А это точно курорт (джен)

Все действия ведутся в Марселе, но первый старт в Реймсе.

Утро над Реймсом было серым, холодным, каким-то неживым. Солнце так и не пробилось сквозь плотные тучи, повисшие над городом. Ангар, служивший базой для последних двоих, казался еще более мрачным, чем обычно. Плющ на стенах засох за ночь — будто сама природа чувствовала, что этот день станет последним.

Фат стоял у выхода. Его костюм — старый, прожженный, в нескольких местах зашитый грубыми стежками — висел на нем мешком. Он не надел новый. Не захотел. Может, потому что новый напоминал о тех, кто уже не вернется. Может, потому что он знал — сегодняшний бой будет последним, и неважно, в чем ты в него идешь.

Его руки были обнажены. На предплечьях — старые шрамы, следы от осколков, ожоги. Он смотрел на свои ладони, разжимал и сжимал пальцы. Ветер. Огонь. Вода. Земля. Сегодня ему понадобятся все элементы. Сегодня он не будет сдерживаться.

Хок стоял рядом. В его руке, как всегда, был стакан смузи. Сегодняшний — оранжевый. Манго, морковь, имбирь. Он пил медленно, но не смаковал — просто пил, потому что привык. Потому что ритуал должен быть завершен перед боем. Он поставил пустой стакан на подоконник — рядом с тем, вчерашним, так и оставшимся недопитым.

— Фат, готов? — спросил Хок, поворачиваясь к товарищу.

Фат поднял голову. Его глаза — красные от недосыпа, от боли, от напряжения — встретились с глазами Хока.

— Всегда, — буркнул он.

Ни пафоса. Ни клятв. Одно слово, в котором уместилось всё. Всегда готов умереть. Всегда готов убить. Всегда готов идти до конца.

Он даже не надел костюм — тот самый, специальный, который защищает от перегрузок и трения. Фат был готов использовать магию ветра на себя, чтобы противостоять и не сгореть. Воздушный щит, который он создаст вокруг своего тела, будет лучше любой синтетики. Он знал это. Знал, что это рискованно — при такой скорости даже маленькая ошибка в магии ветра может стоить жизни. Но он был готов.

Хок кивнул. Ничего лишнего. Никаких «удачи», никаких «прощай». Они оба знали, что, возможно, не вернутся. И оба приняли это.

— Двинули, — сказал Хок.

Он подошел к Фату, схватил его за плечо — крепко, намертво, как тогда, вчера, когда тащил его из Берлина. Фат кивнул, закрыл глаза, сосредоточился.

И начал создавать магию ветра.

Воздух вокруг него загудел, закрутился. Тонкая, почти невидимая пленка обтянула его тело — от макушки до пят. Она была упругой, скользкой, живой. Фат открыл глаза и кивнул еще раз.

Хок разогнался.

Они полетели — не побежали, а именно полетели. Хок оторвался от земли, увлекая Фата за собой, и мир вокруг превратился в размытую полосу. Пятнадцать махов. Предел, который Хок установил для себя после вчерашнего. Не шестнадцать, не семнадцать — пятнадцать. Потому что на пятнадцати Фат еще мог дышать. На пятнадцати его магия ветра еще работала.

Дорога из Реймса в Марсель — та самая, которую они уже проезжали на машине, которую уже пробегали — теперь мелькала под ними как серая лента. Поля, леса, реки, города. Всё сливалось в один сплошной поток цвета увядшей травы.

И всего 2 минуты и 10 секунд они добирались.

Хок затормозил резко, подошвами ботинок прочертив длинные черные полосы на асфальте. Фата качнуло вперед, но он удержался — его воздушный щит погасил инерцию. Он выдохнул. Магия ветра рассеялась. Костюм был цел — и без костюма. Он справился.

Они стояли на окраине Марселя. Того самого Марселя, где вчера убили Саинса, где исчез Алм, где Ден стал марионеткой. Город встретил их тишиной — тяжелой, давящей, похожей на предсмертный хрип.

