Вопреки року (гет)

Когда эльдар прибыли к заливу Дренгист, на небе еще ярко светили звезды, хотя на востоке уже постепенно начинала зарождаться заря. Свадьба должна была состояться на закате, а гостям после дороги, разумеется, требовалось отдохнуть. С этой целью немного в стороне, под сенью деревьев, были расставлены шатры, а непосредственно у воды, там, где виднелся переброшенный с одного берега на другой каменный грот, велись последние приготовления.

Верные сновали, украшая цветами и гирляндами обширную поляну, предназначенную для празднества, и на их лицах читалось ожидание чуда. На ветках деревьев рассаживались птицы, и некоторые из них держали в лапках и клювах ленточки. Колокольчики нежно звенели, даруя сердцам и фэар радость, а слабый свет разноцветных фонариков обещал с наступлением сумерек вспыхнуть множеством ярких огней.

Анар плыл по небосводу, и никогда еще его движение не казалось нолдор столь медленным, как в тот день. Наконец, когда две трети пути ладьи Ариэн остались позади, на берег начали подходить синдар.

— Это все жители Ломинорэ? — спросил Артаресто у Аредэль, как раз закончившей давать указания одному из верных.

— Да, они признали Финьо своим вождем, — подтвердила она. — Часть из знатных семей, а некоторые — простые охотники.

Лорд поблагодарил кузину и стал внимательнее приглядываться к лесным жителям.

Тем временем верные нолдор принялись расставлять на столах в сени открытых шелковых беседок угощения, а чуть в стороне в тени от густых крон деревьев расположились музыканты.

Отдохнувшие и нарядившиеся гости начали собираться в ожидании предстоящего торжества, когда со стороны оконечности залива показалась большая лодка, по форме напоминавшая лебедя. Увидевшие ее верные поспешили предупредить Нолофинвэ, и он незамедлительно появился, уже одетый в торжественный наряд:

— Приветствую тебя, владыка Кирдан, а так же твою супругу.

Сошедший на берег Корабел весело прищурился и ответил:

— Радости тебе и твоему дому, Нолофинвэ Нолдоран. Молодые вот-вот прибудут — их лодка уже отправилась в путь.

Весть мгновенно облетела поляну, подобно ласточке в небесах в июльский полдень. Гости выдохнули в едином порыве и стали неотрывно смотреть на украшенный фонариками и цветами грот.

Новэ тепло поздоровался с теми нолдор, с кем уже был знаком, леди Бренниль сердечно обняла Лехтэ. Нолофинвэ представил фалатрим остальных родичей и гостей, и оба заняли место у самой нарядной арки, стоявшей в ста футах от берега.

Небо на западе начинало окрашиваться в густые тона самых разных оттенков, обретая глубину. Музыканты тронули струны арф, и легкая, волнующая мелодия разнеслась над цветами, над кронами деревьев и поблескивавшей розовым и золотым водой. Светильники в траве и над головами собравшихся разгорались все ярче, кончики лент чуть заметно колыхались в такт колокольчикам, и можно было легко поверить, что дело происходит в Амане, а Благом краю, и что не было войны.

Несколько юных дев пробежали и рассыпали лепестки роз, образуя дорожку.

Музыка зазвучала громче, взвившись ввысь радостным победным гимном. Над водой показались крохотные темные точки, которые стали быстро расти, и нолдор не без удивления узнали дельфинов.

Лехтэ покачала головой и улыбнулась, обернувшись к сыну:

— Конечно же, я могла бы и сама догадаться, раз невеста — дочь моря.

Тьелпэ кивнул и принялся с удвоенным нетерпением всматриваться в даль. Мать некоторое время внимательно вглядывалась в его лицо, и ей показалось, что он пытается рассмотреть собственную судьбу. Или ей это только пригрезилось?

Фонари, украшавшие своды грота, вспыхнули особенно ярко, плеснули хвостами по воде дельфины, выскочив из воды и подпрыгнув к небу, и гости наконец увидели показавшуюся лодочку с женихом и невестой. Она росла, стремительно приближаясь, и скоро стало ясно, что ее тянут вперед за голубые ленточки четыре белобочки.

Финдекано был одет в белую расшитую серебром рубашку, рукава которой напоминали крылья птицы, и в голубую котту. В темных волосах сверкал серебром венец, а запястья стягивали широкие чеканные наручи. А невеста…

— Как она хороша! — воскликнула, совершенно не стесняясь, Лехтэ и перехватила веселый взгляд Кирдана.

