А это точно курорт (джен)

Все действия ведутся в Марселе, Франция.

Площадь перед старой ратушей дышала гарью и металлом. Черные, оплавившиеся камни, воронки от лазеров, обломки дронов, клочья одежды и пятна крови — всё это создавало картину апокалипсиса, который разыгрался здесь всего несколько минут назад. Небо над Марселем постепенно светлело — тучи рассеивались, солнце пробивалось сквозь них бледными, усталыми лучами. Бой затих. Но напряжение не ушло.

Ден стоял в центре площади, шатаясь, едва держась на ногах. Его броня была изорвана, джетпак дымился, из глаза все еще текла фиолетовая энергия — остатки паразита, который медленно, но верно покидал его тело. Он сжимал пушку — ту самую, новую, которую Вирусолог вставил ему в руку. Пальцы дрожали, но оружие не выпадало.

Фат и Хок стояли напротив, по разные стороны от Дена. Оба были изранены, оба тяжело дышали, но оба были готовы продолжать. Фат держал в руке запасную гранату. Хок сжимал кулаки, на костяшках которых запеклась кровь.

И между ними, чуть позади Фата, стоял Алм.

Тот самый Алм, который испарился три дня назад. Тот самый Алм, от которого не осталось даже атома. Тот самый Алм, которого оплакивали, поминали, считали мертвым. Он стоял на своих ногах, смотрел на Дена своими живыми глазами и держал в руках дробовик — старый, верный, многократно проверенный в боях.

— Ден, давно не виделись, — сказал Алм.

Голос его звучал спокойно, почти буднично. Как у человека, который вернулся из долгой командировки и застал друзей за ссорой.

Ден поднял голову. Его фиолетовые глаза расширились — на секунду, на миг, в них мелькнуло что-то человеческое. Удивление? Страх? Узнавание? Но паразит тут же подавил эмоцию, и лицо Дена снова стало пустым, холодным, кукольным.

— Ха-ха! Всё равно лёгкая победа, — сказал Ден.

Он разжал пальцы, и пушка в его руке загудела, перезаряжаясь. Индикаторы на стволе загорелись — зеленый, желтый, красный. Пушка готовилась к выстрелу. Ден целился не в Алма — в Фата. Но ствол смотрел в их сторону.

Алм не двинулся с места. Он стоял, сжимая дробовик, и смотрел на Дена с выражением, которое трудно было прочитать. Не злость. Не ненависть. Что-то вроде сожаления.

— Алм, ну как ты выжил? — спросил Хок.

Его голос был полон удивления — такого искреннего, что его обычно беззаботное лицо вытянулось. Он смотрел на Алма, не веря своим глазам. Три дня. Три дня он считал его мертвым. Три дня он корил себя за то, что не успел, не защитил, не спас. А Алм стоял перед ним — живой, целый, с дробовиком наперевес.

— Сейчас расскажу, — сказал Алм.

Он перевел взгляд с Дена на Хока, потом на Фата. Фат тоже смотрел на него — с шоком, с надеждой, с недоверием. Фат, который сам только что чудом выжил после выстрела Дена, знал цену таким чудесам. Но чудо Алма было другого рода.

Рассказ Алма.

Алм сделал шаг назад, чтобы видеть и Дена, и своих друзей одновременно. Ден пока не стрелял — его пушка гудела, набирая энергию, но он не торопился. Может, паразит тоже был заинтересован в этом разговоре. Может, Вирусолог хотел послушать.

— Выброс энергии, — сказал Алм.

Он повторил слова Дена, которые прозвучали три дня назад. Те самые слова, которые стали для него смертным приговором.

— И вся энергия в этот миг устремилась ко мне.

Алм закрыл глаза, вспоминая. В его голосе появилась хрипотца — не от боли, от напряжения. Он будто снова переживал тот момент.

— Вся жизнь полетела перед глазами.

Он видел всё. Свою мать, которая умерла, когда он был ребенком. Своего отца, который научил его стрелять. Своих друзей, которых терял на этой войне. Мейса, Саинса, Кириешку. Всех, кто ушел раньше него. Он видел их лица, слышал их голоса, чувствовал их руки на своих плечах.

— Вот и моя смерть, — сказал Алм.

Он произнес эти слова так, будто смирился с ними. Будто принял их. Смотря на луч и закрыв глаза.

Он смотрел на фиолетовый луч Дена — широкий, всепоглощающий, несущий смерть. И закрыл глаза. Потому что смотреть на собственную смерть — слишком тяжело даже для него.

Как тот не умер.

