Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

У Тейлор был ужасный день. На самом деле, можно сказать, что он был кошмарным. Звуки битвы с драконом разносились по замку, и она понятия не имела, кто побеждает. Она надеялась, что Крава просто спрячется обратно в башню, оставив Годрика и Телависа закончить начатое. Конечно, она не представляла, сколько времени это займет. Ей нужно было отвлечься от них — сосредоточиться на текущей задаче. Лаборатория Ангарад находилась в другом месте замка, глубоко в извилистой сети коридоров… чувство вины усилилось, когда она подумала о том, как запятнанные будут там ориентироваться. Ходир Глефа, вероятно, работал над информацией от Гидеона, а информацию он получил от нее. Возможно, он следовал планам, вырванным из ее собственной головы, планам, которые она была слишком некомпетентна, чтобы скрывать. Возможно, она обнаружит Ангарад уже мертвой, от рук запятнаного, который смог пройти через это место только благодаря еë неудачам, потому что… продолжай двигаться. Если она продолжит двигаться, она перестанет думать.

Одна, если не считать копья. Ее лицо все еще ужасно болело, тело устало сильнее, чем следовало, а желудок никак не переставал бурлить. Возможно, в этом и заключалась усталость — в том, чтобы поддаться разрастающейся вокруг нее скверне, проникающей в ее сны. Руны, которые она взяла у Нефели, по крайней мере, помогали ей держаться на ногах. Сила, потрескивающая под ее кожей, не давала ей даже мысли сесть или упасть — она тут же вскакивала, чтобы сбросить лишнюю энергию. Серые залы проносились мимо, сложные гобелены превращались в однородную визуальную мешанину цветов, приглушенных временем. Пока она бежала, её мир, казалось, сузился до самых элементарных вещей: лёгкие тяжело вздымались, как меха, рот онемел от бесконечных вдохов холодного воздуха. Она чувствовала запах пыли, страха, пота и… дыма. Если подумать, дыма было очень много. Слишком много. В стене показалась щель, и она резко остановилась, чтобы быстро выглянуть наружу.

О нет.

Другие запятнанные были за работой. Они были не просто отвлекающими манёврами, у них была цель. Дым валил из складов, в которых, как она точно знала, хранилась значительная часть продовольствия замка. Логистика сейчас не была для неё на первом месте, но она достаточно хорошо знала о запасах продовольствия замка, чтобы понимать их сгорание в том здании — это было очень страшно. Плохие новости. Солдаты лежали мертвыми на земле, иногда поодиночке, иногда грудами вокруг запятнаного, решившего погибнуть в бою. В нескольких местах были подожжены тела, и спрятанных трупов было слишком мало. Некоторые выжили. Некоторые все еще находились в замке. Ее паранойя нарастала, и она подняла копье, прийдя в боевую готовность. Они могли быть сейчас в стенах, наблюдая за ней, или за одним из гобеленов с кинжалом, предназначенным для еë горла, или, может быть, в ее спальне, где… нет, вот чего они хотели. Сделать всех максимально параноидальными, запереть их… а и еще заморить голодом. Нельзя было забывать об этом. На самом деле, если бы она присмотрелась, ей показалось бы, что она видит разрезанных слуг, белые одежды, испачканные кровью, светящиеся от бушующего огня. Ах. Это тоже могло бы стать проблемой, если… нет, об этом позже. Ничего не поделаешь. Если бы она увидела охранников, она бы реквизировала их для собственных нужд. Умереть от голода было бы плохо. Умереть от стремительно развивающейся гангрены, потерять людей из-за инфекции и невылеченных ран — это убило бы их так же быстро. Огонь уже разгорелся. У нее еще был шанс убедиться, что последнее никогда не случится.

