Волшебство - это часть жизни (гет)

Анабель неслась по коридору школы, в мыслях лихорадочно повторяя лишь одно слово. Одно слово — пароль от гостиной факультета Слизерин, который она выпытала у нерадивого первокурсника. В душе перемешались и гнев, и ярость, и обида, и страх. Она не плакала — не было времени. Надо было успеть попасть в гостиную до того, как этот мальчишка нажалуется старостам или декану. Эни прекрасно понимала, что ей за это будет, но, откровенно говоря, ей было плевать.

Быстро выкрикнув пароль, гриффиндорка, совершенно не задумываясь ни над чем, влетела в логово змей. Слизеринцы в изумлении вытаращились на тяжело дышащую девушку, а она, воспользовавшись их замешательством и краем глаза заметив Забини, рванула к двери в спальню мальчиков.

— Какого черта? — кое-кто начал приходить в себя.

— Блэк, твою мать, ты че здесь забыла?

— Откуда у нее пароль?

— Забини!

Эни совершенно их не слушала, она ворвалась в спальню мальчиков, и ей потребовалось всего пару секунд, чтобы оглядеться и по воспоминаниям найти нужную кровать.

Перед глазами, словно вспышки фотокамер, замерцали до слез противные и тошнотворные воспоминания о Рождественском бале, о расставании с Драко и о том, как Блейз притащил её сюда и повалил на эту самую кровать.

Разгневанная от нахлынувших воспоминаний Эни рывком бросилась к прикроватной тумбочке, по очереди выдвигала ящики и выбрасывала все содержимое на застеленный зеленым покрывалом матрац. Руки лихорадочно перебирали вещи, стараясь найти нужные флаконы. Не найдя того, что искала, в тумбочке, Анабель рывком опрокинула матрац так, что все вещи разлетелись по полу вместе с постельным бельем, но и в кровати не было того, что она ищет. На секунду отчаявшись, гриффиндорка таки заметила сквозь деревянные рейки каркаса серебристый чемодан и тут же опустилась на колени, вытаскивая его из-под кровати.

Слизеринцы столпились у входа и с ошарашенными глазами следили за действиями незваной гостьи. Анабель же, совершенно не обращая ни на кого внимания, стала вытряхивать содержимое чемодана, пока не наткнулась руками на зеленый платок с эмблемой факультета, в котором было завернуто что-то маленькое и, судя по звуку, стеклянное. На мгновение сглотнув, Эни дрожащими руками развернула платок.

Тихий судорожный вздох прорезал тишину помещения.

В платок были завернуты две маленький склянки с кроваво-красной жидкостью. Какое-то время она так и смотрела на флакончики в своей руке, даже не сомневаясь, что это именно то, что она искала. Затем, собравшись с мыслями, Эни сжала стекляшки в руке и поднялась с пола, решительно направившись к выходу.

— Эни, — её вдруг за предплечье одернул Забини, заставляя развернуться и посмотреть на него.

Решился-таки.

— Что ты… — начал было он.

Но Эни ему не позволила.

— Две недели, Забини! — закричала она, крепко стискивая в руках флаконы. — Ты должен был отдать их мне две недели назад!

Сейчас, вглядываясь в темные глаза бывшего друга, Анабель крепко стискивала в руках флаконы, борясь с желанием размозжить их об лицо слизеринца. Она понимала, что итак ведет себя неадекватно, и что за содеянное её ждет нехилый нагоняй от Снегга, поэтому сдерживалась. Только поэтому она, крепко сжав челюсти, бросила в Забини убийственный взгляд, развернулась и решительно направилась к выходу.

На удивление, никто не пытался ей помешать. Наоборот, все шарахались от Эни, как от полоумной. Хотя… почему «как»? Анабель и вправду вела себя как сумасшедшая истеричка.

