Волшебство - это часть жизни (гет)

Утро Драко Малфоя начинается с холодного бодрящего душа, позволяющего смыть остатки сна и собраться с мыслями перед очередным сложным днем. Но сегодняшнее утро казалось аристократу донельзя светлым и спокойным. Первый день весны сопровождался щебетанием птиц за окном, теплым свежим ветерком и яркими солнечными лучами. Драко любил такую погоду. Драко любил лето, и осознание его приближения значительно поднимало настроение. Особенно сейчас, когда в его жизни происходит черт знает что.

За последний год почти всех приспешников Темного Лорда поймали, судебные разбирательства в отношении его семьи подошли к концу, а это значило, что Нарцисса может вернуться в мэнор. Но Драко такая перспектива совершенно не устраивала. Он предпочитал знать, что мать находится под защитой Сириуса и других членов Ордена, нежели отпускать ее одну в огромный мрачный замок, стены которого до сих пор хранят в себе воспоминания о бесконечных пытках и смертях. Будь его воля, он бы никогда не вернулся в эту обитель, но Нарцисса совершенно не разделяет желаний сына и уже вчера сообщила ему в письме о своем возвращении «домой».

С другой стороны, на нем висит большая ответственность старосты школы и организация самого масштабного выпускного в Хогвартсе, ведь в этом году выпускников в 2 раза больше. Его жутко раздражают все эти «креативные» идеи старост факультетов, распределения обязанностей и жужжание над ухом Гермионы Грейнджер, не желающей со всей этой кутерьмой разбираться самостоятельно. За последние несколько дней грязнокровка настолько вывела его из себя, что Драко уже несколько раз мысленно послал в нее Аваду, сбросил с Астрономической башни и даже скормил гигантским паукам.

Жаль, что только мысленно…

Ну и третьим нарушителем душевного равновесия Малфоя является, конечно же, Анабель. С ее последней истерики прошло чуть меньше месяца, и сейчас Эни ведет себя до безумия спокойно и равнодушно. Ее совершенно не задевают подколки Драко, которыми он пытается хоть как-то ее расшевелить, замечания преподавателей и не всегда положительные оценки. Даже приближающиеся экзамены, казалось, не имеют к ней никакого отношения. И эта ее пассивность пугает аристократа куда больше, чем прежние истерики и неконтролируемая агрессия. За прошедшее время ни ему, ни Поттеру с Уизли так и не удалось докопаться до истины. Хотя Избранному все же посчастливилось с ней помириться и даже развести Эни на душещипательную беседу, в ходе которой она все же принесла другу свои искренние извинения и дала обещание прийти в себя. На этом везучесть Поттера закончилась, а все его попытки разговорить Анабель и выпытать всю правду не увенчались успехом.

— Драко, привет! — в комнату без стука вошла Паркинсон и тут же села в кресло, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

— Пэнс, — Малфой усмехнулся, глядя на девушку в отражение зеркала, — что ты здесь делаешь?

Он взял со спинки стула галстук и принялся завязывать, продолжая стоять к незваной гостье спиной.

— Тебя не было на завтраке, — спокойно говорит она, не отводя от него глаз, — что-то случилось?

— Просто решил выспаться, — продолжает усмехаться аристократ, — зайду потом на кухню.

— К этим маленьким уродцам? — Пэнси презрительно морщится и переводит взгляд в окно.

— Эти уродцы кормят тебя уже почти 8 лет, — напоминает ей Драко, наконец закончив с галстуком, и натягивает жилетку.

— Давно ты стал таким снисходительным? — хмурится Паркинсон. — Поттер на тебя плохо влияет.

Драко молча пожимает плечами и поправляет ворот рубашки, лишь потом оборачивается и бросает на слизеринку насмешливый взгляд:

— Тебя что-то не устраивает?

— Да, не устраивает, — Пэнси рывком встает с кресла и шагает в сторону аристократа, — где тот эгоистичный и жестокий Малфой, которого заботит лишь собственное благополучие? — она подходит впритык и обнимает Драко за талию, внимательно вглядываясь в его льдисто-серые глаза.