Алм открыл глаза. Он стоял на том же месте. Луч... луч не касался его. Он застыл в воздухе. Фиолетовая струя энергии, которая должна была испепелить его, висела в сантиметре от его груди. Не двигалась. Не пульсировала. Не горела.

Она просто — замерла.

Алм посмотрел по сторонам. Всё замерло. Капли крови в воздухе, поднятые ударной волной — неподвижные. Осколки камней, отлетевшие от попаданий — висят в воздухе. Хок, который только что заносил кулак для удара — замер, как статуя. Фат, поднимающий руку для заклинания — не двигается.

Даже чайки в небе застыли. Даже облака перестали плыть.

— Что? Лазер остановился... это значок часов? Погоди... Я остановил время!! — закричал Алм.

Он не поверил своим словам. Он никогда не умел останавливать время. У него не было способностей — ни магии, ни скорости, ни силы. Только дробовик и умение стрелять. Но сейчас... сейчас время замерло по его воле. По его желанию. По его отчаянной мольбе о жизни.

Алм посмотрел на свои руки. Они светились — слабым, серебристым светом. Не фиолетовым, как у Дена. Не зеленым, как у Саинса. Серебристым. Цветом остановленного времени.

Он понял. Способность проснулась в нем в тот самый миг, когда смерть была в сантиметре. Способность, которая дремала в нем всю жизнь. Способность, которую он никогда не искал и не хотел. Управление временем.

— И, поняв, что для безопасности лучше скрыться, спрятался и наблюдал за боем, — продолжал Алм.

Он отошел в сторону — время все еще было остановлено. Спрятался за колонной ратуши, откуда было видно всю площадь. И отпустил время.

Мир снова пришел в движение. Луч Дена ударил в пустое место, где только что стоял Алм. Хок и Фат бросились в бой. А Алм сидел за колонной, сжимая дробовик, и ждал.

Он видел всё. Как Ден убил Саинса. Как Ден уничтожил Алма — нет, не его, его двойника, которого он создал за секунду до удара, используя свою новую способность. Как Ден бился с Фатом и Хоком. Как Хок тащил Фата в Реймс. Он хотел выйти, хотел помочь, но знал — сейчас он слабее, чем когда-либо. Новая способность отнимала силы. Он едва стоял на ногах.

— Я готов. Я восстановился, — сказал Алм.

Он встал. Ноги держали. Руки не дрожали. Дробовик был заряжен. Он сделал шаг из-за колонны, готовый выйти к друзьям.

— Нам его не поб... Не к-к... — начал Хок.

Но Алм не дал ему договорить. Он увидел, как Хок схватил Фата за плечо, как их тела начали разгоняться. И понял — они уходят. Они бегут. Они не знают, что он жив.

— Черт, ладно, подожду. Они должны будут прийти в ангар. И еда с водой там, — сказал Алм.

Он смотрел, как Хок и Фат исчезают вдали, оставляя за собой только облако пыли. Потом посмотрел на Дена, который стоял на площади, перезаряжая пушку. Потом на Вирусолога, который наблюдал за всем с крыши ратуши.

Алм развернулся и пошел в сторону ангара.

Тот зашёл туда.

Ангар был старым, пыльным, но не пустым. На столе лежала карта Марселя с пометками. В углу — ящик с консервами и бутылками воды. Алм открыл банку тушенки, съел половину, выпил воды. Сел на матрас — тот самый, на котором спал Фат — и закрыл глаза.

После чего провёл там некоторое время.

Часы тянулись медленно. Алм перебирал патроны, чистил дробовик, смотрел на карту. Он ждал. Ждал, когда Фат и Хок вернутся. Ждал, когда они поймут, что он жив. Ждал, когда они пойдут в Марсель — снова.

И они пришли.

На следующий день. Утром. Алм услышал звук — быстрые шаги, тяжелое дыхание, гул джетпака. Выглянул в окно и увидел их. Фата и Хока. Они стояли на пороге ангара, израненные, уставшие, но живые. И они дрались с Деном.

— О, наконец, — сказал Алм.

Он схватил дробовик, выбежал из ангара и побежал к площади.

И увидел, как они дерутся.

Фат и Хок сражались с Деном. Ден был сильнее — его пушка, его телепортация, его скорость. Фат едва уклонялся от ударов. Хок пытался атаковать, но Ден отбивал все атаки. Алм бежал, не сбавляя темпа.

Как тут в Фата был направлен лазер и выстрел.

