Легенда о Синархе (гет)

Их шаги были приглушёнными, будто сама тень скользила по камням. Рафаэль шёл первым, держа арбалет так, чтобы его можно было поднять и выстрелить за долю секунды. Но вокруг царила мёртвая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падавшими с потолка. Путь назад уже давно растворился в одинаковых стенах, и оставалось лишь идти вперёд, глубже в этот каменный лабиринт.

Следом за охотником шла Ева, её взгляд прикован к экрану прибора. Синий свет выхватывал из мрака лишь знакомые метки — пока вокруг царила пустота. Последней, отстранённой тенью, двигалась Мина. Она надвинула капюшон глубже, скрывая лицо и пряча тёмные волосы от вездесущей влаги. Её шаги были такими же бесшумными, но всё её существо было сосредоточено на ином: зрение, привыкшее к ночи, впитывало малейшее движение в темноте, а слух, обострённый до сверхъестественной остроты, отфильтровывал каждый шорох, каждый скрип, пытаясь уловить в этой гробовой тишине нечто чужеродное.

— Почему многие нарушали приказ графа? — тихо спросила Ева, убирая прибор в карман.

Мина на мгновение задумалась, её взгляд ушёл вдаль, сквозь сырые стены, в прошлое.

— После проклятия во многих проснулась жажда. Жажда — которую не все могли обуздать, — ответила она вспоминая это как тяжёлый груз. — Они нападали на деревни, опустошали их… Это сеяло недовольство среди смертных. А главное — страх. А в страхе люди способны на что угодно. Как на жертвенность, так и на то, чтобы взяться за вилы и огонь.

Она шагнула вперёд, её силуэт сливался с темнотой.

— Владу это было неприемлемо. Его целью никогда не было опустошение. Он хотел защитить нас. Даже такой ценой.

Ева слегка нахмурилась, покачав головой в немом вопросе.

— Как вы вообще существовали? Если бы люди узнавали правду... Как вы скрывались?

Женщина не изменила выражения лица, её черты оставались спокойными, как гладь ночного озера.

— Слухи о том, что граф стал чудовищем, ходили всегда. Но боязнь перед врагом у ворот, часто страшнее чем чужая тень за спиной, — продолжала она. — Влад оставался законным правителем Валахии. И многие, особенно те, кого теснили с востока, приходили к нему за защитой. Они просили помощи. И мы её давали. Взамен получали то, в чём нуждались: лояльность, припасы, молчание…кровь. Так мы и жили — не на виду, но и не в полной тьме. В той серой зоне, которую создаёт взаимная необходимость.

— Выходит, твой муж всё-таки заботился о людях. Пусть и своим, жестоким методом, — тихо проговорила девушка, пытаясь собрать воедино этот противоречивый образ.

— Мы не были теми чудовищами, какими нас изображают, — голос Мины смягчился, в нём впервые прозвучала глубокая уверенность. — И особенно Влад. Для чужаков он был суров и непреклонен — железная воля, скованная ледяным рассудком. Но эта воля хранила порядок и покой на его земле. А когда он был рядом со мной… — она на мгновение замолчала, и в темноте, казалось, мелькнула тень давно утраченной нежности, — то вся эта грозная маска таяла, как туман на рассвете. И оставался лишь человек, со всеми своими чувствами, которые никто, кроме меня, не мог разглядеть.

Ева на мгновение замолчала, её мысли метались, пытаясь осмыслить эту пропасть между тем, кем был Дракула, и тем, кем он стал.

— Ужасно, что тьма способна так исказить даже такого сильного человека. Теперь вместо борьбы с проклятием, он поддаётся ему и творит… такое.

Голос Мины стал чуть твёрже, в нём зазвучала стальная струна.

— Я пытаюсь это остановить. Найти способ сбросить оковы тьмы. Потому что я знаю — таким он не был. И сам на это никогда бы не пошёл. Я должна снять это проклятие.

Девушка посмотрела на неё прямо, и её следующий вопрос прозвучал тихо, но безжалостно честно:

— А если не получится, Мина? Что, если это невозможно? Что тогда ты будешь делать?

Женщина в чёрном остановилась, будто споткнувшись о собственные мысли. Её плечи под тканью слегка поникли, и она на секунду закрыла глаза, отчаянно пытаясь найти в себе ответ.

— Не знаю, Синарх…— Затем она повернула к Еве взгляд, в котором горела не угасающая искра воли. — Но сдаваться я не собираюсь.

Их разговор резко оборвался. Женщина замерла, её голова чуть наклонилась, а взгляд начал метаться по тёмным углам и трещинам в камнях, будто выискивая невидимую угрозу.

— Я чую множество запахов. И они очень близко, — проговорила она с явным напряжением.

Ева мгновенно достала прибор. Экран вспыхнул холодным светом, и на нём, прямо по их курсу, сгрудилось плотное скопление точек. Их было так много, что они сливались в сплошное, мерцающее пятно. Но вокруг по-прежнему царила гробовая тишина — ни шороха, ни скрежета, ни звука шагов.

— Там впереди очень много существ, — прошептала девушка, не отрывая взгляда от экрана.

Рафаэль тут же шагнул к ней, одним взглядом оценив скопление точек. Без лишних слов он направил арбалет вперёд, принял боевую стойку и стал медленно, бесшумно продвигаться к концу коридора. Жестом, он приказал им ждать.

