочерей Эстандира, нашего короля. Мы пришли с миром, дабы увидеть новые земли.

На что последовало недолгое молчание. Было видно — Далион размышляет, что же с нами делать, но благоразумие и гостеприимство в конце концов победили. Нас тепло поприветствовали и пропустили внутрь, вскоре устроив небольшой приветственный пир.

Весь следующий день, пока Калво и Линдир торговались с местными, выменивая у них интересующие нас растения, животных и другие интересные диковинки, я медленно прогуливалась по поселению, стараясь подмечать каждую деталь их быта.

Ощущения... были двоякими. В чем-то эти фалатрим были поистине прекрасны. Их ткани, сотканные из лесного льна и шерсти диких овец, поражали тонкостью работы, а узоры на плащах были настолько изящны, что даже матушка, лучшая мастерица нашего народа, наверняка кивнула бы в знак одобрения.

Музыка у них оказалась легкой, воздушной, исполняемой на простеньких флейтах из камыша, а их музыканты сочиняли гармонии, похожие на морской прилив: мерные, накатывающие, отдающие чем-то массивным и таинственным. Еще они были неплохими охотниками, умудрившись из своих деревянных луков пристрелить немало добычи, а в их примитивные снасти попало немало рыбы.

Звучит и выглядит красиво, пока ты не присмотришься и не заметишь одной важной детали, которую я заметила ранее.

— Миледи, вы тоже это видите? — шепнул мне на ухо Калво, когда мимо нас проходила одна из охотничьих команд. — Это же...

— Да, кость. Вижу, — тихо ответила я, с трудом скрывая собственное недоумение.

Как ты уже догадалась, у фалатрим не было металла. Совсем. И для меня, как и для всех остальных рамандили, это было поразительно. Для нас, эльфов, родившихся и выросших под сводами Пика, где горн никогда не утихал, а сталь начали выплавлять еще в прошлой Эпохе, подобное было удивительным.

Настолько, что расскажи мне, что на достаточно крупную общину в пятьсот душ не нашлось ни одного железного гвоздя или стальной скобы, я бы посчитала это шуткой. Но нет — это было так, и самих фалатрим подобное мало волновало.

Зачем? С деревом и травой нормально справляется и каменный топор, а оленям и варгам было безразлично, какая стрела прилетела им в глаз — стальная или костяная. Да, может, в будущем они и столкнутся с проблемой, когда начнут развивать каменное строительство или захотят более сложные корабли, но сейчас им это было не нужно.

«Может, в будущем мы и поделимся с ними этими секретами, но не сейчас, пока у них нет ни желания, ни сил», — подумала я тогда и продолжила прогулку.

В самом городе, который местные нарекли Эгларестом, моя команда пробыла еще несколько дней, наводя мосты и выменивая местные диковинки вроде тканей, засушенных трав, специй, шкур и прочего, пока с востока не прибыла маленькая, неказистая лодка, встречать которую вышли все фалатрим.

Оказалось, это был корабль их лидера — Новэ, уже получившего от их короля почетное прозвище. Кирдан или Корабел, если на всеобщем языке.

Я тогда обрадовалась. Подумала, что это шанс наладить мосты и обрести первых союзников здесь, в Белерианде… О чем вскоре пожалела.

Когда толпа фалатрим расступилась, к нам навстречу неторопливым, величественным шагом вышел высокий, статный эльф. Его черные, длинные волосы были распущены, глаза сияли, словно драгоценные камни, а на губах была мягкая, едва заметная улыбка.

— Радушно приветствую тебя, леди Ренинда, под звездами Белерианда, — прозвучал в голове его осанвэ. Весьма сильный, между прочим, показывающий силу стоявшего передо мной эльдара. — Я — Новэ, прозванный Корабелом.

— Очень приятно, Новэ, — сказала я в ответ, выступив вперед и сложив руки на груди в приветственном жесте. — Для меня честь видеть лидера такого гостеприимного и общительного народа.

