Цикл Неизбежности (джен)

— Во всём виноват ты!

Во всём виноват ты!

Проклятье!

Сукин сын!

Гийом Бене раз за разом молотил кулаками воздух перед собой, словно там стояло невидимое существо. На его лице была написана ненависть; чувства выплёскивались наружу, и он ничуть их не скрывал.

Глаза Авроры потемнели ещё глубже, и она направила «Белого листа» взглянуть в ту пустоту, по которой бил приходской падре. Там ничего не было: ни неописуемого существа, ни чего-либо прозрачного и призрачного. Кроме воздуха, не было ничего.

— Похоже, он давно кем-то недоволен, но в лицо высказать не смеет. — Люмиан рядом цокнул языком. — Интересно, кого он винит?

Аврора покачала головой и небрежно ответила:

— Может быть, епископа, который его прижимает и не даёт подняться в сане, чтобы получить потустороннюю силу. А может, кого-то, кто соблазнил его перейти к поклонению скрытой сущности в надежде обрести дар и стать сильнее…

Она считала, что приходской падре, как субдиакон Церкви Вечного Палящего Солнца и фактический распорядитель сельской церкви, не так-то легко мог собственными усилиями установить связь с какой-то скрытой сущностью. В делах, связанных с потусторонними силами, он наверняка запросил бы помощь у Церкви региона Дариёж, а соответствующие мистические предметы и записи по колдовству пришлось бы передать Инквизиции для хранения или даже запечатывания; в церкви деревни Корду их не оставили бы. Но главное: для простого субдиакона уже немало владеть древнефейсакским; языки вроде гермеса, эльфийского и прочих, способных задействовать сверхъестественные силы, ему были попросту недоступны. А Аврора через «Око Соглядатая Тайн» давно подтвердила, что он не из тех людей с врождённо высокой духовностью, которые по неосторожности привлекают злые сущности.

Так что чем же, без чьего-то «наставления», приходской падре вообще смог бы соприкоснуться со скрытой сущностью? Конечно, Аврора не исключала и того, что Гийом Бене случайно получил мистический предмет и не сдал его.

Услышав слова сестры, Люмиан коротко рассмеялся:

— А почему бы приходскому падре не ругаться на ту скрытую сущность? Он ведь даже посмел заставить святого Сиса стерпеть обиду; вполне возможно, что он и ту скрытую сущность за глаза винит в том, что она его соблазнила.

Поиздевавшись над Гийомом Бене, Люмиан перешёл к серьёзному разбору:

— Я раньше всё думал, почему приходской падре вдруг пал. Думал-думал и нашёл двух подозреваемых… э-э, две подозрительные фигуры. Первая — мадам Пуалис. Она явно очень сильная: и Луи Лунд, который рожал в замке, и та окружённая нежитью женщина в пустоши, которая, возможно, и была мадам Пуалис, — всё говорит о том, что она совсем не проста. Она связана с какими-то ненормальными путями и скрытыми сущностями. А раз приходской падре — один из любовников мадам Пуалис, вполне естественно, если она его соблазнила.

Кстати…

Люмиан вдруг хлопнул себя по лбу.

— Что такое? — Аврора не знала, какая мысль пришла брату в голову.

Люмиан с совершенно серьёзным лицом ответил:

— Как думаешь, приходской падре когда-нибудь рожал ребёнка мадам Пуалис?

— … — Аврора теперь жалела. Жалела, что поддалась игре брата и решила, будто он сделал какое-то важное открытие.

Она сердито спросила в ответ:

— Кто тебе сказал, что ребёнок Луи Лунда принадлежит мадам Пуалис? А вдруг он принадлежит администратору Беосту? А вдруг — какой-нибудь скрытой сущности? Нет, нет. Если бы так и было, ты бы, увидев ту сцену, тут же взорвался и превратился в чудовище.