Стоило ей подняться по ступенькам к выходу из гостиной, как прямо перед ней проем открылся и в помещение шагнул Драко. Эни обреченно вздохнула и на секунду прикрыла глаза, стараясь успокоиться, а пальцы крепче сжали находку. Мгновение Малфой просто смотрел на девушку, как будто не до конца осознав, кто перед ним стоит, но затем его аккуратные брови поползли вверх, выражая полное недоумение.

Воспользовавшись его замешательством, гриффиндорка резко рванула вперед, отталкивая бывшего парня в сторону, нужно было быстрее избавиться от зелья, пока её не заставили предстать перед директором. Конечно, она могла найти более безопасный и хитроумный способ, дабы потом не разгребать последствия, но, честно, Эни просто была на взводе. Последние две недели просто выбили её из колеи. Это тяжело, когда ты никому не можешь ничего рассказать, когда не у кого просить совета, когда все приходится держать в себе.

Ворвавшись в туалет Плаксы Миртл, Анабель подбежала к первой попавшейся раковине и принялась откупоривать флаконы. Но то ли они были так плотно закрыты, то ли все дело в дрожащих руках, но открыть их у Эни никак не получалось. Спустя десяток попыток нервы сдали окончательно и Блэк со всего размаху ударила стеклянными баночками о раковину. Осколки тут же вонзились в правую руку, и вместе с зельем в сточную канаву стекала и кровь, окрашивая белую раковину в алый цвет. Анабель же просто смотрела на эти красный ручейки и совершенно не чувствовала боли. Наоборот, она сжимала руку в кулак, еще больше вонзая в кожу осколки.

— Эни!

Анабель медленно подняла взгляд на зеркало и увидела в его отражении Гермиону.

— Мерлин, что ты наделала! — Грейнджер подскочила к подруге и с ужасом разглядывала раковину. — Эни! — волшебница схватила подругу за руку, развернула к себе ладонью и сдавленно охнула. — Ты совсем с ума сошла?

Анабель горько усмехнулась и, выдернув руку, сползла на пол, облокотившись на раковину спиной.

— Похоже на то, — хрипло отозвалась волшебница, глядя перед собой совершенно пустым взглядом.

— Что с тобой происходит, Эни? — осторожно спросила Грейнджер, опускаясь на колени. — Расскажи мне. — Но Анабель молчала и даже не взглянула на подругу. — Эни, я помогу тебе… я не скажу никому… ты же понимаешь, что нельзя все держать в себе! Это разъедает тебя! Эни! — Гермиона обхватила лицо подруги ладонями и заставила посмотреть себе в глаза.

Анабель не знала, сколько они играли в гляделки, но в какой-то момент что-то изменилось, что-то щелкнуло и Эни заговорила. Она говорила быстро, беспорядочно, задыхаясь и глотая собственные слезы. Она понимала, что сломалась. Просто, как пластмассовая кукла, сломалась. Она знала, что рано или поздно это произойдет, знала, что сломается, еще в тот день, когда увидела собственными глазами мертвое тело Седрика. Уже тогда что-то в ней надломилось.

Думала ли она, что последней каплей станет любовное зелье? Конечно же, нет. За ее недолгую жизнь Эни повидала столько ужасного: предательства, многочисленные увечья, потеря близких, убийство человека… И со всем этим она справилась, все это она пережила. Но сломалась из-за какого-то любовного напитка.

Смешно.

Эни не помнила, в какой момент перестала говорить и начала истерически смеяться. Не помнила, как Гермиона крепко обняла ее и зашептала успокаивающие слова. Что-то о том, что все будет хорошо, все наладится, они что-нибудь придумают. Не помнила она и того, как Грейнджер стала аккуратно доставать осколки из ее ладони, и как обмотала руку платком. Не помнила, как поднялась на ноги и вместе с подругой направилась к выходу.

Эни как будто была не здесь, не в этом мире, где-то очень далеко.