Лаборатория Ангарад была неподалеку, она знала это. Она достаточно часто проходила по этим коридорам, чтобы знать некоторые отличительные черты — замысловатая деревянная скульптура ястреба, сжимающего в своих огромных когтях черепаху, указывала на место, где ей нужно было повернуть… налево, вот оно. Затем серия гобеленов, изображающих Годфри, покоряющего Грозовую Завесу, с одной отсутствующей частью — той, где он съедает гигантскую порцию ястребов на шампурах. Хм. Так вот где Годрик нашел ее плащ. Хорошо знать? В общем, мимо гобеленов, поверните направо у канделябра, выточенного в виде королевы Марики, поднимитесь по узкой лестнице, где кто-то решил выцарапать буквы на каждой ступеньке, налево, направо, налево, налево, вниз по более широкой лестнице… она приближалась, запах химикатов становился все сильнее и сильнее. Он жëг ей нос, и это само по себе немного встревожило ее. Обычно он не был таким сильным, что-то должно было случиться. Бежать быстрее. Бежать быстрее. Ни один из запятнанных не встал, чтобы перехватить ее, чему она была очень рада. Но мысль об этом… Ходир все время приходила ей в голову. Как его победить? Возможно, у нее есть преимущество неожиданности… может быть, она могла бы попробовать ту же стратегию, которая сработала с Нефели. Проблеваться кровью, а затем сбросить его вниз по лестнице.

О нет. Она была ниже в замке. Там не было никаких особенно крутых лестниц, уж точно не тех, о которых она знала. План провалился.

Ладно, вытолкни его из окна. Он использовал глефы, которые, если она правильно помнила, были похожи на копья — подберись поближе, помешай ему использовать их как следует. Может, заманить его куда-нибудь с низкими потолками. Сама лаборатория была довольно тесной, там у неё будет преимущество. Может, бросить в него химикаты, уворачиваться в такой обстановке будет сложно. Чёрт, слишком много было неопределённости, и она снова мысленно прокляла этого чёртова дракона. Без него с ней был бы Телавис, кто-то, кто искусен в честном бою. В отличие от Нефели, у неё не было никакой информации о Ходире, только имя и оружие. Какой у него характер? Почему он участвует в этом бою? Как он стал достаточно сильным, чтобы пробираться по проходам в Грозовую Завесу? Почему Гидеон доверял ему настолько, чтобы осуществить этот план? Почему они послали кого-то, специализирующегося на длинноствольном оружии, сражаться с тем, кто, предположительно, обитает в тесном подземном пространстве? Слишком много вопросов, практически нет ответов. Ну, пока что. Она была близко.

Подождите. Рядом дворик. Тоже знакомый. Идеи. Одна из них, которую она осуществила как можно быстрее. Выскочить, покопаться в земле пальцами, разорвать коробку с несколькими ценными предметами. Доспехи, которые она проигнорировала. Вуаль, которую она вырвала и тут же начала накидывать на плечи — остановилась, закончив надевать по пути. Нож… это вызвало вопрос. Неужели она отправилась за Ходиром с чем-то, что могло бы убить его навсегда? Она провела пальцами по странным формам и почувствовала… ничего. Не было ни ноющей ознобной боли, ни жжения, ничего, что указывало бы на что-то примечательное. Три лезвия, торчащие из одной рукояти, — она, вероятно, просто порежет себя этим ножом. И это вполне могло убить ее навсегда — если она возьмет с собой этот нож, она подвергнет себя и всех остальных смертельной опасности. Если Ходир победит, она и Ангарад умрут навсегда, а Гидеон получит доступ к Черному Ножу. Нет, принеся это, она выведет ситуацию за пределы её контроля, поставит на доску фигуру, которую лучше держать подальше. Она проворчала, всё ещё недовольная идеей игнорировать потенциальное оружие, и засунула коробку обратно под землю. Придётся довольствоваться несколькими горстями земли. Её ноги прижали её к земле — это было видно, но не слишком бросалось в глаза. Если она ещё жива, она разберётся с этим позже. Продолжай бежать.

Лаборатория находилась в конце последнего лестничного пролета, за которым тянулся длинный темный коридор, кое-как высеченный в скале. Ангарад когда-то объясняла это, и это объяснение вспомнилось Тейлор, когда та поцарапала спину обвалившимися кирпичами. Парфюмеры были скрытны и, как правило, сами контролировали строительство своих лабораторий. К сожалению, парфюмеры не были архитекторами, и в результате их лаборатории были, как правило, тесными, плохо построенными и изготовленными из некачественных материалов. Кирпичи, впивавшиеся в нее, были рассыпчатыми, их осколки отламывались и падали на ее плащ, когда она проносилась мимо. Пол был практически засыпан той же пылью, и ей показалось, что она слышит, как камень стонет под тяжестью верхнего яруса — нет, нет, он продержался так долго, он не рухнет именно сейчас, чтобы насолить ей. Хотя, это могло убить Ходира… нет, она не собиралась обрушивать еще один туннель, пытаясь получить какое-то преимущество, в прошлый раз это не очень-то хорошо получилось.