— Просто мне кажется, что когда администратор и мадам Пуалис рядом, мадам Пуалис явно главнее. — Ещё до начала цикла Люмиан считал администратора Беоста каким-то слабым: дворецкого он толком приструнить не мог, за женой уследить тоже, а когда появлялся вместе с мадам Пуалис, всё время будто старался ей угодить.

Раньше Люмиан думал, что администратор просто очень любит жену, но теперь у него появилась новая догадка:

— Как думаешь, администратор тоже может быть очередным орудием деторождения мадам Пуалис?

— Возможно. — Аврора приложила руку ко лбу. — Мир мистики по-настоящему расширяет мой кругозор. Многие сюжетные ходы, что существовали только в романах и воображении, здесь воплощаются вот так… в искажённом виде…

Закончив сетовать, она пробормотала себе под нос:

— В замке, кажется, рожали не один и не двое. Куда делись эти дети после рождения?

Люмиан немного подумал и признал: строить догадки было не на чем.

Предложить пробраться в замок и провести подробный обыск он тоже не решался: после увиденного с Луи Лундом и событий в пустоши он инстинктивно хотел держаться подальше от всего, что было связано с мадам Пуалис. Аврора чувствовала то же самое. Брат и сестра оба прониклись глубоким страхом перед мадам Пуалис.

В это время приходской падре, выплеснув чувства, подошёл к столу в комнате, налил немного красного вина в бокал и залпом выпил. Глубоко выдохнув, он поставил бокал на высокой ножке и направился к кровати.

Только когда дыхание приходского падре стало ровным и он, похоже, уснул, Люмиан насмешливо сказал:

— Так рано спать? Я-то думал, он ещё какую-нибудь любовницу позовёт. Хм, да и тайком он не курит.

Этот вывод он сделал потому, что в спальне не обнаружилось ни пачек сигарет, ни трубок, ни других подобных предметов.

— И вина только пригубил. А все говорят, что он вполне нормален. — Аврора усмехнулась.

Она велела «Белому листу» понаблюдать ещё немного, но, не увидев никакого результата, приказала ему возвращаться, а сама повернула голову к Люмиану:

— Ты только что назвал одну подозрительную фигуру. А вторая?

— Та сова, которая вечно крадётся и только подглядывает! — Люмиан высказал свою догадку. — Может, именно она навела приходского падре на наследие легендарного чернокнижника.

— Угу. — Авроре такая возможность показалась немалой.

Люмиан тут же предложил:

— Если эта сова в следующий раз снова придёт на меня посмотреть, давай схватим её и допросим с пристрастием.

— Ты уверен, что справишься с совой, которая неизвестно сколько лет прожила? — Аврора улыбнулась.

— Так у меня же есть ты? — Люмиан принялся льстить сестре.

Аврора хмыкнула:

— Даже если сложить нас двоих вместе, надежда на успех будет не слишком велика. Э-э… но попробовать можно. Если ничего не делать, мы ничего и не узнаем, только впустую потратим то немногое время, что у нас есть. Хм, при условии, что это не повлияет на приход двенадцатой ночи. Она — самое главное из главного.

Люмиан с силой кивнул.

Увидев, что он уже давно выглядит измотанным, а лицо побледнело, Аврора протянула руку, поймала вернувшегося «Белого листа» и распорядилась:

— Сегодня ты слишком много раз упражнялся в Духовном Зрении. Можешь идти спать. Как следует восстанови силы, завтра продолжим.

Она подумала и добавила:

— Завтра утром я научу тебя гермесу — самому простому из тех нескольких сверхъестественных языков. Днём ты найдёшь Пьера Берри и добьёшься, чтобы он угостил тебя выпивкой, а я воспользуюсь случаем, пойду к его загону и поговорю с тремя овцами. Посмотрим, удастся ли добыть полезные сведения.

Она считала, что это пока что самая простая линия для расследования.

— Не будет слишком опасно? — спросил уже поднявшийся Люмиан.