И вернулась она в реальность лишь тогда, когда дверь туалета с глухим стуком закрылась, а прямо перед глазами предстал Малфой. Он всегда возвращал Эни в реальность одним лишь своим появлением.

— Драко… — выдохнула Блэк, когда слизеринец остановился и вперил в нее свой ледяной взгляд.

— Драко, — подтвердил он, слегка склонив голову в бок.

Анабель мысленно чертыхнулась, осознавая, что лучше бы это был Снегг, нежели Малфой. Меньше всего сейчас она хотела видеть именно его.

— Я жду объяснений, Блэк, — совершенно спокойно произнес он, засунув руки в карманы брюк, — расскажешь, на каком, блять, основании ты выпытала у первокурсника пароль и ворвалась в нашу гостиную?

Анабель закусила губу и подняла на парня немного неуверенный взгляд. Внешне Малфой, как всегда, выглядел абсолютно спокойно, но вот сталь в глазах и голосе выдавали его. А еще он редко матерился. Очень редко. Обычно, когда был в ярости.

— Я не буду ничего тебе объяснять, Малфой, — тихо, но решительно ответила волшебница, всеми силами стараясь выдержать его взгляд, — я буду объясняться только перед Снеггом, так что можешь снимать баллы и проваливать.

— О, спасибо, что разрешила, — с ехидничал слизеринец, — как думаешь, сколько мне снять? 50? 100?

— Да хоть все снимай, Малфой, мне плевать!

Не успела Анабель сделать и шага, как Драко перехватил её за руку, не давая уйти.

— Мы еще не закончили.

Он был зол. Он был в ярости. Эни видела это, поэтому и хотела поскорее уйти, чтобы все не приняло ужасающие обороты, но рассказывать правду сейчас было бы неправильным решением.

— Что это? — зрачки Малфоя расширились, когда он обратил внимание на перевязанную руку гриффиндорки. — Что с рукой?

— Это ничего! — тут же выдернула руку Анабель, почувствовав, как краснеет. Ей было стыдно за недавнюю истерику. — Это ерунда.

Кажется, Малфоя она не убедила…

— Может, хватит уже? — подала-таки голос Гермиона, Анабель и забыла про подругу уже.

Сейчас Эни была несказанно рада присутствию старосты девочек. Уж кому-кому, а Гермионе точно удастся заткнуть Малфоя и отвязаться от него.

— Расскажи ему правду. — Анабель в удивлении уставилась на подругу, ощутив обидное предательство с ее стороны.

— И не надо на меня так смотреть! — Грейнджер стояла с совершенно невозмутимым лицом. — Да, Малфой, впервые в жизни я на твоей стороне и можешь не благодарить!

— Ты обещала мне! — не сдержалась Анабель, наплевав на присутствие Драко.

— Я обещала никому не рассказывать твой секрет, — кивнула Гермиона, — но о том, что у тебя есть секрет, говорить мне никто не запрещал.

— Что я должен знать? — Малфой вновь схватил Эни за руку и заставил взглянуть на себя.

— Ничего!

— Черт возьми, Блэк! Что ты скрываешь от меня?

— Ничего!

— Скажи мне! — он был на взводе, он был разъярен. — Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу секреты!

— Это тебя не касается!

— Еще как касается, — холодно вставила Грейнджер, — в первую очередь его и касается!

— Анабель. — Как-то слишком нежно прозвучало ее имя.

Эни в недоумении перевела взгляд на Малфоя. В его глазах не было ни льда, ни стали. В его глазах была лишь просьба и невероятная усталость. И Анабель готова была рассказать ему все, готова была выложить все, как на духу, но не могла. Не могла, потому что сейчас не время. Конечно, она знала, что Драко поймет её, знала, что расскажи она ему всю правду, он будет рядом. Но он не сможет понять Блейза. По крайней мере, не сейчас. А для Анабель это было важно. Она была уверена, что сама ни за что в жизни не сможет простить Забини, но понять — она его понимала. И хотела, чтоб и Драко понял. Потому что это на самом деле важно. Потому что, только поняв человека, можно жить дальше. Можно идти вперед и не оборачиваться на прошлое. Только поняв, можно отпустить. И если кто-то говорит, что надо уметь прощать всё, то это самый наглый лжец. Есть поступки, которые невозможно простить. Но их можно понять.