Малфой не обнимает Пэнси в ответ, но и не отталкивает ее. Он лишь сосредоточенно разглядывает ее лицо: форму носа, разрез глаз, цвет зрачков и губы. Он смотрит на них неприлично долго, но в мыслях нет ни похоти, ни желания.

— А он был? — как-то тихо спрашивает Драко, посмотрев Пэнси в глаза.

Этот вопрос застал Паркинсон врасплох. Она хмурится, а взгляд растерянно бегает по лицу аристократа, стараясь заметить хоть малейший признак шутки или насмешки, но Драко на удивление спокоен и серьезен.

— Это шутка? — наконец решается спросить она, а в глазах смятение и надежда.

Драко молчит еще какое-то время, думая о чем-то своем, только ему понятном, а затем его губы расплываются в усмешке.

— Дурак! — тут же восклицает Паркинсон, заметно расслабившись. — Я же думала, ты серьезно!

Пэнси с улыбкой вглядывается в усмехающееся лицо друга, жадно впитывая его образ и ловя себя на мысли, что это все тот же Драко, которого она знала. И она не замечает разочарования в его ледяных глазах. Разочарования в ней. Ей просто не дано видеть его истинные чувства за маской самовлюбленного ублюдка. И сейчас Драко осознает, что она никогда не видела его настоящего, она видела ту маску, которую он носил с первых дней в Хогвартсе, она дружит и любит не его самого, а придуманный им образ.

А Пэнси уже тянется к его губам, желая ощутить их вкус.

— Пэнс, — Малфой изворачивается и отходит к окну, он слишком сосредоточен и напряжен, от былого настроения, казалось, не осталось и следа.

— В чем дело? — слизеринка хмурится и сжимает кулаки.

— Мы ведь это уже обсуждали, — Драко устало касается пальцами переносицы и закрывает глаза, стараясь отогнать ненужные мысли.

— Да, мы обсуждали. Обсуждали! — Паркинсон была уже на пределе и Малфой понимал, что без истерики точно не обойдется. — Но мне не нравится то, к чему ты пришел в наших обсуждениях! Ты мой парень и я не понимаю, почему не могу тебя поцеловать!

— Пэнси, мы не встречаемся. — Драко говорит холодно и спокойно, стараясь таким образом остудить пыл подруги.

— Но… но… ты же…

— Да, я тебя поцеловал… — соглашается Драко.

И уже сто раз пожалел об этом.

Это случилось на Рождество. Пэнси прислала ему приглашение на бал в своем поместье, и Драко решил, что ему нужно развеяться после встречи с Поттером. Он приезжает в переполненное аристократами поместье. Ловит на себе удивленные взгляды, пьет коньяк и думает, думает, думает.

«Она говорит, что очень сожалеет о случившемся и хочет всё тебе объяснить».

«Я не знаю, что у вас случилось, но вы оба неважно выглядите, так что, я думаю, будет лучше, если вы поговорите».

И Малфой почти решается на этот разговор, он почти покидает поместье, когда его находит Паркинсон. Она что-то говорит о том, что рада его приезду, что-то о Забини, об Эни. Драко понятия не имел, откуда ей всё известно, но его почему-то это уже не волнует. Он просто поддается Пэнси и начинает кружиться с ней в танце, все еще задумчиво глядя куда-то сквозь нее. А Паркинсон все говорит и говорит, слишком много ненужного, но из всего ее монолога он вдруг выхватывает такое непривычное «я всегда рядом, Драко». Он останавливается и задумчиво вглядывается в ее лицо, мысленно осознавая, что это действительно так. Пэнси всегда была на его стороне, принимала его всяким, терпела все его выходки и готова была пойти за ним в самое пекло. И в какой-то момент его одурманенный алкоголем мозг решает ощутить вкус ее губ, забыться в этом поцелуе, как будто это поможет выжечь из воспоминаний другие губы, сладкие, родные, податливые. Предавшие. И Драко поддается этому глупому желанию. Он целует Пэнси. А она совсем не против. Лишь теснее прижимается к нему, сама углубляет поцелуй.

А вокруг папарацци, и Рита Скиттер не дремлет. И вот уже на утро на обложке Ежедневного пророка красуется их поцелуй. И недели не проходит, как весь магический Лондон гудит о расставании такой «необычной и неординарной пары — гриффиндорка и слизеринец».