Первое, что она почувствовала, приблизившись, был едкий запах. Первое, что она увидела, — это клубы дыма. И первое, что она услышала, — это яростный рев, сопровождаемый паническим криком. Последний она, по крайней мере, узнала.

Что, черт возьми, здесь произошло?

* * *

У Ангарад сегодня был не лучший день. Осада держала её в постоянном напряжении, и это чувство усугублялось тем, что она приняла столько стимуляторов, что не могла уснуть даже после… хм. Она не была уверена, как давно не спала. Ну, у неё кровь шла только из носа, что говорило о чём-то смутно позитивном. Уроки анатомии подсказали ей, что кровотечение из носа лучше, чем из ушей, а на ней была вуаль, поэтому проверить уши она не могла. Следовательно, можно было считать, что крови из ушей нет, и всё в порядке. Нет, подождите, осада, ничего не в порядке, ничего никогда не будет в порядке, ведьма здесь. Она слышала грохот взрывов, а затем… бой. Каким-то образом. Они очистили туннель за секунды, или туннель вообще не был запечатан. В любом случае, был потерян один уровень защиты. Ангарад пригнулась к земле, услышав рев. Она знала этот звук. Знала его слишком хорошо — слышала его громким, как гром, во время штурма поместья Кария, хотя ей и не посчастливилось увидеть, кто его издавал. Но она знала, что это за существо. Дракон. У запятнаных был дракон. Может быть… может быть, если она спрячется здесь достаточно долго, никто не сможет ее найти, она сможет просто закрыть дверь и отказать всем входящим, подождать, пока все утихнет, а затем убежать, чтобы найти какое-нибудь убежище. Развалин достаточно, чтобы спрятаться, верно?

Да, она спрячется в развалинах, будет продавать зелья, может быть… нет, она умрет через несколько дней, и ее безудержные рыдания дадут понять любому, что она совершенно к этому не готова.

Когда по коридору раздались тяжелые и уверенные шаги, что-то сломалось. Она знала, кто идет. Ведьма знала. Она видела ее той ночью, Ангарад знала это. Хотела заставить замолчать единственного свидетеля своего присутствия в замке, послать одну из своих собак, чтобы та закончила начатое. Марионетку, может быть. У ведьмы были союзники, да, десятки союзников, достаточно, чтобы вот так убить Ангарад. Но Ангарад готовилась. Совсем немного. Ну, насколько могла, учитывая, что она не помнила, когда в последний раз спала. Химикаты. Опасные. Ее руки дрожали, когда она готовила несколько колб, съёжившись в глубине лаборатории. Книги были спрятаны в надежном сундуке сзади, у нее здесь не было ничего ценного, ничего, что она не хотела бы сжечь. Ну, стол был довольно хорошим, может быть… нет, она была готова. У нее были химикаты, у нее были соединения, которые выделяли опасные пары в мир, настолько опасные, что она надела самое защищенное снаряжение, которое было у нее под рукой. Завеса должна была отфильтровать миазмы… надеюсь. Должно работать. Можно проверить еще раз, нет, руки слишком сильно дрожали. Почему они не переставали дрожать?

Шаги приближались, и Ангарад напряглась. Это была ведьма, она пришла, чтобы закончить начатое, пришла найти того, кто видел, как она плетет интриги и замышляет что-то. Боже, Ангарад схватят, ее вернут в Карию и превратят в марионетку, ее используют, чтобы убить всех, кого она знает, она будет полностью в сознании и совершенно неспособна контролировать свои действия. Нет, нет. Я не позволю этому случиться с собой. У нее были настойки, которые могли полностью испепелить ее тело, ее не возьмут живой, никто не возьмет ее живой. Она жевала внутреннюю сторону щеки, пока медь не залила ей рот. Ей было все равно. Она продолжала жевать рваное мясо, лишь бы снять напряжение. Руки дрожали, сжимая флаконы, горшки, каждое ее зелье, предназначенное для убийства или увечья. Никто до нее не доберется, никто. Она не могла заблокировать коридор, не знала как, но могла бросить всё, что у неё было. Ничто не могло бы выжить. А если бы и выжило… она бы не пережила. И это её вполне устраивало.