— Что с тобой происходит? — Малфой положил свои руки Эни на плечи и заглянул в глаза, пытаясь найти в них ответ. Он был спокоен, был серьезен и даже как-то мягок.

Непривычно.

Сейчас, ощущая его руки на своих плечах, глядя в его серые и такие родные глаза, слыша его глубокий голос, Анабель понимала, что безумно скучает. Скучает по Драко и по тому, что между ними было. Слезы как-то сами навернулись на глаза, но все равно, вопреки собственным желаниям, вопреки собственным мыслям и чувствам, Анабель отрицательно замотала головой, давая понять, что ничего не скажет. Глупая. Упрямая. Идиотка.

Она не заметила, как сузились зрачки слизеринца, как он поджал губы и как сильно сжал её плечи, она не заметила, как спокойствие обернулось гневом. Она лишь почувствовала, как Драко с силой вжал её в стену, и как больно она стукнулась затылком, судорожно охнув.

— Мистер Малфой, — этот голос, строгий, требовательный и тяжелый разрушил вдребезги повисшую тишину, — извольте объяснить, что здесь происходит?

Драко тут же отстранился, очнувшись.

— Профессор МакГонагалл, — Эни первая пришла в себя, — мне просто стало плохо, а Малфой вовремя поддержал меня, — быстро сообразила девушка, поправляя при этом задравшийся джемпер.

— Это правда, мисс Грейнджер?

— Д-да, — немного неуверенно кивнула Гермиона, все-таки она до сих пор не привыкла врать учителям.

— Хорошо, — наконец, поверила декан. — Мисс Блэк, идемте, вас вызывает директор.

Анабель кивнула и решительно направилась вперед вместе с Минервой. Сейчас Эни была ей сильно признательна, и даже предстоящий вынос мозга от Снегга не пугал её.

Малфой, устало протерев лицо и вздохнув, перевел взгляд на Гермиону, которая еще не спешила уходить, а внимательно следила за действиями слизеринца, ожидая его слов.

— Рассказывай, — холодно бросил ей аристократ.

Ему хотелось быстрее во всем разобраться, потому что нервы уже совсем были ни к черту. Особенно в последнее время. Было легче, когда они с Эни игнорировали друг друга, но после того, что случилось на астрономической башне, все полетело к чертям. За это время они с Анабель разговаривали четыре раза. Первый раз был в коридоре на следующее утро, когда гриффиндорка попросила его молчать. Тогда он совершенно не знал, как реагировать на действия своей бывшей девушки, он был в замешательстве. А последний раз был сегодня, сейчас.

— Я не могу рассказать тебе всего, Малфой, — послышался голос Гермионы, — я ей обещала.

Драко закатил глаза и шумно выдохнул, а затем подошел к двери, ведущей в туалет Плаксы Миртл, и открыл её, пропуская Гермиону внутрь.

— Разговор есть, — пояснил он коротко, и на его удивление Гермиона согласно кивнула и вошла.

Она прошла к скамейке и села на нее, сложив руки в замок на своих коленях, и с ожиданием посмотрела на слизеринца. Малфой вошел следом и сел на холодные ступеньки, покрытые белой плиткой. Он не смотрел на Гермиону, лишь задумчиво разглядывал собственные руки, размышляя над тем, как лучше вывести Грейнджер на разговор в нужное ему русло.