Лодочка мягко ткнулась в прибрежный песок, и спрыгнувший Фингон подхватил на руки возлюбленную, помогая ей. Возможно, в этом и не было необходимости, но леди Химлада не могла не отметить, как загорелись глаза старшего Нолофинвиона, когда он посмотрел в лицо Армидель, и что его руки задержались на ее талии немного дольше положенного.

Наконец, принц отпустил невесту и подал ей ладонь. Она вложила пальцы, и глаза ее, когда она взглянула на него, загорелись любовью. Финдекано сжал их, ласково погладил запястье любимой, и они пошли к той арке, где ожидали родители, ступая по дорожке из розовых лепестков.

Играла музыка, разносясь над душистым ковром разнотравья. Из воды выглядывали любопытные мордочки дельфинов, даже не думавших уплывать, а над головами в вышине носились птицы, подчас выписывая причудливые пируэты.

Мягко ступавшая Армидель сама напоминала в этот момент прекрасную реку. Серебристое платье с длинным шлейфом текло и переливалось, и многим казалось, что они слышат журчание ручейка. Или и впрямь в наряде принцессы фалатрим шумело само море? На шее невесты сиял сапфир, подарок Нолофинвэ, в руках она несла букет голубых цветов — васильков и колокольчиков. Такого же оттенка ленты в серебряных волосах довершали образ, выдержанный в цветах Дома ее любимого. Заходящий за линию гор Анар блистал в ее прическе и на ткани наряда, отражаясь мириадом искр. Финдекано не отрывал от Армидель восхищенного взгляда, и она, ловя его, тепло и нежно улыбалась.

Когда молодые остановились перед родителями, музыка смолкла. Гости затаили дыхание, и Нолофинвэ с улыбкой вышел вперед:

— Мы собрались сегодня здесь, перед лицом родичей и друзей, чтобы соединить Финдекано и Армидель узами брака…

Он говорил, и слова его летели высь, к самому небу. Слова благословения, призывавшие счастье молодым, полные веры в их общее, совместное будущее. После заговорила леди Бренниль, и голос ее был полон тепла и нежности. И дважды из уст родителей прозвучало имя Единого.

— Радости вам, — закончила наконец она.

Тогда Финдекано и Армидель обернулись друг другу и сняли серебряные кольца, которые носили со дня помолвки. Жених, еще раз с любовью посмотрев на свою невесту, достал из-за пазухи коробочку с двумя золотыми ободками и, взяв одно, поменьше размером, надел его Армидель на указательный палец.

— Я люблю тебя, — прошептал он и крепко сжал руку девы.

— Я тоже тебя люблю! — горячо прошептала она и, взяв второе кольцо, побольше, надела на палец Фингона.

Гости радостно закричали и захлопали в ладоши.

— Будьте счастливы! — раздались крики.

Нолофинвэ и Бренниль накрыли руки молодых своими, и Финдекано Нолофинвион наконец стал мужем Армидель Мерил Новиэль. Посмотрев долгим взглядом в глаза возлюбленной, он бережно, но крепко обнял ее, прижав к груди, и, склонившись, поцеловал.

Запели птицы, сидевшие на ветках, и выше взмыли те, что летали над головами. Зазвенели колокольчики, и дельфины, трижды выпрыгнув из воды, выпустили в воздух радостные струи фонтанчиков. Заиграла музыка, и в этот момент окончательно погасли огни заката, уступив место густо усеявшим небо звездам и разноцветным, причудливой формы светильникам, горевшим под ногами и в вышине.

— Жизнь моя, — прошептал принц нолдор и коснулся лбом лба принцессы моря, своей жены.

— Надеюсь, эта свадьба объединит не только наши семьи, но и народы, — проговорил Нолофинвэ.

— Согласен, — ответил Кирдан. — Пусть будет так.

Настало время поздравлений. Первым подошел Майтимо и, обняв друга, вручил Финдекано и его молодой супруге привезенные из Химринга дары.

— Будьте счастливы, — добавил он, передавая их.

— Благодарю тебя, — ответил растроганный Финьо.

Он отошел, и лорд Ломинорэ не сразу сообразил, отчего повисла такая загадочная, звенящая ожиданием и предвкушением тишина. Нолдор начали переглядываться, затем кто-то улыбнулся загадочно. Наконец толпа расступилась, и по образовавшемуся проходу вышли лорды Химлада, ведя двух любопытно озирающихся по сторонам жеребят.

