Амальгама (джен)

1922 год н. э.

— «Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика и ещё четыре республики: Украинская, Белорусская, Закавказская и Казахская Автономная ССР — объединились в единое государство — Союз Советских Социалистических Республик, — Вере Фолиум читал вслух рапорт сомнаморфа. — Это государство совершенно нового типа. В стране впервые в мире установлен восьмичасовой рабочий день и проведена реформа оплаты труда. Теперь максимальная зарплата руководителя не может превышать оплату труда квалифицированного рабочего. Для них установлен так называемый партмаксимум, причём все дополнительные доходы учитываются в его величине, и общая сумма дохода руководителя не может превышать величину партмаксимума.

В стране проводится реформа образования и ликвидация безграмотности. Учитывая, что средний уровень грамотности по стране около двадцати одного процента, а в Сибири — не выше девяти-двенадцати, поставленная задача достижения всеобщей грамотности выглядит грандиозной.

Неграмотных обучают читать печатный шрифт и рукописные надписи, писать короткие заметки по работе, читать и записывать целые и дробные числа, проценты, понимать диаграммы и схемы, а также объясняют основы советского государственного строительства. При этом для взрослых учащихся рабочий день сокращается на два часа с сохранением заработной платы, предусматривается первоочередное снабжение пунктов ликвидации безграмотности учебными пособиями и письменными принадлежностями.

Помимо этого проводится реформа здравоохранения, теперь медицина бесплатна и доступна для всех.

Культурная реформа — по всей стране организуются Дома культуры, в них работают кружки дополнительного образования для детей, показывают кино и занимаются художественной самодеятельностью. Для отдалённых сёл и малых городов сама возможность посмотреть фильм, пусть даже без звука, сейчас выглядит как фантастика.

Проводится жилищная реформа, так как обеспеченность жильём, особенно у рабочих в крупных городах, совершенно неудовлетворительная. Но строительство жилья требует очень больших вложений, которых у государства сейчас нет». Это самая обширная программа социальных реформ в истории, — признал Вентус. — Чем мы можем помочь?

— Наши собственные возможности ограничены из-за необходимости соблюдения секретности, — ответил Вере Фолиум. — Возможности «Приората» сейчас тоже сильно уменьшились. Исторически при отборе кандидатов в «Приорат» мы всегда отдавали предпочтение интеллигенции, образованным антро, интеллектуалам. После революции и в ходе гражданской войны многие из них покинули страну. Из тех, что остались, многие уже вовлечены в работу по ликвидации безграмотности и создание системы здравоохранения.

— Мы можем помочь напрямую, — вмешалась Стелла Люкс. — В наших комплексах и Северо-Восточном технологическом центре достаточно производительные типографии. Загружены они далеко не запредельно. Мы можем печатать обучающие материалы, наглядные пособия, учебники, тетради, причём с выходными данными реально существующих типографий, если «Приорат» предоставит нам образцы.

— Это годная идея, — одобрил Вентус.

— Образцы будут в ближайшее время, — заверил Вере Фолиум. — Стелла, организуешь?

— Пну Феликса, — ответила Стелла. — Но нужно организовать доставку.

— С доставкой по самым дальним деревням могут помочь мои наблюдатели, — предложила Фулгур. — Но нужно наладить учёт в самом Наркомате Просвещения, чтобы наши и официальные поставки не дублировали друг друга.

— Подумаем, как это организовать, — согласился Вере Фолиум.

В последующие несколько лет типографии комплексов регулярно поставляли учебники, тетради, буквари, прописи и прочие учебные пособия.

Всероссийское добровольное общество «Долой неграмотность», было создано осенью 1923 года под председательством М. И. Калинина. Оно выпускало методическую и пропагандистскую литературу по тематике ликвидации неграмотности, буквари, газеты и журналы «Культпоход» и «Повысим грамотность». Членами общества были Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, Н. А. Семашко.

— Через агентов «Приората» мы поддерживаем контакты с Крупской, Луначарским и Семашко, — сообщил Вере Фолиум. — Они прислушиваются к нашим рекомендациям по преодолению неграмотности населения, и мы рассчитываем, что постепенно сможем влиять на их мнение и по остальным вопросам.

—=W=—

1924-1932 гг н. э.