Драко даже опомниться не успел, как его уже практически поженили на Пэнси. Стоило бы возмутиться, опровергнуть слухи, но он вдруг замечает Эни и Блейза, целующимися посреди коридора Хогвартса, и ему становится плевать. Плевать на все слухи и на то, что о нем думают другие.

Он не встречается с Пэнси, никогда ничего такого ей не предлагал, но и не опровергал. И Пэнси решила, что молчание — знак согласия, а значит, они и вправду пара.

— Этот поцелуй ничего не значит, Пэнси, — он повторяет это уже в сотый раз, — ты мой друг, ни больше.

— То есть вот так, да? — Паркинсон срывается на какой-то истеричный крик. — Да ты влюбленный идиот, Малфой! Пока ты тут страдаешь по своей ненаглядной, она на каждом углу сосется с Забини!

— Заткнись.

— Да она вообще тебя никогда не любила! — Пэнси как будто не замечает, как в глазах аристократа появилась сталь, не предвещающая ничего хорошего. — Сначала Диггори, потом Хадсон, теперь Забини! Она просто развлекается, а ты никак этого не поймешь!

Малфой бросает на Паркинсон разгневанный взгляд, и Пэнси тут же стушевалась и замолчала.

— Она просто использовала тебя, — тихо проговорила слизеринка, затем развернулась и вышла из комнаты.

Малфой какое-то время молча вглядывался в деревянную поверхность двери и старался не думать о словах подруги, но, надо признать, выходило хреново.

«Она просто развлекалась…»

«Она использовала тебя…»

Драко стиснул челюсти и отвернулся к окну. Сегодня первый день весны. Сегодня хороший день. И пора бы уже расставить все точки над «i». Анабель не предпринимает никаких попыток поговорить, обсудить случившееся, извиниться и все исправить. Тогда почему, собственно, его должно это так заботить?

Надоело.

Надоело пытаться все исправить.

Почему бы не пожить для себя?

Малфой усмехнулся, схватил сумку и вышел из комнаты. Пэнси он застал на диване возле камина, задумчиво глядящую в оранжевое пламя. Драко медленно подошел к ней со спины и облокотился о спинку дивана.

— Пэнс, — тихо прошептал он, наклонившись к ее уху.

Слизеринка заметно напряглась, но не пошевелилась, продолжая вглядываться в горящие поленья.

— Заглянешь ко мне сегодня ночью?

— Ты серьезно? — Паркинсон чуть повернула к нему голову.

— Вполне.

— Но… мы же не встречаемся…

— Верно, — быстро согласился Драко.

— Предлагаешь… — неуверенно начала Пэнси, с подозрением скосив взгляд на друга.

— Предлагаю, — отрезал Малфой, усмехнувшись.

— А не слишком ли много ты хочешь? — Паркинсон нахмурилась, но даже не думала отстраняться, а это лишь значило, что она уже согласна, ломается лишь для проформы. — У меня вообще-то есть гордость!

— Ага, — Драко довольно закусывает губу и едва ощутимо целует Пэнси в щеку, опаляя кожу горячим дыханием, — жду тебя в девять.

Малфой оторвался от дивана и направился к выходу, не дожидаясь ответа. Ему он просто не был нужен. Драко знал, что Пэнси придет. Всегда приходила.

Всё-таки это хороший день.

Заглянув на кухню и стащив у домовиков пару круасанов и чашку кофе, довольный Малфой отправился на сдвоенное зельеварение. В кабинет он пришел минут за десять до начала занятия, сел на второй ряд, бросив сумку на стол и медленно выудив оттуда лист пергамента, перо и чернильницу. Пэнси уже была здесь и сидела за первой партой. Откинувшись на спинку стула и вытянув одну ногу, Драко с предвкушением стал разглядывать свою подругу. Черные дорогие туфли на шпильке, аккуратные ножки, наверняка, чулки, короткая обтягивающая юбка и белая блузка с глубоким декольте.

Драко поймал себя на мысли, что уже несколько лет не замечал никого, кроме Эни. Он и не помнил, когда последний раз так нагло разглядывал своих сокурсниц. И эта мысль раззадорила его еще больше.

