По велению тьмы (джен)

Сколько я себя помню, я никогда не искал смысла в том, что совершал. Я просто безупречно выполнял приказы, словно заведенный механизм. Самое странное, что мне было абсолютно всё равно. Я не видел будущего — ни своего собственного, ни человечества в целом.

Люди... все они лишь жертвы однотипных, примитивных желаний: власть, сила, доминация, жажда превосходства. И, конечно, этот их слепой патриотизм — вечная сказка о процветании и мире. Как ни взгляни, это недостижимая утопия. Человеческий фактор неизменен: они всегда будут хотеть большего, а врожденная агрессия и кровожадность не дадут покою продлиться дольше пары десятилетий. Будущее — это лишь искаженное отражение прошлого. Замкнутый цикл, из которого нет выхода.

Это осознание выжгло во мне остатки интереса к жизни. Для чего стараться? Зачем чего-то желать, если в финале — лишь прах и забвение? Я выбрал путь тени — просто существовать, не выделяться, коротать время в ожидании смерти.

Благодаря таланту я досрочно окончил Академию и оставил сверстников далеко позади. Меня забрали в особый отряд АНБУ под личным командованием Хокаге. Как бы я ни старался слиться с толпой, мои обычные действия для других были пределом мечтаний. Я выполнял задания идеально, чем вызывал лишь глухую зависть и презрительные взгляды коллег. Их жалкие попытки подставить меня или сорвать миссию вызывали лишь легкое раздражение — им было не под силу тягаться со мной.

Но однажды появился он.

Кто-то куда более искусный, чем я. За что бы он ни брался — результат был безупречным. Впервые в жизни я увидел перед собой ступень, на которую не мог взойти. Он стал для меня воплощением совершенства. Моим первым и единственным настоящим другом. Другом, который с каждым своим успехом превращался в моего самого заклятого соперника.

Чувства, вспыхнувшие во мне, трудно поддаются описанию. Пожалуй, это была зависть в самом чистом её проявлении. До его появления я купался в лучах славы «лучшего из лучших», а теперь стал лишь блеклым пятном на его сияющем фоне. И пускай он был на пару лет старше — я не мог позволить себе проигрывать.

С того дня я превратился в одержимого. Тренировки с рассвета до глубокой ночи, задачи, выполняемые с хирургической точностью... Спустя два года руководство оценило моё рвение: мне начали доверять миссии высшего ранга сложности. Первым заданием в новой роли стала поддержка отряда, состоявшего из двух чунинов и молодого джонина под командованием «Жёлтой молнии». Их цель — уничтожение моста Канави, чтобы сорвать наступление врага в Деревне Травы. Мы же были «страховкой». Призраками, идущими следом, готовыми вступить в бой только в случае критической ситуации.

Нас было трое. Команда мечты, не иначе: бездарная девчонка из Хьюга, чей единственный талант — утомлять меня бесконечной болтовнёй, и безклановый выскочка, чья ненависть ко мне была почти осязаема. На рассвете мы выдвинулись к границе Травы, бесшумно скользя сквозь лесную чащу.

Тишину леса нарушили резкие голоса — впереди явно вспыхнула ссора. Скрывшись в густых кронах, мы обнаружили своих подопечных. Мой соклановец, Обито Учиха, который, как и я на тот момент, всё еще не пробудил Шаринган, яростно спорил с Какаши Хатаке, сыном «Белого Клыка». Из их перепалки быстро стало ясно: на группу напали шиноби Камня, и их сокомандница похищена.

— Ну что, командир Шисуи Учиха? — язвительно прошептал выскочка, косясь в мою сторону. — Можно ли считать это «непредвиденным обстоятельством»? Или подождем, пока их всех порежут?

— Нам нет нужды показываться сейчас, — мой голос звучал по-детски тонко, но в нем уже тогда была ледяная уверенность. — Наша задача — контроль. Если они провалятся, мы закончим работу за них. Наше преждевременное появление лишь подорвет их доверие к Хокаге. Разделимся: вы двое идете к мосту Канави и ждете джонина. Я прослежу за этим чунином. Скорее всего, Камень попытается выбить из девчонки информацию, и я не могу допустить утечки. Выполнять.