— Председатель Совнаркома Владимир Ленин умер после полутора лет тяжёлой болезни, — доложил Вере Фолиум. — Главой государства вместо него избран Иосиф Сталин.

— Очень печально, — отозвался Вентус. — Смерть Ленина, скорее всего, приведёт к развороту политического курса во многих аспектах.

— Так уже, — вставил Вере Фолиум. — Ещё в прошлом#1923# году, воспользовавшись болезнью Ленина, было принято постановление Оргбюро ЦК от 12 июня 1923 года «О назначениях». Оно фактически определило появление «нового дворянства», которое теперь именуется «номенклатура».

— Недолго музыка играла, — скривился Вентус. — Этот процесс раздачи привилегий, единожды запущенный, больше не остановится никогда, пока не похоронит страну. Лавочку можно закрывать. Всё, что будет после этого, будет лишь затянувшейся агонией изначально эгалитарной советской системы. А жаль, всё начиналось так ярко и многообещающе.

Как и предположил Вентус, произошла смена не только политического курса, но и изменение системы принятия решений в целом.

— Мы сумели с помощью завербованной «Приоратом» уборщицы разместить видеоорб в зале заседаний Политбюро ЦК, — поделился успехом Вере Фолиум. — А вечером она же вынесла его обратно. Вот, посмотрите на процесс принятия решений, — он включил запись.

На большом экране появилось изображение зала с длинным столом. Во главе стола сидел Сталин, по обеим сторонам — остальные члены Политбюро. Перед каждым лежала папка с документами, разложенными по порядку повестки дня. Заседание проходило быстро, с минимумом обсуждений. Сталин зачитывал очередной пункт повестки, коротко спрашивал:

— Вопросы?

Как правило, вопросы возникали только изредка. Каждый пункт повестки заседания Политбюро был подготовлен исчерпывающим образом. Каждый участник заседания готовился с вечера, изучая документы заранее. Если вопросов не было, Сталин коротко говорил:

— Кто «за»? — и обычно первым поднимал руку.

Все остальные смотрели, как он голосует, и поднимали руки следом за ним. Если Сталин руку не поднимал, «за» не голосовал никто. Такое случалось редко, в том случае, если к обсуждаемому пункту повестки возникали серьёзные вопросы.

— И это демократия? — возмутилась Веста. — Они же боятся высказать собственное мнение! Смотрят, как проголосует Сталин, и голосуют так же.

— Они боятся, что если их мнение не совпадёт с мнением Сталина, до следующего заседания они могут и не дожить, — пояснил Вере Фолиум.

Вентус оказался прав и в отношении партмаксимума: в 1928 и 1929 годах партмаксимум дважды повышали, а в 1932 году он был совсем отменён секретным постановлением Политбюро.

— После отмены партмаксимума в системе производственных отношений СССР образовалось классовое противоречие между пролетариатом и бюрократией, — прокомментировала случившееся Веста Трицесима Секунда. — Сами условия труда рабочего и бюрократа несравнимы. Бюрократ находится в заведомо выигрышном положении, он работает с документами в чистом тёплом помещении, ходит в костюме, ездит на служебной машине, тогда как рабочий вынужден в грязной спецодежде, условно говоря, стучать молотком в цеху. После отмены партмаксимума и создания системы спецраспределителей и спецмагазинов, произошло расслоение советского общества на классы с огромными различиями в доходах. Чиновники, получающие доходы намного большие, чем у рабочих, фактически получают прибавочную стоимость сверх зарплаты рабочего и становятся коллективным капиталистом. Рано или поздно этот нетерпимый контраст с идеологическим провозглашением равенства и социальной справедливости расшатает политическую прочность советского общества и приведёт к его распаду. Чиновники, получив привилегии, неизбежно захотят передать их по наследству, и если для этого потребуется похоронить социализм — они без тени сомнения его похоронят.

— Сталин своим решением об отмене партмаксимума и введении спецмагазинов для чиновников забил гвоздь в крышку гроба Советского Союза, — заключил Вентус. — Не последний, но определяющий.

—=W=—

1934-1938 гг н. э.

— В Москве и по всей стране в целом начались аресты партийных функционеров, работников НКВД, интеллигенции, в том числе учёных, а также обычных рабочих, колхозников и служащих, — доложил Вере Фолиум.