— Вот мы и снова тут, — сказал Хок.

Он смотрел вдаль. Там, за несколькими кварталами пустых улиц, виднелась знакомая площадь. Та самая. С фонтаном, с ратушей, с оплавившимися камнями. С местами, где были убиты их друзья.

Он пошел вперед. Фат — за ним.

Те дошли быстро до площади. Шли молча, не прячась, не крадучись. Им нечего было скрывать. Они пришли за Деном. Пришли за Вирусологом. И если враг хотел их встретить — пусть встречает.

Площадь была пуста.

Вчерашние следы боя — обгоревшие камни, трещины на асфальте, сломанные колонны фонтана — никуда не делись. Но не было ни зомби, ни охранников, ни Дена, ни Вирусолога. Только ветер шуршал пеплом и редкие чайки кричали где-то над морем.

— Эй, трусы! Вы где?! Ден! Вирусолог! — закричал Хок.

Он не просто звал — он насмехался. Его голос разнесся по всей площади, отразился от стен ратуши, ушел в переулки. В этом крике было всё: боль потери, ярость проигрыша, вызов врагу, который боится выйти на свет.

Тишина. Секунда. Другая.

— Ха-ха! Интересный ты, — раздался голос сверху.

С насмешкой. С издевкой. С той самой интонацией, от которой кровь стынет в жилах.

Ден появился в воздухе.

Он не пришел — он материализовался. Прямо над площадью, в пятнадцати метрах от земли. Его броня блестела — новая, черная, с фиолетовыми вставками. Паразит видоизменил ее, усилил, сделал частью себя. На руке — та самая пушка, которой он убил Саинса. На ногах — джетпак, но не такой, как раньше. Мощнее. Злее.

Глаза Дена горели фиолетовым. Лицо было пустым — как у куклы, как у манекена, как у того, в ком не осталось ничего человеческого.

— А вот и ты, — сказал Хок.

В его голосе не было страха. Только холодная, тяжелая решимость.

Как тут Хок оказался за Деном.

Не успел Ден моргнуть — не успел даже понять, что происходит — как Хок уже стоял за его спиной. Пятнадцать махов. Скорость, которую нельзя увидеть. Скорость, которую можно только почувствовать.

И сразу — удар кулаком. Хок не стал медлить. Он вложил в этот удар всю свою силу, всю свою ярость, всю свою боль. Кулак летел прямо в спину Дена.

Как во время удара Ден развернулся всего за миг.

Не увернулся. Не отлетел. Развернулся. И сразу прописал Хоку удар.

Это было невозможно. Никто — ни один человек — не мог так быстро среагировать. Но Ден сделал это. Его кулак, закованный в бронированную перчатку, встретил кулак Хока на полпути. И не просто встретил — отбросил.

Хок отлетел в ближайший водоем.

Он пролетел над площадью, над улицей, над набережной — и врезался в воду старого портового бассейна. Взметнулся столб брызг. Хок ушел под воду, пропахал дно спиной, выскочил на поверхность через секунду — мокрый, злой, но живой.

— Хок! Что это было?! — крикнул Фат.

Он видел всё. Видел, как Ден развернулся. Видел, как ударил. Видел, как Хок улетел. Фат знал Дена. Знал его скорость, его силу, его рефлексы. Ден не мог так среагировать. Не мог.

Хок вылез из воды, отряхнулся, как мокрый пес. Вода с него не стекала — она испарялась от его скорости. Он уже стоял рядом с Фатом. Мокрый, но уже почти сухой.

— Похоже, он использует телепортацию и двигатель ракеты на ноге для быстрого удара, — сказал Хок.

Он видел это. В тот самый миг, когда его кулак должен был врезаться в спину Дена, тело врага дернулось — не развернулось, а именно дернулось, как дергается марионетка, когда кукловод дергает за нити. Телепортация на доли сантиметра. И ракетный двигатель на ноге — маленький, но мощный — дал дополнительное ускорение удару.

