ГривИстория (джен)

Луна сидела в своей башне и смотрела на звёзды.

Не потому, что надо было — просто любила. С детства. Ещё до того, как стала принцессой. До того, как стала Найтмер Мун. До всего. Звёзды были её тихой гаванью.

— Ваше Высочество, — раздалось от двери.

— Входи, — не оборачиваясь.

Стражник приблизился и положил на стол свиток.

— Доклад из Понивилля. По делу гражданки Крафт. Всё улажено. Лжесвидетеля арестовали. Заказчиков ищут.

— Хорошо, — Луна наконец обернулась. — А сами заказчики?

— Пока не найдены. Но их описали. Серый крупный жеребец и рыжий помельче. Мы распространили ориентировки.

— Этого мало, — покачала головой Луна. — Они могут уйти. Спрятаться. А потом снова попытаться.

— Мы делаем всё возможное, Ваше Высочество.

— Знаю, — она вздохнула. — Ступай.

Стражник ушёл. Луна осталась одна.

Она снова повернулась к звёздам, но мысли были далеко.

— Они хотели убить кузнеца, — прошептала она. — Потом пытались подставить ту, что спасла мне жизнь. И теперь гуляют на свободе?

Звёзды молчали. Но Луна знала, что они видят всё.

— Значит, придётся заняться этим лично.

Луна подошла к своему ложу и легла, глядя в тёмный потолок.

Она могла бы послать стражу. Могла бы написать указ. Могла бы…

Но это был бы долгий путь. А она устала от долгих путей.

— Иногда, — сказала она себе, — старые методы работают лучше новых.

Она закрыла глаза и провалилась в сон.

Но не в свой.

* * *

Серый жеребец по имени Кремень спал в дешёвом номере придорожной таверны. Ему снилось, что он богат. Что все его проблемы решены. Что…

— Здравствуй, Кремень.

Он открыл глаза и закричал.

Вокруг была тьма. Абсолютная, бесконечная. И в этой тьме горели два глаза — огромные, белые, без зрачков.

— К-кто ты? — заикаясь, выдавил он.

— Ты хотел убить пони, — голос шёл отовсюду. — Ты пытался подставить другую. Ты думал, что останешься безнаказанным?

— Я… я не… это не я… это он предложил!

— Неважно, кто предложил. Важно, кто согласился.

Тьма вокруг начала сгущаться. Кремень почувствовал, как что-то холодное обвивает его ноги. Потом туловище. Потом шею.

— Пожалуйста… — прохрипел он.

— Ты просишь пощады? — голос стал почти ласковым. — А тот пони просил пощады, когда падал в реку? Когда вода заливалась в лёгкие? Когда он думал, что умирает?

— Я… я не хотел его убивать… просто напугать…

— Резать берег в темноте — это не напугать. Это убить.

Щупальца — чёрные, как сама тьма — сжались чуть сильнее.

— Слушай меня внимательно, Кремень, — голос стал тихим, почти шёпотом. — Ты уйдёшь из этих мест. Ты уйдёшь далеко. Ты никогда не вернёшься. Ты забудешь дорогу к дому того кузнеца. Ты забудешь, что вообще существовала такая пони — Крафт.

— Я… я понял…

— И если ты когда-нибудь, хоть краем мысли, подумаешь о том, чтобы снова навредить кому-то… — пауза. — Я вернусь. И следующий раз будет не сном.

Щупальца исчезли. Тьма рассеялась. Кремень лежал на кровати, мокрый от пота, и смотрел в потолок.

— Я уйду, — прошептал он. — Прямо сейчас.

* * *

Рыжего звали Лисик. Он был хитрее, умнее, и в тот момент, когда его напарник корчился в кошмаре, Лисик праздновал удачную аферу в другом городе.

— За тех двоих нам неплохо заплатили, — усмехался он, засыпая в уютном номере. — А главное — чистенько. Никто не докопается.