Внезапно дверь открыла какая-то фигура. Она увидела доспехи. Она увидела незнакомое лицо. Этого было достаточно. С визгом она швырнула всё, что могла, в сторону этой фигуры. Хрупкие флаконы разбились о твёрдый каменный пол, высвобождая свой смертоносный заряд. Да, первым был… да, да, она помнила этот, может быть. Сейчас всё было немного запутанно, она могла ошибаться, но ей казалось, что в этом флаконе был раствор экстракта мицелия грибов «бич пьяниц» в сочетании с раствором сока желчи летучих мышей и… и… ещё чем-то. Что она добавила к этому, насколько она устала, когда его готовила? Если подумать, она даже не узнала эту бутылку, она не принадлежала ей, ведьма подбросила флакон в свою коллекцию, чтобы подорвать её защиту. О нет, подождите, это же едкий туман, который она сварила, да-да. Фигура не переставала двигаться, даже когда едкий туман окутывал её. Ещё флаконы, ещё флаконы... Вспыхнули огни, волны жара исходили от эзотерических смесей, и, кроме того, происходили ещё более странные вещи. Она перебирала всё, что попадалось под руку, и приготовилась броситься в подсобку, запереть дверь и молиться о спасении.

Огонь. Лёд. Ядовитые газы. Струя горящей жидкости, прилипшая к коже и обжигающая с поистине пугающей силой, едкая настойка из почерневшей ртути и фульгурблума… любая из этих жидкостей могла бы превратить человека в кучу слизи, в кричащую груду мяса, которая не смогла бы удержать даже собственные легкие от коллапса, не говоря уже о том, чтобы держать две глефы. Нет, это не помогло, человек продолжал двигаться. Его снаряжение было в порядке. Проклятие. Хорошо. Он все еще был едва различим сквозь созданные ей миазмы, но она смогла разглядеть еще несколько черт. Полные доспехи, покрывающие его с головы до ног, и… о. О боже. Она знала, что это за куски ткани — промасленные, обработанные, усиленные десятком разных способов, чтобы отталкивать большинство видов коррозии, все уловки парфюмерного ремесла… он подготовился, ведьма все ему рассказала, он точно знал, что делать против нее, его доспехи будут противостоять ее настойкам, и что еще у нее было? Горящая жидкость прилипала к нему пятнами, обжигая, но отказываясь прорезать его усиленные доспехи. Она даже не могла разглядеть его глаза за толстыми темными линзами в шлеме — дымчатое стекло, черт возьми, тот же материал, который она использовала для некоторых своих более прочных колб и бокалов. О, он подготовился. Она тоже. Если она не может уснуть, то пусть уж лучше что-нибудь предпримет. Как он вскоре и узнает.

Она бросилась к маленькой сумочке, в которой лежали… не самые приятные смеси. То, что она приготовила в приступах паранойи и паники. Когда знаешь, что смешивание осколков человеческих костей с молотыми фиалками в суспензии освященной воды может создать смесь с… поразительно опасными свойствами, вряд ли можно ожидать, что паранойя её настигнет? Верно? Верно? С ней всё в порядке, просто у неё в кастрюле полно… разгневанных призраков. Хм. Эта мысль пришла ей в голову в приступе странных размышлений, сразу после того, как она увидела её идущей по коридорам замка. Посещение катакомб укрепило её, и она провела ночь, обдумывая это. В общем-то, это было вполне рационально. Пламя призраков можно найти небольшими частями в фиалках. Человеческие кости странно реагируют на пламя призраков. Пламя призраков бурно реагирует на освященную воду. Соединить всё это вместе, запечатать печатью из высококачественного золота (пришлось разбить несколько редких предметов мебели для этого), и… вуаля. Она с яростью швырнула его в мужчину, крича во весь голос:

«Возвращайся к своей синей суке!»

