Быть человеком-2 (гет)

Утром вылет задерживался. Я успела проснуться, удивиться, примерно понять, как оказалась в каюте, умыться и почти с человеческим лицом заявиться в пультогостиную, а «германа», в смысле сигнала от Казака всё не было.

Стас Федотыч с Тедом изучали собранную за ночь Дэном информацию про три планеты-фаворита. Склонялись к ЛВ-17 из-за метановой атмосферы — там и захочешь, а не сбежишь. Почти откинули Медузу — она, хоть и кислородная, была достаточно неудобна для сбегания из-за какого-то токсина в воздухе, но Тед ее выбраковывал потому, что все гасилки от нее были далеко.

— Дэнька говорит, этот Казак тогда, когда не был ещё Казаком, контрактников возил по правительственным заказам, — доказывал сонный, но упорный Тед свою точку зрения. — А с Минобороны шутки плохи: надолго отлучаться с трассы нельзя. Не мог он двухнедельную петлю закладывать так, чтоб и свои делишки обстряпать, и в сроки уложиться.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Стас Федотыч. — Вот и вычислили практически! Из оставшихся это, скорее всего, таки ЛВ-17. Об этом сейчас и будем наговаривать Роджеру.

Наговаривать Роджеру решено было не с гасилок — чтоб не рисковать попасться и не провоцировать Казака задействовать чертову приблуду на движке, а перед первым прыжком. Записать ему сообщение на «черный ящик», а в тот короткий промежуток, что «Шайтан» уже уйдет в червоточину, а мы, пристроившись у него на хвосте, еще нет — выкинуть ящик в космос с сигнальным маячком. Кинется нас искать экипаж «Сигурэ», проследит наш путь до Ясеня, перероет здесь носом весь вакуум (а он перероет) — и найдет наше «послание в бутылке». С точным указанием конечной точки. Только б ещё не ошибиться бы с ней.

Вот с этой-то, очень четко написанной на лице мыслью Дэн и остановил готового уже отправиться к Михалычу капитана:

— Странно. Мне кажется, мы все-таки гасились на Медузе.

Он не хватал его за рукав, не заступал ему дорогу, даже не спорил, как делал с вариантами гасилок на своих трассах. Просто говорил: «Мне кажется».

Когда кажется, креститься надо, но только не в случае Дэна. Я давно привыкла: если уж он вообще открыл рот, стало быть, уверен в своих словах в достаточной степени. А с «мне кажется» — по-любому больше, чем наполовину.

— Это из той памяти, что без папочек? — уточнила я у нахмуренного киборга.

Тот кивнул:

— Я не помню, чтобы мы потом долго летели после каждой посадки на Медузу. «Черная звезда» очень быстро возвращалась на маршрут.

И капитану — в кои-то веки! — этого оказалось достаточно. Подпольная, отсутствующая в базах (даже в столь же подпольной Роджеровой пиратских времен) гасильная станция — для Стас Федотыча это сразу потянуло запахом большой игры.

— Михалыч, — начал говорить он в комм, — доставай ящ…

И тут Дэн снова сыграл в избушку, резко развернув свое кресло от главного экрана и полностью уйдя головой за высокую спинку. А мигом позже Маша приняла вызов.

Казак был мрачен — никаких тебе эстетских ужимочек, никаких велеречивых здравиц. Просто отчеканил, что вылетаем через сорок минут и сразу же дал отбой.

— Это он с бодуна или не выспался? — вопросил Тед соседнее кресло, в котором скрывался главный эксперт по Казаку.

— Это он злится на пятьдесят пять процентов от максимального, — ответило то.

— Знать бы ещё, на кого… — раздумчиво протянул Стас Федотыч и снова обратился к своему запястью. — Михалыч, доставай ящик и тащи к мостику.

* * *

55% Уайтеровской злости — это достаточно, чтобы грохнуть об стену бутылку или засадить кулак в солнечное сплетение киборгу, стоящему на посту. Недостаточно — чтобы хвататься за бластер или расчехлять прячущиеся за неприметными листами обшивки корабельные пушки. Сразу.