Они замешкались. На их лицах читалось явное нежелание подчиняться сопляку, который вдвое их младше, но устав АНБУ не оставлял выбора. Мои напарники растворились в листве, направляясь за Хатаке, а я двинулся за своим непутевым соклановцем. Если бы этот идиот не останавливался каждые пятнадцать минут, чтобы прокапать вечно слезящиеся глаза, мы бы добрались до цели вдвое быстрее.

Обито замер на ветке у входа в пещеру. Его неопытность была вопиющей — шиноби Камня засекли его почти мгновенно. Я проскользнул в пещеру мимо них: часовой снаружи был слишком слаб, я решил, что Обито должен справиться сам. Это была его проверка на прочность.

Внутри я перехватил первого же попавшегося врага, мгновенно погрузив его в гендзюцу. То, что я увидел в его памяти, заставило моё сердце пропустить удар.

Это была подстава.

Кто-то из наших сдал маршрут обеих групп. Засада у моста Канави предназначалась не для Какаши и Обито — настоящей целью были мы, группа поддержки. Предатель знал все протоколы АНБУ: знал, что в случае отклонения основной команды от курса, мы обязаны выйти из тени и завершить миссию.

В панике я сорвался с места, не обращая внимания на бой Обито за моей спиной. В голове пульсировала лишь одна мысль, в которую я не хотел верить. Я мчался к мосту, надеясь, что ошибся.

Я опоздал.

Лесная поляна превратилась в скотобойню. Мои напарники были мертвы. Множественные переломы, рваные раны, вырванные с корнем ногти... органы, в беспорядке разбросанные по траве. Голова «выскочки» была насквозь прибита кунаем к стволу дерева, тело же валялось внизу грязным тряпьем. С девчонкой из Хьюга обошлись еще хуже. Судя по следам и растерзанной одежде, враги дали волю своим самым низменным животным инстинктам перед тем, как приступить к пыткам. Ей тоже вырвали ногти, вспороли живот... и лишили глаз. Их убивали долго. Смакуя каждый крик.

Внезапный свист сенбонов вырвал меня из оцепенения. Следом полоснуло лезвие танто. Я увернулся на инстинктах, отпрянув назад, но земля под ногами внезапно превратилась в липкую жижу. Грязь сковала мои движения, а в сантиметре от моей шеи материализовались острые каменные колья.

Тишина стала абсолютной. А затем раздались медленные, издевательские хлопки. Из-за деревьев вышла фигура в форме АНБУ Конохи. Предатель.

— Я уж подумал, что ты доставишь нам хлопот, но ты разочаровал меня, Шисуи, — он подошел вплотную и рывком сорвал с моего лица маску АНБУ. — Дальше я сам. Возвращайтесь к остальным, — бросил он шиноби Камня, скрывавшимся в зарослях. — Ну вот мы и одни. Удивительно, что в Листе тебя величают гением. Как по мне — ты жалкая посредственность.

— Кто знает... может, я еще успею тебя удивить, — прохрипел я, сплевывая кровь. — Так что? Твоей смелости хватает только на удар в спину? Или ты боишься показать свое лицо?

— Ты на волоске от смерти, малец, но не надейся — я не куплюсь на твои дешевые провокации.

— На волоске, говоришь? Уверен?

Он опешил, когда мой силуэт, стоявший перед ним, внезапно пошел рябью и рассеялся. Мой послеобраз. Я нанес удар в спину, но он среагировал неестественно быстро: мастерски ушел с линии атаки и контратаковал тяжелым ударом в живот. Мы сошлись в тайдзюцу. Со стороны это походило не на бой, а на методичное избиение ребенка. Он предугадывал каждое моё движение, каждый замах. Я не мог оставить на нем даже царапины, пока он буквально разбирал меня на части.

Влажный хруст — и кунай пронзил мою ногу, пригвоздив к земле на секунду, прежде чем сокрушительный удар ноги отправил меня в полет к ближайшему дереву.