— От нас, — сказал просто Курво.

И Тьелпэ добавил:

— Аманские. А эта непоседа — Тари, дочь моей кобылы.

Армидель восхищенно посмотрела на лошадей и быстро подошла к Тари. Та доверчиво ткнулась в протянутую ладонь, и эллет ласково погладила малышку по шее:

— Какая красавица!

Финдекано тем временем знакомился с Рене, и можно было уже с уверенностью сказать, что жеребята приняли своих новых хозяев. Тьелпэ вздохнул с облегчением.

Наконец, были вручены иные дары, и тогда начались танцы.

Музыканты заиграли в полную силу, и волнующая, пленяющая фэар мелодия разнеслась над долиной. Молодой муж обнял ту, что стала теперь его женой, и они закружились по поляне. Влюбленные смотрели друг на друга, и в глазах их отражались звезды, что светили теперь над их головами. Те самые, что видели начало мира и что будут светить еще многие и многие эпохи. И оба искренне надеялись, что путь этот они совершат все вместе.

— Люблю тебя, — вновь прошептал он и, наклонившись, не прерывая танца, поцеловал.

* * *

Аредэль смотрела на счастливого брата, что вел в танце любимую, свою жену, и ей самой нестерпимо захотелось отыскать, встретить того эльда, чей голос пробудил в ее фэа доселе неведомые чувства. Задумавшись, дева сделала шаг назад. Еще. И неожиданно толкнула Тьелпэринквара, оживленно беседовавшего с ее отцом.

— Потанцуем? — внезапно вместо извинений произнесла она.

Куруфинвион кивнул и протянул ей руку.

Яркие звезды, словно улыбаясь, глядели на эльфов с небес, а развешанные по ветвям деревьев светильники создавали причудливые тени. Ночные птицы на разные голоса славили любовь и желали счастья. Всем, абсолютно всем собравшимся здесь эльдар. И, словно в подтверждение этого, до самых вершин могучих крон порой доносились то радостный смех, то песни, то нежные слова.

— Прогуляемся? — спросил Куруфин жену, когда они завершили очередной танец.

Лехтэ улыбнулась и взяла мужа за руку.

— С удовольствием! Здесь так хорошо, — мечтательно произнесла она.

Он понимающе взглянул на любимую, вспоминая их собственную свадьбу. С тех пор многое случилось, но чувства, что однажды зародились в их фэар в Благом краю, были столь же сильны и чисты.

— Мелиссэ, — прошептал он, привлекая супругу к себе для поцелуя.

— Родной мой, как я счастлива, что… — она замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Я знаю, — осанвэ ответил Искусник. — И я, поверь, тоже. Пойдем. Еще успеем потанцевать.

Лес встретил пару нежным шелестом листвы, легким шепотом ветра и дивными пьянящими ароматами трав. Они шли по тропе, вспоминая и строя планы, радуясь имеющемуся и надеясь на будущее.

Неожиданно деревья расступились, пропуская супругов на небольшую полянку, покрытую белоснежными ромашками. Свет Исиля, показавшегося над кронами, отразился в глазах Лехтэ.

Куруфин шагнул к супруге:

— Я вновь сплету тебе из них венок. Как тогда…

Лехтэ кивнула и зарылась пальцами в волосы мужа.

— Успеешь. Чуть позже, — попросила она, прижимаясь к нему еще сильнее.

Супруги вернулись, когда ночь перевалила за середину, но их исчезновения никто и не заметил. Почти. Взглянув на родителей, Тьелпэ улыбнулся, сделав шаг в направлении одной юной девы, немного заскучавшей под раскидистым дубом.

Танцы продолжались.

* * *

— Потанцуем? — предложил Келеборн и протянул Галадриэль руку.

Стоявший неподалеку Артаресто спрятал улыбку и с облегчением вздохнул. Его будущий родич с каждым днем становился все живее и радостнее, и было очевидно, что уже недалек тот день, когда они с братьями будут провожать сестру под венец.

Дева посмотрела на жениха влюбленным взором и протянула руку. Собственный яркий свет фэа, идущий из самой глубины существа, озарял лицо Артанис. Келеборн обнял невесту, и они закружились. Некоторое время Ородрет наблюдал за ними, а после вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочет присоединиться к танцующим под музыку нолдор и синдар. Которых, кстати, на празднике было гораздо больше, чем он прежде себе представлял.