— Ну, может быть, — ответил Фат.

Он думал. Оценивал. Искал слабые места.

— Нападай, ты отвлеки, — пригрозил Фат.

Не попросил. Приказал. Они были командой — последней командой. И в команде каждый знал свою роль. Хок — скорость. Фат — мощь.

Тут Ден сам напал.

Он не стал ждать. Он рванул с места, используя джетпак и телепортацию одновременно — прыжок, удар, прыжок, удар. Невозможная комбинация, которая не оставляла времени на раздумья.

Хок начал пытаться его ударять на скорости.

Он двигался вокруг Дена, как рой пчел, появляясь то с одной стороны, то с другой, то сверху, то снизу. Пятнадцать махов. Десять ударов в секунду. Каждый удар мог бы сломать стальную балку.

Но Ден начал бешено крутиться.

Волчок. Он вращался на месте с такой скоростью, что его руки, ноги, корпус превратились в размытое пятно. Вокруг него образовался вихрь — воздушный, но плотный, как бетонная стена. Хок не мог пробить его. Каждый его удар уходил в пустоту — руки Дена были везде, они блокировали, отбивали, парировали.

И мимо пролетевшая птица — глупая, неосторожная чайка, которая не знала, что площадь теперь — поле боя — попала в этот вихрь. Даже не в фарш — в кровь. Просто — в пятно. Перья, мясо, кости — всё смешалось и брызнуло в стороны, как из мясорубки.

— Вот черт. Дела плохи, — сказал Хок.

Он плохо выразился — впервые за долгое время. Слова вырвались сами собой, потому что Хок понял: в одиночку ему не справиться. Ден был слишком быстр. Слишком силен. Слишком непредсказуем.

Он был готов превратить Дена в фарш. Взять всю свою скорость, разогнаться до предела, пробить эту стену ударов и просто смешать с землей того, кого когда-то называл другом.

Но их задача была другой.

Не убить Дена. Спасти его.

— Ден, готов помереть? — спросил Фат.

Он смотрел на Дена. В его голосе — сарказм. Тонкий, колючий, как лезвие. Он дразнил врага — не потому, что хотел подшутить, а потому, что хотел вывести из равновесия. Озлобленный враг совершает ошибки.

— Только после вас, — ответил Ден.

Он ответил на сарказм сарказмом. В его голосе, чужом и механическом, проскочило что-то человеческое. На секунду. На миг. Но он тут же погас.

Тут за ним появился Хок.

И не начал бить.

Он не стал тратить время на удары, которые Ден мог заблокировать. Он сделал то, что Ден не ожидал. Он не атаковал тело — он атаковал механизмы.

Хок оторвал ракетные двигатели по всему телу.

Маленькие, миниатюрные, встроенные в броню на ногах, на руках, на спине. Хок вырывал их один за другим — с мясом, с проводами, с искрами. Броня трещала, пластмасса крошилась, металл гнулся. Он разломал их все.

— Ой, прости, это случайность, — сказал Хок.

Голос его был спокойным, почти вежливым. Он не извинялся. Он насмехался. Он показывал Дену, что его игрушки — это просто игрушки. Что без них он — никто.

Ден отбивался.

Он попытался ударить Хока — но двигателей не было, телепортация сбилась, ускорение пропало. Хок ушел в сторону, и удар прошел в пустоту. Ден попытался выстрелить из пушки — но Хок был слишком близко, чтобы прицелиться.

Как вдруг появился Фат.

Он вырос из земли — нет, не вырос, вынырнул, как растение, которое тянется к солнцу. Его руки коснулись ног Дена, обвили их, стянули. Из ладоней Фата вырвались зеленые, живые стебли — толстые, упругие, покрытые шипами. Они росли на глазах, обматывая Дена от щиколоток до колен, от колен до бедер, от бедер до пояса.