Мужчина слегка замер, наклонил голову набок, и Ангарад чуть не остановилась, прежде чем броситься вглубь помещения. Она услышала вой злобных призраков, освободившихся из своей темницы — не самое приятное сочетание, правда? Оказалось, что призраки не любят обжигаться призрачным пламенем. По крайней мере, обычно. Им это настолько не нравилось, что они яростно нападали на всё, что находилось поблизости… по внутренней стороне деревянной двери расползлись ледяные пятна, и Ангарад почувствовала прилив страха. Значит, кто-то напал на неё. Плохо. Плохо. Плохо. Мужчина двигался. Она слышала, как её стол трескается пополам(ублюдок), пока он проносился сквозь него, уворачиваясь от преследующих его призраков. Она слышала приглушенные грохоты духов, ударяющихся о различные поверхности, разбрасывающих лед, разрушающих мебель… хаос, короче говоря. Именно то, что ей было нужно. Больше настоек, ей нужно было больше — что еще у нее было, больше огня, который не сработает, яд, который не сможет пробить его защитное снаряжение… он пришел подготовленным, а она ходила и разводила огонь в флаконе. Идиотка, идиотка, идиотка. Что еще было у нее в сумке, что еще могло бы доставить ему неприятности… огонь, еще огонь, ничего ценного, и вот… Старые запасы ее мастера доказали свою ценность. Одна лилия Святой Трины. Достаточно, чтобы сделать один флакон чего-то достаточно сильного, чтобы погрузить его в сон.

Но она не решалась использовать это. Даже несмотря на охватившую ее панику, даже несмотря на дрожащие ноги и слезящиеся глаза, она не решалась. Этот цветок был редким. Если бы у этого человека была хоть какая-то поддержка, ей бы эта штука понадобилась в критическом состоянии. А ведь она никогда раньше не работала с этими лилиями, понятия не имела, как должны работать их дозировки… Злобные духи сами по себе были экспериментальным средством, но между ней и ними была дверь. Этот газ мог проникать под двери, обходить многочисленные фильтры, он был опасен, и она понятия не имела, насколько эффективным он окажется. Может быть, он вырубит их обоих на час, минуту, день или годы. Ха. Из-за недосыпа стены выглядели так, будто покрыты извивающимися гусеницами, и её вдохновило создать что-то, что заставляло бы людей спать. Неужели её подсознание воет на неё?

Аууу, ложись спать, глупышка, твоя левая икра больше не функционирует, и ты не можешь нормально закрыть правое веко.

«Заткнись», — пробормотала Ангарад про себя.

О, безумие начинало накатывать — хватай флакон с самоубийством, на всякий случай. Это разжижило бы её органы и превратило бы кости в хворост. Чрезвычайно больно. Но лучше, чем быть отведенной к ведьме. Она услышала, как бронированная фигура приближается к двери. Почему он не умрет? Что для этого нужно? Духи мертвых ничего не сделали, а она рисковала, создавая это вещество, по-настоящему рисковала. Она даже не была уверена, подействует ли на него экстракт лилии Трины, он казался достаточно нелепым. Пока она внутренне кипела от злости, что-то… пронзило её дверь, пробив насквозь толстый слой закаленной, обработанной древесины. Острие глефы, такой дизайн она видела всего несколько раз, ещё в Лиурнии. Древнее оружие зверолюдей — вот оно, доказательство. Ведьма, якшавшаяся с чудовищами всех мастей, наверняка имела доступ к арсеналам древности. Она была так взвинчена адреналином и нестабильными веществами, что едва заметила, как глефа… хм. Впрочем, серьги ей и так не очень нравились, какая разница, если она потеряет левую мочку уха? Она закричала сквозь дверь, паника и боль заставляли её метаться в разные стороны. Флакон с мятежным криком взорвался на шлеме мужчины, отбросив его на шаг назад.

«Прочь, мерзавец!»

Она говорила как мать, нет, как бабушка. Никто больше не говорил «мерзавец»… если, конечно, не был женат на своей кузине. Инбридинг выявлял в людях старинные особенности речи. Ведьма, вероятно, была настолько близкородственной, насколько это вообще возможно, это объясняло её четыре руки и фарфоровую кожу. Вероятно, эта сука была её собственной бабушкой, которая знала, какие отвратительные секреты скрывала королевская семья, которая знала, чем они занимаются, когда не управляют своими армиями марионеток и кощунственных рук. Нет, сосредоточься на существе, пытающемся убить её здесь и сейчас. Мужчина отшатнулся назад от потока пламени, обрушившегося ему на лицо, и его защитное снаряжение начало слегка прогорать. Чёрт возьми, чёрт возьми, если бы он был нормальным, она бы расплавила его плоть в самом начале, он был бы кучей слизи, но ведьма должна была дать ему такое снаряжение, какое уроды в Райе Лукарии давали своим санитарам. Нет, они никогда не экипировали своих санитаров — такое снаряжение они приберегали для тех случаев, когда им приходилось делать грязную работу. Почему этот урод не умирает?! Ещё идеи, ещё идеи, он готовился к очередному удару, он был — бросьте навоз.