— Ты слабак, Шисуи. Никчемный мусор, — он медленно шел ко мне, поигрывая клинком. — Знаешь, почему я «предал» Страну Огня? Я никогда не был на вашей стороне. Меня внедрили в Лист двойным агентом десять лет назад. Представь, десять сраных лет я терпел ваше общество, ваше высокомерие и ваш фальшивый пафос. Слухи о «великих шиноби Листа» оказались сказкой для детей. Вы бездарны. Единственное, что вы сделали хорошо — спрятали Джинчурики Кьюби. Но сегодня ты сам расскажешь мне, кто это. Я ведь помню, как ты хвастался, что тебя приставили к нему в охрану. Твоя беда в том, что ты слишком наивен.

Мир вокруг меня поплыл. Почему? Почему вся грязь этого мира всегда находит меня? Дыхание перехватило, а тело прошила ледяная судорога. Он медленно поднял руку к лицу и снял свою маску, тут же с хрустом раздавив её под сандалией.

Человек, которым я искренне восхищался... Единственный, кому я доверял больше, чем самому себе, стоял передо мной, оскалив зубы в усмешке.

В ту же секунду гнев, обида и жгучее желание вырвать ему глотку затопили мой разум. Глаза начали нестерпимо зудеть, а затем восприятие взорвалось мириадами деталей. Время замедлилось. Я видел пульсацию его чакры, малейшее сокращение его мышц. Я вырвал кунай из собственной ноги, игнорируя боль, и лихорадочно сложил печати своей новой, еще сырой техники Мерцания.

— Ого! — он притворно удивился. — Легендарное доудзюцу Учиха? Сразу три томоэ? Впечатляет... Но тебе это не поможет. Ну же! Покажи, на что способен смертник!

Он рванул в атаку, превращаясь в размытое пятно.

Его движения в моих глазах стали медленными, тягучими, но даже так он умудрялся двигаться опасно быстро. Он наносил удары, но они лишь прошивали воздух, проходя сквозь мои послеобразы. Мои тени зашли ему за спину, заломили руки и короткими ударами по сухожилиям заставили рухнуть на колени. Я не колебался ни секунды. Я перерезал ему глотку его же собственным кунаем.

Когда его тело обмякло и затихло, мои глаза обожгло нестерпимым жаром. Спустя пять секунд по щекам потекла густая, горячая кровь. Я упал на колени перед трупом того, кого считал своим идеалом. Сердце сдавило гнетущее чувство вины, переходящее в ледяную пустоту. Какой из меня капитан, если я не смог уберечь своих людей? Я должен был предвидеть предательство. Я должен был почувствовать гниль. Но я был слеп.

Взглянув на свое отражение в луже крови, растекающейся по траве, я замер. Из центра зрачка расходился незнакомый узор. Я видел упоминание о нем лишь в самых закрытых архивах клана... Мангёко. Высшая ступень, оплаченная жизнью самого близкого человека.

Кое-как перетянув рану на ноге и стерев кровь с лица, я рванул обратно к пещере. Я надеялся... я всё еще на что-то надеялся. Но когда я прибыл на место, вход был погребен под завалами. Вражеские шиноби плотным кольцом обступили Какаши и девчонку. Обито среди них не было.

Опять. Это произошло снова. Я мог вмешаться раньше. Я мог спасти их всех...

Гнев и отчаяние вырвались наружу физической волной. Моё тело окутала ядовито-зеленая энергия, мгновенно сформировав костяную клетку, которая обросла плотью и броней. Исполинский призрачный воин со спиральным копьем в руках возвысился над лесом. Одним взмахом я выпустил шквал эфирных игл, прошивших ряды врагов.

В ту же секунду по моим нервам ударила такая боль, что я рухнул на колено, и Сусаноо рассыпалось искрами чакры. Моё тело еще не было готово к такой мощи. Тяжело дыша, я обнажил танто, готовясь к последней схватке, но воздух в центре поляны внезапно затрещал.