В тени шатров стояли ломящиеся от яств столы, и Арафинвион, подойдя к одному из них, выбрал кусочек сочной оленины и отправил ломтик в рот.

— Вот это еще попробуйте, очень советую, — услышал он вдруг мягкий нежный голос и, обернувшись, увидел высокую среброволосую синдэ в желтом, похожем на распустившуюся маргаритку, платье.

Дева указала взглядом на кусочек фазана, соблазнительно пахнущего розмарином и апельсиновой цедрой.

— Благодарю, — ответил он, по-прежнему не отрывая взгляда от собеседницы.

В глазах ее без труда читался интерес, хотя было очевидно, что она не замужем. Дева снова улыбнулась обворожительно и, коротко склонив голову, отошла на край поляны. Артаресто проводил ее взглядом и, недолго думая, решил все же последовать совету и попробовать птицу.

Мелодия в очередной раз сменилась, уступив место плавной и волнующей.

«Под такую хорошо лежать где-нибудь в саду и мечтать, глядя на звезды», — подумал Арафинвион.

— А ты? — спросил его незаметно подошедший Нолофинвэ, — так и будешь тут стоять и скучать? Это даже неприлично.

— Вовсе нет, — с улыбкой покачал он головой. — Я просто выбираю, кого пригласить.

— А в чем проблема? — заинтересовался дядя.

Ородрет задумался и еще раз окинул присутствующих нисси оценивающим взглядом.

— Пытаюсь понять, какая из дев лучше всего подойдет на роль матери моих будущих детей, — ответил он, и было непонятно, шутит ли он не слишком удачным образом или же говорит всерьез.

Нолдоран с озадаченным видом покачал головой, а Артаресто спросил, указывая на свою недавнюю собеседницу:

— Кто она?

Дядя проследил за его взглядом и пояснил:

— Глоссерин, дочь одного из тех синдар, что присягали Финдекано. Кажется, ее отец — один из пробудившихся.

— Вот как? Не думал встретить таких на празднике.

— А почему нет? — улыбнулся Нолофинвэ.

Ородрет ничего не ответил. Взяв со стола кубок, он налил себе сидра и залпом выпил. Затем он нашел взглядом сестру и, убедившись, что она целуется со своим женихом и вполне счастлива, ополоснул в специальной чаше с водой руки и направился к Глоссерин.

— Аlasse, — приветствовал ее Артаресто и тут же поспешил исправиться, — то есть suilad. Можно тебя пригласить на танец?

Дева улыбнулась в ответ с заговорщическим видом, и нолдо подумал, что может быть, она для того и заговорила с ним, чтобы обратить на себя его внимание?

«А впрочем, не все ли равно, если наши намерения совпали?»

— С большим удовольствием, — последовал ответ.

Он подал руку, и синдэ вложила в нее тонкие, изящные пальцы. Пару секунд Артаресто любовался ими, а после сжал ладонь и повел спутницу в круг танцующих.

На мгновение оглянувшись, он заметил, как кузен Финдекано и Армидель, стоя у стола, едят с одной тарелки десерт и чему-то смеются.

— Чудесный праздник, правда? — заметила Глоссерин.

— О да, — согласился Арафинвион.

Они начали танцевать, а он вдруг подумал, что ему в самом деле легко и приятно находиться рядом с нею. И вновь, уже совершенно серьезно, подумал:

«А не нашел ли я наконец свою единственную? В самом деле, почему бы и нет?»

* * *

Когда поздравительные речи были произнесены, а приготовленные подарки вручены Финдекано и Армидель, наступило время всеобщего веселья и застолья. Эльфы радовались, поднимая вновь и вновь кубки, желая счастья супругам, играла музыка, пока негромкая, позволявшая легко разговаривать друг с другом.

— Финьо, прими еще раз мои поздравления, — Майтимо подошел и расположился рядом с товарищем.

Армидель тепло улыбнулась кузену мужа и продолжила разговор с Ириссэ, рассказывавшей ей про собравшихся гостей и родичей.

— Я не уверен, что тебе понравится еще один мой небольшой дар, — тихо произнес Маэдрос и сделал упреждающий знак, не давая другу возразить. — Мастера Химринга справились бы намного лучше, но я сам хотел изготовить его для тебя.

— Нельо, чтобы это ни было, я очень… очень рад, что ты…

— Что я смог что-то изготовить? — грустно проговорил он.