Аврора улыбнулась, успокаивая брата:

— Не волнуйся. Я же не иду драться и убивать и не собираюсь сразу искать способ вернуть им человеческий облик; вряд ли из-за этого сработает возможная сигнализация. Я просто хочу немного пообщаться с ними на языке горцев. Они наверняка что-то знают.

Люмиан кивнул:

— Завтра днём в Старой таверне я собираюсь «познакомиться» с тремя чужаками. Они всё-таки могут стать помощниками, которым можно доверять.

Конечно, при условии, что он не раскроет, что они с сестрой — дикие потусторонние.

— Хорошо. — Аврора одобрила выбор брата.

* * *

В слабом сером тумане Люмиан проснулся на кровати в спальне сновидения. Он, как и ожидал, обнаружил, что все золотые, серебряные и медные монеты, которые были при нём, а также лежавшие рядом топор, стальные вилы и прочие предметы исчезли без следа. Руины сна тоже начали новый цикл.

— Опять придётся всё подбирать… — пробормотал Люмиан, выходя из спальни и направляясь в кабинет.

Он взял со стола ту маленькую синюю книжку, небрежно полистал и увидел, что внутри вырезано немало слов.

«Значит, письмо о помощи и правда отправил я…» Люмиан больше не испытывал по этому поводу никакого душевного волнения.

Более того, он подозревал, что «отправил» его под руководством Авроры: ведь тогда, не имея мистических знаний, он с большой вероятностью выбрал бы надёжного посыльного или стал бы ждать почтальона. Подумав о почтальоне, Люмиан только сейчас заметил, что того парня, который приходил раз в неделю, в цикле нет. Поразмыслив, он счёл это в порядке вещей: получив письмо с просьбой о помощи и убедившись, что в деревне Корду есть аномалия, официальные лица наверняка нашли какой-нибудь предлог, чтобы не пустить обычных людей в Корду.

Люмиан бегло осмотрелся, пытаясь понять, не исчез ли какой-нибудь ящик, где могли храниться письма, но он не помнил, сколько подобных вещей было в коллекции Авроры, и вскоре отказался от попытки. Люмиан надел ещё пару вещей и штаны, не стеснявшие движений, взял железно-чёрный топор, снова вышел из дома и вошёл в полную трещин пустошь, направляясь к руинам вокруг тёмно-красной «горы».

Благодаря прежнему опыту он легко разобрался с двумя знакомыми чудовищами, закинул за спину охотничье ружьё, повесил на себя мешочек со свинцовой дробью и рассортировал по местам разные монеты. Люмиан осторожно крался вперёд и намеренно не выбрал прежнюю дорогу: он сменил направление и пошёл глубже, потому что считал, что, скорее всего, пока не справится с тем чудовищем, у которого на одной голове три лица.

Пробираясь через череду зданий, рухнувших в бледном сером тумане, он всё время оставался сосредоточенным и вдруг повёл носом. Он уловил очень слабый запах крови.

Немного поразмыслив, Люмиан крадучись двинулся в тени туда, откуда доносился запах крови. Вскоре он спрятался в укромном месте на крыше какого-то полурухнувшего дома и через довольно широкую щель между несколькими камнями посмотрел вперёд.

На пустоши без травы, между несколькими полностью обвалившимися и беспорядочно наваленными зданиями, извивалась груда плоти. В этой плоти виднелись прослойки жёлтого жира; в целом она походила на существо, раздавленное рухнувшей огромной глыбой. И всё же в ней ещё теплилась жизнь: она медленно ползла к одному из зданий.

«Как вообще убивать такое чудовище? Отрубить голову? Так у него и головы нет…» Люмиан погрузился в раздумья.

И в этот миг неизвестно откуда вынырнуло несколько угольно-чёрных, явно упругих «толстых верёвок», покрытых плёнкой из плоти, и разом опутало ту груду плоти.