В золотой вспышке возник Минато Намикадзе. За считанные секунды он зачистил остатки вражеского отряда. Я, прихрамывая, подошел к нему и кратко доложил о провале нашей группы и гибели напарников. Минато посмотрел на меня — в его взгляде была жалость, которую я возненавидел в тот же миг. Он вручил мне свиток для Третьего Хокаге и, подхватив Какаши, исчез, направляясь к мосту.

Я остался один среди трупов. В тот день я понял: в этом мире нет героев. Есть только те, кто успел, и те, кто опоздал.

Вернувшись в Коноху, я отчитался перед Третьим, передал свиток и провалился в тяжелый, безрассветный сон. После того дня у моста Канави я больше не мог позволить себе роскошь быть сторонним наблюдателем. На меня посыпались миссии, граничащие с самоубийством, и я брался за них с пугающим рвением. Вся моя жизнь превратилась в служение «благу деревни», а редкие часы отдыха я тратил на то, чтобы приручить мощь своих новых глаз.

Миновало два года. Война продолжала жадно пожирать жизни, а внутри Листа зрела новая зараза — восстание моего собственного клана. Семена раздора уже дали всходы, и я понимал: кровавая жатва не заставит себя ждать. Я оказался меж двух огней. Клан требовал верности и уже включил моё Котоамацуками в свои планы, даже не поинтересовавшись моим мнением. Руководство деревни же смотрело на меня с нескрываемым подозрением — опасный Учиха с глазами, способными менять реальность, был для них пороховой бочкой.

Эта игра в двойного агента выпивала из меня душу. В поисках тишины я отправился на свой секретный полигон в лесу. Там, в абсолютном одиночестве, меня начали посещать мысли, от которых становилось тошно. «Почему бы просто не стереть всё это с лица земли? Или не оборвать собственную нить...»

Сознание плыло от хронического недосыпа, веки тяжелели. Внезапно хруст ветки заставил меня мгновенно раствориться в тенях. Я замер, наблюдая за незваным гостем.

Это был мальчишка лет пяти. Я узнал его сразу — Итачи, одаренный сын Фугаку. Но что он здесь забыл? Об этом месте не знал никто, а в Академии сейчас в самом разгаре должны быть занятия. Минут десять я завороженно наблюдал за его тренировкой. Он метал сюрикены с такой ловкостью и точностью, которая была не под силу многим чунинам. Впечатленный, я решил выйти из тени.

— Неплохо для твоего возраста, — произнес я, выступая на свет.

— Кто ты? — Итачи мгновенно развернулся, сканируя меня цепким, не по-детски серьезным взглядом. — Ты из АНБУ... но на вид ненамного старше меня.

— Ах да, забыл снять форму, — я небрежно поправил снаряжение. — Как ты нашел это место? Я был уверен, что это мой маленький секрет.

— Случайно наткнулся на него год назад.

— Вот оно что... — я присел на поросший мхом валун, стараясь улыбнуться как можно приветливее. — Обычно я прихожу сюда, чтобы сбежать от мира и его проблем. Подозреваю, у тебя схожая причина. Или ты просто прогуливаешь уроки от скуки?

— Я не прогуливаю, — коротко отрезал мальчик.

— Ого... Теневые клоны, значит? — я понимающе усмехнулся. — Помню, сам проворачивал такой трюк в Академии. Так что тебя гложет, Итачи?

— На самом деле... я просто прячусь. Не люблю лишнего внимания. Ты из АНБУ, скажи мне... что значит быть шиноби? Это один из множества вопросов, на которые я никак не найду ответа.

— Знаешь, на некоторые вопросы просто не существует единственно верного ответа, — я старался, чтобы мой голос звучал ободряюще. — Со временем ты сам всё поймешь. Нужно лишь дождаться того самого дня, который расставит всё по местам. А пока — тренируйся, становись сильнее. Когда-нибудь это спасет тебе жизнь.

Я безбожно лгал ему. Я не имел права отравлять его детский разум той гнилью, которую сам ощущал кожей каждое утро. Я не мог сказать ему, что жизни шиноби — лишь расходный материал, инструменты, которые выбрасывают, как только они затупятся. Что в этом мире больше нет ничего по-настоящему ценного.