Охотник подошел к повороту и замер, прижавшись к стене. За ним открывался выход из узкого коридора в огромное, мрачное пространство. Это была гигантская темница, чей потолок терялся в высеченной каменной высоте. Откуда-то сверху лился блёклый, призрачный свет, едва разгонявший тьму, но его хватало, чтобы разглядеть сеть нагроможденных каменных мостков, нависавших над глубокой пропастью. Всё пространство было опутано сетью толстых цепей и решёток, а под ними, в глубокой тени, что-то шевелилось.

Он сделал пару бесшумных шагов вперёд, пытаясь разглядеть, что скрывается в глубине под решётчатым полом. Внезапное прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть — инстинкт сработал быстрее мысли. Рафаэль резко развернулся, уже направляя арбалет на источник угрозы, но в последний миг остановился, узнав Еву.

— Напугала, — коротко прошептал он.

— Прости, ты не отзывался, — так же тихо оправдалась она.

Позади из темноты коридора возникла Мина, её взгляд сразу же устремился вниз, в черноту под решётками.

— Что там? — прошептала Ева, пытаясь разглядеть что-то в густом мраке под ногами.

— Я чую запахи, — ответила женщина, её голос звучал приглушено с чёткостью. — Гулей. Тенеломов. Гнилоходов. Костогрызов. И ещё многих других. Все они здесь. В этих клетках. Спящие.

— Зачем ему это сборище? — тихо проговорил Рафаэль, больше сам себе, чем окружающим. — Такое ощущение, будто он собирает... армию?

Вдруг Ева резко качнулась, её лицо побледнело. Она инстинктивно вцепилась в руку Рафаэля, чтобы не упасть. По телу её пробежала волна ледяного, беспричинного ужаса — предчувствие, тяжёлое и тошнотворное. Кожа покрылась мурашками, будто на неё подул ветер из самой могилы.

Охотник тут же подхватил её, удерживая на ногах, его взгляд стал острым и встревоженным.

— Ева, что с тобой?

Девушка заморгала, пытаясь стряхнуть с себя это оцепенение. Через секунду её зрачки снова сфокусировались.

— Не знаю... Снова предчувствие. Но оно не похоже на то, что было раньше, — голос её звучал сбивчиво, она подбирала слова, пытаясь описать неописуемое. — Оно будто... безжизненное. Мертвое.

Мина, стоявшая чуть поодаль, резко подняла голову. Её взгляд, острый и настороженный, устремился вглубь коридора, откуда они пришли.

— Сюда кто-то идёт, — прошептала она, стараясь сделать голос ещё тише, почти беззвучным.

Рафаэль мгновенно осмотрелся, глаза выискивая укрытие. Он схватил Еву за руку и потянул за собой, укрывшись за выступом грубо отесанной стены. Мина же не последовала за ними — её силуэт дрогнул и растворился в тени соседнего прохода, слившись с темнотой так естественно, будто она и была её частью.

Приближающийся звук становился отчётливее: мерное позвякивание кольчуги, глухой лязг металлических пластин, скрежет по каменному полу. Охотник узнал этот ритм ещё до того, как существо показалось в проёме.

Ева прикрыла глаза, сжав кулак у груди. От присутствия этой твари её охватило леденящее оцепенение, будто сама смерть протянула к ней незримую руку.

Это был Костяной Вестник. Тот самый, что патрулировал двор наверху. От него разило аурой древней, неподвижной смерти. Он шагал не спеша, его пустые глазницы, пылающие ядовито-зелёным, медленно скользили по стенам. В костяной руке он сжимал ту же зловещую алебарду. Воин был крепким, на голову выше человека. Возможно, такова была цена служения Жнецам, или же он и при жизни был чем-то большим. Сейчас же это была лишь бездушная конструкция из костей и потемневшего металла, движимая чужой волей.

Вестник замер, повернув череп в их сторону. Зелёные глазницы на миг задержались на их укрытии, а затем он развернулся и ушёл в другой коридор, позванивая металом. После него в воздухе лишь медленно рассеялся ядовитый зелёный шлейф.

Рафаэль коснулся плеча Евы, подавая знак следовать за ним. Убедившись, что коридор пуст, они вышли из укрытия.

— Дела плохи, теперь он патрулирует здесь, — тихо выдохнул он, затем прижал пальцы к наушнику. — «Всем внимание. Наш костяной знакомый решил прогуляться по подземелью тюрьмы. Держитесь скрытно и избегайте встречи с ним».

В ответ послышались сдержанные подтверждения. Рафаэль огляделся — Мины нигде не было.

— «Мина, ты где?» — снова спросил он в микрофон.

Из рации донёсся её спокойный, чуть приглушённый голос.

— «Идите без меня. Я вас найду сама».

Охотник молча кивнул про себя и перевёл взгляд на Еву.

— Как всегда она одна. Не любит компанию.

— Но это же безрассудно! Особенно сейчас, — в голосе Евы прозвучала тревога.

— Она справится. Мина — опаснее большинства местной нечисти, и уж точно знает, как ускользнуть от стража, — уверенно пояснил он. — Нам же надо двигаться. Этот лабиринт не станет проще, если мы будем стоять на месте.

Девушка кивнула, подавив сомнения, и они вдвоём двинулись вперёд, в зыбкую темноту прямого коридора.