Фат завязал Дена растением.

Растение затянулось туже — так, что броня затрещала. Ден дернулся — но не смог пошевелиться. Стебли держали крепко.

— Так легко думаете? — сказал Ден.

Он не паниковал. Он улыбался — той пустой, чужой улыбкой. И медленно, плавно, как в замедленной съемке, поднял плащ.

Из-под плаща — из складок ткани, из внутренних карманов, из тайных отсеков — вырвалась куча мелких роботов.

Это были просто сферы с глазом. Маленькие, размером с теннисный мяч, серебристые. В центре каждой — красный, пульсирующий глаз, который вращался, осматривая пространство, ища цель.

Их было пятнадцать.

Все они направились на Фата. Взлетели в воздух, зависли на уровне его груди, и красные глаза уставились прямо на него.

— Черт. Ну ладно, справлюсь, — сказал Фат.

Он поднял руку, готовясь раздавить первую сферу.

Как тут одна выстрелила.

Из глаза вырвался тонкий, ослепительно-красный лазер. Он ударил в землю в метре от Фата — и прожег метр почвы. Оплавленный кратер, дымящаяся земля, запах озона.

— Ладно. Я недооценил, — сказал Фат.

Он отступил на шаг. Потом на два. Сфера повернулась, лазер ударил снова — Фат едва увернулся. Еще одна сфера — еще один лазер. И еще. И еще.

Все пятнадцать открыли огонь.

Фат начал резко отходить, уворачиваясь от их лазеров. Он нырял, кувыркался, прыгал, полз. Лазеры проходили в сантиметрах от его головы, от плеч, от ног, оставляя на земле черные, дымящиеся воронки. Он не мог использовать магию — не было времени на заклинания. Только инстинкты. Только движение.

— Первый! Второй! Третий! Четвертый! Пятый! Шестой! Седьмой! Восьмой! — считал Фат, ломая дроны.

Он хватал их голыми руками, сжимал, ломал, вырывал им глаза. Металл хрустел, пластик трескался, искры летели в стороны. Семь дронов уже валялись на земле — раздавленные, мертвые, дымящиеся.

— Ой, рука! — вырвалось у Фата.

Он не успел. Очередной лазер — восьмой дрон — попал в цель. Тонкий, горячий луч ударил в правое плечо Фата, прямо в сустав. Кость не выдержала. Мышцы перегорели. Рука отделилась от тела и упала на землю с глухим стуком.

Кровь хлынула из культи. Фат замер на секунду — от шока, от боли, от непонимания. Его правая рука. Та, которой он создавал огонь. Та, которой он управлял ветром. Лежала на земле, пальцы еще шевелились, как у паука, у которого оторвали лапку.

— Ладно, пофиг! Нападайте! Я теперь зол! — закричал Фат.

Боль не ослабила его. Она разозлила. В ней была энергия — дикая, необузданная, готовая вырваться наружу.

Вокруг него появилась аура огня.

Он не вызвал пламя — он сам стал пламенем. Аура охватила его тело — оранжевая, красная, белая в центре. Температура подскочила до тысяч градусов. Камни под ногами начали плавиться. Воздух зашипел, засвистел, превращаясь в пар.

И рука, которая была оторвана только что, — лежала на земле, обугленная, безжизненная.

Но Фат не смотрел на нее. Он поднял левую руку. Из земли вырвалось растение — то самое, что держало Дена. Только теперь оно потянулось не к врагу, а к оторванной конечности.

Растение подхватило руку, бережно, как мать поднимает ребенка. И приложило к культе.

Стебли обвили плечо, стянули мышцы, срастили кости, соединили нервы. Магия жизни — та самая, которую Фат использовал редко, потому что она отнимала слишком много сил — работала на полную мощность.

Рука приросла обратно.

Фат пошевелил пальцами. Правой. Те, которые только что лежали на земле. Они слушались. Он сжал кулак. Разжал. Сжал.