Итачи молча кивнул и вернулся к мишеням. Я присоединился к нему, показав пару хитроумных техник броска с рикошетом. Спустя пятнадцать минут он внезапно вздрогнул — видимо, клон в Академии развеялся — и быстро направился к выходу из леса.

— Мне пора.

— Иди. Еще увидимся.

Как только он скрылся за деревьями, дежурная улыбка сползла с моего лица. Я снова остался один на один со своей дилеммой. Клан или Деревня? А может, есть третий путь? Что если использовать Котоамацуками? Я мог бы переписать волю верхушки Учих, заставив их верить, что мир — их собственное желание.

Пользуясь статусом связного, я начал свою игру. Сглаживал углы в докладах Третьему, поодиночке вылавливал радикалов клана, меняя их разум. Всё шло слишком гладко... пока я не совершил роковую ошибку. Я поверил в честность системы.

Меня выманили в глушь под предлогом срочной секретной миссии. Едва я ступил на поляну, как воздух вокруг запел от тысяч крыльев. Из теней выступили бойцы «Корня». Я даже не успел потянуться к танто — парализующий яд жуков клана Абураме уже начал свой медленный бег по моим венам.

Тело одеревенело. Яд Абураме действовал быстро, превращая мышцы в свинец. Именно тогда из теней вышел он — Шимура Данзо. По его алчному взгляду я мгновенно понял: ему нужны мои глаза. Прямо в тот миг, когда его пальцы потянулись к моему лицу, я успел совершить невозможное — на пределе концентрации я запрограммировал Шаринган на десятилетний откат техники. Это было единственное, что я успел, прежде чем мой левый глаз был вырван с корнем.

Вспышка жуткой, ослепляющей боли сработала как адреналин, на секунду подавив действие яда. Я рванулся вперед, выхватывая танто. Одним выверенным движением я вскрыл Данзо горло, а затем, не останавливаясь, прикончил еще двоих оперативников «Корня». Пользуясь их замешательством, я скрылся в лесу.

За мной неслись по пятам. Я лихорадочно прокручивал в голове варианты побега, но математика была неумолима: с одним глазом и ядом в крови мне не выжить. Что ж, пусть так... Но я хотя бы заберу с собой как можно больше этих тварей.

Добравшись до края обрыва, я резко развернулся. Семнадцать бойцов АНБУ и, к моему ужасу, совершенно невредимый Данзо. Он медленно шел впереди, обнажив правую руку. На бледной коже пульсировали три вживленных Шарингана, один из которых уже остекленел. Изанаги. Старик использовал запретное искусство моего клана, чтобы превратить собственную смерть в иллюзию.

— Тебе некуда бежать, Шисуи Учиха, — голос Данзо был сухим, как треск старого пергамента. — Ты, верно, гадаешь, за что мы так с тобой? Уж извини, но твоя смерть послужит «благу деревни». Твои глаза обладают мощью, о которой можно только мечтать, а ты бездарно растрачиваешь её на свои пацифистские бредни. Я направлю эту силу в нужное русло. Но для начала... я испытаю её на тебе.

Он рывком поднял повязку, открывая мой собственный глаз. Воздух задрожал — он активировал Котоамацуками.

— Ха-ха-ха! — я зашелся в надрывном, безумном смехе, игнорируя кровь, заливающую лицо. — Как же омерзительно слушать твои излияния... Ты не извращенец ли, Данзо? Нет, ты просто глупец. Потрясающий, феноменальный идиот! Ты действительно решил использовать технику на её создателе? На владельце этой силы?! Ты редкостный кретин...

— Конечно, печально, что техника на тебе не сработала, — Данзо скривился, и в его единственном глазу вспыхнула жажда крови. — Это значит лишь одно: мне придется тебя убить. Зато я убедился — глаз исправен.

— Я и не планировал уходить отсюда живым, — прошипел я, сплевывая кровь. — К тому же, Данзо... радоваться тебе недолго. Котоамацуками теперь уйдет в откат на целых десять лет.

