Цикл Неизбежности (джен)

То, что вылезло изо рта заместителя приходского падре Мишеля Гарригу, было слегка вытянутым, покрытым буро-зелёной чешуёй и походило на прозрачную, размытую ящерицу. Едва существо покинуло тело Мишеля, его тёмно-зелёный вертикальный глаз забегал из стороны в сторону, настороженно оглядывая всё вокруг. При этом оно даже выглянуло в окно, но не обнаружило «Белого листа»; зато Люмиан и Аврора почувствовали холод и равнодушие в его взгляде.

— Что это? — спросил Люмиан.

Аврора покачала головой:

— Не знаю. Похоже на какого-то особого духа.

Люмиан тут же вынес суждение:

— На что-то хорошее не похоже!

Даже наблюдая за ящерицеобразным существом через «Белого листа» и зеркало, Люмиан всё равно чувствовал себя неуютно; волоски на теле незаметно вставали дыбом.

Аврора повернула голову, взглянула на него и предупредила:

— Эта «ящерица», похоже, сама несёт в себе некоторую ментальную скверну. Уже от одного взгляда издалека делается дурно и телу, и духу, а если смотреть долго, могут появиться и проблемы с рассудком. Будь внимателен: если неприятное состояние станет серьёзным, сразу закрывай глаза, попробуй медитировать, немного приди в себя и только потом смотри дальше.

— Пока терпимо. — Люмиан угукнул. — А ты? Тебе не тяжело?

Аврора улыбнулась:

— Как «Соглядатай Тайн» я видела вещи, несущие куда более сильную скверну. И сопротивляемость к такому у меня гораздо выше твоей.

К тому же я ведь иногда схожу с ума. Сходить с ума чуть сильнее и чуть чаще — вроде бы тоже ничего страшного.

— Мне кажется, когда ты произносишь вот эту вторую фразу, твоё душевное состояние точно стоит проверить, — сказал Люмиан, наполовину заботясь, наполовину шутя.

Аврора усмехнулась:

— Это называется самоирония.

Иногда я не могу не смотреть, даже если хочу. Особенность глаз «Соглядатая Тайн» невозможно полностью запечатать; я только с трудом удерживаю её от влияния на повседневную жизнь.

Пока брат и сестра разговаривали, размытое ящерицеобразное существо чрезвычайно быстро поползло по стене и полу на нижний этаж дома.

На первом этаже, на стене напротив двери, висело несколько черепов животных: волка, оленя и кабана. Заместитель приходского падре Мишель Гарригу был не местным жителем Корду и изначально должен был жить прямо в церкви, но Гийом Бене под каким-то предлогом отказал ему, так что пришлось снимать жильё у охотника Сабатэ.

«Ящерица» забралась в волчий череп и принялась сновать туда-сюда сквозь отверстия.

Вскоре она перебралась в череп кабана и продолжила делать то же самое. Когда «ящерица» выбралась из бледного оленьего черепа, она поползла наружу со скоростью, в несколько раз большей, чем у скачущей лошади; «Белый лист» тихо парил в ночном воздухе и следил за ней.

«Ящерица» всё ползла к выходу из деревни и наконец добралась до площади.

Она обогнула церковь, добралась до кладбища и с головой нырнула в одну из могил. Секунд через десять она выбралась наружу и вошла в другую могилу с надгробием. Так это странное ящерицеобразное существо перебиралось между разными могилами; Люмиан даже мог представить, как оно внутри гробов заползает в разные человеческие черепа и выползает обратно.

От такой картины у Люмиана по коже побежали мурашки, и он не удержался от вопроса:

— Что оно вообще делает?

Невозможно понять!

Аврора медленно покачала головой:

— Это лежит за пределами моих знаний.

«Прогулявшись» по кладбищу, прозрачное ящерицеобразное существо вернулось прежним путём и вошло в комнату заместителя приходского падре Мишеля Гарригу.

