Ускорение (джен)

Что бы это ни было, оно выпрыгнуло из пыли и отскочило от моего поля, его конечности выгнуло под неестественными углами. Но это не замедлило тварь — оно поднялось на ноги раньше, чем я могла представить. И, двигаясь намного быстрее, чем можно было ожидать от громоздкого тела, метнулось вправо, исчезнув за уцелевшими стенами.

— Так это ты Тейлор Эберт? — раздался грохочущий голос. — Хлипкая какая-то.

— Краулер, полагаю? — сказала я, глядя на зияющую дыру перед собой. Наклонила голову, вслушиваясь, чтобы уловить, откуда он появится.

— Слышала обо мне, да? — откликнулся он слева. Как он это делает? При таких размерах он двигался чертовски тихо.

— Ты же понимаешь, что я тебя убью? — спросила я, чувствуя, как во мне вспыхивает злость, пока взгляд цеплялся за разгром вокруг. Холодильник пострадал от его появления или ухода, и пакет молока лежал на боку.

Если его не охладить, оно скоро испортится. Я глубоко вдохнула. Очередной член Бойни разгромил дом, а я переживаю из-за молока? Из груди вырвался нервный смешок.

Его заглушил хохот Краулера.

— Ты можешь попытаться, — сказал он.

Позади раздался отвратительный влажный звук.

— Я с нетерпением жду этого, — добавил он.

Я шагнула вперёд, осторожно обходя завалы. Почему он снова не напал? Ждёт? Но чего?

— Да уж, ты правда тощая, — повторил он. — Даже на перекус не тянешь.

Стена справа разлетелась, и я на долю секунды увидела силуэт Краулера, прежде чем мои силы отбросили обратно какое-то жидкое нечто, которое он выплюнул. Раздалось шипение, а затем — довольное, глубокое ворчание.

— Ещё, — протянул он, словно причмокнул. — Хочу, чтобы ты сделала мне больно.

— Я… даже не знаю, что на это сказать, — призналась я. — Но играть с тобой я не собираюсь.

— Не собираешься? — в его голосе, как мне показалось, сквознула злость. — Тогда, может, мне поиграть с твоим папашей?

Мир качнулся, будто меня накрыла внезапная волна головокружения.

— Что? — Слово прозвучало плоско, без интонации.

— О-о-о, злишься? — пророкотал Краулер. — Он был у нас в гостях. Кричал он громко. Ну… пока мог это делать.

Папа.

Они сломают тебя. Я услышала голос Колина. Джек найдёт способ влезть тебе в голову. Вот что он имел в виду. Они использовали бы моего отца. Слова Краулера могли быть ложью. Простой наживкой. Наверняка так и было.

Но мне было всё равно.

Дом взорвался вокруг меня, когда я закричала. Сквозь разлетающиеся обломки я увидела, как Краулера подбрасывает в воздухе — его задело моей атакой. Та самой, что я использовала против Левиафана и Лунга. Она сформировалась у меня в руке, воздух завибрировал, и я метнула её прямо в извивающуюся массу, которой он был.

Он выкрутился в полёте, и сфера лишь задела одну из его конечностей, отрывая её. Из его туши вырвался рев боли, и он рухнул дальше, увеличивая расстояние между своей основной массой и атакой.

Нет.

Я взорвала сферу — подражая тому, что произошло, когда Лунг метнул в неё плазму. Взрыв оглушил бы кого угодно, а крик Краулера перешёл в отвратительно-сладострастный вой.

Он рухнул на землю, и я пошла к нему, готовясь к новой атаке.

— Да! — Краулер рванул вверх, ускользнув от моего удара отвратительной частью тела, от которой хотелось отвернуться. Его нога и часть корпуса уже восстанавливались — быстрее, чем у Лунга. На глазах исчезали следы повреждений, и вместо оторванной конечности росла новая.

Адаптивная регенерация. Становится устойчивым к любым ударам, если переживает их.

Значит, мне нужно попасть и уничтожить его за один раз.

— Мой отец! — закричала я, и из-под ног взметнулся фонтан щепок и обломков. — Ты говорил правду? Отвечай!

— Приходи и узнай! — бросил он издевательски и внезапно рванул ко мне. Я отбросила его в сторону, наблюдая, как он кувыркается по земле. Выпущенные мной снаряды уже выдавило из его кожи. Он снова издал тот стон и, описав изящную дугу, умчался прочь, совершенно не обращая внимания на всё, что попадалось на пути.

Я не колебалась ни секунды. Рванула следом, воздух сам подталкивал меня вперёд.

Если он что-то знал о моём отце — он скажет.

А потом он умрёт.

