Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Домовушка радостно заверещала и с лёгким хлопком исчезла, а рядом со мной зашевелилось что-то пушистое и тёплое.

«Бетховен!»  — вырвалось у меня.

«Хозяин!» — в тон мне порадовался котик и принялся урчать и ластиться. Учитывая его габариты, меня шатало, как былинку в поле, но я терпел. Исходящие от Бетховена волны преданности и счастья искупали всё.

Так нас и застали ворвавшиеся в комнату дедуля, Эйлин с Тобиасом, лорд Гонт и лорд  Малфой. Но вперёд всё-таки умудрилась просочиться домовушка с маленьким столиком, уставленным небольшими тарелочками. Инстинкт откармливать до полной невменяемости любое существо, оказавшееся в мэноре Хозяев на правах гостя, у этих ушастиков неистребим. А я не гость, я внук  и целый Наследник, и в моём случае всё ещё более запущено.

Так что домовушка установила мне на кровать маленький столик с кучей аппетитно пахнущих тарелочек и заверещала о том, что бедный Наследник Северус должен покушать, непременно покушать, чтобы у него были силы для беседы и для того, чтобы достойно принять  радость родных и близких. Вот честное слово, именно так она и выразилась, но я не особо удивился.

Домовики у дедули Принца были как на подбор, с лёгкой придурью, но дело своё знали и Хозяину были преданы насмерть. А уж сколько радости у них было, когда Принц-мэнор стала посещать Эйлин… Беременная Эйлин, что ушастые просекают на раз, мгновенно определяя пол ребёнка и его силу… Так вот, домовики Принц-мэнора вернувшуюся «мисс Эйли» готовы были носить на руках двадцать четыре часа в сутки,  непрерывно закармливая вкусняшками. Они, кстати, подтвердили то, что я уже и так знал. Дитя Эйлин — девочка и сильная ведьма. Вот и славно. Думаю, скоро маме Эйлин будет чем заняться.

Раздумывая так, я старательно отпихивал Бетховена от вкусняшек на столике. Есть действительно хотелось неимоверно, и я поинтересовался, сколько же я спал.

— Трое суток, сынок, — вздохнула Эйлин, присевшая в кресло у моей постели, когда все остальные деликатно удалились. — Мы все волновались за тебя. Слава Мерлину, что тебя удалось освободить быстро. Лорд Гонт рассказал нам с Тобиасом о том, что твой похититель совершенно сумасшедший… и что им удалось его нейтрализовать… Но  они опасаются наличия сообщников.

Опачки! Каких сообщников? Откуда? Самого-то похитителя Лорды уничтожили, а шесть пуль в голову от Гонта закрепили результат. Нет, мне нужна информация. И мне обязательно нужно рассказать сюжет того кино, которое мне показали во сне. Кто? Высшие силы? Магия? Не знаю. Но Гонт, Принц и Малфой — маги опытные, они в этом  понимают лучше меня. И если мы взаимно поделимся информацией, от этого общее дело только выиграет.

Раздумывая об этом, я методично истреблял шедевры дедулиного шеф-повара — домовика Акса. Акс был очень стар и невероятно талантлив. Его память хранила тысячи кулинарных рецептов, и при наличии подходящих ингредиентов он был способен воспроизвести всё, что угодно. Акса оторвал бы с руками любой ресторан с мишленовскими звёздами на вывеске и почитал бы себя в выигрыше при любом обещанном жалованье. Я считал себя отличным поваром, но в первый раз попробовав стряпню Акса, понял, что я не более чем подмастерье в сравнении с этим гением от кулинарии.  Акс же, проверив мои умения, заявил, что я — первый человек, которому он разрешает хозяйничать на своей кухне.

Так вот, слушая рассказ Эйлин, я отдавал должное мастерству Акса. Тот реально расстарался — лёгкий крем-суп, цветная капуста в сухариках со сливочным маслом, отварная рыба со сложным соусом, запечённое мясное суфле из молодого ягнёнка с зеленью, сырные лепёшечки на один укус, творожные шарики с малиновым кремом внутри, персиковый мусс на подушке из молочного суфле и многое-многое другое. Изящные тарелочки, красивые маленькие порции… Безупречно.

Я и не заметил, как подъел всё, и сыто откинулся назад. Чувствовал я себя превосходно, нигде ничего не болело, сил прибавилось, внутри разлилось привычное тепло восстановившейся магии.