И пошел уничтожать дронов.

Теперь он не уклонялся. Он шел прямо на них. Аура огня защищала от лазеров — они врезались в пламя и гасли, не достигая тела. Фат хватал дронов одного за другим — девятого, десятого, одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого, четырнадцатого — и сжимал их в кулаке, превращая в смятые комки металла.

Остался последний.

Фат посмотрел на него. Тот висел в воздухе, красный глаз пульсировал, набирая энергию для последнего выстрела. Но Фат уже поднял руку. Щелчок пальцами — и дрон разлетелся на сотни осколков, даже не успев выстрелить.

Фат выдохнул. Аура огня погасла. На земле валялись обломки пятнадцати дронов.

— Хок, ты всего лишь мерзкое существо. Перейди на сторону Вирусолога и получишь усиление. Станешь лучше, — говорил Ден, избивая Хока.

Пока Фат сражался с дронами, Ден переключился на Хока. Он бил его — не так сильно, как мог, но достаточно, чтобы тот чувствовал. Удары сыпались один за другим — в корпус, в лицо, в ноги. Ден наслаждался этим. Наслаждался властью. Наслаждался тем, что его бывший друг не может ответить.

Но Хоку эти удары были нипочем.

Он не блокировал их. Не уклонялся. Он просто стоял и принимал удары — потому что они были недостаточно быстрыми, недостаточно сильными, чтобы причинить реальный вред. Без двигателей Ден потерял половину своей мощи. А Хок был живуч. Чересчур живуч.

— Нет. Ты мерзкий. Перейти и быть собачкой человека, который по виду твоего возраста? Ха-ха-ха! — Хок насмехался над Деном.

Он давил на психологию. На ту маленькую, оставшуюся частицу Дена, которая еще помнила, кем он был. Которая еще стыдилась того, кем стал.

Говорил Хок, и в его голосе не было злобы — только насмешка. Тонкая, колкая, как игла.

— А ты смешной. Пока что. Потом будешь молить, — сказал Ден.

Он злился. Фат видел это по его глазам — фиолетовое свечение стало ярче, пульсировать чаще. Ден включил джетпак на полную.

Джетпак взревел — старый, встроенный в спину, который Хок не заметил, когда отрывал двигатели. Струя пламени вырвалась из сопел, и Ден рванул вперед, набирая скорость.

Но было бесполезно.

Потому что Хок взял Дена за плечо.

Просто взял. Как берут чемодан. Как берут мешок с мусором. Ден дернулся, попытался вырваться — но рука Хока была стальной. Хок разогнался.

И нес его в районе минуты до Лиона и обратно.

Дорога от Марселя до Лиона — сотни километров. Хок пробежал их за минуту. Туда. И обратно. И еще несколько кругов по городу.

Ден висел на его плече, как тряпичная кукла. Скорость — двадцать махов. Ветер срывал с него броню, выдирал волосы, раздирал кожу. Он пытался выстрелить из пушки — но пушка была направлена в небо. Пытался ударить — но рука Хока держала его мертвой хваткой.

Хок бежал и улыбался. Ему нравилось. Нравилось унижать врага, который еще вчера убивал его друзей.

— Вы такие тупые, — говорил Фат.

Он стоял на площади, окруженный обломками дронов. Повернулся, посмотрел на дымы, поднимающиеся от разбитой техники.

И тут — щелчок. Жужжание. Красные глаза зажглись снова.

Прошлые дроны — те, которые он уже раздавил — встали.

Один, второй, третий. Смятый металл расправлялся, треснувшие глазные линзы зарастали, перегоревшие провода сращивались. Восемь дронов, которых он уничтожил первыми, поднялись в воздух и снова уставились на Фата красными глазами.

— Да вы серьезно, что ли?! — сказал Фат.

Он не поверил своим глазам. Дроны самовосстанавливались. Это была не просто техника — это была биотехнология. Часть паразита. Часть Дена. Они не умрут, пока жив хозяин.