— Причина? — коротко спросил Вентус.

— Формальным поводом стало убийство Кирова, — ответил куратор проекта «Морф». — Реальная причина — борьба за власть между фракциями, то же самое, что мы видели во время французской революции. Для нас это всё коренным образом меняет и осложняет. Большинство членов «Приората» — интеллигенты, интеллектуалы, то есть те, кто попадёт на прицел в первую очередь. Сомнаморфа мы уже спрятали в комплексе «Москва», но всех работающих на нас антро не спрячешь.

— Революция пожирает своих детей, как сказал Пьер Верньо, — мрачно произнёс Вентус. — Что мы можем сделать? Эмиграция поможет?

— Уже нет. По действующему уголовному кодексу выезд за границу приравнивается к предательству, если только это не официальная командировка, — ответил Вере Фолиум. — Мы поступили так же, как в 1925 году сделали остававшиеся в СССР масоны — объявили режим Grand Silence — «великого молчания». Членам ячеек «Приората» теперь запрещено общаться друг с другом, встречаться, обмениваться письмами на любые темы кроме чисто бытовых. Чтобы не терять связь, им предложено поддерживать регулярные визуальные контакты, как бы случайно встречаться раз в месяц или два в общественных местах, проходить мимо друг друга, не контактируя, и затем отправлять письма на условленный адрес, с чисто бытовым содержанием и условной фразой, в зависимости от того, состоялась встреча или нет. Скорее всего, часть членов «Приората» мы так или иначе потеряем, но хотя бы кого-то удастся сохранить.

— Комплекс «Москва» перевести на режим чрезвычайного положения, — распорядился Вентус. — Входы замаскировать и поставить под усиленную охрану. Смонтировать автоматические турели. Ввести в действие протоколы повышенной готовности. В случае проникновения антро в тоннели комплекса должны быть автоматически закрыты гермозатворы, в захваченные части тоннелей подать ядовитый газ. Жеребята в комплексе есть?

— Нет, все жеребята сосредоточены в комплексе «Иллирия», — доложила Фулгур.

— Нам важно не привлечь к себе внимание, — заключил Вентус. — Рано или поздно это безумие закончится.

—=W=—

1941-1945 гг н. э.

Вторая мировая война оказалась первым конфликтом, ход которого наблюдатели Фулгур с трудом могли отслеживать даже беспилотными аппаратами.

— Прогресс в развитии авиации у антро оказался таким стремительным, что мы уже не рискуем запускать даже БПЛА, — доложила командир наблюдателей. — Мы организовали группы радиотехнической разведки. Слушаем эфир и отслеживаем перемещения войск по радиосигналам и со спутников. Спутники антро пока что отслеживать не научились.

— Но со спутниками у нас назревают огромные проблемы, — добавила Стелла Люкс. — С началом войны промышленность из европейской части СССР эвакуирована на Урал. Старт космической ракеты замаскировать невозможно. Если раньше мы запускали спутники из шахты в Северо-Восточном технологическом центре, теперь мы не можем этого сделать, не привлекая внимания антро. А лет через десять у них появятся радиолокаторы, способные отслеживать спутники на орбите. До этого момента уже имеющиеся на орбите спутники мы как-то сможем поддерживать в работоспособном состоянии, но заменять их новыми уже не получится, а с появлением мощных радиолокаторов наши спутники придётся сводить с орбиты.

— С радиолокаторами у нас уже проблемы, — мрачно вставила Фулгур. — Как оказалось, мы сами на радиолокаторах прямо-таки светимся, из-за стального рога и артефактов. Летать приходится на предельно малой высоте, над лесами, держась ниже радиогоризонта.

— Этот мир становится всё менее гостеприимным, — заметил Вентус. — Со спутниками придётся так или иначе заканчивать.

— Без спутников и БПЛА мы становимся слепыми, — возразила Фулгур. — Как продолжать наблюдение дальше?

— Будем вести анализ открытой информации из радиопередач и печати антро, — предложил Вере Фолиум. — В чём мы пока ещё на голову превосходим антро — это в компьютерах. Надо сосредоточить наши усилия в этом направлении.