Появившаяся домовушка забрала поднос, и я попросил её передать Аксу мою благодарность. Домовушка кивнула, порозовела и затрепетала ушами. Асма — так её звали — была дочерью Акса, и ей было приятно, что отца хвалят.

После того как Асма исчезла (бесшумно, без раздражающего хлопка), Эйлин сказала:

— Лорд Гонт рассказал нам с Тоби, как обстоит дело. Он опасается сообщников. Отец предложил нам временно укрыться в мэноре. Тоби  волнуется за нас с тобой и за твою сестру и согласен даже потерпеть отцовское гостеприимство, но…

— Ты решила остаться в Коукворте, — продолжил я.

Фирменным упрямством Принцев моя матушка обладала в полной мере.

— Да, — кивнула Эйлин. — И это не каприз. Я чувствую, что это важно.  Для всех нас.

Вот оно чё, Михалыч… Да уж. Предчувствия ведьмы, особенно беременной ведьмы — штука серьёзная. К ним прислушиваются. И нет, какие тут капризы. Эйлин прекрасно понимает, что укреплённом дедулином мэноре обеспечить безопасность куда как легче, чем в маггловском городке. И если уж даже Тобиас согласен потерпеть дедулино гостеприимство, то это понимает и он. Но если предчувствия говорят Эйлин, что нам лучше оставаться в Коукворте — останемся. Тем более, что мы с Лили скоро отбываем в Хогвартс — может, тогда у Эйлин появится другое предчувствие?

Потом в комнату протиснулся Тобиас, обнял Эйлин, погладил по макушке меня и тихо сказал:

— Мы вернёмся домой, сынок. А тебе пока стоит остаться здесь -  пока не выздоровеешь. Твой дед способен о тебе позаботиться. А мы…

— Мне нужно в Коукворт, Северус. — тио сказала Эйлин. — У меня такое чувство, что я могу упустить… нечто важное.

— Конечно, мама, — улыбнулся я. — Не думаю, что задержусь надолго. Я хорошо себя чувствую. И тоже хочу домой.

В общем, мы ещё немного поговорили, а потом Тобиас с Эйлин распрощались со мной и вышли. Зато появился дедуля Принц с довольно-таки молодым широкоплечим и высоким мужчиной в  мантии цвета лайма.

— Познакомься, Северус, — сказал он. — Это Гиппократ Сметвик, один из лучших целителей больницы Святого Мунго. Он уже осматривал тебя,  пока ты пребывал без сознания, и нашёл твоё состояние удовлетворительным. 

— Здравствуйте, сэр, — вежливо поздоровался я с легендарным целителем. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять, а  значит, могло быть… сколько угодно. Обаятельный, располагающий к себе с первого взгляда… и очень сильный и серьёзный. При его профессии иначе никак.

— Здравствуй, герой, — поздоровался он. — Твой дед рассказал мне, что тебя пытались похитить.

— Пытались, — согласился я. — земля им… стекловатой.

— А я, когда тебя обследовал, — с улыбкой кивнул Сметвик, — диагностировал попытку метального воздействия… серьёзного такого воздействия. А так же последствия применения Круцио.  И это была явно не попытка запустить остановившееся сердце. Так что  стекловаты маловато будет. Я бы подумал о растворении в соляной кислоте. Любого  наказания будет мало  тому, кто похищает и пытает детей. Но не будем больше о грустном. Позволь, я снова проведу диагностику — ты выглядишь вполне здоровым, но подстраховаться стоит…

— Конечно, целитель, — согласился я.

Сметвик неуловимым движением вытащил палочку, вычертил ею в воздухе сложную фигуру и пробормотал под нос что-то неразборчивое. Я ничего не почувствовал, кроме лёгкой щекотки, а Сметвик стал меня внимательно разглядывать, а потом снова взмахнул палочкой, отменяя заклинание.

— Неплохо, — сказал он. — Очень неплохо. Лорд Принц, позвольте вас поздравить — у вашего Наследника очень сильный природный ментальный щит, его практически невозможно взломать. Так что даже если похититель хотел поставить Северусу закладки, это не удалось. Мальчик чист. Никаких следов ментального воздействия не осталось — оно просто стекло с него, как вода. Такой силы природная защита встречается редко и бывает только у прирождённых менталистов. Поздравляю. Этот Родовой Дар Северус унаследовал в полной мере.