— ЧТО?! Чёртов мальчишка! — взревел Шимура, теряя самообладание. — УБЕЙТЕ ЕГО! Вырвите глаз и принесите мне! Даже одной попытки через десять лет мне хватит!

Воздух задрожал. Я активировал Сусаноо, и призрачные шипы мгновенно прошили тринадцать оперативников, превращая их в кровавое решето. Яд Абураме пульсировал в висках, выжигая нервы. Понимая, что чакры почти нет, я развеял броню и выхватил танто. Вспышка Мерцания — и еще один труп в маске «Корня» рухнул в пыль. Я успел достать Данзо еще раз, заставив его потратить очередной глаз на руке для Изанаги, но на этом мои силы кончились.

Ледяная судорога скрутила тело. Из последних сил я замахнулся для удара... и в то же мгновение увидел, как моя собственная рука, отсеченная мечом АНБУ, отлетает в сторону. Второй удар вспорол живот. Третий лишил меня второй руки.

Я рухнул на колени, глядя на свои обрубки. Данзо медленно шел ко мне, его пальцы уже предвкушающе подрагивали. Когда-то мне говорили, что на пороге смерти я почувствую, как дорога жизнь. Лгали. Я не чувствовал ни страха, ни ненависти — только глубокое, кристальное умиротворение. Я сделал всё. Безупречно выполнил сотни миссий, отсрочил гибель клана, исправил то, что мог. Мой долг перед деревней, которая меня предала, был выплачен сполна.

Осталось лишь последнее.

Собрав все крохи воли, я оттолкнулся ногами и рухнул назад, в бездну обрыва. В последние секунды полета я успел увидеть перекошенное от ярости лицо Данзо. Хваленый «Корень» так и не смог одолеть тринадцатилетнего мальчишку.

* * *

Наступила тьма. Абсолютная, лишенная звуков и запахов. Но внезапно сквозь мглу просочился женский голос, напевающий тихую, неземную мелодию. Я шел на этот звук, пока не наткнулся на залитую мягким светом поляну, усыпанную цветами. В самом центре, среди лепестков, сидела девушка невиданной красоты.

— Кто вы? — спросил я, подходя ближе.

Она обернулась. В её глазах, глубоких, как ночное небо, отразилось искреннее изумление.

— Как ты умудрился оказаться здесь, в моем саду?

— Хотел бы я знать, — я посмотрел на свои прозрачные руки, которые снова были при мне. — Если память мне не изменяет, я вроде как только что умер. Так вы ответите на мой вопрос? Кто вы такая?

— Ты не должен быть здесь... И я не чувствую, что твоя нить окончательно оборвалась, — она смотрела на меня с печалью, в которой не было ни капли человеческого притворства.

— Ну да, других мертвецов в округе я что-то не наблюдаю, — я попытался усмехнуться, но голос подвел. Я присел на траву рядом с ней, чувствуя, как уходит усталость. — Что это за место?

— Моя тюрьма. Некогда меня предали собственные сыновья. Они заперли меня здесь, в этой бесконечной тишине.

— Довольно паршиво, — я покачал головой. — А за что, если не секрет?

— Я лишь хотела защитить мир, который полюбила, — она подняла взгляд к невидимому небу. — Пыталась объяснить им, но они были глухи. Мои методы... они могли показаться жестокими, но мне была нужна сила, чтобы выстоять против моего собственного клана. Позволь, я покажу тебе.

Она мягко коснулась моего лба. Перед глазами за доли секунды пронеслись тысячелетия: предательство, страх перед небесными гостями, рождение детей и финал в лунном заточении. Сердце сжалось от этой вселенской несправедливости.

— Это... невыносимо, — прошептал я. — Выходит, пока ты здесь, этот мир обречен?

— Я не знаю. Будущее непредсказуемо, — она грустно улыбнулась. — Позволишь ли ты мне заглянуть в твою душу?

— Моя жизнь — мелочь. Скучная история о том, как из ребенка делали оружие. Родители умерли в день моего рождения, а одиночество я затыкал книгами и тренировками. Но я не против. Весь к вашим услугам.