— Согласен, — поддержал его Вентус. — Другого выхода я пока что не вижу. В будущем антро рано или поздно сами начнут запускать спутники. Возможно, нам удастся запускать свою полезную нагрузку на их ракетах на коммерческой основе. Но в ближайшие годы на это рассчитывать не приходится.

Вторая мировая война потрясла наблюдателей ещё больше, чем первая, прежде всего, количеством жертв и широтой охвата.

— Европа и европейская часть СССР наполовину разрушены, — доложила Фулгур результаты анализов спутниковой съёмки. — Военные действия охватили даже акваторию Тихого океана, в отличие от Первой мировой войны, которая туда по-настоящему не дотянулась. Советский Союз понёс самые большие потери, в первую очередь — из-за геноцида со стороны нацистской Германии. Точные цифры ещё уточняются, но вероятно, это два-три десятка миллионов жизней.

— Это чудовищно, — Вентус долго молча смотрел на карту и экран проектора, где прокручивались слайды с фотографиями разрушенных городов.

— В самом конце войны американские бомбардировщики сбросили на Японию две атомные бомбы, — продолжила Фулгур. — Одна такая бомба уничтожает целый город. Практической необходимости в этом не было. Обычный акт политического устрашения. По нашим данным, в Советском Союзе тоже разрабатывается такая бомба. Но у них нет средств доставки. У Америки целый флот стратегических бомбардировщиков. Наши оценки показывают, что взрыв, подобный тем, что были в Японии, не нанесёт значимого ущерба подземным сооружениям, тем более, глубоко расположенным, как наш комплекс «Москва». Но нужно быть готовыми, что комплекс окажется под ударом вместе с городом.

— Мы должны разработать меры противоатомной защиты комплекса, — решил Вентус. — Стелла, надежда только на тебя и твою команду разработчиков.

— Мы провели математическое моделирование, — ответила Стелла Люкс. — Наши гермозатворы выдержат с большим запасом. Но нужна модернизация вентиляционных систем.

— Займитесь этим немедленно, — поручил Вентус.

—=W=—

Комплекс «Умбрия».

22 ноября 1955 года н. э.

Обстановка в зале, где обычно собиралась Коллегия Клана Земли, была нервозной. Полученное от наблюдателей Фулгур сообщение в корне изменило ситуацию:

«В Советском Союзе на полигоне вблизи Семипалатинска взорвана очень мощная ядерная бомба. Боеприпас был сброшен с бомбардировщика Ту-16. Высота подрыва бомбы составила около полутора тысяч метров. Мощность взрыва оценивается приблизительно в полтора миллиона тонн в тротиловом эквиваленте. Необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства. В 6,5 лигах⁽¹⁾ от места взрыва обвалилась землянка, в которой находились шестеро солдат, один из них погиб от удушья при завале. В 59 населённых пунктах вокруг в радиусе 36 лиг⁽²⁾ наблюдались обрушения строений и вылетевшие стёкла».

— Все понимают, что это означает? — спросил Вентус, обведя взглядом собравшихся.

— Что тут понимать? Наши подземные комплексы больше не являются надёжной защитой, — откликнулся Левис Алес.

— Под угрозой прежде всего комплекс «Москва», — уточнила Стелла. — Другие комплексы находятся в горной местности, по которой крайне маловероятны удары ядерным оружием. Мы провели математическое моделирование. Оно показало, что бомба была, вероятнее всего, не ядерная, а термоядерная. Также моделирование показывает, что при взрыве мощностью одна мегатонна и более над центром Москвы все подземные сооружения в пределах Садового кольца гарантированно заваливаются.

— Даже глубокого залегания, вроде наших? — уточнила Веста.

— Карстовые породы — далеко не самые крепкие, — отозвался Кассиус Квинтус, приглашённый как эксперт-геолог. — Это обратная сторона быстроты проходки тоннелей.

— Проклятое какое-то место, — ругнулся Вере Фолиум. — Надо же было построить комплекс прямо там, где потом антро построили свою столицу… И у них то и дело — то чума, то нашествие каких-то «супостатов».