Второй его разговор с Анабель состоялся спустя еще несколько дней в кабинете зельеварения. Тогда он остался после занятий по просьбе Слизнорта, дабы поговорить о поведении учеников с собственного факультета, а Эни осталась на дополнительные занятия. Так как она собирается поступать на колдомедика, то ей просто необходимо набрать 100 баллов по зельеварению на ЖАБА, поэтому она с января ходит к Слизнорту на дополнительные. И пока толстяк отправился в учительскую за какими-то бумажками, Драко пришлось наблюдать интересную картину:

«Анабель уже приступила к чтению рецепта очередного лечебного зелья, когда к ней подошел Забини.

— Что тебе нужно, Блейз? — с невозмутимым лицом поинтересовалась она, даже не отвлекаясь от книги.

— Давай поговорим? — Забини был как-то сильно нервозен и постоянно оборачивался на Драко. — Эни?

— Блейз, я занята, — раздраженно отмахнулась Блэк, принявшись за приготовление зелья.

— Брось, я не отниму у тебя много времени.

— Хорошо! — Анабель тогда так резко обернулась, что Забини даже вздрогнул. — Ты принес то, что я тебя просила?

— Н-нет…

— Тогда нам не о чем разговаривать! — она уже вернулась к своему занятию, но Забини совершенно не собирался отступать.

— Слушай, я уже избавился от них, так что…

— Только не надо мне врать, хорошо?! Когда принесешь мне зелья, тогда и поговорим, а сейчас уходи!

— Эни…

— Блейз, уходи!»

Малфой помнил, как Забини мялся и не решался уйти, постоянно поглядывая в его сторону. Помнил, как тот сдался и всё-таки вышел, и помнил, как не сдержался и нарушил собственное обещание не начинать разговор с Эни первым.

«— Милые боронятся, — с усмешкой произнес тогда он, сделав к Анабель несколько шагов.

Она вздрогнула, но не обернулась, лишь крепче сжала в руках нож. Но он видел, как сильно напряглось ее тело, как нахмурились брови и поджались губы. Она молчала какое-то время, делая вид, что занята нарезкой ингредиентов, но Драко знал, что она о чем-то думает и слушает его приближающиеся шаги.

— Мы расстались, — наконец произнесла она, скосив на слизеринца глаза.

Он в удивлении замер тогда, ошеломленный, шокированный.

— Из-за чего? — Драко пытался придать голосу больше льда, чтобы Эни вдруг не подумала, что его действительно это волнует.

— Не важно, — она пожала плечами, как будто говорила о чем-то обыденном, — но… ты был прав…

Наверное, Драко следовало удивиться, следовало съязвить что-нибудь обидное и сказать это коронное „Я же говорил“ или „Я всегда прав“, но он испугался. Испугался, потому что понял. Понял, что Блейз что-то сделал, как-то обидел Эни, причинил ей боль.

— Эни, что он сделал? — Малфой старался выглядеть расслабленным, старался не давить, ему нужно было вывести девушку на чистую воду.

— Ничего, — отмахнулся гриффиндорка, продолжая свое занятие, но Драко видел, как дрожат ее руки.

Он облокотился на парту, напротив девушки, и внимательно вглядывался в ее профиль. Она была рассеяна и никак не могла сосредоточиться на приготовлении зелья. Её руки подрагивали, тело было слишком напряжено и зубы стиснуты.

— Он… изменил тебе? — Драко хотел выпытать правду, но понимал, что надо действовать осторожно, не дать Эни взорваться.

Анабель на несколько секунд замерла, занеся руку с размельченными лепестками бадьяна над котлом, а затем как-то болезненно усмехнулась, бросила ингредиенты в свое варево и произнесла:

— Лучше бы это было так…

Драко напрягся еще больше, осознавая, что Забини явно сделал что-то не просто плохое, а скорее ужасное.

— Что он сделал? — вновь повторил свой вопрос Малфой, чувствуя, что начинает закипать.

Эни молчала.

Молчала и издевалась этим над Драко.