Вопрос Станислава был приоритетной важности: на кого направлена эта злость? Если на них (причина — неизвестный фактор), то перспектива лететь за «Шайтаном» сразу набирала очков угрозы. Если на пассажира ночного катера (неизвестный фактор) — то тому не позавидуешь, но они в относительной безопасности.

Он неотрывно наблюдал на экране, как катерок отлип от стыковочных креплений и плавно залетел в грузовой отсек ролкера. Интуиция проедала изнутри дыру, как капля змеелюдского кислотного секрета.

* * *

Не через сорок минут, но через час «Шайтан» наконец раскочегарил движки и начал набирать скорость, метя прямо в середку жерла разверзшейся по курсу черной дыры. Когда ролкер канул в ней, а наша, по присланным перед стартом координатам, ещё только нарождалась беззвездной кляксой, ожидавший в шлюзовой Дэн с силой вышвырнул из распахнутой в космос створки нашу «бутылку». Теперь всё зависело от того, правильно ли мы разгадали эту шараду.

До третьей гасилки (то есть, почти до ужина) все сидели как на иголках, а после нее, заняв единственный слот задрипанной автоматической станции и получив от уже погасившегося «Шайтана» файл, Тед ликующе провозгласил:

— Она, родимая! Медуза!

Мне уже было всё ясно и без его вопля — по тому, как, едва терминал тренькнул принятым сообщением, чуточку расслабились плечи Дэна. Он, разумеется, ознакомился с содержанием первым.

А после встал, поправил сбившийся хвост и отправился в кухонную зону: Медуза Медузой, а ужин и его дежурство никто не отменял. Времени было в обрез — полчаса на гашение, потом снова взлет, а потом почти сразу и ужин — так что киборг не заморачивался в этот раз с оладушками или, к примеру, последним выученным рецептом супчика-чили прямиком от Тедовой мамы (через посредника в лице ее сына и носителя кулинарной мудрости). Просто по-быстрому взялся варганить на самой большой сковородке яичницу на всех.

— Лихо ты их, — непроизвольно сглатывая (и, кажется, отнюдь не голодную слюну), заметил пилот, когда Дэн просто пальцами разнял уже пятую скорлупу на две совершенно равные половинки. Не тюкая предварительно о сковородочный бортик и иже с ним. — Аж смотреть страшновато!

— Почему? — вскинул на него непонимающий голубой взгляд напарник.

— Да так, навязчивые ассоциации замучили, забей, — хмыкнул Тед и на всякий отвернулся обратно к пульту: киборг взял шестое яйцо.

— Долго нам до Медузы? — сунулась к нему я, бестолково вглядываясь в маршрутный файл, остававшийся для меня центаврианской грамотой.

— Часов девятнадцать-двадцать, если Казак сохранит скоростной режим. На Медузе сутки всего двадцать один час с половиной, — сверился Тед со скрупулезно собранной напарником информационной сводкой, — так что совсем к вечеру прилетим. Разгрузим ему его взрывчатку, чтоб он ей подавился, и тут же слиняем назад по тихой грусти. Эх, зря кэп Казаку про Дэна ляпнул!..

— Он бы не смог иначе, — сдерживая дрожь в голосе, ответила я, уже много раз пожалевшая об этих словах Стас Федотыча, но понимавшая его мотивы. — Помнишь, Казак же сразу после ответа дал понять, что он и так уже в курсе о наличии на корабле шестого DEX’а. А вот какого именно — не в курсе, и так оно и останется, — добавила я мрачно, но упрямо.

— Не скажи, — возразил Тед, — если выгружать ящики с ИВ-шкой выпремся только я и Михалыч, Казак полюбас спросит, чего ж мы для этого своего киборга не припрягли.

— Ему-то какая печаль? — вскинулась я, машинально сгребая дефилировавшую мимо Котьку и утыкаясь в теплую мохнатую холку лицом. — Может, тебе просто силушку богатырскую захотелось потешить?!