* * *

Преследовать Краулера оказалось легче, чем я думала.

Заставить его остановиться, чтобы понять, на сколько частей мне придётся его разорвать, прежде чем он заговорит, — совсем другое дело.

Несмотря на свои чудовищные габариты, он был быстрым и… чертовски хитрым.

— Говори! — взревела я, когда мы, ломая витрину, вылетели в магазин.

Где-то позади завизжали люди — стекло сыпалось, стены трещали, но я не обращала внимания ни на что, кроме Краулера. Погребенный под обломками, он почти не пострадал.

В ответ он только рассмеялся — низко, протяжно, так, что у меня свело зубы.

— Говори! — повторила я, и все окна поблизости разлетелись вдребезги. Осколки, подхваченные ветром, хлынули на него блестящим смертоносным дождём.

Большинство лишь отскочило от его кожи. Те немногие, что всё же вошли, почти мгновенно вытолкнуло наружу — раны затягивались на глазах.

— Давай же! — издевательски выкрикнул Краулер, и от его тона мне захотелось зарычать. — Ты можешь лучше! Давай, сделай мне больно!

— Заткнись, — процедила я, взмахом мысли заставляя каменные шипы взорвать улицу у него под ногами.

Но, как и всё остальное, это не причиняло ему настоящего вреда.

— Заставь меня истечь кровью! — выкрикнул он. — Сделай меня сильнее! Ещё!

Я ударила ветром — настоящим шквалом, который срезал мясо с его тела и одинаково легко рвал и сталь, и бетон.

Но всё, чего я добилась, — ещё большего хохота, пока он восстанавливался.

— Ещё! — закричал он снова.

— Да сдохни же! — выкрикнула я, полностью отпуская ярость.

Краулер изогнулся в своём отвратительном танце, ускользая от машин, которые я швыряла в него. Он ловко уходил от взрывов, уводя меня за собой всё дальше.

И вдруг, как будто холодной водой облило, меня пронзило понимание: он меня ведёт.

— Только не отставай! — раздался его насмешливый рев откуда-то впереди. — С твоим отцом было куда веселее!

Папа.

Гнев поднялся во мне новой волной, и я сорвалась вперёд, крича от ярости. Столбы вырывались из земли, кирпич, бетон, асфальт — всё, что попадалось под руку, — летело в него с убийственной скоростью.

Он уклонялся от большей части снарядов, но остальные просто принимал своей огромной тушей и регенерировал. Как всегда.

Мои пальцы вгрызлись в стену здания рядом со мной. Камень и металл заскрипели — и здание взлетело вверх, вырываясь из фундамента. Вся эта масса понеслась прямо на Краулера.

Грохот, облака пыли.

Я откинула их в стороны и шагнула к груде обломков, под которой он должен был быть.

Краулер вырвался из-под разрушенного здания. Нет. Хватит этой погони.

Воздух затрещал — я оказалось прямо перед ним.

Он дёрнулся, не ожидая такого, но времени на реакцию у него не осталось: я завернула воздух в спираль, раскручивая вокруг него смерч, поднимающий его в воздух.

— Больше никакой беготни, — сказала я, позволив себе злую улыбку, пока он выл в мой адрес, беспомощно крутясь в воздухе и не в силах зацепиться ни за что.

— Сука! — заревел он, переходя в бешеный штопор. Его хвост хлестнул по моему полю и разлетелся клочьями. — Отпусти меня, мать твою!

— Мой отец, — произнесла я. — То, что ты сказал… это правда? В ответ посыпалась очередная порция брани.

Я зарычала и увидела, как из раны Краулера хлынула кровь. Я что, только что выбила ему глаз?

— Я спрошу ещё раз. Где. Мой. Отец?

Краулер прекратил вращение, хотя по-прежнему висел в воздухе. Его физиономия исказилась — наверное, это должно было быть ухмылкой.

— Ага, он был у нас. И мы отлично повеселились. Он так громко кричал, когда я снимал с него кожу.

Я долго смотрела на него, пока не поняла смысл сказанного. Затем коснулась его груди. Почувствовала, как срабатывает моя сила — отражённая мной струя кислоты ударила обратно в него.

— Ты — номер два, — тихо сказала я.

— Что за хр... начал он, но его слова оборвались сиплым криком, когда его грудная клетка взорвалась наружу, прорвав спину. Этот крик был не похож на предыдущие. В нём была только боль.

Я стояла на месте, но уже видела, как рана на нём начинает затягиваться.

Кулак взлетел вверх — и я повторила тот самый удар, которым добила Лунга.

От Краулера не осталось ничего, что могло бы регенерировать после такого.

