Наперекор (гет)

Она проснулась от того, что кто-то касался губами ее макушки. Точнее, не кто-то, а Юра.

Сера открыла глаза не сразу. Позволила себе задержаться в этом пограничном состоянии, где тело еще тяжелое от сна, а сознание уже начинает оплетать реальность. Под щекой чувствовалось тепло его груди, рука, переброшенная через талию, была тяжелой и родной.

Свет, пробивающийся сквозь неплотно запахнутые штора, был не резким, а рассеянным золотистым. Он скользил по комнате, заставляя мебель отбрасывать длинные, но не пугающие тени.

— Сколько времени? — неразборчиво спросила она. Надо было знать, когда закончится это блаженство.

— Не знаю.

— Тебе уже пора?

Он чуть сполз вниз, устраиваясь поудобнее.

— Не знаю.

— Юр, уже светло.

— И?

— Ты опоздаешь!

— Не думаю.

Сера пошарила рукой вокруг, отыскивая телефон. Экран вспыхнул, и сердце пропустило удар. Половина десятого.

— У тебя есть какой-то класс первым уроком? — тихо спросила она.

— Есть. Шестой «Б». — он с наслаждением вздохнул.

— А он уже идет как полчаса…

Сера ждала, что Юра сейчас вскочит, начнет спешно собираться, но случилось наоборот: он лишь прикрыл глаза и снова улыбнулся.

— И? — повторил он.

— Но ведь никто даже не знает, почему ты не пришел!

— Мне что, назвать им настоящую причину? «Я случайно уснул со своей ученицей на одной кровати и проспал»?

Сера сначала хмурилась, но потом не выдержала и засмеялась.

— Значит, ты сегодня дома?

— Ну конечно.

— Тогда напиши им хотя бы что-нибудь. А то тебя объявят в розыск.

Наступила очередь Юры хохотать.

— Мне лень.

— Ну Юр, это не профессионально.

— Посмотри на себя и где ты живешь: я уже давно не профессионал.

Она улыбнулась, с некоторым упреком поджав губы.

— Ой, ладно, сдаюсь.

Он нащупал телефон, разблокировал и его и вдруг протянул Сере.

— Напиши им сама, — попросил он, глядя на нее с хитрой усмешкой. — Скажи, что я заболел. Ужасно. Смертельно. У меня тяжелая форма внезапного счастья. Или лучше напиши, что у меня внезапный приступ совести, и я остался дома воспитывать в себе человечность.

Сера прыснула, принимая телефон. Экран осветил ее лицо мягким белым светом. Она открыла чат с учительской группой, где уже мелькали обеспокоенные сообщения от Виктории Максимовны и Ольги Владимировны. Пальцы быстро вывели короткий текст:

«Доброе утро. К сожалению, я заболел, не смогу выйти на работу. Материалы для проверки лежат на столе, а девятый «А» пусть самостоятельно читает параграф 42. К завтрашнему дню постараюсь выздороветь».

— «Выздороветь»? — Юра заглянул через плечо. — Звучит так, будто я умираю от чумы.

— От чумы под названием «Серафима Некрасова», — парировала она, отправляя сообщение и откладывая телефон в сторону.

— О, это сама опасная болезнь в мире, — серьезно кивнул Юра, притягивая ее к себе. — От нее нет лекарства. И я, кажется, уже на последней стадии.

Сера усмехнулась, касаясь пальцами его губ.

— Какая стадия? — поинтересовалась она, запрокидывая голову.

— Хроническая, — он поцеловал кончики ее пальцев. — Неизлечимая. И я не буду стараться выздороветь, что бы ты там не написала.

Они пролежали так еще с час или больше, просто слушая биение сердец друг друга, наблюдая за тем, как солнечные зайчики медленно ползут по стене, перемещаясь от потолка к полу. Снаружи шумел город: сигналили машины, кричали дети, где-то вдалеке лаяла собака.

— Юра? — тихо позвала Сера, проводя пальцем по линии его ключицы. — А что мы будем делать сегодня?

Он задумался, лениво перебирая пряди ее волос.

— Не знаю. Все, что пожелаешь, моя милая. Хочешь, пиццу закажем? Можем фильм какой-нибудь посмотреть.

— Давай.

И пусть весь мир ждет ровно столько, сколько надо им.

* * *

(что-то написать)