Горшок с золотистым навозом. Необходимый алхимический ингредиент, обязательный в любой серьёзной лаборатории. Высокостабильное вещество. Никогда не высыхало. Никогда не теряло своих свойств. Идеально подходило для регулирования других реакций, служило герметиком и в целом стабильной основой, на которой могли бы происходить другие процессы. А ещё оно никогда не переставало пахнуть… ну, экскрементами. И Ангарад бросила его прямо в мужчину. Она не стала наблюдать за этим, предпочтя спрятаться от двери в задней части своей маленькой комнаты, плотно забитой оборудованием, книгами, личными вещами… хотя она слышала его реакцию. И следующее, что она увидела, пролетев сквозь дверь, была серия атак… двумя глефами, каждая из которых была достаточно тяжелой, чтобы еë необходимо было поднимать обоими руками. Мужчина раздраженно бормотал, а дверь страдала от ударов. За считанные секунды она превратилась в беспорядочную груду разбитых досок, едва держащихся на потрепанной петле. Эта дверь была толстой. Она обработала еë, чтобы она была устойчива к последствиям наиболее опасных экспериментов — это было необходимо, когда она еще училась. А он рубил еë, как дрова, его глефы оставались идеально острыми, в то время как любое другое оружие, по крайней мере, затуплялось бы в процессе. Ангарад прижалась к изножью кровати, хватаясь за что-нибудь еще — огонь, но он наполнил бы маленькую, непроветриваемую комнату дымом. Она просто умрет слепой и задыхающейся, когда воздух будет поглощаться. Ее руки метнулись к флакону с выходом.

Дверь обрушилась. И вот он стоял, силуэт которого отражался в горящих позади него огнях — остатки ее лаборатории расплавились в жижу, и какая-то часть ее разума задавалась вопросом, сможет ли она вообще заменить часть оборудования. Стеклодувов было трудно найти. Торговцы никогда не держали эти вещи в наличии. Умереть сейчас, прежде чем она испортит все свое имущество. Книги, полные формул, старые стихи, описывающие шедевры парфюмеров, случайные тома, которые она вытащила из замковой библиотеки. Ее ноги были безвольными и парализованными, руки дрожали, глаза слезились. Мужчина подошел ближе, высоко подняв свои глефы, и замолчал. Что? Разве он не хотел взять ее в плен? Разве он не хотел утащить ее к своей госпоже… нет, эти глефы, должно быть, заколдованы чем-то, возможно, даже теми же извращенными ритуалами, которые использовали Черные Ножи. Она умрет навсегда, ее молчание никогда не будет нарушено, и все, что она видела, — это ползающие силуэты на стенах и то, как вся материя пульсирует, словно огромные легкие. Она поддавалась настойкам, которые использовала, чтобы не заснуть, и ее последние мгновения будут полугаллюцинациями.

По крайней мере, лучше, чем когда перед ее глазами промелькнет вся ее жизнь. Ей это всё надоело.

Когда глефа поднялась высоко, менее чем за секунду до того, как оборвала её жизнь… произошло что-то странное. Ангарад поклялась, что это всего лишь очередная галлюцинация, но… не совсем, в этом было что-то безошибочно реальное. В горящей лаборатории один из её немногих неповрежденных флаконов поднимался сам по себе. Как забавно. Типично, галлюцинации стали забавными именно тогда, когда всё должно было закончиться. Бронированный мужчина проследил за её взглядом, и его голова начала поворачиваться, когда флакон ударил его по спине. Из него вырвалось липкое пламя, горящее почти слишком ярко, чтобы на него смотреть. О. Она забыла об этом. Попыталась усилить смесь пирокластическим магнитом. Ослепительно белый свет выплеснулся наружу, и мужчина зарычал от боли. Ангарад не могла отвести взгляд, даже чувствуя, как её сетчатка поёт. Лаборатория была ярко освещена, и она увидела, как свет странным образом мерцает, отражаясь от поверхности чего-то невероятно прозрачного. Как?.. Что? Кто? Пятно аномального света зашевелилось, и из него вырвался знакомый голос, а затем и копье.

«Отойди от нее!»