— Такого уже давно не случалось… — дрогнувшим голосом произнёс  дедуля Принц. — Как  же я был недальновиден… Впрочем, а что с последствиями Круцио?

— Мальчик  практически оправился, видимо, воздействие было недолгим, — сказал Сметвик. — Тем не менее, ему стоит попить Противосудорожный  бальзам и детское Укрепляющее. Ну и витаминный комплекс, конечно. Ваш комплекс, Лорд Принц. Очень сбалансированное зелье, я его часто рекомендую маленьким пациентам.

— Я займусь этим лично, — кивнул дедуля. — У внука будет всё самое лучшее.

— Вот и славно, — кивнул Сметвик, ещё раз взмахнул палочкой и на стол упал лист пергамента.

— Здесь всё расписано — сказал целитель. — Часы приёма, дозировки. А через неделю покажитесь в Мунго. Если всё будет в порядке, отменю зелья.

Засим Сметвик откланялся, а ко мне  наконец-то прорвались Гонт и Малфой. Дедуля отправился варить зелья, а эта несвятая парочка тут же взяла меня в оборот на предмет подробностей о пребывании в плену. И  я рассказал им всё, включая сон, чем весьма озадачил этих достойных магов. Тот момент, что это мог быть и просто сон, они даже не рассматривали.

— Руджиери… — задумчиво произнёс Малфой. — Да, в своё время он был учеником Фламеля, ходят слухи, что и в Великом Делании участвовал, но самые важные подробности получения Философского камня Фламель скрыл даже от него. А то, что ты видел во сне… Это сам Руджиери сотворил, руководствуясь теми урезанными наработками, что открыл ему Фламель. И я так понял, что достаточно одной, но значимой жертвы, чтобы напитать камень и получить ещё полсотни, а то и сотню лет жизни. Но  расплата за это будет страшной…

— Но если Руджиери был учеником Фламеля, — вмешался я, — он уже использовал камень… возможно, не один раз. Фламель жил в четырнадцатом веке, а Франсуа Анжуйский — в конце шестнадцатого. И получается, что его ранняя смерть продлила Руджиери жизнь?

— Получается так, — кивнул Гонт. — И он прожил достаточно долго, чтобы пережить почти всех. Умер в 1615 году, если я не ошибаюсь…

— Или не умирал, — заметил я. — Сменил имя, покинул Францию. Он же говорил о том, что можно перебраться за океан. А перед этим пополнил свой запас жизненных сил.

— Чем? — поинтересовался Малфой.

— Смерть Генриха Четвёртого в 1610 году. Мне всегда казалось странным, что короля, обожаемого своим народом, оказалось так легко убить. Французы ведь реально любили «доброго короля Анрио» хотя бы за то, что он сумел прекратить бесконечные войны, в которых католики и гугеноты с упоением резали друг друга. И за то, что он попытался дать каждому бедняку «курицу в горшке». К его статуе на Новом мосту в Париже до сих пор носят цветы — я читал.

— Его убил религиозный фанатик, — спокойно заметил Гонт. — Равальяк не смог простить Генриху его гугенотского прошлого.

— Религиозный фанатизм — очень удобная дымовая завеса, — неожиданно заметил Малфой. — Ею можно прикрыть всё, что угодно. И нет, не смотри на меня так, Северус, я в Оксфорде не зря учился. Только замшелые глупцы в наше время считают, что в маггловском образовании нет пользы. А ведь там столько всего интересного… Экономика, политология, история Европы… непременно пошлю Люциуса в Сорбонну, благо там есть магическое отделение. Простите, что-то я отвлёкся. Так вот — религиозный фанатизм весьма удобен, когда нужно скрыть что-то действительно серьёзное. И Северус прав — это вполне могло быть делом рук Руджиери. Тем более что женой Генриха IV была Мария Медичи, а этот род он явно ненавидел.

— Ненавидел и служил? — удивился я.

— Есть способы заставить человека служить тому, что ему ненавистно, — с каменным лицом заметил Гонт.  — А у Руджиери был повод ненавидеть  Медичи… да и Фламеля тоже.

— Откуда такие сведения, лорд Гонт? — удивился Малфой. — Мне ничего такого не известно.