Она снова прикоснулась к моей коже. Прошла минута, и я увидел, как по её бледным щекам потекли слёзы. Крупные, чистые жемчужины.

— Это ужасно, дитя моё... — её голос дрожал. — Ты прошел через ад, но так отчаянно пытаешься убедить себя, что это «в порядке вещей». Тебе не нужно больше прятаться.

— Пожалуйста, не плачьте из-за моей жалкой жизни, — я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Она того не стоит. Правда...

Вместо ответа она обняла меня. Это тепло, эту нежность невозможно описать словами шиноби. Впервые за всю свою недолгую жизнь я познал, что такое облегчение. Всё, что тяготило меня годами — долг перед деревней, вина за товарищей, боль от яда Данзо — всё это просто испарилось. В тот миг меня не волновало ничего, кроме неё. Я всем сердцем захотел помочь ей, вырвать из этих цепей, но горькое осознание реальности било под дых: я был всего лишь призраком, чьё тело осталось гнить под обрывом.

Внезапно тьма отступила. Я очнулся на ледяном операционном столе в тускло освещенном подземелье. Вспоротый живот стягивали грубые швы, остальные раны были наспех перевязаны. Адская, пульсирующая боль пронзила всё тело, вырывая из горла непроизвольный крик.

Дверь скрипнула. В палату вошел некто... странный. Даже сквозь застилающую глаза пелену я разглядел его уродливую внешность: он казался располовиненным, сшитым из двух совершенно разных существ. Мысли путались, я принял это за предсмертный бред. Восприятие начало ломаться: в углах комнаты зашевелились склизкие тени, преображаясь в гротескных чудовищ.

— Боль закаляет нас, — проскрежетал незнакомец, вонзая шприц мне в плечо. — Считай, что теперь ты у меня в долгу.

Жидкость в шприце мгновенно потушила пожар в нервах, и я снова провалился в небытие.

Когда я открыл глаза во второй раз, обстановка сменилась. Я лежал на кровати, мой торс и остатки конечностей были туго забинтованы. Боль исчезла... На смену ей пришло пугающее онемение. Я не чувствовал ничего. Через пару минут в дверях показался тот же субъект, но теперь он был полностью угольно-черным, без светлой половины. Он бесшумно приблизился и сел на край кровати.

— Вырванный глаз, отсеченные руки, вспоротое нутро... Множественные переломы от падения и повреждение мозга. Плюс ко всему — букет из ядов АНБУ. Признаться, мне пришлось изрядно попотеть, чтобы ты не остыл окончательно.

— Не припомню, чтобы на моем теле была надпись «Спаси меня», — прохрипел я, косясь в сторону. — Скажи... эти уродцы — твои питомцы? Они как-то не очень гармонируют с твоей лабораторией.

Я кивнул в сторону невообразимо мерзких тварей с вывернутыми челюстями, которые медленно ползли по полу в мою сторону. Черное существо на мгновение замерло.

— Этого я и боялся. Похоже, повреждение префронтальной коры и токсины дали побочный эффект. У тебя галлюцинации, Учиха.

— Вот оно что... — я закрыл единственный глаз. — Сказать по правде, их чертовски трудно отличить от реальности. Так зачем ты вытащил меня из ада? Не верю, что это был порыв милосердия.

— На самом деле, я наткнулся на тебя случайно. То, что ты еще дышал после такой мясорубки — истинное чудо, — Зецу не сводил с меня своего желтого глаза. — Я бы прошел мимо, если бы не одно обстоятельство. Я узнал тебя. Слухи о «Шисуи Телесного Мерцания» гремели далеко за пределами Страны Огня. Многим шиноби давали прямой приказ: «Увидите Шисуи — бегите». Ты популярен почти так же, как «Желтая Молния».

— Я и близко не на его уровне, — прохрипел я, глядя в потолок. — Мне довелось видеть его в деле. Всё закончилось быстрее, чем я успел моргнуть.

— Не стоит принижать себя, я знаю твой потенциал. Как бы там ни было, я вытащил тебя из могилы не по доброте душевной. Одна из моих ключевых пешек совершила самоубийство. Возможно, ты его знал — Обито Учиха.