Прикусив нижнюю губу, аристократ перевел взгляд на соседку Пэнси — Дафну Гринграсс.

Дафна — сногсшибательная блондинка с длинными ногами и тонкой талией. Она — модель одного очень известного журнала.

— Привет, — рядом с Малфоем сначала приземлилась черная сумка Поттера, а потом и сам он.

— Угу.

Взгляд слизеринца все блуждал по красивому телу сокурсницы. Тонкие стройные ноги, плоский живот, красивая грудь, едва прикрытая тканью блузки….

— У меня кое-что есть для тебя, Малфой, — тем временем заговорил Гарри, роясь в сумке.

…красивые длинные волосы, симпатичное личико…

— Это насчет Эни…

… пухлые розовые губы, игривые зеленые глаза…

— На Рождество Эни отравилась зельем… — Гарри проследил за взглядом друга и сердито поджал губы, — ты вообще меня слушаешь?

— Ага… — взгляд слизеринца забегал по классу подмечая других представительниц слабого пола.

— Так вот, я выяснил, что это было за зелье, — тихо продолжил Поттер, нетерпеливо ерзая на стуле, — тебе будет интересно.

Взгляд серых глаз зацепился за миловидную пуффендуйку — Ханну Аббот. Симпатичная девчонка, и как Драко раньше ее не замечал?

— Взгляни, — Гарри тем временем протянул другу какой-то лист пергамента.

Малфой нехотя оторвался от созерцания Ханны и взял лист из рук гриффиндорца, лениво вчитываясь в первые строчки.

«Заключение экспертизы».

— Откуда это у тебя? — с усмешкой спросил Драко, сейчас он почему-то был уверен, что не узнает ничего интересного для себя.

— Взял в Больничном крыле, — пожал плечами Гарри, доставая из сумки перо и чернильницу.

— Украл? — насмешливо поправил Малфой, склонив голову и хитро взглянув на друга.

— Одолжил, — невозмутимо поправил Поттер, листая учебник с зельями.

— А еще говорят, что слизеринцы плохие и коварные, — вздернув брови, протянул Малфой, лениво возвращая взгляд на больничный лист. — Пока мы ходим на занятия, как прилежные ученики, добрые и хорошие гриффиндорцы лазят по больничному крылу и воруют конфиденциальную информацию.

Мимо него прошла гриффиндорка, заставив Драко ощутить давно известный и любимый аромат духов. Малфой поднял взгляд и проследил за тем, как Анабель села за парту на соседнем ряду, чуть впереди, и поздоровалась с Роном и Гермионой.

— Заткнись и читай, — бросил Поттер, тоже проследив за своей подругой.

Малфой усмехнулся и вернулся к прочтению Заключения. По мере того, как строчки сменяли одна другую, ухмылка с губ аристократа сползала, а рука, держащая лист, сжималась все сильнее и сильнее.

Поттер улыбнулся, довольный такой реакцией, и решил еще больше подлить масла в огонь:

— Представляешь, оказалось, что все это время Анабель была под действием любовного напитка, — наигранно весело проговорил Гарри, — но вот недавно, чуть больше месяца назад, она узнала об этом.

Драко, стиснув челюсти, поднял взгляд на гриффиндорку. Анабель сегодня выглядела на удивление веселой. Она перегнулась через свою парту и что-то усердно обсуждала с Гермионой, то и дело улыбаясь.

— А вот интересно, кто же этот отчаянный, что поил ее все это время зельем, а? — продолжал давить на слизеринца Гарри. — У тебя есть идеи, Малфой?

Взгляд сам собой скользнул на мулата, приземлившегося позади Анабель и пытавшегося как-то привлечь ее внимание.

«Ну что ж! Выпьем же за этот чудесный праздник! За новое начало и светлое будущее! С Рождеством!»

— А знаешь, что еще интересно, Малфой? — продолжал наигранно веселиться Поттер. — Она ведь нам говорила, все время твердила, что с ней что-то не так. А что мы? Мы просто взяли и поверили в ее «любовь».

Драко вернулся взглядом к Анабель. Она уже села за парту и доставала свои принадлежности, занятие уже должно было начаться, но Слизнорт почему-то опаздывал.