— Надо понимать и учитывать, что такие боеприпасы есть и у американской авиации, и на Москву, как на место пребывания высшего политического руководства страны, в случае войны, будет сброшена не одна бомба, а десятки, если не больше сотни⁽³⁾ таких бомб, — добавил Вентус. — Предлагаю вывести из комплекса «Москва» учёных, научное оборудование из лабораторий, бо́льшую часть персонала, оставить только необходимый минимум для обслуживания систем жизнеобеспечения. Всех остальных распределить по другим комплексам.

— Поддерживаю, — согласился Вере Фолиум. — Есть предложение. Сейчас, после смерти Сталина, мы постепенно восстанавливаем структуры «Приората» в СССР. Терять лояльных и с таким трудом сохранённых антро не хотелось бы. Предлагаю разработать подробные планы эвакуации агентов «Приората» и их семей из больших городов. Это, кстати, касается не только СССР, на котором мы в последние десятилетия сосредоточили наше внимание, как на наиболее перспективном типе общества, но и для наших помощников в США и Европе необходимо тоже предусмотреть такие планы.

— Хорошая идея, — поддержал его Вентус. — Планы эвакуации надо разработать и довести до наших агентов, чтобы каждый ещё в мирное время съездил туда, где ему предстоит укрываться в случае войны, познакомился с местностью. Обязательно нужны принимающие агенты, которые обеспечат эвакуированным адаптацию на новом месте.

— У нас ещё одна проблема намечается, — вставил Левис Алес. — Антро не хуже нас понимают опасность термоядерного оружия и тоже будут рыть убежища для руководства страны. Инженеры всех рас мыслят примерно одинаково. Известняковые карстовые слои под городом обводнены примерно до глубины 180-185 метров, значит, рыть будут глубже. И при этом могут попасть в наши тоннели. А нам это надо? Даже если мы выведем учёных из комплекса, само наличие под городом разветвлённой сети чужих тоннелей раскроет нас для антро.

— М-да, действительно проблема, — признал Вентус.

— А что, если, скажем, провести секретную встречу с высшим руководством страны? — предложила Веста. — Как тогда Феликс встречался с великой княгиней Софьей Палеолог? Или хотя бы пусть с ними встретится сомнаморф? Обсудить возможное совместное подземное строительство защитных объектов. У нас есть технологии, которых ещё нет у антро. Есть многотысячелетний опыт строительства подземных защищённых сооружений.

— Рискованно, — скептически ответил Вентус.

— Не настолько, как ты думаешь, — возразил Вере Фолиум. — Первый секретарь ведёт себя довольно демократично, он часто гуляет по Москве вместе с Анастасом Микояном пешком. Не сравнить со Сталиным, который панически боялся ездить по городу иначе как на бронированном автомобиле и встречаться с обычными горожанами. Полагаю, антро из «Приората» сумеют договориться.

— Если ты уверен, что это может сработать — попробуй, — разрешил Вентус. — Но никакого риска.

— Я даже могу попробовать устроить тебе с ним встречу, — ухмыльнулся Вере Фолиум.

— Только если в этом будет реальная необходимость, — ответил Вентус.

—=W=—

В декабре 1955 года объект 25 — бункер глубокого заложения под Васильевским спуском в Москве — посетил Первый секретарь ЦК Никита Сергеевич Хрущёв. Визит был организован под предлогом ознакомления с уже существующими подземными эвакуационными тоннелями, построенными ещё при Сталине. На тот момент уже существовало Управление 10А Главтоннельметростроя, занимавшееся строительством секретных подземных защищённых сооружений, но сами сооружения только проектировались.

Первый секретарь спустился в бункер вместе с заместителем начальника Метростроя Василием Дементьевичем Полежаевым и двумя охранниками. Полежаев провёл для первого лица короткую экскурсию по объекту.

— А как у вас организована эвакуация отсюда? — задал резонный вопрос Первый секретарь.

— Бункер соединён с западным перегонным тоннелем Замоскворецкой линии, — ответил Полежаев. — Сюда, пожалуйста.

Они прошли по коридору, и Полежаев открыл обычную деревянную дверь в тамбур. Вторая дверь тамбура была стальная, герметичная. Замначальника Метростроя повернул стальной штурвал в центре, открыл дверь, и они с Первым секретарём вышли на небольшую техническую платформу внутри перегонного тоннеля. Осмотревшись в тоннеле не больше минуты, Первый секретарь вернулся в бункер.