Я отшатнулась от кровавого месива, втянув воздух дрожащими глотками. Вокруг никого не было, но внутри всё ещё кипело желание кому-нибудь врезать. Под ногами что-то шевельнулось, и я опустила взгляд.

Вывеска. Маленького круглосуточного магазинчика, который находился в нескольких кварталах от нашего дома. Я медленно огляделась, с трудом узнавая окрестности — те самые, где провела столько времени. Неужели погоня за Краулером увела меня так далеко от нового дома?

— Ого, вау, — раздался девичий голос. — Ты правда его убила. Я думала, это невозможно.

— Он был плохим человеком? — тот же голос спросил, когда я повернула голову к говорившей. Маленькая блондинка, примерно ровесница Дины, в простом синем платье. Я встретилась с ней взглядом и почувствовала холодок: зрачки у неё были слишком широкие.

— Да, — сказала я. — Кажется, он что-то сделал с моим папой.

— Ой, нет, это был не он, — она нахмурилась.

— Что. — Туман в голове мгновенно рассеялся, сменившись ледяной сосредоточенностью. Злость, которая начала отступать после смерти Краулера, вернулась с новой силой.

— Ох, Мистер Нед ничегошеньки не сделал твоему папе. Он ему не позволил. Хотел, чтобы всё было по-особенному, — она развернулась и пошла прочь, легко подпрыгивая, будто просто гуляла по парку.

— Кто ты такая? — выдохнула я, почти рыча.

Сила внутри меня свернулась кольцами, как готовая к броску змея.

— Ты меня ещё не знаешь, — бросила она через плечо. — А я про тебя знаю о-о-очень много! Когда он рассказал, я так обрадовалась. Все остальные такие старые. Кроме Мими. Но с Мими что-то не так. Огонь — это же скучно, правда?

— Ты знаешь обо мне? — переспросила я. Мими? О ком, чёрт возьми, она говорит?

— Ага! — радостно кивнула девчонка. — Я тебя сразу нашла, как только он решил, что ты станешь частью нашей семьи. Я всегда хотела иметь старшую сестру!

— Ампутация, — имя вырвалось у меня шёпотом страшного узнавания. А потом ярость ударила новой волной. — Что ты с ним сделала?!

— Ц-ц-ц, — она погрозила пальчиком. — Мама не учила говорить "пожалуйста"?

— Иди нахрен со своим пожалуйста! — рявкнула я. — Где он?!

Моя сила сорвалась с цепи. Голова девчонки резко откинулась назад, будто по ней ударили невидимым молотом. Она коротко хрюкнула, медленно вернула лицо ко мне и подняла ладошку к левому глазу — там, где теперь было только месиво.

— Это было не очень-то вежливо, — жалобно протянула она. — Если будешь себя так вести, то не получишь свой подарок!

— Подарок? — переспросила я, не отрывая от неё взгляда. Я только что превратила её глаз в кровавое месиво, а она ноет про вежливость и подарки? — Что, черт возьми, ты несешь?

— Ну, понимаешь, — начала она, легко крутанувшись на месте, будто вытекший глаз её ни капли не беспокоил. — Когда в семье появляется новый человек, ему обязательно дарят приветственный подарок. Вот я и подготовила. Джек помог мне его достать. А твой папа так ждал, когда ты наконец это увидишь.

Она резко развернулась и пританцовывая попрыгала прочь.

— Если хочешь посмотреть, иди за мной.

— Куда мы идём? — спросила я, с трудом давя желание размазать её по асфальту прямо сейчас. Может, если подыграть, я найду отца. Или хотя бы какую-то зацепку.

— Недалеко, — бросила она, не оборачиваясь. Потом всё-таки глянула через плечо. — Между нами, когда мы одни, можешь звать меня Райли. Но только когда одни. Он не любит, если я называюсь как-то иначе, чем он мне велел.

— Он? — перехватила я странную интонацию.

— Джек, — произнесла она с какой-то странной нежностью. Глаза её на миг стали ещё шире. — Это он придумал взять тебя в старшие сёстры! Мне очень понравилось. Все остальные такие старые…

— И с чего ты взяла, что я соглашусь быть твоей сестрой? — спросила я.

— Как я уже сказала, — пропела она, подпрыгивая вперёд и вдруг закружившись на месте. Присела в шутливом реверансе и повернулась ко мне лицом. — Я приготовила тебе подарок, который тебе о-о-очень понравится.

— Я хотела, чтобы он был особенным, — продолжала она, видя, что я собираюсь атаковать. — Чтобы ты никогда-никогда не его забыла. И вот он, прямо там!