Гонт лишь невесело улыбнулся:

— Магия наградила меня уникальной памятью. Я могу вспомнить всё, что когда-либо видел, слышал или читал. Так что когда Северус стал рассказывать о Руджиери, я кое-что вспомнил.

Тут он многозначительно замолчал и покосился на меня, но я взвыл:

— Лорд Гонт, ради Мерлина! Интересно же! К тому же похитить пытались именно меня! Я должен знать!

— В этом есть резон, — согласился Гонт. — К тому же ты явно взрослее большинства своих ровесников, Северус. Подозреваю, что в своё время тебе помог кто-то из предков, и в тебе осталась часть его личности. Не зря даймон выбрал тебя. Впрочем, не будем гадать. Думаю, что этими сведениями я могу с тобой поделиться.

Тут снова появилась домовушка Асма, притащила Лордам ароматный кофе, а мне большую кружку какао с зефирками и снова исчезла. Лорд Гонт с удовольствием отпил глоток кофе, удовлетворённо улыбнулся и начал:

— В молодости я много путешествовал — и на Восток, и в Африку, и даже у русских побывал. Но моим первым путешествием была Европа. В Италии я был представлен потомкам магической ветви Медичи и даже немного подружился с младшими из них — Джанфранко и Лоренцо. Они познакомили меня с Магической Италией и немного рассказали об  истории своего рода. Упоминали они и Козимо Руджиери. Так что  в чём причина ненависти Руджиери к роду Медичи, я знаю из уст его потомков.

— Лорд Гонт… — протянул я. — Ну расскажите же, в чём там дело. Не томите.

— Дело… — хмыкнул Гонт. — Дело в том, что Фламель очень подло поступил с Руджиери. Да, он взял его в ученики  и раскрыл практически все тайны Высокой Алхимии и Трансмутации. Но чем дальше Фламель  обучал Руджиери, тем больше убеждался, что тот куда талантливее его  и рано или поздно превзойдёт своего учителя.  А этого Фламель допустить не мог. У него была какая-то болезненная  одержимость собственной исключительностью.

А время шло. Руджиери получил звание Подмастерья Зелий и Ядов и решил звания Мастера добиваться самостоятельно. Официально заключённый ученический контракт это вроде как дозволял. Но…

— Но молодой Руджиери забыл про мелкий шрифт… — понятливо сощурился Малфой.

— Точно так, мой друг, — кивнул Гонт. — Фламель не собирался отпускать того, кому доверил часть своих секретов. Согласно контракту, Козимо Руджиери оказался в ловушке. Для того, чтобы уйти от Фламеля, ему нужно было «отслужить». Причём, не обязательно Фламелю лично.

— А… а сколько он должен был отслужить? — спросил я.

— А вот тут и начинается всё самое интересное, — невесело улыбнулся Гонт. — Отслужить, пока его не отпустят со словами: «Твоё служение  более не требуется, иди с миром». Только после этого Козимо Руджиери мог стать свободным.

— Как же он так промахнулся-то? — в голосе Малфоя прозвучало что-то вроде сочувствия.

— Молодость. Неопытность. Желание  стать учеником знаменитого Фламеля, — вздохнул Гонт. — Выбирайте, мой друг.

— А как он оказался в услужении Медичи? — спросил я.

— А Фламель послал его отслужить, — ответил Гонт. — К Медичи. Причём даже не в магическую часть семьи. Он прекрасно понимал, что интриганы Медичи ни за что не отпустят столь полезного слугу. Так Козимо Руджиери оказался в услужении у Лоренцо Медичи, герцога Урбинского, фактически на положении раба. И тот использовал возможности мага на полную катушку. Все знают об отравителях Борджиа. Но поверьте, в своё время Медичи боялись не меньше. Руджиери добавил этому Роду мрачной славы. Ну и обхождение Лоренцо с магом было... не самое лучшее.

А когда любимая дочь Лоренцо, Екатерина, была просватана за наследника французского престола, он отправил Руджиери с ней  во Францию с наказом во всём помогать. И там его служение продолжалось. Именно Руджиери придумал контактный яд, которым по приказу Екатерины Медичи была отравлена королева Жанна д’Альбре, мать Генриха Наваррского.  Ядом были пропитаны перчатки, королева надела их... и слегла в жестокой лихорадке. На следующий день она скончалась. Официально было объявлено, что она простудилась на охоте. Только вот Жанна обладала несокрушимым здоровьем, а на охоту с отцом ездила с шести лет и ни разу даже не чихнула. Молва тут же разошлась, но тайно. Обвинить Руджиери никто не посмел. Отравитель верно служил Екатерине Медичи.