— Вы, Василий Дементьевич, обещали ещё мне показать чертежи перспективного объекта и с кем-то из ваших специалистов познакомить? — напомнил Хрущёв.

— Да, Никита Сергеевич, вот, смотрите, — Полежаев развернул на столе для совещаний, стоявшем в бункере, несколько листов ватмана. — Это схема расположения будущих объектов. Вот здесь, в районе проспекта Вернадского, позади университета, где планируется возвести новый комплекс правительственных зданий, мы предлагаем построить объект пятьдесят четыре и прилегающий к нему объект пятьдесят четыре А. Объекты будут построены на глубине сто восемьдесят девять метров, там начинаются сухие известняки. Всё, что выше, обводнено, а неглубокие тоннели метро в случае термоядерного взрыва над центром города будут завалены.

Объект пятьдесят четыре будет выполнен в виде одного цилиндрического тюбингового блока, внутри которого будет три этажа. Используем стандартный тоннель девятиметрового диаметра, такой же, как применяется при строительстве станций метрополитена, соберём из стандартных тюбингов. В нём будут рабочие и жилые помещения для членов ЦК, несколько фильтровентиляционных камер, дизельная электростанция и складские помещения с запасом продуктов. Для входа и выхода предусмотрено шесть шахтных стволов, соединённых с основным сооружением тоннелями диаметром шесть и четыре с половиной метра.

— Эк вы размахнулись, Василий Дементьевич, — покачал головой Хрущёв. — Но мне нравится. А как мы будем из Кремля и со Старой площади туда попадать?

— А вот этот момент у нас пока обсуждается в четырёх вариантах, — ответил Полежаев. — И как раз его мы хотели бы обсудить с вами и приглашёнными специалистами. Сами понимаете, это наиболее секретная часть, лучше бы обсудить без лишних ушей и глаз.

Первый секретарь кивнул охранникам:

— Подождите в соседней комнате.

Оба охранника вышли. Как только дверь за ними закрылась, из двери в коридор, в конце которого располагался тамбур, ведущий в тоннель, в помещение вошли два существа, подобных которым Первый секретарь никогда не видел.

Они были похожи на коротких стройных лошадей с драконьими крыльями и шипастыми хвостами. Плоские изогнутые рога отливали металлом. На массивных стальных браслетах горели голубым светом извилистые иероглифы. За ушами поднимались подвижные перепонки, похожие на крылья летучей мыши. На левом бедре у обоих гостей размеренно тикали большие круглые хронометры с четырьмя стрелками и иероглифами вместо цифр. Именно эти иероглифы на циферблатах окончательно убедили Хрущёва, что это не шутка и не розыгрыш.

— Здравствуйте, Никита Сергеевич, — глубоким мужским басом поздоровался один из гостей. Второй тоже поздоровался, вежливо, по-русски, но оба говорили с характерным акцентом.

Первый секретарь уронил на стол очки и несколько секунд не мог произнести ни слова. Потом, видя, что гости спокойно уселись прямо на пол, вопросительно взглянул на Полежаева.

— Как это понимать, Василий Дементьевич?

— Простите, Никита Сергеевич, — ответил замначальника Метростроя. — Товарищу Полежаеву сегодня нездоровится. Я просто на него похож, довольно сильно. Нам очень нужно было с вами поговорить.

Хрущёв уже справился с первым изумлением. Его, в войну вручавшего награды солдатам на передовой, стоя на окопном бруствере, напугать было нелегко:

— Вы кто?

— Меня зовут Вентус, Никита Сергеевич, — ответил тёмно-синий, почти чёрный «конь» с ярко-оранжевой, коротко стриженой гривой. — Мы исследователи из другого мира, научная экспедиция, совершенно случайно застрявшая на Земле ещё в глубоком прошлом. Я командую экспедицией после смерти тех учёных, что возглавляли её изначально. Мы изучаем историю человечества. Нас очень впечатлили успехи Советского Союза, а устройство вашего социалистического общества довольно близко к устройству нашего. Поэтому мы решили рискнуть с вами встретиться.