— Ты ведь тоже так просто поверил в ее предательство, да, Малфой? — последнее предложение Гарри произнес с таким холодом, что Драко невольно удивился и напрягся еще больше.

Потому что Гарри прав. Он просто взял и поверил. Даже не сомневался ни секунду, даже не предположил, что она может быть под действием какого-нибудь зелья или заклинания. А ведь должен был. Должен был!

«Я не знаю, что со мной происходит!»

«Прошу тебя!»

— Почему она не сказала мне? — хрипло спросил Малфой, не спуская глаз с Эни.

Блейз ткнул ее в спину. Анабель обернулась, тут же нахмурившись, что-то тихо проговорила и отвернулась обратно, принявшись листать учебник.

— Боялась твоей реакции, — пожал плечами Гарри, как будто сказал что-то донельзя очевидное.

— Какой, к черту, реакции? — сквозь зубы процедил Малфой, обернувшись на друга.

— Вот этой, полагаю, — усмехнулся Поттер, кивнув на его руки.

Драко перевел взгляд на левую руку и только сейчас заметил, что сжал «Заключение» в плотный комок.

В помещение с глупыми оправданиями и извинениями ввалился Слизнорт и тут же принялся что-то диктовать. Но Малфой, казалось, вообще не заметил присутствия преподавателя, лишь задумчиво вглядывался во впереди сидящую Анабель. Она что-то быстро записывала за профессором, при этом слегка хмуря брови и закусив нижнюю губу.

«Можешь никому не рассказывать о том, что мне стало плохо сегодня ночью?»

Эни убрала падающую на лицо прядь волос за ухо, при этом открывая Малфою лучший обзор на её профиль.

«Я расскажу, но только если пообещаешь, что не наделаешь глупостей».

Не наделаешь глупостей, значит…

Драко раздраженно поджал губы и сжал кулаки, осознав, что даже после того, что с ней сделал Забини, она, идиотка, печется о нем.

Никому не рассказывай… Ха!

Вместо того, чтобы заботиться о себе, Эни переживала за чертова Забини.

С каждой гребанной секундой Драко раздражался все сильнее и сильнее, он даже не заметил, с какой силой сжимал кулаки. Костяшки давно побели, кости и вены стали заметно выпирать сквозь кожу, казалось, еще немного и он просто взорвется от негодования. А Анабель сидит с таким невозмутимым и безмятежным лицом, пишет какие-то дурацкие конспекты, вместо того, чтобы отстаивать свою честь.

— Мистер Малфой, — неожиданно раздался голос толстяка Слизнорта, Драко лениво перевел взгляд на него, — я полагаю, вы уже все знаете, раз не потрудились хотя бы перо взять в руку.

Многие обернулись на него, включая и Анабель. Малфой быстро поймал её взгляд. На удивление, Эни не вздрогнула, не отвернулась, а спокойно и даже с неким любопытством вглядывалась в его глаза.

— Может, вы проведете урок вместо меня? — тем временем не унимался Слизнорт.

— Нет, профессор, я сегодня не в том настроении, — даже не взглянув на преподавателя, проговорил Драко. Сейчас его волновала лишь Эни и то, о чем она думает.

По аудитории тем временем прошлись тихие смешки, но Анабель же оставалась совершенно спокойной, лишь слегка вздернула брови, продолжая играть с ним в гляделки.

— Если вам не интересно, мистер Малфой, можете покинуть кабинет и не отвлекать нас от работы, — сдержанно проговорил зельевар, возвращаясь к своему столу.

Гарри многозначительно хмыкнул и толкнул друга локтем в бок.

— Что вы, мне о-очень интересно, — Драко таки перевел взгляд на преподавателя и взял в руки перо, покидать кабинет в его планы не входило.

— Тогда продолжим, — строго проговорил мужчина, заставляя всех вернуться к своим тетрадям, включая и Эни, — и постарайтесь больше не отвлекаться.

— Конечно, профессор, — усмехнулся Малфой, скосив свой взгляд на Анабель.

Она сидела, задумчиво вглядываясь в написанный текст и напряженно сжимая в руке перо. Кажется, она совершенно перестала слышать голос преподавателя.