— Что он сделал? — терпение заканчивалось, только Эни умудрялась так легко выводить Малфоя из себя, она видела, как он начинает злиться, но молчала, — Анабель! — он перехватил её руку и развернул к себе лицом. — Что. Он. Сделал?

Она молчала слишком долго, но на этот раз Драко ждал, наблюдая какую-то борьбу в ее глазах. Борьбу с самой собой.

— Я расскажу, — наконец заговорила она дрожащим голосом, — но только если пообещаешь, что не наделаешь глупостей.

— Говори, — согласно кивнул он, понимая, что сейчас у него просто нет выхода.

Она молчала еще пару секунд, а затем вдруг сделала шаг к нему и ни с того ни с сего уткнулась носом в его грудь и сжала руками ткань его рубашки, примкнув всем телом к нему. Малфой опешил. Он не знал, как реагировать, он просто стоял, руки в карманах, и смотрел прямо перед собой.

— Это так сложно, Драко, — тем временем зашептала она, — слишком сложно…

Малфой молчал, полностью обескураженный ее действиями. Она так давно не была так близко. Он так давно не чувствовал её рук.

Он скучал.

А Эни тем временем зашептала что-то совершенно бессвязное. Просто говорила и говорила, постоянно всхлипывая и сглатывая. Иногда Драко удавалось разобрать некоторые слова. Она говорила что-то про бал, про Блейза, называла себя дурой и слепой. Говорила про то, что он был прав, извинялась. Пару раз он слышал что-то про зелье, но так и не смог выстроить хоть одно связное предложение. Наверное, потому что он все еще был в шоке. А Эни все говорила и говорила, практически без остановки. И Драко понял. Понял, что ей просто нужно выговориться. Просто нужно было, чтобы кто-то выслушал, просто чтобы был рядом».

В тот день Драко был готов простить ей все, в тот день, он готов был начать все с начала, в тот день он не хотел её отпускать. Но стоило ему понять это, стоило ему вытащить руки из карманов, намереваясь обнять и крепче прижать к себе, как дверь в кабинет резко раскрылась, и туда залетела Пэнси. Все рухнуло так быстро, что Драко даже не сразу понял это.

— Долго ты собираешься молчать, Малфой? — раздался сердитый голос Гермионы.

Он вздрогнул, совсем забыл про нее, полностью погрузившись в воспоминания. Потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя и сосредоточиться на разговоре с Грейнджер.

— Ты знаешь, что с ней происходит? — наконец спросил Драко, подняв взгляд на старосту девочек.

С этого года они с Гермионой стали наконец нормально общаться, а все из-за совместной работы старост. На удивление Малфоя, иногда Грейнджер была вполне нормальной, а не надоедливой зазнайкой. Но только иногда.

— Знаю, — без промедления ответила гриффиндорка, продолжая внимательно следить за собеседником.

— Давно?

— Она рассказала мне минут за пять до твоего появления.

За что Драко и уважал Гермиону, так это за то, что она никогда не тянула резину, а говорила сразу, четко и по существу.

— Кто-нибудь еще знает?

— Нет.

— Поттер? — решил все-таки уточнить Драко, ведь Гарри всегда знал об Эни больше остальных. Между этими двумя была какая-то незримая связь, доверие друг к другу, которое никто и ничто не могло подорвать, и понимание.

— Нет.

Малфой кивнул и вновь замолчал. Он хотел спросить что-то вроде «Какого черта с ней происходит», «Что она скрывает», «Что я должен знать», но понимал, что Гермиона ни за что не скажет, раз пообещала. Тут нужен был какой-то другой подход, чтобы выяснить именно то, что нужно ему. Чтобы Грейнджер проболталась и сама не поняла, как это вышло. Загвоздка была лишь в том, что это же, мать ее, Гермиона Грейнджер!