Я посмотрела, куда она показывала. Руины нашего старого дома. Одна стена ещё стояла почти вертикально, вся в копоти и следах огня. После взрыва что-то уцелело? В прошлый раз я видела это место во время атаки Левиафана, была почти без сознания и почти ничего не запомнила.

Я покосилась на неё. Она лишь ободряюще улыбнулась и кивнула. Я пошла вперёд, осторожно переступая через обломки, готовая к любому подвоху. Лёгкий импульс силы — и стена аккуратно раскололась пополам, открывая то, что пряталось за ней.

Сначала я не могла понять, что именно вижу. Всё было вывернуто. Руки-ноги в немыслимых местах, под невозможными углами — будто безумная сюрреалистичная картина.

А потом мой взгляд нашёл лицо. И глаза… эти глаза я знала…

— Папа? — прошептала я еле слышно, качая головой и отступая на шаг. Я…

…

…

…

…

…и он всё не переставал кричать, — продолжала она, будто рассказывала уже давно. — Это было так раздражающе. Джек не любит шум, и мне пришлось сделать так, чтобы он вообще не мог издавать звуки. Сразу стало намного лучше, и я смогла по-настоящему взяться за работу.

Я стояла на коленях. Когда это успело случиться? Волосы липли к лицу, мокрые — от пота? Я медленно повернула голову, отводя взгляд от… этого… и посмотрела на неё. Голова у меня склонилась набок. Она стояла в трёх-четырёх шагах, переводила взгляд с меня на… это… и обратно. Наши глаза встретились.

Глаза?

Дыхание вдруг стало рваным, будто я задыхалась. Я резко повернулась обратно к… этому. Одного глаза не было.

— Ты… — голос саднил горло, будто я кричала. Я не помнила. — Ты это сделала.

— Ага! — радостно подтвердила она и моргнула. — Глаз имеешь в виду? Ну, после того, что ты сделала с моим, мне нужна была замена, а твоему подарку они, в общем-то, ни к чему. По-моему, даже лучше получилось. Может, и второй вынуть, чтобы не пялился? Меня это почти так же бесит, как его крики, знаешь.

— Ты это сделала, — повторила я, медленно поднимаясь. Ноги подкашивались, руки безвольно висели вдоль тела.

— Я же только что сказала, — надулась она. — Подарок плохой? Тебе не нравится?

Она взорвалась.

Огонь пожрал всё, что от неё осталось.

Я перевела взгляд на то, что когда-то было моим отцом. Кровь стучала в ушах так громко, что заглушала даже треск пламени.

— Па… папа, — выдохнула я, снова задыхаясь короткими, рваными глотками. Это нельзя было исправить. Я не знала, может ли кто-нибудь вообще это исправить. Это было неправильно. Просто неправильно.

Земля вокруг меня пошла трещинами, когда я попыталась втянуть воздух и хоть немного унять бешено колотящееся сердце. Не получалось.

— Папа, — повторила я, давясь рыданием, глядя на то, во что превратился мой отец. Я не могла это исправить. И не могла оставить его здесь.

— Прости меня, — прошептала я, глотая ком в горле. Ноги налились свинцом, но я всё-таки шагнула вперёд и осторожно подняла руку. Коснулась его щеки, потом мягко закрыла оставшийся глаз. Не хотела, чтобы последним, что он увидел, стало то, что я сейчас сделаю.

— Я люблю тебя, папа, — еле слышно сказала я и отступила назад.

Никаких усилий не потребовалось. Сила просто вывернула пространство вокруг. Огонь взвился стеной, пожирая всё без остатка, не оставляя даже пепла.

Я осталась стоять, обхватив себя руками. Расколотая земля под ногами дрожала, я запрокинула голову и уже не смогла сдержаться.

— Это просто несправедливо! — заорала я так, что голос сорвался.

Воздух вокруг меня взвыл и в одно мгновение превратился в ревущий вихрь. Я стояла в самом центре бешено крутящегося столба ветра; мои собственные слова тонули в этом вое.

— Несправедливо, — повторила я тише, но всё равно криком.

Всё, что случилось… и вот итог? Лиза избита до полусмерти, Дина истекает кровью у меня на руках, а теперь ещё и папа.

Папа.

Я пошатнулась: сила рвалась наружу, натягивала поводья до предела. Так легко было бы отпустить её, дать торнадо разрастись, втянуть плазму, стереть в порошок весь квартал. Может, тогда эта кричащая боль внутри хоть на секунду затихла бы.

Ветер медленно стих. Я опустила руки и глубоко, с хрипом, втянула воздух.

Нет. Только не так.