За своими мыслями Драко и не заметил, как теория закончилась и все приступили к практической части. Очнулся он только тогда, когда горячий пар от его котла ударил в лицо. Его мысли были далеки от урока. Он думал об Эни. Он вспоминал каждое мгновение, пройденное от проклятого Рождественского бала до сегодняшнего дня. Он вспоминал каждое ее слово, каждый жест и каждый взгляд. Он сопоставлял факты и пытался понять, почему ничего не понял раньше, почему так легко поверил в ее предательство. И почему не заметил, как прямо под его носом Забини споил Эни любовный напиток.

Он был зол и одурманен своим гневом. Он жалел себя, бедного мальчика, чьи чувство грубо растоптали. Ну, он так думал. Как же он был жалок. Как же глуп.

«Это так сложно, Драко, слишком сложно…»

Малфой поднял взгляд на Эни, она была полностью увлечена приготовлением зелья и не замечала ничего. А он замечал. Замечал, как косится на нее Забини, как нервно он кусает губы, стараясь, видимо, придумать что-то. А потом этот слизняк вдруг подходит к Пэнси и что-то тихо говорит ей.

В мозгу Малфоя что-то щелкает.

«— Слушай, Паркинсон, если Забини такой трус, может, ты сама отдашь мне зелье, а?

— Какое еще зелье?

— Ты действительно хочешь, чтобы я сказала, какое именно зелье?»

Она была в курсе, она принимала в этом участие.

Паркинсон, проклятье, зачем?

Малфой с силой сжал челюсти и смотрел на подругу детства не мигая. Пэнси что-то сказала Забини, затем повернулась к Дафне. Она улыбалась, даже тихо посмеивалась, пока не почувствовала на себе его пристальный взгляд. Подняв голову и встретившись со льдом в его глазах, Пэнси замерла и выронила из рук ножик. Над ухом ей что-то нашептывала веселая Гринграсс, но Паркинсон ничего не слышала, лишь смотрела на него, на Драко, и, кажется, все поняла. Поняла, что он знает.

Малфой проглатывает слюну и смотрит на Пэнси с какой-то жалостью и снисхождением, и она вдруг понимает, что это конец их дружбы. Паркинсон знает, что Драко не прощает предательства. На ее глаза вдруг наворачиваются слезы, она отчаянно качает головой, буквально моля не делать этого, не бросать ее. Но Драко лишь хмыкает, улыбнувшись как-то печально и склонив голову в бок.

Он не зол.

Он разочарован.

Пэнси едва слышно всхлипывает, но не плачет. Она не может плакать, она выше этого. Паркинсон не привыкла показывать своих слабостей, она по природе сильная. Она хищница. Она королева. За это Драко всегда уважал ее. Но то, что она сделала, — жалко. Она и сама осознает это, поэтому, сказав что-то Дафне, подхватывает сумку и выходит из кабинета.

Драко еще какое-то время смотрит в след подруге детства, затем вновь переводит взгляд на Анабель. Она ничего не заметила, продолжает усердно работать, вчитываясь в текст рецепта. Она совсем другая, не такая, как Пэнси. Она не слабее, нет, просто искреннее. Она не прячет эмоции, не скрывает чувства. Если ей весело, — она улыбается. Если ей больно, — она плачет. И это ни разу не слабость. Она настоящая — и в этом ее сила.

Анабель оторвалась от стола и направилась к шкафу с ингредиентами, выудила оттуда лягущачьи лапки, развернулась и едва ли не врезалась в Забини.

Драко нахмурился.

Эни постаралась обойти мулата, но тот схватил её за запястье, что-то говорил, а Анабель заметно напряглась.

«— Мы расстались.

— Из-за чего?

— Не важно, но… ты был прав…»

Анабель вновь попыталась вырваться, но Забини еще сильнее сжал ее руку.

— Мне больно, — донеслось до Драко.

И ему почти снесло крышу, слизеринец едва сдерживался от того, чтобы наброситься на этого слизняка здесь и сейчас.

Анабель что-то процедила Блейзу сквозь зубы, выдернула свою руку и вернулась к котлу, а Забини, обернувшись, видимо, не заметил в классе Паркинсон, схватил сумку и вышел из кабинета, совершенно наплевав на Слизнорта.