— Ты уверен?

Лисик открыл глаза.

Над ним склонилась пони. Красивая. Тёмно-синяя. С гривой, в которой переливались звёзды. И глазами — ярко белыми, без зрачков.

— Ты кто? — Лисик попытался отползти, но тело не слушалось.

— Я та, кто приходит к тем, кто думает, что можно спрятаться.

Она мило улыбнулась — и эта улыбка была жуткой.

— Я та, кто видит всё, даже в самой тёмной ночи.

— Ты… ты принцесса? — дошло до него.

— Я — Луна. И ты пытался навредить хорошей пони.

— Я не знал! — заверещал Лисик. — Мне заплатили, я просто…

— Просто помогал убийцам, — закончила Луна. — Просто нанял лжесвидетеля. Просто считал, что это сойдёт с копыт.

Вокруг начали загораться звёзды. Но не красивые, не мирные — злые, острые, летящие прямо на него.

— А-а-а! — Лисик закрыл голову копытами.

— Не бойся, — голос Луны звучал почти ласково. — Это просто сон. Но запомни: я могу сделать так, что ты никогда не проснёшься.

— Что ты хочешь?!

— Ты уйдёшь. Ты исчезнешь. Ты никогда больше не появишься в этих краях. И передашь своему другу — если он ещё не понял, — что шутки кончились.

— Передам! — заорал Лисик. — Всё передам! Только отпусти!

— Сладких снов, — улыбнулась Луна и растаяла.

Лисик проснулся с криком.

* * *

В таверне, где ночевал Кремень, хозяин удивился — постоялец ушёл затемно, даже не позавтракав. Просто выбежал, как ошпаренный, и был таков.

В другой таверне, за пятьдесят миль, Лисик собирал вещи трясущимися копытами и бормотал:

— Я ухожу. Навсегда. В другую страну. Где нет никаких пони со щупальцами и принцесс, которые снятся.

— Ты чего? — спросил сосед по номеру.

— Не твоё дело! — рявкнул Лисик и выскочил на улицу.

Больше этих двоих в Эквестрии никто не видел.

* * *

Луна открыла глаза.

В башне было тихо. За окном всё так же сияли звёзды. Прошло всего несколько минут — а она успела побывать в двух снах, в двух городах, в двух головах.

— Порядок, — сказала она сама себе. — Вопрос решён.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на юг, туда, где спала маленькая мыловарня и её обитатели.

— Спокойной ночи, Крафт, — прошептала Луна. — За твоих теперь не беспокойся.

Звезда мигнула в ответ — то ли случайно, то ли в знак согласия.

Луна улыбнулась и пошла спать. По-настоящему.

* * *

— Крафт, — Льдинка трясла меня за щупальце. — Проснись! Мне такой страшный сон приснился!

— Какой? — я села, пытаясь сообразить, который час.

— Что какие-то плохие пони на тебя напали, а я не могла помочь!

— Это просто сон, малышка, — я обняла её. — Со мной всё хорошо.

— И ещё мне приснилось, что принцесса Луна сияет в небе и говорит: «Всё будет хорошо».

— Наверное, так и есть, — улыбнулась я.

— А ещё что-то про звёзды. И про то, что плохие пони ушли далеко-далеко.

Я замерла.

— Интересный сон, — сказала я осторожно. — А про кого именно?

— Не помню, — Льдинка зевнула. — Но они больше не придут. Точно.

— Откуда знаешь?

— Звезда сказала.

Я посмотрела в окно. Наступало утро. Звёзды гасли одна за другой.

— Спасибо, — прошептала я. — Если это ты.

Звезда на западе мигнула в последний раз и погасла.

— Идём завтракать, — сказала я Льдинке. — Сегодня будет хороший день.

— Правда?

— Правда. Я чувствую.

И мы пошли на кухню — к блинам, смеху и новому дню мирной жизни.