— Тед прав, — вклинился Дэн, отставляя сковороду с конфорки и приближаясь к нам. — Если мы не хотим вызывать подозрений, мне стоит выйти.

Меня передернуло. Сжав руки (на кошке, отчего та возмутилась и удрала), я подняла на него глаза:

— Но тогда у него возникнут другие подозрения, ведь так?!

— Может, и не возникнут, — оптимистично (он пытался) сказал пилот. — Киборгов же штампуют сериями, мало ли сколько их из одной пробирки…

— А сколько, кстати? — спросила я, намекая на то его откровение про клона.

— Девять, — спокойно ответил Дэн. — Пять XY, четыре XX.

Я удивилась:

— А почему неровное число-то?

— Сколько пережило стадию имплантации, — пожал плечами он. — Она проводится в конце эмбрионального периода. Стандартная линейка закладывалась в десять штук, но до конца инкубации обычно доходило от пяти до девяти.

«А у него девять, — подумалось мимоходом. — Почти что максимум. Удачливые потому что. И упертые. Всей линейкой»

— Ну и вот, и тем более, — выдала вслух. — Ты не один рыжий киборг в Галактике!

Дэн как будто смутился и потрогал свою ироничную бровь, а точнее — тонкий поперечный шрам на ней, как раз и усиливавший тот самый ироничный изгиб.

— Волосы я собираюсь сбрить, но вот с этой особой приметой вероятность, что Уайтер всё равно меня опознает, достаточно высока. Если сбрить и брови тоже, то шрам станет ещё заметнее. А если оставить, то контраст будет слишком неестественным.

— Не надо ничего сбривать! — подскочила я, как клюнутая. Шестеренки, бесплодно крутившиеся фоном всё это время, наконец щелкнули. — Пошли, я тебя покрашу!

Где-то в закромах родины, то бишь моей багажной сумки с давних пор — ещё с галамаркета, куда мы с Тедом ходили за подарками для навигатора — завалялся маленький пробничек, всунутый мне улыбчивым промоутером на входе. Тогда я его запасливо прибрала из серии «вдруг пригодится», и вот, кажется, пригодилось.

— Чем? — вздернул пресловутую бровь он, наверняка представив меня с той самой пульверизаторной кисточкой, заправленной салатовой «мозгоедской» краской.

— Оттеночным бальзамом для волос, — я уже вскочила, маниакально светя глазами. Сбривать Дэнову роскошь было ещё и безумно жалко, не говоря уж о том, что почти бесполезно. — Он до первой помывки, конечно, но ты голову сегодня не мой — и на эту чертову разгрузку точно хватит!

— А шрам? — методично накрывая на стол, уточнил Дэн: как-то средне между скепсисом и надеждой.

— На самой брови я тоже закрашу, а где чуть-чуть выступает сверху — мазну тоналкой.

— Как Сакаи — «лживый кусь»? — усомнился Дэн, и мы с Тедом против воли покатились со смеху: историю нестандартного использования лисы мы вытянули из Дэна ещё под то самое кило мороженого после его эпичного розыгрыша с «аббревиатурой».

— Куда ему, — убежденно махнула ладонью я: у бравого космокопа-геолога-пирата явно не было за плечами нескольких бурных студенческих Хэллоуинов, как у меня в медухе. — Вот увидишь, замаскирую так, что и видно не будет! В общем, бросай посуду и пошли в санузел! — ухватила я киборга за клетчатый рукав.

Хоть и опять просигналив бровью, спорить Дэн не стал, а в момент дорасставил тарелки и почел за лучшее последовать за закусившей удила мной.

— Эй, ты там не перестарайся и в Irien’а его не преврати! — прокричал в спину Тед, явно жалеющий, что пропускает такое зрелище. Но его в ванную с нами я предсказуемо не позвала. От упоминания Irien’а мне икнулось, поэтому пилоту на прощанье достался не самый приличный жест отставленной назад руки.