Фат пошел дальше. Не на дронов — на Дена. Если он убьет хозяина — умрут и дроны.

— Ден, ты такой легкий, — говорил Хок, начиная гулять Дена звуковыми волнами.

Он не бил его — он использовал скорость, чтобы создавать звуковые волны. Каждый его рывок оставлял за собой ударную волну, которая хлестала Дена по телу, как кнут. Телепортация не работала — Хок не давал Дену сосредоточиться. Ракетные двигатели были сломаны — Хок сломал их первым делом. Ден был беспомощен.

— Ага, посмотрим, — сказал Ден.

Он смотрел на Хока. Ждал. Наблюдал.

Как тут Хок появился сзади Дена.

Скорость — и снова он за спиной. Кулак занесен для удара.

Но Ден использовал щит.

Голубоватый полупрозрачный купол вспыхнул вокруг его тела, закрывая со всех сторон. Тот самый щит, который отражал атаки Фата в прошлый раз. Тот самый, который сломал Хок в Берлине. Только теперь он был сильнее. Плотнее. Живее.

— Думаешь, спасет? — сказал Хок.

И в этот миг начал наносить тысячи ударов в секунду.

Его кулаки двигались быстрее, чем мог видеть глаз. Он бил в одно место — в центр щита, прямо напротив груди Дена. Раз за разом. Удар — трещина. Удар — трещина глубже. Удар — паутина разошлась по всей поверхности. Хок не останавливался. Он бил, пока его кулаки не начали кровоточить. Пока костяшки не обнажились. Пока боль не стала невыносимой.

Щит начал давать трещины.

— Что? Как? — сказал Ден.

Он не верил. Щит был его последней защитой. Щит был неприступным. Но Хок разбивал его голыми руками. Просто силой. Просто скоростью. Просто яростью.

И щит разрушился.

Разлетелся на тысячу осколков, которые растаяли в воздухе, не успев упасть на землю. Ден остался без защиты. Хок вытолкнул его к человеку.

Не к Фату — к тому месту, где стоял Фат. Ден пролетел несколько метров и рухнул на землю, подняв облако пыли.

— О, Ден! Твои роботы такие плохие! — сказал Фат.

Он стоял над Деном, сверху вниз. В его руке была голова последнего дрона — та самая, которую он оторвал минуту назад. Фат раздавил ее пальцами, как яйцо.

И кинул Дена далеко, на набережную.

Ногой. Просто пнул, как футбольный мяч. Ден пролетел над площадью, над улицей, над набережной и рухнул на песок, в нескольких метрах от воды.

Фат повернулся к Хоку.

— Хок, я заражу этот клинок энергией. Ты просто кинь в него. А там его оглушат, — сказал Фат.

Из-за пояса он достал клинок — не меч, не нож, а что-то среднее. Короткий, обоюдоострый, с рукоятью, обмотанной черной тканью. Обычное оружие. Почти бесполезное против Дена.

Но Фат поднял клинок к небу. И начал заряжать его энергией.

Огонь, вода, земля, ветер — все четыре элемента слились в один поток. Энергия текла из Фата в клинок, наполняя его, распаляя, превращая в оружие, способное убить паразита.

Клинок засветился — белым, потом синим, потом фиолетовым — и загудел, как трансформаторная будка.

— Держи! — Фат бросил клинок Хоку.

Тот поймал его на лету, даже не глядя. Хок кивнул. И оказался сзади Дена.

Скорость. Хок исчез с места и появился за спиной поверженного врага, который только поднимался с песка.

И нанес клинок.

Не глубоко — в плечо, между пластинами брони. Клинок вошел в плоть, и энергия — вся та, которую Фат вложил в лезвие — выплеснулась внутрь тела Дена.

После чего Фат призвал кучу молний.