Ден поднял пушку, навел на Фата. Индикаторы загорелись белым — максимальная мощность. Лазер вырвался из дула и полетел прямо в грудь Фата. Тот не успел бы увернуться — слишком быстро, слишком близко.

— Время, остановись, — сказал Алм.

Серебристый свет вспыхнул вокруг него. И мир замер.

Лазер застыл в воздухе в сантиметре от груди Фата. Хок завис в прыжке. Ден замер с поднятой пушкой. Даже пыль перестала кружиться.

Тот подошёл.

Алм медленно, спокойно прошел через застывшую площадь. Обогнул замершего Дена. Подошел к Фату. Взял его за плечо — такое же замершее, теплое, живое — и оттащил в сторону. На несколько метров. Подальше от лазера.

И спас Фата.

Алм отпустил время. Мир снова пришел в движение. Лазер ударил в пустое место, где только что стоял Фат. Ден дернулся, не понимая, что произошло. А Фат стоял в стороне, живой и невредимый.

— А я жив, — сказал Фат.

Он повернулся, увидел Алма — и чуть не упал в обморок. Ноги подкосились. Глаза расширились. Лицо побледнело. Алм, которого он считал мертвым. Алм, от которого не осталось даже атома. Стоял перед ним, держал дробовик и улыбался.

— Всё нормально, — сказал Алм.

Фат кивнул. Медленно, неуверенно, но кивнул. И Алм с Фатом вышли из укрытия, встали рядом с Хоком. Трое против одного.

Конец рассказа.

— Понятно, — сказал Хок.

Он посмотрел на Алма, потом на Фата, потом на Дена. В его глазах угасало удивление и разгоралась решимость. Алм жив. Фат жив. Ден все еще враг. Но теперь их трое.

Алму и Фату, сражавшимся с Деном.

Хок встал рядом с ними. Они снова были командой. Неполной — без Мейса, без Саинса, без Кириешки — но командой. Три бойца. Три друга. Три цели.

— Ой, затянули. Нападай, — сказал Алм.

Он поднял дробовик и побежал вперед.

И вместе с Хоком побежали на Дена.

Алм с левой стороны, Хок с правой. Фат остался на месте, поднимая руки для магии. Ден стоял в центре, вращая головой, пытаясь уследить за обоими.

— Вы всё равно втроём слабаки, — сказал Ден.

Он рванул с места, используя уцелевшие двигатели на ногах. Кулак — бронированный, тяжелый — врезался Фату в лицо.

Разнося в кровь голову Фата.

Кровь брызнула во все стороны. Фат отлетел назад, ударился спиной о стену ратуши и сполз на землю. Лицо его было разбито в кровь — рассеченная бровь, разбитая губа, сломанный нос. Но он не потерял сознание. Магия жизни уже начала залечивать раны.

— Посмотрим, — сказал Алм.

Он не остановился. Дробовик рявкнул, выбивая дыру в джетпаке Дена. Ден дернулся, потерял равновесие на секунду — и Хок тут же этим воспользовался.

И началась драка.

Хок заходил с разных сторон, нанося быстрые, точные удары. Десять махов — не полная скорость, но достаточная, чтобы Ден не мог за ним уследить. Каждый удар приходился в броню — в плечо, в бок, в ногу. Ден пытался его поймать — но всё было безрезультатно. Хок уходил, как вода сквозь пальцы.

Алм достал дробовик, нашел патроны и начал стрелять, разрушая джетпак.

Он нашел запасной ящик с патронами за колонной — те самые, которые оставил здесь три дня назад, когда прятался. Зарядил дробовик. И начал методично, выстрел за выстрелом, бить по джетпаку Дена.

Первый выстрел — пробил левое сопло. Второй — повредил топливную магистраль. Третий — заклинил клапан подачи топлива. Джетпак зашипел, задымился, начал искрить.

— Перегрузка системы, — закричал костюм Дена механическим, безжизненным голосом.

Костюм Дена перегрелся. Индикаторы на груди замигали красным. Внутренняя температура подскочила до критической. Ден чувствовал, как броня начинает жечь кожу. Как дым просачивается сквозь швы.

— Остается один вариант. Включить аварийный режим, — сказал Ден.

Он нажал кнопку на поясе. Костюм загудел — низко, тревожно. Вся оставшаяся энергия — от джетпака, от пушки, от телепортационного модуля — хлынула в мышцы, в кости, в каждый сантиметр тела. Ден почувствовал, как сила наполняет его — нечеловеческая, разрушительная.

Как тут скачок энергии отбросил Хока.

Хок подлетел слишком близко — и ударная волна от перегрузки швырнула его в стену. Он ударился спиной, упал на землю, потерял дыхание на секунду. Ден рванул к нему.