Пара быстрых движений — и оно снова забралось Мишелю в рот и исчезло.

Через двадцать-тридцать секунд Мишель Гарригу открыл глаза, сел и стал жадно глотать воду из стакана на прикроватной тумбочке — вид у него был такой, будто его мучила сильнейшая жажда. Поставив стакан и вытерев рот, он повалился обратно и продолжил спать.

Аврора повернула голову и посмотрела на Люмиана:

— Ну как, с ним и правда что-то не так?

— Это разве «что-то не так»? Это огромная проблема! — Люмиан не стал скрывать своих чувств от сестры. — Пьер Берри, пасущий людей, приходской падре — ключевая точка временной петли, мадам Пуалис, заставляющая мужчин рожать детей, Нарока, отправившаяся в мир Иного берега, сова, прожившая неизвестно сколько лет, и вдобавок заместитель приходского падре, в чьём теле поселилась «ящерица». Не многовато ли в деревне Корду выдающихся талантов?

В прежних циклах он ещё жаловался, что Райан, Лия и Валентин, трое официальных следователей, толком ничем не помогли, но теперь, если подумать, как можно было их винить? Аномалии деревни Корду действительно были совсем не простыми! Возможно, они что-то и предприняли, но итог, скорее всего, оказался плохим.

Аврора взглянула на младшего брата и сказала, наполовину предостерегая, наполовину поддразнивая:

— Самого выдающегося таланта ты ещё не назвал. Единственного человека во всей деревне, который способен сохранять память в цикле и у которого есть уникальные руины сна.

— … — Люмиан на миг лишился слов и почувствовал только, что разболелась голова.

Аврора повернула голову обратно, посмотрела на стоявшее на столе зеркало и, немного поразмыслив, сказала:

— У заместителя приходского падре, похоже, больше никаких изменений нет. Я, конечно, могла бы глубже заглянуть в состояние его «Астральной Проекции», но это, скорее всего, будет довольно опасно.

Если из-за этого со мной что-то случится, ничего страшного: в следующем цикле снова будет живая «Чернокнижница». Но сейчас у нас всё ещё слишком мало сведений. Лучше собрать достаточно информации, а уже потом подглядывать дальше, чтобы цикл не перезапустился раньше времени и мы не потратили его впустую на объяснения и общение.

Люмиан был не против; он думал так же.

Тогда Аврора сказала:

— Я собираюсь сейчас отправить «Белого листа» понаблюдать за приходским падре.

— … — Люмиан замер на секунду. — Разве мы только что не говорили, что не стоит подглядывать глубже и преждевременно запускать аномалию?

Приходской падре был ключом из ключей, проблемой внутри проблемы. И вот так бросаться напролом?

Аврора с улыбкой скользнула по нему взглядом:

— Раз я так делаю, значит, я достаточно уверена, что ничего не случится.

Увидев, что Люмиан одновременно и растерян, и встревожен, она подробно объяснила:

— Ты сам говорил, что в позапрошлом цикле, 1 апреля, подслушал частный разговор приходского падре и Понса Бене. Тогда приходской падре сказал, что он всё ещё обычный человек, но если я, будучи потусторонней, решу с ним разобраться, у него есть способ со мной справиться.

Учитывая ту сцену и то, что в тот момент не было смысла обманывать тебя, обычного человека, тем самым раскрывая аномалию, я склоняюсь к тому, что до 1 апреля приходской падре действительно был самым обычным человеком и ещё не получил потусторонних способностей. А сегодня 29 марта, и ещё даже не наступила полночь. Подглядеть за ним, скорее всего, безопасно.

— Тоже верно. — У Люмиана отлегло от сердца.

Аврора продолжила:

— Из разговора приходского падре и Понса Бене можно вывести, что к 1 апреля он, возможно, уже овладел способом быстро получить потусторонние способности: стоит ему обнаружить, что дело неладно, и он сразу сможет стать «потусторонним». Конечно, возможно и то, что он просто умеет пользоваться каким-то предметом и потому считает, что справится со мной.