Копьё вонзилось в спину мужчины. Невидимая Тейлор, издавая стоны от напряжения, пыталась пробиться сквозь доспехи. Ангарад покинула этот мир, и всё, что осталось, — это испуганная оболочка, которая тихо отмирала, скользя в царство, где никто не мог её потревожить.

Может ли смерть излечить от бессонницы?

* * *

Тейлор была в ужасном состоянии. Она едва могла держать копье прямо, зубы были так сильно сжаты, что она почти боялась, что они треснут, а желудок представлял собой бесформенную массу, которая кипела, урчала и вообще была на грани разрыва. Мужчина перед ней был огромным, и в этом не было ничего неестественного, как у Анастасии или Годрика, он был просто большим. Широким. Высоким. Все признаки роста предвещали ей неприятности, короче говоря. Она не могла разглядеть его лица за толстой металлической броней и слоями странно блестящей ткани — что бы это ни было, до сих пор это удерживало его от того, чтобы сгореть заживо. Лаборатория была окутана удушающей дымкой, от которой у нее кружилась голова, и у нее возникло ощущение, что если бы не эта проклятая вуаль, она могла бы уже потерять сознание. Или умереть. Или начать блевать, хотя это уже не было чем-то новым. Возможно, придется проблеваться на этого парня, если дела пойдут плохо. Что казалось вероятным. Флакон взорвался, ослепительно ярко, и Тейлор решила, что если она или Ангарад выберутся отсюда живыми, им придётся серьёзно поговорить о том, почему, чёрт возьми, нельзя добавлять магний в напалм. И она знала, что магний там где-то есть, особенно запомнилась ей ослепительная демонстрация на уроке химии.

Чудесным образом, однако, мужчина не умер. Он даже не выглядел особо раздражённым, хотя и не проявлял особых эмоций за этой безликой маской из металла и ткани. Были участки, где сильный жар полностью расплавил ткань, а некоторые части доспеха деформировались, приобретя вид оплавленного металла, начинающего терять форму… но это было всё. Если он и обгорел, то не показывал этого. Она не была уверена, какой вывод хуже — что напалм ему ничего не сделал, или что ему просто всё равно, что его готовят, как еду в консервной банке. Времени на размышления не было, времени оставалось мало. Она крепко зажмурила глаза и бросилась вперед, свет каким-то образом пробивался сквозь веки, оставляя темные пятна перед глазами. Мужчина был в непосредственной близости, его должно быть легко... вот. Острие копья, вонзившееся во что-то крепкое, во что-то, что... что не истекало кровью.

Тейлор медленно открыла глаза. Мужчина всё ещё стоял. Ходир был жив, и она совершила ужасную ошибку. Копьё пронзило часть ткани, даже немного вонзилось в его доспехи, но не дальше. Она даже не была уверена, пробила ли она кожу. Ходир потянулся за еë копьём, и она отдернула его как можно быстрее. Вуаль развевалась вокруг неё, словно паутина на сильном ветру, колыхаясь от дыма и окутывая каждую часть её тела. Копьё, однако, было слишком большим, чтобы его можно было скрыть, и она поднесла его как можно ближе к телу. Вот. Неудивительно, что Чёрные Ножи использовали… ножи, ведь их можно было полностью скрыть этой завесой, которая прилипала к ней, как вторая кожа. Лаборатория превратилась в ад, и она стала невидимой. Хорошо. Это означало, что Ходир не мог видеть незажившие синяки на еë лице, многочисленные кровоподтеки, которые колба не исправила должным образом, и, конечно же, тот факт, что она юридически не могла водить машину, но при этом держала копье против мужчины с двумя копьями длиной примерно ее роста.

Ходир проворчала, и ей показалось, что она мельком увидела его глаза за закопченным стеклом, которое он использовал для защиты. Отлично, запятнанный соблюдал все правила техники безопасности в лаборатории. Неудивительно, что он пережил натиск Ангарад. Она старалась двигаться бесшумно, осторожно обходя осколки стекла и горящие дрова… зайти ему за спину, использовать копье, чтобы пробить один из швов его доспехов — они должны были быть, она смутно видела их сквозь дым. Хорошо, уязвимости, теперь ей просто нужно было двигаться как можно тише. Ее шаги на мгновение показались ей совершенно профессиональными. Она не слышала собственных движений, скользила с одной ступеньки на другую… неужели Тисифона чувствовала себя так же, когда бродила невидимой? Неудивительно, что она была такой дурой, когда это на ней было, это вызывало привыкание. Она кралась, и Ходир Глефа даже не догадывался, что она движется. Она приближалась, приближалась… и он повернул голову. Она уловила проблеск улыбки на его скрытом лице.