Его третий разговор с Анабель состоялся в Хогсмиде. Вернее, в тот раз Драко просто был свидетелем ее разговора с Паркинсон. Это случилось совсем недавно, еще и недели не прошло. В тот день он вместе с Пэнси сидел в Трех метлах. Анабель вошла в заведение одна, сняла шапку и отряхнула ее от снега, при этом оглядывая помещения в поисках кого-то. Заметив Паркинсон, она тут же направилась в ее сторону и бесцеремонно села за столик. Малфой видел, как дернулась Пэнси, видел, как расширились ее зрачки в удивлении или… в страхе?

«— Ты ниче не перепутала, Блэк? — решил спросить он, привлекая внимание девушки к себе.

Но Анабель даже не взглянула на него, продолжая буравить взглядом Пэнс.

— Я не отниму много времени, не волнуйтесь, — отмахнулась она, а затем облокотилась на стол и чуть подалась вперед, заглядывая слизеринке в глаза, — Слушай, Паркинсон, если Забини такой трус, может, ты сама отдашь мне зелье, а?

— Какое еще зелье? — Пэнси, хоть и пыталась выглядеть невозмутимой, заметно нервничала и постоянно бросала взгляды на Драко, что, конечно же, не ускользнуло от него.

— Ты действительно хочешь, чтобы я сказала, какое именно зелье? — с нажимом спросила Анабель, скосив многозначительный взгляд на Малфоя.

— Я вам мешаю? — фыркнул тогда он, с насмешкой поглядев на девушек.

— Ну что ты, — Эни мило улыбнулась ему, а затем вновь перевела решительный взгляд на слизеринку, — короче так, Паркинсон, либо ты поторапливаешь своего дружка, либо мне придется обратиться за помощью к Снеггу».

Пэнси так и не рассказала Малфою, о каком зелье шла речь. Она лишь отшучивалась и твердила, что Блэк совсем сошла с ума. Но Драко был бы не Драко, если бы так просто поверил в ее отмазки.

— Это как-то связано с зельем? — наконец обратился он к Гермионе, заглянув той в глаза.

— В нем все дело, — просто ответила гриффиндорка и вышла из туалета, не желая продолжать разговор.

Малфой устало вздохнул и потер глаза, все эти секреты и тайны, покрытые мраком, сильно давили, особенно если учесть еще и его обязанности старосты.

Женщины, ну почему нельзя говорить прямо? К чему все эти сложности?

Драко подошел к раковине, освежился и взглянул на свое отражение.

— Думай, Малфой, думай… — прошептал своему отражению аристократ, стараясь в голове собрать все мысли в кучу.

Зелье. Все дело в зелье.

Это уже хоть какая-то информация. Еще бы узнать, какое, к черту, зелье, и какое отношение ко всему этому имеет он сам. Эни ему не расскажет, Гермиона тоже… Но… раз Анабель все рассказала своей лучшей подруге, то, возможно, и с лучшим другом поделится? Надо только проявить инициативу.

Усмехнувшись, Драко оторвался от раковины и решительно направился к выходу. Ему нужен был Поттер. И он знал, где его искать.

Он нашел его в коридоре на третьем этаже, где преподаватели появляются не так часто, а значит, некому делать замечания. Встав напротив целующейся парочки, Драко еще полминуты внимательно наблюдал за ними.

— Ну хватит. — Драко схватил Джинни за предплечье и отдернул от Гарри. — Ты же его щас засосешь!

— Малфой! — возмутилась Джинни, быстро вытерая влажные после поцелуя губы. — Ты совсем уже…

— Да-да, — устало протянул он, сил ругаться не было совсем, — свали-ка по-быстрому, взрослым дядям надо поговорить.

Он не ненавидел Джинни, как и всю ее семью, к тому же, он уже привык к ее обществу за годы дружбы с Гарри. Но даже несмотря на это, Драко оставался Малфоем, а Джинни осквернительницей рода, как и ее родня. Этого не изменить и его не переубедить. Он не ненавидел ее, она даже почти его не раздражала, но общаться иначе все равно не получалось, да Драко особо и не старался.