— Что ты нашел время! Я же понимаю, что на северных рубежах тебе не до работы в мастерских, — тут же возразил Финдекано.

Майтимо протянул ему небольшой тряпичный мешочек, который тот тут же развязал, достав из него необычный зажим для волос. На вид простой, без изящества и изысков, он в то же время даже выглядел удобным, а Фингон ощутил эмоции, вложенные в подарок другом.

— С ним будет удобно, когда потребуется надевать шлем, — пояснил он. — И еще. Никто не сможет схватить тебя за волосы — в нем есть небольшой секрет.

— Благодарю тебя! — искренне ответил Финдекано. — Нельо, это… у меня нет слов.

Вспомнив про полученный от Куруфина камень, он потянулся к кузену осанвэ. И Майтимо ощутил все тепло и любовь друга, а сам Фингон невольно узнал, каких усилий и эмоций стоило Маэдросу изготовление этого зажима.

* * *

Тилион уверенно продолжал путь по небу, готовясь в скором времени уступить место ладье Ариэн. На темном, пока еще густо-фиолетовом, бархатистом небе ярко сияли звезды, а у самой травы, вторя им, порхали светлячки.

Дельфины, покачав на прощание головами, уплыли в море, и Финдекано, взяв за руку Армидель, посмотрел на нее долгим взглядом. «Пора», — хотелось сказать ему, но это и так было понятно, без слов. В душе его горело нетерпеливое ожидание, смешанное с волнением. Щеки молодой супруги ярко пылали, под стать сияющим глазам, и он, наклонившись, легонько коснулся губами горячей нежной кожи на ее шее.

Музыканты смолкли, и над поляной повисла трепетная, одухотворенная, волнующая, как сама минувшая ночь, тишина. В свете звезд загадочно поблескивали воды залива, намекая на какую-то тайну. Быть может, ту, что должна была в скором времени совершиться?

Пальцы Финдекано и Армидель крепко переплелись, и муж повел возлюбленную к шатру, установленному верными в стороне, у самых вод залива, специально для них. Серебристо-алый полог был откинут, открывая взору столик с кувшинчиком родниковой воды и фруктами, а так же мягкие подушки, накиданные поверх ковров. Уютно горели светильники, отбрасывая на толстую ткань стен причудливые, замысловатые тени. Мягко шептала о чем-то плескавшаяся неподалеку вода, наползая на берег.

Супруги переступили порог шатра, и Финдекано с тихим стоном давно сдерживаемой страсти привлек к себе жену. Она откликнулась, прижавшись всем телом, запустила пальцы в его темные волосы, и долгое время они просто стояли вот так, не в силах разорвать объятия, и ничего не замечая вокруг себя.

Тем временем на поляне, уже порядком опустевшей, вдруг в голос запели рассевшиеся по веткам соловьи. Проклюнулись из земли ростки, и не прошло и нескольких минут, как вся она оказалась густо усеяна нежными перелесками — белоснежными цветами с золотой серединкой.

Небо бледнело, на востоке все ярче разгоралась заря.

Финдекано подхватил возлюбленную на руки и отнес ее на подушки. Армидель, подавшись вперед, помогла ему раздеться, распустив шнуровку штанов и рубашки. Отбросив одежды в стороны, молодой муж лег рядом с женой и прошептал, с восхищением глядя в ее лицо:

— Люблю тебя!

Горячий поцелуй скрепил его слова. Ладонью, покрытой мозолями от меча, он бережно провел по тонкой лодыжке Армидель, по ее бедру, по плоскому животу, а затем закончил движение и отбросил наконец уже давно мешавшее обоим платье.

Объятия стали теснее, а поцелуи с взаимными ласками горячее. Все так же шептавшее у полога платки море поглощало жаркие стоны, и громкий крик счастья, последовавший вскорости, смешавшись с тихим рыком, утонул в пении соловьев. Перелески склонили белоснежные головки, а после устремились к небесам с новой силой.

Финдекано, дождавшись, пока гулкое биение их сердец немного успокоится, провел пальцем по припухшим губам любимой и прошептал тихо:

— Мелиссе…

Поцеловал ее висок, собирая солоноватые капельки пота, и, поймав дыханием тихий выдох: «Мельдо», вновь поцеловал крепко и, накрыв себя и ее легким покрывалом, заключил в объятия.

Над заливом Дренгист, над землями Ломинорэ поднималась новая янтарно-розовая заря.