Драко не знал, что двигало им в тот момент, но, бросив все в кабинете, стремительно последовал за сокурсником. Он рукой толкнул двери и вышел, остановившись на мгновение, но, заметив фигуру Блейза впереди, направился следом.

В ушах стоял какой-то гул и шум бурлящей в венах крови.

«— Он… изменил тебе?

— Лучше бы это было так…»

Драко на ходу стянул с себя жилетку и отбросил ее куда-то в сторону.

«Тебе плевать на меня! А Блейз, он… он действительно заботится обо мне!»

Малфой оттянул тугой узел галстука, мешающий ему спокойно дышать, буквально перекрывающий доступ кислорода, и ускорился.

«Это я его поцеловала»

Драко нагнал мулата и, схватив того за предплечье, развернул к себе лицом.

«Я решила… между нами всё кончено!»

— Мал…

Но Блейз не договорил, потому что уже в следующую секунду получил кулаком в челюсть и, пошатнувшись, сделал несколько шагов назад, в недоумении глядя на Малфоя и ладонью стерев кровь с губы.

— Какого…

«Я… я… я чувствую, что… со мной что-то происходит»

Но Малфой и в этот раз не дал ему договорить, лишь замахнулся и еще сильнее ударил Забини в челюсть, на этот раз слизеринец не устоял на ногах и упал на пол.

В голове Драко сплошной гул и шипение, как в старом радиоприемнике, которое иногда перебивается голосом Эни.

«Ты полный кретин, Малфой!»

Пока он пытается совладать с собой, Забини вскакивает на ноги и бросается на него. Раздается жуткий хруст, Драко отшатывается назад и упирается спиной в стену, стараясь сфокусировать взгляд. Он не чувствует боли, он ничего не чувствует, кроме злости.

«Помоги мне!»

Малфой сильнее стискивает челюсти. Резкий рывок. Забини со всей дури ударяется затылком о стену, стонет, пытается вырваться, но Драко лишь сильнее стискивает его за грудки.

«Я не знаю, что мне делать…»

Еще удар, один за другим, — в челюсть, в живот. Ярость пульсирует в висках. Злость заставляет сжимать кулаки до побелевших костяшек.

«Я не справлюсь одна…»

Перед глазами лишь Эни, заплаканная, уставшая, растерзанная и ничего не понимающая.

«Я не понимаю саму себя…»

Зубы с силой сжимаются, желваки так и бегают по лицу, нервы натянуты, словно струны.

«Я не знаю, что со мной происходит!»

Удар в солнечное сплетение.

— Остановите его, кто-нибудь! — где-то над ухом кричит Грейнджер, слышатся негромкие перешёптывания.

«Представляешь, оказалось, что все это время Анабель была под действием любовного напитка», — снова в челюсть, до приятного хруста костей, до жалобного стона Забини, до пульсирующей боли в кулаке.

— Рон! Сделай что-нибудь!

— Прости, Гермиона, — Уизли, кажется, весело, — но ты ведь сама просила меня быть сдержанней и не вмешиваться в дела Слизерина.

«А знаешь, что еще интересно, Малфой?» — удар, хруст, стон.

«Она ведь нам говорила, все время твердила, что с ней что-то не так», — перед глазами вновь Анабель, бледная, еле стоящая на ногах, умоляющая выслушать ее.

— Гарри! — отчаявшись, кричит Гермиона. — Останови его!

«А что мы? Мы просто взяли и поверили в ее „любовь“». — Нет, нет, этого мало. Забини заслуживает больше. Сильнее. Малфою нравится боль в кулаке, костяшки стерлись до крови, так ему и надо. Он тоже заслужил. Он тоже виноват.

— А что сразу я, Гермиона? — Гарри, кажется, тоже забавляется, — Не ты ли говорила мне держаться тише воды и ниже травы? «Этот год для нас последний, Гарри, другого шанса не будет, так что не лезь ни во что!»

«Ты ведь тоже так просто поверил в ее предательство, да, Малфой?»

Да.

Да, блять, да!

Драко схватил Забини за глотку и с силой сжал, вдавливая пальцы в кожу. Перед глазами все плыло. Ему было мало. Мало боли, мало стонов, мало крови. Нужно еще.