— Он погиб шесть лет назад, — я горько усмехнулся. — Его завалило камнями у моста Канави, я был в группе поддержки. Хотя... раз ты вылечил меня, могу предположить, что ты чудо-медик, способный исцелить даже саму смерть.

— Смерть я лечить не умею, иначе ты был бы мне не нужен. Я воплощаю в жизнь проект Мадары Учихи. Идеальный мир без боли и потерь, мир абсолютной иллюзии. Помоги мне, и в этом раю найдется место и для тебя.

— Не интересно, — отрезал я. — Я давно потерял вкус к жизни. Никакой «рай» меня не прельстит. Сейчас я всем сердцем желаю лишь одного: освободить ту, которую встретил за гранью... Но я даже не уверен, была ли она сном. К тому же — посмотри на меня. У меня нет рук. Что обычный человек может противопоставить божественным силам? Похоже, я просто окончательно слетел с катушек.

— Любопытно... — Зецу подался вперед, его аура стала хищной. — Кого же ты видел в своей «пустоте»?

— Девушка с белыми волосами, в сияющем одеянии. Невероятной красоты... Она показала мне свою жизнь. Кажется, её зовут Кагуя.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Черная субстанция Зецу задрожала от возбуждения.

— Невероятно... Это сэкономит мне столетия подготовки! Шисуи, то, что я сказал тебе о Мадаре — лишь ширма. Он грезит об иллюзии и не ведает, что будет дальше. Бесконечное Цукуёми действительно подарит всем сны, но это лишь побочный эффект.

— Давай ближе к делу, — поморщился я.

— Ладно. Моя истинная цель — освобождение моей матери, Кагуи Ооцуцуки. И только Великий Ритуал способен разбить её оковы.

— Вот оно что... Это всё меняет. Значит, тот Сад был реальностью, — я посмотрел на свои забинтованные плечи. — Выходит, через тебя или твою связь с ней я смог проскользнуть в место её заточения. В её памяти я видел моменты твоего создания. Ты — её воля, Зецу. Это знание нам еще пригодится. Но всё это пустые разговоры, пока я — калека.

— Не беспокойся об этом, — Зецу медленно поднялся. — Я уже вживил в твоё тело клетки Хаширамы Сенджу. Ты не просто восстановишься — ты станешь в разы сильнее, чем был на пике своей формы.

— Это обнадёживает. Каков наш следующий шаг?

— Твоя реабилитация. Отдыхай, Учиха.

Прошел год. Белые руки, выращенные из плоти Первого Хокаге, поначалу казались чужими, непослушными, но я быстро научился ими управлять. Когда я смог твердо стоять на ногах, Зецу привел меня к руинам древнего храма клана Узумаки. Большинство свитков было разграблено, но среди обломков я нашел её. Маска Шинигами выделялась из сотен других — от неё веяло первобытным холодом и мощью, которую нельзя было спутать ни с чем.

Три недели я провел в медитациях, изучая структуру артефакта. И наконец — получилось. Я взломал код призыва. Я научился вызывать Бога Смерти, не отдавая ему свою душу взамен. Это было рождение моей новой силы. Я смешал свою чакру с энергией маски, создавая абсолютно новую сингулярность.

Но цена была высока. Моих резервов катастрофически не хватало, чтобы удерживать контроль. Я раз за разом проваливался в беспамятство, балансируя на грани окончательной смерти. Тогда мне и пришла в голову идея, которую я до сих пор считаю гениальной: мне нужен был Девятихвостый. Его огромный запас энергии должен был стать моим аккумулятором.

Вскоре Зецу принес весть: у Четвертого Хокаге, великой «Желтой Молнии», рождаются дети. Идеальный момент. Мы знали, что во время родов печать ослабнет, и Кушина не удержит зверя. Перед Минато встанет выбор: пожертвовать деревней или запечатать монстра в собственных детей.

Выбор был очевиден. И я отправился навестить свой старый дом. Ничего личного, Хокаге. Просто судьба поставила нас перед выбором, от которого зависит будущее всего человечества.