А если учесть, что сила, проявленная приходским падре на празднике Четыредесятницы, совершенно не соответствовала Последовательности 9, я подозреваю, что он идёт по пути за пределами Божественных путей, о котором говорила та таинственная госпожа. То есть взывает к некоей сущности, надеясь получить дар. Иначе за несколько коротких дней не должно быть такой огромной перемены в силе, да ещё и без явных признаков потери контроля.

Люмиан молча дослушал и вдруг вспомнил кое-что:

— В том цикле, утром Четыредесятницы, я только что стал «Охотником» и встретил Понса Бене. Хотел побить его, чтобы потренироваться, а он вдруг словно заранее узнал, что я стал потусторонним, резко сорвался и убежал.

Может быть, он тоже получил какой-то дар и способен учуять запах опасности…

Говоря это, Люмиан добавил ещё один ключевой момент:

— Наверное, это было 3 апреля: во время похорон Нароки я с небольшого расстояния тайком увидел, как Понс Бене вошёл в её дом.

Если Понс Бене уже получил дар, то с той чуткостью, которую он проявил утром Четыредесятницы, он не мог бы не заметить, что за ним подглядывает обычный человек вроде меня.

Аврора кивнула:

— То есть люди из группы приходского падре, скорее всего, стали потусторонними в эти два дня между похоронами Нароки и Четыредесятницей.

Иными словами, со второй половины дня 3 апреля до раннего утра 5 апреля.

— Конечно, нельзя исключать и возможность, что дары они получали партиями, — добавила Аврора.

После такого обсуждения картина происходящего немного прояснилась. Люмиан резко хлопнул себя по лбу и издал короткое «эх».

— Что такое? — недоумённо спросила Аврора.

Люмиан искренне похвалил её:

— Мне правда стоило раньше обсудить с тобой всё это. Ты анализируешь гораздо лучше меня!

Аврора прыснула смехом:

— Ты только и умеешь, что хвалить меня на все лады. На самом деле у тебя просто мало опыта и знаний, поэтому ты не сразу об этом подумал. Не спеши, со временем ты всё равно заметишь эти детали.

На словах она отмахивалась от похвалы младшего брата, но по лицу было видно, что ей очень приятно.

Получив мысленный приказ Авроры, «Белый лист» полетел к дому Бене. Во всей деревне Корду, если не считать церкви и резиденции администратора, перестроенной из замка, дом Бене был самым высоким и самым роскошным. Это был серо-синий трёхэтажный дом с возвышавшейся на крыше трубой.

Как глава семьи Бене, приходской падре Гийом жил в комнате на восточной стороне верхнего этажа. В этот момент тёмно-серые занавески были плотно закрыты, и хозяин, казалось, уже спал. Для «Белого листа» это не было препятствием: он прошёл сквозь стену и слился с тьмой в углу.

В комнате Гийом Бене, уже вернувшийся домой после тайной любовной встречи с мадам Пуалис, переоделся в светло-голубую шёлковую пижамную рубашку и штаны и теперь сидел в кресле, тихо, почти оцепенело глядя на занавески на окне.

Глаза Авроры снова стали немного темнее и глубже, и состояние ауры Гийома Бене вслед за этим проявилось. Красный, зелёный, фиолетовый, синий и прочие цвета так замелькали перед Люмианом, что у него закружилась голова. Вспоминая знания, которым учила сестра, он постарался их различить и обнаружил, что приходской падре, если не считать заметно повышенного влечения, в целом здоров.

— О чём он размышляет? С какой любовницей встретиться завтра? — насмешливо бросил Люмиан, хотя приходской падре его не слышал.

И именно в этот момент Гийом Бене поднялся, с силой саданул кулаком по воздуху перед собой и с ненавистью сказал:

— Во всём виноват ты!