Небо над Марселем потемнело. Тучи сгустились, закружились, засверкали. И оттуда, с высоты, ударили молнии — не одна, не две, десятки. Они били в Дена, в то место, куда вошел клинок. Они пронзали его тело, выжигая паразита изнутри. Энергия сталкивалась с энергией, свет сражался со светом, жизнь — со смертью.

Ден закричал. Впервые за весь бой — закричал. Не от боли — от того, что внутри него что-то умирало. Паразит. Ядро. Чужеродное тело, которое управляло им все это время.

— Теперь должен быть парализ... — начал Фат.

И замер.

Он увидел Дена. Тот стоял на ногах — шатаясь, сжимая руками голову. Из его глаз... из его глаз текла энергия. Фиолетовая, яркая, пульсирующая. Она капала на землю, прожигая песок, истекала из него, как кровь из раны.

— Вы не знаете. Энергия только умиляет меня, — сказал Ден.

И тут же оказался у Фата.

Не телепортация. Не скорость. Просто — оказался. Как будто расстояние не имело значения. Как будто пространство сложилось пополам.

Он достал свою пушку. Новую. Ту, которую не смог сломать Фат в прошлый раз. Ту, которая была заряжена до предела.

— Мощность — 150%, — сказал Ден.

Пушка взревела. Из дула вырвался луч — не белый, не синий, а фиолетовый, такой яркий, что на него нельзя было смотреть. Он ударил Фата прямо в грудь.

И вся энергия устремилась в Фата.

Луч не погас. Он не исчез. Он продолжал бить, вливая в тело Фата чудовищную, нечеловеческую энергию. Фат не закричал — у него не было времени. Его тело начало светиться изнутри. Сначала грудь. Потом живот. Потом руки, ноги, голова.

После чего от Фата не осталось ничего.

Луч погас. Пушка Дена дымилась. На том месте, где только что стоял Фат, была только выжженная земля — черная, оплавленная, безжизненная.

— НЕТ! НЕТ! ФАТ! — закричал Хок.

Он смотрел на пустое место. На то место, где был его друг. Где была его надежда. Где был последний человек, которого он не хотел терять.

Хок упал на колени. Его глаза наполнились слезами — впервые за много лет. Он не скрывал их. Пусть текут. Пусть видят. Ему было все равно.

— Ден... ты такая тварь... — прошептал Хок.

Голос его дрожал. В нем не было ненависти — только боль. Только горе. Только бесконечная, неподъемная усталость.

— Хок! Всё нормально! — раздался голос.

Знакомый. Живой.

Хок поднял голову.

Фат стоял на заднем плане.

Не на том месте, куда попал луч. Не в выжженной воронке. За ней. На несколько метров дальше. Он был жив — весь, целый, невредимый. На его груди дымилась одежда, но кожа была чистой. Энергия не убила его. Она прошла сквозь него — или он прошел сквозь нее?

— Чего? Ну как? — сказал Хок.

Он встал. Посмотрел на Фата. На то место, где он стоял. На выжженную землю. На живого друга.

Он усмехнулся. Устало. Счастливо. Живо.

— Тупой Ден, — добавил он.

Как тут сзади — нет, не сзади, за его спиной — появился силует.

Это была не иллюзия. Не галлюцинация. Не призрак.

Человек.

Знакомый. Почти родной.

— Привет, Хок. Ден, давно не виделись, — сказал Алм.

Он стоял позади Фата, сложив руки на груди. На нем была та же одежда, что и тогда, в день его смерти. Дробовика не было. Лицо было спокойным.

— Ты живой?! — крикнул Хок.

— Живой, — сказал Алм. — Испарение было подделкой. Вирусолог не должен был думать, что я жив.

Он посмотрел на Дена. Тот стоял, шатаясь. Из его глаз все еще текла фиолетовая энергия, но уже слабее, медленнее. Паразит умирал.

— Мы еще поговорим, — сказал Алм Дену.

Ден не ответил. Он не мог. Глаза его закрылись, и он рухнул на землю — без сознания, но живой.

Продолжение следует.