Но не всё так просто. На самом деле он лютой ненавистью ненавидел и свою госпожу, и весь её Род. Думаю, что со временем он научился обходить клятвы, оттого и отличались слабым здоровьем почти все дети Екатерины Медичи. И он не желал, чтобы потомки Рода Медичи занимали трон Франции. Так что династия Валуа была обречена. А к Генриху Бурбону Руджиери первоначально благоволил и даже помогал вполне бескорыстно, но «король Анрио» совершил роковую ошибку, заключив брак с Марией Медичи. С тех пор был обречён и он, и все его правящие потомки. Думаю, что Мария Медичи поняла, с кем имеет дело, и отпустила Руджиери. Возможно, она согласилась пожертвовать жизнью мужа ради сына — тут нет ясности. Но с самой его смерти — скорее всего, мнимой, следы Руджиери теряются. Никаких упоминаний, ничего… И он  не преследует потомков неправящих Медичи. И Медичи, и Валуа,  и Бурбоны — потомки этих родов до сих пор живут как в немагическом мире, так и среди магов.  Что говорит о том, что он либо всё-таки умер, либо нашёл другую цель.

— Или наступил на другие грабли… — неожиданно для самого себя пробормотал я. — Думаю, что в восемнадцатом веке Руджиери ещё жил в Европе. Французская революция. Гекатомба, которая дала возможность для подзарядки его изобретения.

— Возможно, — согласился со мной Лорд Гонт. — Именно в  восемнадцатом веке Медичи окончательно потеряли власть. В 1737 году скончался Джан Гастоне Медичи, герцог Тосканский, последний представитель правящих Медичи. Династия пресеклась, хотя осталось достаточно потомков по боковым линиям и бастардов. Но, похоже, со смертью последнего герцога ненависть к Медичи у Руджиери улеглась окончательно.

— Ну да. А полсотни лет спустя началась Французская революция, Руджиери продлил себе жизнь в очередной раз и мог перебраться в более безопасную Великобританию, — задумчиво произнёс Малфой. — Но он ничем не выдавал себя двести лет, что изменилось сейчас? И если тот, кого мы так тщательно упокоили — Руджиери, то что ему было нужно от Северуса?

— Принести очередную жертвы и напитать камень, — пожал плечами Гонт. — Что ещё? 

— Тогда почему именно Северус? — удивился Малфой. — Почему не Лили с Петуньей? Обе девочки достаточно сильны.

— Возможно, жертва должна была быть одного с ним пола, — задумчиво произнёс Гонт. — Девочки просто не подошли, и слава Мерлину. 

— Слава Мерлину, — согласился Малфой. — Но всё-таки — почему Северус? Прости, Томас, но в Лютном при желании и за хорошие деньги вполне можно найти подходящую жертву  без проблем в виде разъярённых покровителей и разгневанных родичей.

— Это так, — согласился Гонт. — Но Северус — потомок двух могущественных Родов. Возможно, дело в прошлом? Мне нужно поработать в архивах Рода. И лорду Принцу тоже.

— Но какие мы можем сделать выводы уже сейчас? — спросил Абраксас Малфой.

— Не со стопроцентной уверенностью, но… — ответил Гонт.  — Во-первых, возможно, Руджиери — это тот кукловод, что стоял за Дамблдором. Во-вторых, несмотря на то, что  мы его качественно упокоили, нет никаких гарантий, что он не воскреснет. В-третьих, меня беспокоит двойник из зеркала. Он ведь показался тебе знакомым, Северус?

— Показался. Но я никак не могу вспомнить, где я его видел.

— Печально. И никакого зеркала мы не нашли в той дыре, где держали Северуса. А значит, оно может быть где-то ещё. Надо искать.

— Надо, — согласился Абраксас. — И озаботиться безопасностью детей тоже. Нам нужен кто-то в Хогвартсе. При таком раскладе их безопасность весьма условна.

— Согласен, — ответил Гонт. — Но им ведь наверняка требуется  профессор Защиты от Тёмных Искусств?

Сказано  это было со столь непередаваемой интонацией, что мы рассмеялись. Все трое. А Бетховен, устроившийся у меня под боком, громко замурчал.