И взял Хока, оторвав ему две конечности.

Руку. Ногу. Правую руку и левую ногу. Ден схватил их, дернул — и они отделились от тела, как от старой куклы. Кровь хлынула из ран, заливая камни. Хок закричал — впервые за долгое время — и упал на землю, беспомощный, истекающий кровью.

— Теперь голова, — сказал Ден.

Он взял Хока за голову. Пальцы сжались на черепе. Он приготовился оторвать ее — так же легко, как конечности. Хок не мог сопротивляться. Он мог только смотреть в пустые фиолетовые глаза бывшего друга.

— ВРЕМЯ, СТОП! — закричал Алм.

Серебристый свет вспыхнул вокруг него. И время замерло.

Ден застыл с рукой на голове Хока. Кровь застыла в воздухе. Пыль перестала кружиться.

Алм подошел, отвёл Хока.

Он вытащил голову Хока из пальцев Дена — это было трудно, пальцы мертвой хваткой сжимали череп, но в остановленном времени даже сталь становилась податливой. Алм оттащил Хока в сторону, к стене, где уже лежали его оторванные конечности. Положил рядом, чтобы регенерация прошла быстрее.

И ударил пару раз в Дена.

Прикладом дробовика. Со всей силы. Раз — в лицо, два — в грудь. Ден даже не шелохнулся — в остановленном времени он был просто статуей.

— Вернись, — сказал Алм.

Он отпустил время. Мир снова пришел в движение.

Ден пошатнулся — удары Алма пришлись по нему, хотя он не видел, откуда они прилетели. Кровь потекла из разбитого носа. Он огляделся — Хок был уже далеко, у стены, его конечности уже начинали прирастать. Алм стоял рядом с дробовиком. Фат поднимался, вытирая кровь с лица.

Время вернулось в обычное. Хок был временно выведен.

Он лежал у стены, задыхаясь от боли. Но регенерация уже работала: рука и нога прирастали, сращивались, возвращали ему форму. Он сжимал зубы, терпел, ждал.

Но за мгновенья был готов драться.

Кости срослись. Мышцы восстановились. Кожа натянулась. Хок встал — шатаясь, но встал. Пошевелил пальцами правой руки — работают. Наступил на левую ногу — держит.

— Ладно, я снесу его джетпак и телепорт. Хок, сноси его костюм. Фат, твоя задача — исцелить Дена. Готовы?! — говорил Алм.

Он предлагал цели. Он распределял роли. Он брал на себя командование — впервые за всё время. Потому что теперь он мог. Потому что его способность давала ему право голоса.

Сказал «готовы» — и все кивнули.

Фат кивнул. Его лицо все еще было в крови, но глаза горели решимостью. Хок кивнул. Он сжал кулаки — новые, только что приросшие. Алм поднял дробовик.

И начали.

— Ден, я тут, — говорил Хок, сводя костюм Дена к нулю.

Он атаковал снова и снова — не по телу, не по голове, а по сочленениям брони. Он знал, где костюм слаб. Знал каждую заклепку, каждый шов, каждый болт. Он отрывал пластину за пластиной, ослабляя защиту, делая Дена уязвимым.

— Вы ауты... Нет... джетпак?! — сказал Ден.

Он почувствовал, как броня начинает спадать. Как джетпак теряет мощность. Как телепорт перестает отвечать на команды.

Патрон влетел ровно туда — в самое плохое место. В стык между лопатками, туда, где джетпак крепился к броне. Алм выстрелил — и патрон пробил крепление, повредил топливную магистраль.

Ден кинул джетпак.

Он отстегнул его, швырнул в сторону — подальше от себя. Джетпак упал на камни, зашипел, заискрил — и взорвался. Огненный шар взметнулся вверх, разбрасывая обломки.

И тот взорвался вместе с телепортом.

Телепорт был встроен в джетпак — маленький, компактный модуль, который позволял Дену мгновенно перемещаться на короткие расстояния. Он взорвался вместе с джетпаком, превратившись в облако дыма и искр.

— Костюм перегружен. Отключение, — прохрипела система Дена.

Голос был механическим, умирающим. Индикаторы погасли один за другим.

Система в Дене запищала.

Звук был резким, противным — как сигнал пожарной тревоги. Костюм Дена начал отключаться. Сначала погасли лампы на плечах. Потом затихли сервоприводы в руках. Потом раскрылись замки на спине.

После чего костюм слетел.