— Малфой, — Гарри нахмурился и укоризненно посмотрел на него, — она вообще-то моя девушка.

О, этот нравоучительный взгляд. Поттеру, похоже, никогда не надоест перевоспитывать Драко, даже Эни на это уже забила, а моралист все пытается. Слизеринец закатил глаза и обернулся на Уизли, которая выжидающе смотрела на него, скрестив руки на груди.

— Слушай… рыжуля…

Брови Джинни в удивлении поползли вверх, а Драко усмехнулся, ему определенно понравилась ее реакция.

— … свали ненадолго, нам пообщаться надо.

Джиневра поджала губы и перевела взгляд на своего парня, видимо, ожидая какой-то реакции от него.

— Вообще-то… это уже прогресс, — усмехнулся вдруг Поттер, — правда, Джинни, давай увидимся позже?

Уизли ничего не ответила, лишь раздраженно рыкнула, развернулась на каблуках и ушла.

— Какая-то она у тебя дикая, — хмыкнул Малфой, засунув руки в карманы и облокотившись о стену позади.

— Может, просто не надо ее выводить из себя? — Гарри повторил действия друга и вперил взгляд в стену напротив.

— А кто ее выводит то? Пусть скажет «спасибо» за то, что я ее хотя бы замечаю.

К слову, для Малфоя было и правда трудным решением начать обращать хоть какое-то внимание на Джинни. Если бы она не была девушкой его лучшего друга и тот постоянно не ворчал, Драко бы игнорировал ее также, как и Полумну Лавгуд. Он, конечно, считал когтевранку достаточно сообразительной, что вызывало некоторое уважение, но она же тронутая на всю голову! Вдруг это заразно?

— Так, о чем ты хотел поговорить?

— Ты знаешь, что происходит с Анабель?

— Нет, мы не разговариваем с Рождества, — как-то грустно заметил Поттер, поджав губы и уставившись на свои ботинки.

— Она сама не своя, все время плачет и чудит… на нее не похоже…

— Странно, что ты об этом говоришь… Не думаю, что она расскажет мне. По крайней мере, в ближайшее время.

— Грейнджер говорит, что все дело в каком-то зелье, я и от Эни про него не раз слышал, — Драко задумчиво разглядывал проходящих мимо студентов, думая о том, что просить помощь для него будет впервые, и он не уверен, что это действительно того стоит.

— Возможно, пришли результаты анализов, — спустя какое-то время заговорил Гарри, вновь вперив взгляд в стену.

— Что?

— Ну, после Рождественского бала Анабель сдавала кровь на анализ, у нее же было сильное отравление каким-то зельем. Можно поговорить с Помфри…

— Эта старуха меня послала, — Малфой сильно нахмурился, вспоминая ту ночь, когда они с Эни встретились на астрономической башне.

Гарри поджал губы, видимо, над чем-то размышляя. Но обсудить все как следует у них не получилось, уже пришло время очередного занятия по ЗоТИ, и вокруг них столпились остальные восьмикурсники.

— Я подумаю, что можно сделать, — пообещал Гарри, беря сумку с подоконника и покосившись на Грейнджер, — возможно, мне или Рону удастся разговорить Гермиону.

Драко лишь кивнул и направился в кабинет, подумав о том, что, к счастью для его гордости, Поттера даже просить особо не пришлось, он и сам все прекрасно понял.

Сев за свою парту рядом с Паркинсон, Малфой огляделся и заметил, что Эни так и не пришла. Должно быть, отбывает наказание за такое шумное проникновение в гостиную чужого факультета. Гарри уже что-то активно нашептывал Рону, и оба бросали многозначительные взгляды на Грейнджер. Значит, и Уизли в деле.

Может, им все-таки удастся докопаться до истины.

А нужна ли она тебе, эта истина? — это было последнее, о чем подумал Драко, прежде чем в кабинет на всех порах влетел Снегг и с ходу начал новую тему.