— Скажи мне, прекрасная дева, чьи глаза сияют ярче света звезд, кто же вы? — спросил он, склонив голову. — Мои уже передали мне, что вы приплыли из далекой, южной Крылатой Династии? Но где же она? Неужели там, за морем, в благословенном Амане?

Я невольно смутилась, ибо мы взаправду мало рассказывали о себе и своем доме, сделала шаг вперед, но приветливо улыбнулась и ответила:

— Нет, вождь Новэ. Мы никогда не покидали Средиземье, избрав себе домом далекий Харад, что лежит на Юге.

Корабел удивленно вскинул брови, обменявшись взглядами с несколькими приближенными, но затем его лицо расслабилось, приняв то же благожелательное выражение.

— Невероятно, — пробормотал он, медленно поглаживая подбородок и кидая восхищенные взгляды на стоявшую неподалеку "Небесную ласточку". — Не думал, что среди отказавшихся остались такие мастера. Думал, последним был мой дядя Эльвэ, решивший остаться на этих берегах.

— Эльвэ? — деланно удивилась я, хотя отец предупреждал меня и об этом имени, и о судьбе, которая ему могла быть предопределена. — Один из лидеров тэлери, своими глазами видевший Валар? Невероятно…

— Вы много знаете, — чуть удивившись, ответил Кирдан, довольно кивнув. — Все так. Я его племянник.

— И что же с ним произошло? — уточнила я, склонив голову набок. — Прошу прощения за любопытство, но ваши соплеменники почти не упоминали его.

— Тут ничего удивительного, — усмехнувшись, ответил мужчина, скрестив руки за спиной. — Изначально он тоже собирался уйти на Запад. Но судьба распорядилась иначе. Дядя встретил Майа Мелиан, и они полюбили друг друга. Именно сила ее благословения помогла нам обжиться на этих землях.

— Господин Эльвэ остался и женился на Майа? — под удивленный ропот остальных речников уточнила я, еле сдерживая лезшую на лицо ухмылку. Ведь отец вновь оказался прав, и история в очередной раз не изменила своего русла. — Поздравляю, это достойный союз.

— Благодарю, — ответил Кирдан, а затем сделал шаг ближе, впившись глазами в calahen, переливавшийся теплым, золотистым светом у меня на лбу, с нескрываемым, въедливым подозрением. — И все же, принцесса, вы не похожи на одну из Авари (Отказавшихся). Мои подданные упомянули о вашем титуле, но как зовут вашего вождя?..

Я тогда не насторожилась, хотя стоило, и без задней мысли ответила:

— Моего отца зовут Эстандир, Король-Отец всех рамандили и единоличный правитель города Аилоссэ.

Стоило мне произнести последнее слово, как улыбка на лицах всех прибывших фалатрим мгновенно испарилась, уступив место тяжелой, леденящей настороженности. Сам Кирдан резко отшатнулся назад, его лицо окаменело, а в глазах промелькнули эмоции, от которых мне стало дурно.

— Эстандир? Не может быть… Хекил… — неверующе прошептал Новэ, чья рука отошла назад, где фалатрим обычно крепили лук. — Отступники, проклявшие Валар… Прошу прощения, миледи, но вам не следует оставаться на этих берегах. Те, кто идет против воли Создателя и Его наместников, не найдут понимания среди эльдар.

Честно? В тот момент я многое хотела высказать, но внутреннее спокойствие, а также понимание, что это ничего не изменит, пересилило бурлившую внутри ярость.

— Калво, труби сбор, — резко развернувшись, скомандовала я. — Наш визит окончен. Разворачивай "Ласточку" на юг. Нам здесь делать нечего.

— Как прикажете, капитан, — жестко отозвался помощник, даже не пытавшийся скрыть собственную злость и разочарование.

Уже вскоре "Небесная ласточка" отдала швартовы и, поймав попутный ветер Белегаэра, стремительно ушла в открытый океан, оставляя напуганных фалатрим наедине с собой и своими мыслями.

Мы же… злились, но также благодарили их за усвоенный урок. Урок, благодаря которому нам стало ясно — ближайшие четыреста лет на этих берегах друзей у Династии не будет.