Тяжелые пластины брони упали на землю с гулким стуком. Ден остался в тонком термокостюме — черном, обтягивающем, почти прозрачном от пота. Без джетпака. Без телепорта. Без защиты.

Тот был почти без оружия.

Остались только кастеты на руках. Пара гранат на поясе. И пушка — та самая, новая, которую Вирусолог вставил ему в руку. Но без костюма, без систем наведения, без усилителей — пушка была просто тяжелым куском металла.

— Заберу пушку и гранаты, — сказал Хок.

Он подошел к Дену, вырвал пушку из его руки — Ден не сопротивлялся, он едва стоял на ногах. Снял с пояса гранаты, сунул себе в карман. Отступил на шаг.

И Фат появился, начав финальную битву.

Он вышел из тени ратуши — не шатаясь, не держась за стены. Он шел ровно, спокойно, готовый. Магия огня горела на его пальцах. Магия земли — под ногами. Магия воды — в воздухе. Магия ветра — в каждом вдохе.

Фат доминировал в рукопашном.

Он дрался с Деном один на один, без магии — или почти без нее. Уклонялся от кастетов, блокировал удары, отвечал своими. Кулак — в челюсть. Локоть — в солнечное сплетение. Колено — в бедро. Ден был силен, но Фат был сильнее. И злее. И у него была цель — не убить, а спасти.

Но Ден достал кастеты, которые могли менять режим.

Кастеты щелкнули, перестраиваясь. Режим 3 — сабли. Режим 5 — молоты. Режим 7 — крюки. Ден атаковал хаотично, непредсказуемо, используя все режимы разом. Фату пришлось отступить, уйти в защиту, уклоняться.

Из-за чего Фату пришлось использовать магию.

Вода — щит перед собой, чтобы блокировать удары сабель. Земля — стена между ними, чтобы разделить дистанцию. Огонь — вспышка в лицо Дену, чтобы ослепить его. Ветер — рывок, который отбросил Дена на несколько метров.

И спустя время Фат сломал его огнемёт, который был на запасной.

Ден попытался выстрелить из огнемета — маленького, встроенного в левый кастет. Фат поймал его руку, сжал так, что хрустнули кости, и сломал огнемет пополам. Плазма вытекла на землю, прожигая камни.

Завязал его лианами.

Магия земли — растения, живые, упругие, колючие — вырвались из-под земли, обвили ноги Дена, потом бедра, потом пояс, потом грудь. Ден упал, прижатый к земле зелеными оковами. Он дергался, пытался вырваться, но лианы держали крепко.

— Тебе конец, Ден, — сказал Фат.

Он встал над ним. В его руке загорелся серебристый свет — не его магия, а та, которую Алм передал ему на мгновение. Магия исцеления. Магия, которая может изгнать паразита.

Начинал делать махинацию исцеления Дена.

Фат опустился на колени рядом с Деном. Положил руки на его грудь — туда, где под кожей пульсировало фиолетовое ядро. Он чувствовал его — чужеродное, живое, злое. И начал вытягивать.

Магия работала медленно, болезненно. Ден кричал — не от боли, от сопротивления. Паразит не хотел уходить. Он вцепился в сердце, в легкие, в мозг. Он цеплялся за каждую клетку, за каждый нерв, за каждую мысль.

Но Фат был сильнее.

Он тянул. Тянул. Тянул.

А там, на здании, стоял Вирусолог, который этим наслаждался.

Он стоял на крыше ратуши, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, почти умиротворенным. Он смотрел на бой, как смотрят финал захватывающего фильма — с легкой улыбкой, с чувством выполненного долга.

Он не вмешивался. Не атаковал. Не стрелял. Он просто смотрел. Наслаждался. Ждал.

— Всё, вот паразит, — сказал Фат.

Он вытянул руку. В его пальцах пульсировал фиолетовый сгусток — ядро, которое управляло Деном все эти дни. Оно было живым — оно дышало, двигалось, пыталось вырваться. Фат сжал кулак.

И сжал в руке паразита.

Сгусток хрустнул, лопнул, выпустив облако фиолетового тумана. Паразит умер. Ядро уничтожено.

После чего Ден отключился.

Его тело обмякло. Глаза закрылись. Дыхание стало ровным, спокойным. Впервые за много дней он спал — не как марионетка, не как оружие, а как человек. Фиолетовое свечение в его глазах погасло навсегда.

Фат поднялся. Вытер пот с лица. Повернулся к Хоку и Алму.

Они стояли рядом — мокрые, грязные, израненные, но живые. Трое из шести. Трое выживших.

— Молодцы. Справились, — раздался г