«Мне больно!»

Сильнее сжав глотку Блейза, Малфой со всего размаху ударил того затылком о стену.

«Драко…»

И он бы сделал это еще и еще, чтобы вновь услышать этот хриплый жалкий стон, чтобы вновь почувствовать кровь. Он бы сделал. Снова и снова.

Но что-то вдруг откинуло его к противоположной стене, впечатав затылком. Все замолчали и уставились на Снегга с палочкой в руке.

— Это возмутительно! — верещал сквиб. — Нужно срочно сообщить об этом в министерство!

Малфой поджал губы и старался отдышаться. В висках все еще пульсировало, похоже, Забини тоже не хило его приложил.

— Мистер Малфой, мистер Забини, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? — голос Снегга был спокоен и тверд.

Драко молча перевел взгляд на свой окровавленный кулак, его собственная кровь давно смешалась с кровью Забини. Пальцы подрагивали от саднящей боли, но ему все еще было мало.

Он поднял глаза и увидел ее. Анабель стояла и с ужасом в глазах переводила взгляд с избитого до полусмерти Блейза на растрепанного и тяжело дышащего Малфоя.

«— Я не герой

— Герой и не нужен».

Драко не знал, сколько она здесь стояла и сколько успела увидеть, но это было не важно. Уже ничего не было важно.

«Кажется, я люблю тебя».

Малфой оторвался от стены и медленно направился к перепуганной девушке. Эни сразу же перевела на него ошарашенные глаза и крепче прижала к груди сумку, неосознанно делая шаги назад, подальше от Драко.

«Я, чертов придурок, люблю тебя!»

Он резко схватил гриффиндорку за локоть и с силой дернул на себя, Эни сдавленно охнула и выронила из рук сумку.

«— Больше никогда не оставляй меня.

— Никогда»

Не успела она опомниться, как сильные руки еще сильнее прижали Эни к себе. Глаза Драко буквально горели злостью, а пальцы до боли сжимали хрупкие плечи. Она лишь успела слегка приоткрыть рот в немом вопросе, а его губы уже накрыли её. Это был не нежный и бережный поцелуй, пропитанный чувствами. Это был почти укус. Яростный, требовательный, опьяняющий, до головокружения, без намека на жалость.

Драко даже не дал ей привыкнуть, мгновенно углубляя поцелуй, периодически покусывая нижнюю губу, одной рукой прижимая за талию еще ближе, как будто хотел, чтобы они слились во едино, другую руку удерживая на затылке, не позволяя отстраниться, не позволяя вдохнуть и каплю кислорода.

«— Я просто хочу, чтобы ты была чуть более осмотрительной и осторожной с ним.

— Ладно».

В какой-то момент кислорода не осталось, Эни что-то промычала сквозь поцелуй и ноги сами собой подкосились. Но Драко удержал и отстранился не больше, чем на пару сантиметров. Анабель тяжело дышала, глотая воздух огромными порциями, и смотрела на Малфоя, совершенно ничего не понимая, еще не осознавая произошедшего. Их взгляды встретились, его глаза сильно потемнели и напоминали Эни грозовую тучу — почти черные, искрящиеся, опасные.

— Я всегда должен знать, что с тобой происходит, слышишь? — стальным голосом проговорил он, крепче сжимая ее подбородок левой рукой, не давая отстраниться, не давая разрушить зрительный контакт.

Эни едва заметно кивнула, ощутив, как глаза начинает щипать от слез.

— Всегда. — Повторил он, Эни вновь кивнула, уже уверенней, — И если я, блять, сказал держаться от кого-то подальше, ты будешь держаться подальше. Это ясно?

— Ясно, — хрипло отозвалась Анабель, коснувшись дрожащими пальцами струйки крови, стекающей с его виска после удара Забини.

Стиснув челюсти, Драко вновь притянул Эни ближе к себе, утягивая в очередной головокружительный поцелуй. Грубый, с горьким привкусом ее слез и его крови. Не просто поцелуй — подчинение, свидетельство его власти над ней, доказательство, что Анабель принадлежит только ему, что она — его.

Все-таки это хороший день.