— Я найду того, кто это сделал, папа, — сказала я тихо. — И клянусь, я его убью.

В ответ раздались медленные, размеренные хлопки.

На краю выжженного пустыря, где когда-то стоял наш дом, стоял мужчина в простой белой рубашке и джинсах. Козлиная бородка обрамляла улыбку, от которой у меня по спине бежали мурашки.

— Ну и ну, — произнёс он, качая головой. — Это было… жалко. Я ждал фейерверка посерьёзнее.

— Джек, — мой собственный голос вырвался таким ядовитым шипением, что я его едва узнала.

— Ого, ты злишься, — приподнял брови он. — А я-то думал, одна сплошная доброта и лучики света. Хотя, чему я удивляюсь. Но всё-таки жаль, что пришлось пожертвовать Ампутацией. Я столько времени потратил, чтобы довести её до идеала.

Он вынул из кармана нож и принялся играть лезвием: открывать-закрывать, открывать-закрывать, расхаживая туда-сюда.

— Я тебя убью, — прорычала я. — Медленно.

— Вот тут я в замешательстве, — продолжил он, будто и не слышал угрозы, хотя взгляд не отводил. Глаза вроде спокойные, а в глубине что-то вспыхивает. Злится? — Столько силы. Ты можешь вообще всё. Чёрт, ты же вышвырнула Губителя из города словно мячик! А потом решила играть в героя? Спасать мир, делать добро? Зачем? Котов с деревьев снимать собралась? Это же глупо.

— Говори что хочешь, — процедила я, — всё равно сдохнешь.

— Правда? — уголок его рта пополз вверх в ухмылке.

Я с силой опустила ногу на землю.

Ничего.

Моргнула, посмотрела вниз и топнула ещё раз, сильнее.

Опять ничего.

— Что за… — начала я и подняла глаза на Джека.

Его ухмылка стала шире.

— Ты правда думала, что всё будет так просто? — усмехнулся он и пошёл на меня, пока я пятилась назад. Что происходит? Он что-то сделал с моей силой?

— Что… — голос внезапно пересох. — Что ты сделал? Это Ампутация? Папа? — Я продолжала отступать, мотая головой. Сила не отзывалась. В голове были расчёты, но ничего не происходило. Что мне, чёрт возьми, теперь делать?

Вдруг перед глазами возникла огромная рука и легла мне на лицо, закрывая почти всё поле зрения. Один глаз остался открытым, остальное — тьма. Я вцепилась в руку ногтями, пытаясь вырваться, но меня поволокли назад, будто я весила не больше пакета с мусором. Эта рука была как толщиной как ствол дерева и даже не замечала мои царапины.

— Вообще-то я собирался растянуть удовольствие подольше, — говорил Джек, пока меня тащили неизвестно кем. — Раззадорить тебя по-настоящему. Но я не думал, что Краулер умрет так быстро. — Он хохотнул, когда я попыталась крикнуть. Я прекратила вырываться и полезла в карман за телефоном. Если получится кому-нибудь позвонить…

Пальцы нащупали корпус, я выдернула руку с приглушённым шипением. Телефон был раздавлен. Как?!

Птица-Хрусталь. Я даже не заметила, когда это случилось.

— Хуже, — прорычал он, и теперь я точно слышала злость. — Ты убила Ампцтацию. Я столько лет лепил из неё шедевр, а ты всё испортила.

— Мы с тобой, — продолжал он, пока я пыталась достать его ногой. Он даже не глянул, просто шаг в сторону, и я зарычала, задыхаясь под тяжёлой ладонью. — Мы с тобой сейчас очень долго побеседуем. Но сначала ты хорошенько подумаешь о том, что натворила. У меня есть для этого идеальное место.

Раздался скрежет металла. Дверца? Звук был до тошноты знакомый. Рука сжалась сильнее, пальцы впились в лицо так, что я невольно пискнула. Потом меня рывком подняли.

Желудок вывернуло, когда в нос ударил запах. Этот запах я знала.

— Не… — попыталась заорать я, но ладонь заглушила всё, кроме хрипа. Я молотила руками и ногами, но заработала только раздражённое фырканье.

А потом меня втолкнули внутрь. Запах обволок со всех сторон. Гнилой. Мерзкий.

— Скоро поговорим, — бросил Джек, когда я попыталась упереться и выбраться. Руки мои отшвырнули, прижали вниз, в тесноту. То же самое с ногами. Я дёрнулась вверх — локти ударились о стенки и застряли на долю секунды, которой хватило.

Дверца захлопнулась с тяжёлым лязгом. Щёлкнул замок.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Кулаки колотили по металлу изнутри, а снаружи доносился только смех.