О нет.

Глефа резко взметнулась, и Тейлор двинулась автоматически. Отступить назад — быть разрубленной пополам. Вперед… может быть, выжить. И она действительно двинулась вперед, пытаясь как можно быстрее увернуться — безрезультатно. Две глефы, двигавшиеся в противоположных направлениях. Клещевой маневр, который она, будучи слишком неопытной, не заметила. Когда она увернулась от одной, другая врезалась ей в бок. Только часть древка, но все же достаточно, чтобы оставить после себя еще один неприятный кусочек абстрактного искусства, полностью составленного из фиолетовых и мутных коричневых оттенков. Все цвета болезненной радуги. Тейлор почувствовала вкус радуги — короче говоря, она закашлялась кровью — и ее отбросило через всю комнату, она врезалась в твердую каменную стену. Неровные кирпичи впивались в нее со всех возможных неудобных сторон. Ура. У нее перехватило дыхание, и она изо всех сил пыталась пошевелиться, когда на нее обрушился еще один удар. Мужчина использовал свои глефы с ужасающим мастерством — он отказывался долго оставаться на месте, всегда используя инерцию одного взмаха, чтобы двигаться и наносить следующий, он был проклятой ветряной мельницей, а она — несчастным существом, зажатым между лезвиями. Кстати, она нырнула в сторону, игнорируя ощущение торчащих вверх осколков стекла. Глефа прорезала кирпичи, отколов их и разбросав повсюду пыльные осколки — часть облака проникла в огненное пекло здания, и воздух внезапно наполнился светящимися углями. Это было бы почти прекрасно, если бы она не была на грани смерти.

Ходир продолжал двигаться, а она металась по комнате, отчаянно уклоняясь от его ударов, используя невидимость, чтобы хоть как-то отдалиться от него. Мужчина раздраженно хмыкнул, когда очередной взмах пролетел мимо нее, не достигнув цели. Приближаться не было вариантом — даже если он не мог разрубить её пополам, он мог превратить её в живой бейсбольный мяч, который чувствовал боль и хотел плакать. Уклоняться было невозможно. Огонь разгорался всё сильнее и сильнее, подпитывая мебель и странные смеси, валявшиеся вокруг. Ангарад была неподвижна, как труп, безжизненно глядя на происходящее перед ней. Однако её лицо беспорядочно подёргивалось — мышцы дергались вверх и вниз, не принимая единого выражения. Тревожно. Тейлор продолжал двигаться — помнишь тренировки с копьём, держаться низко, направлять удар вверх. Помнишь опыт с теми, с кем она сражалась, кто явно превосходил её — Эктасия, банда Калверта, Нефели. Что объединило их всех троих? Неожиданность, грязные приёмы и… пинки в неприятные места. Тактика выработалась, небольшая и плохо продуманная, но всё же лучше, чем слепая паника. Удары в пах были исключены, у него было слишком много брони. Ослепить его кровью, заставить снять шлем, затем запрыгнуть ему на плечи и ткнуть в глаза острым стеклом. Безжалостно и неспортивно. Но это может сработать, может быть…

И тут Ходир заговорил.

«Без обид, приятель, но ты выглядишь как собачьи яйца».

Она собиралась умереть.

Она собиралась умереть от рук австралийца⁽¹⁾, который использовал две глефы. Ее друг бросила в него напалм, и это его не убило. Снаружи бушевал дракон. Армия пыталась проникнуть внутрь. Они использовали магию, чтобы пробиться сквозь груду валунов, и протащили солдат через туалеты замка. Она была невидима, и у нее было лицо, которое, как однажды сказал Годрик, даже мать могла бы ненавидеть, учитывая все эти синяки, ссадины и нос, который определенно вот-вот снова сломается. Она собиралась умереть от рук австралийца в средневековых доспехах в горящей лаборатории.

…ну ладно.

Примечание автора: На сегодня всё. Извините за вчерашнюю единственную главу, надеюсь, вам понравилась развязка (?) всей ситуации с Кравой. Время для глеф.

1) это... На удивление многое объясняет

Вернуться к тексту