Ветер с Севера (гет)

То, что сойти на берег было неудачной идеей, Горгрид понял достаточно скоро. Буквально той же ночью, сразу после того, как капитан сопровождавшего их с Эргардом отряда гвардии разбудил Горгрида и сообщил ему, что наследник сбежал.

Юноша потряс головой, пытаясь сбросить похмелье, и вслушался в сбивчивый доклад капитана. Тот то краснел, то бледнел, должно быть уже представляя около своей шеи топор палача, однако упорно продолжал рассказ. По всему выходило, что Эргард устал от назойливой опеки сопровождавшего их отряда воинов и потому скрылся среди ночных теней и густого подлеска, не сказав никому ни слова.

— Идиот, — пробормотал Горгрид, с ужасающей отчетливостью ощущая, что от вчерашней вечерней пирушки в его лично голове не осталось ни малейшего следа. — Идиот... дебил... Да не ты, успокойся!

Последние слова он уже буквально прорычал, обратив перекошенное яростью лицо к капитану, и, подхватив собственную дорожную сумку, принялся отдавать приказания:

— Уберете тут все, свернете лагерь и вернетесь в Вотростен.

— Что? — поразился капитан. — Но как же приказ князя?..

— Это единственный наш шанс вернуть Эргарда, — пояснил, не отвлекаясь от своего занятия, Горгрид. — Я догоню его и сам обо всем позабочусь. Князю я доложу обо всем тоже сам.

Не слушая дальнейших рассуждений и оправданий, Горгрид проворно поседлал коня и, одним движением взлетев ему на спину, рванулся вперед, вглубь леса. Туда, куда уводили едва виднеющиеся в призрачном свете луны следы.

В груди его все кипело и клокотало, однако в голове было холодно, словно в родной вотростенской ледяной пустыне. И так же пусто. Лишь одна мысль билась, заглушая шум крови в ушах — вернуть Эргарда домой живым и по возможности здоровым. Иначе страшно представить, что станет со страной.

“Ведь других наследников нет, — подумал он и вновь скрипнул зубами от нахлынувших, будто зимний прилив, чувств. — Проклятье, почему судьба страны должна беспокоить не ее непосредственного наследника, я меня?! Я-то как во все это вляпался?!”

Впрочем, ответ на этот вопрос он тоже прекрасно знал — во всем была виновата дружба с Эргардом. И именно она заставляла сейчас Горгрида тревожно вглядываться в зыбкий предутренний мрак. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, рука то и дело безотчетным движением тянулась к мечу. Скоро впереди послышались грубые крики, звон металла, и юноша понял, что блудный наследничек вляпался в беду, едва успев улизнуть от охраны.

— Идиот, — уже в сотый раз, должно быть, пробормотал Горгрид и обнажил оружие.

Спасло их обоих, его самого и Эргарда, то, что разбойники были вооруженной чем попало босотой, меж тем как сам Горгрид во время тренировок был одним из лучших среди княжеской гвардии.

Голову ближайшего нападавшего он снес не глядя. Конь, захрапев, встал на дыбы и ударил копыто в висок второго. Эргард, сообразив, что подоспела помощь, принялся помогать, и уже через несколько минут уцелевшие члены шайки, в планы которых, разумеется, не входила серьезная драка с вотростенскими воинами, дали стрекача. Горгрид задиристо свистнул им вслед, однако догонять не стал. Проводив разбойников долгим взглядом, он сплюнул сквозь зубы и шумно выдохнул. Тот, кто стал причиной переполоха, стоял поодаль с настороженным видом, не ожидая, должно быть, в данную конкретную минуту от друга ничего хорошего. И он, в общем-то, был совершенно прав.

— Так значит, ты цел, — пробормотал Горгрид устало и спрыгнул на землю. — Ну, теперь пеняй на себя...

Он достал из седельной сумки плеть, и Эргард попятился. Горгрид сделал шаг вперед. Эргард вновь отступил. Горгрид прошипел сквозь зубы то, о чем думал всю недавнюю короткую дорогу:

— Идиот. Дебил неполноценный.

Наследник промолчал. То ли был согласен, то ли подозревал, что прямо сейчас друга лучше не злить еще сильнее. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а после Горгрида наконец прорвало.

Он, в общем-то, сам плохо осознавал, где успел нахвататься таких выражений. В портовых кабаках и в разных злачных местах, где они с Эргардом время от времени оказывались, наследника знала, без преувеличения, каждая собака, а потому выражения местная публика все-таки сдерживала. Однако теперь это Эргарда не спасло.

Выдыхаться Горгрид начал лишь спустя четверть часа. Блудный наследничек стоял, опустив глаза долу, и молча обтекал, даже не пытаясь сопротивляться. Горгрид смерил его презрительный взглядом, пнул носком сапога ни в чем не повинный камешек, проследил сосредоточенным взглядом за его полетом и, с минуту помолчав, спросил:

— Ну что, Эргард, ты ничего не хочешь мне ответить?

Тот неловко пожал плечами и пробормотал:

— Я виноват.

— Да ладно? — не поверил своим ушам Горгрид.

— Осознал и раскаялся.

— Что, и домой вернешься?

— Вот это нет.

— Так я и думал.

— Прости.

— Идиот.

— Знаю.

— Дебил.

— Согласен.

— Ты хоть понимаешь, что сегодня поставил под удар не только свою голову, но и будущее всего Вотротсена?

— Теперь понимаю.

— Только теперь?

Эргард промолчал, и Горгрид, обессиленно опустившись прямо в траву, схватился за голову:

— Проклятье, почему это вопрос волнует не тебя, а меня, скажи мне?!

Эргард пожал плечами:

— Наверное, потому, что ты такой ответственный, а я раздолбай.

Горгрид зарычал и с силой вырвал из земли пук травы. Эргард попятился. Горгрид поднял отброшенную было в сторону плеть и вскочил на ноги.

К тому моменту, когда солнце окончательно поднялось над деревьями, друзья решили, что путешествие свое Эргард продолжит в компании Горгрида и будет во всем его слушаться.

В тот раз, как и во все последующие, впрочем, Горгриду удалось вернуть домой блудного наследничка в целости и сохранности. Потом, спустя много лет, уже став князем, Эргард признался своему давнему другу и новому советнику:

— Знаешь, я рад иметь такого друга, как ты. И всегда благодарил за нашу встречу Великую мать Тату.