Под Москвой построено не только ваше метро. В более глубоких слоях расположены наши сооружения. Им уже около двух тысяч лет. Нам бы не хотелось, чтобы ваши метростроевцы при строительстве наткнулись на наши тоннели. Надеюсь, вы меня понимаете. Мы не хотим вредить и мешать вам, но ждём, что и вы не будете вредить и мешать нам. Давайте лучше сотрудничать.

За несколько тысяч лет мы накопили немалый опыт строительства масштабных подземных сооружений. И хотим предложить вам свою помощь в строительстве. Само собой, вам не стоит никому рассказывать о нас и об этом разговоре.

— Гм… — Хрущёв кивнул. — Да даже если и расскажу, всё равно никто не поверит… Вы действительно инопланетяне? И ваша идеология близка к нашей?

— Скорее, иномиряне, из параллельной вселенной, — ответил Вентус. — Идеология у нас действительно близкая к вашему пониманию коммунизма. Мы не используем деньги, каждый трудится для общей цели и получает от общества всё необходимое для жизни. Решения принимаются коллективно, общим голосованием. У нас прямая демократия. Поэтому все ваши успехи и неудачи мы воспринимаем очень близко, как свои. У нас не так много времени, Никита Сергеевич. Левис, покажи наш проект.

Второй «конь», светло-бежевого окраса с каштанового цвета гривой, встал и развернул на столе ещё несколько листов ватмана. Он ловко действовал копытами с надетыми на них хитрыми стальными манипуляторами. Механические пальцы захватов двигались почти как живые.

— Основная трудность при трассировке метро в этом районе — резкий перепад высот и обводнённые грунты под Ленинскими горами, — пояснил бежевый гость. — Метростроевцы предлагали четыре разных варианта. Мы объединили два из них и немного изменили трассировку, чтобы ваши объекты не пересекались с нашими. В итоге предлагается проложить линию метро неглубокого залегания, с метромостом. Внутри метромоста встроить дополнительную станцию. Параллельно от станции «Спортивная» проложить тоннель глубокого заложения к объекту пятьдесят четыре с выходной платформой и лифтовой шахтой. Основную станцию метро и глубокий тоннель соединить тремя скоростными лифтами, для эвакуации граждан на случай разрушения метромоста — он в этой схеме наиболее уязвимый объект. Другие варианты, с двумя отдельными линиями глубокого заложения на всём протяжении, получаются слишком дорогими.

— Выглядит неплохо, — одобрил Хрущёв, посмотрев схемы.

— Теперь относительно кремлёвских сооружений. Объект номер один — бункер под Кремлём — уже не обеспечивает должную степень защиты, — продолжил бежевый «конь». — Объект номер двадцать пять, где мы сейчас находимся, по результатам математического моделирования пока ещё достаточно надёжен, но на перспективные виды проникающих противобункерных ядерных боеприпасов не рассчитан. В 1951 году между Кремлём и зданием ЦК КПСС начали строить тоннель, но через два года, после известных событий, строительство остановили. Мы предлагаем продолжить этот тоннель до объекта 101⁽⁴⁾, оттуда к зданию ЦК и далее на Лубянку, так как у Комитета Госбезопасности на сегодняшний день собственного глубокого подземного убежища ещё нет. Диаметр будет около шести метров, как у стандартного метро, длина около двух километров, глубина залегания тридцать один метр. Параметры продиктованы уже построенной частью тоннеля. Там будет ходить поезд, и будет возможно движение автомобилей. Рельсы утопим в пол, чтобы автомобилям не мешали. Система будет однопутная, так как основное её назначение — эвакуационное.

Непосредственно под Кремлём на замену объекта номер один предлагаем построить заглублённый объект номер один А, с защищённой лифтовой шахтой, в виде единого протяжённого тоннеля с пешеходными коридорами и рабочими помещениями, как продолжение транспортного тоннеля до Арбатско-Покровской линии под Александровским садом. Это будет одновременно и убежище, и путь эвакуации, так как будут строиться не отдельные объекты, а единая система, соединённая с метрополитеном⁽⁵⁾.

Для снабжения системы очищенным фильтрованным воздухом мы предлагаем построить пять заглублённых пунктов воздухозабора на глубине около ста девяноста метров, с собственной дизельэлектростанцией, фильтровентиляционными установками и вспомогательной инфраструктурой, вот в этих местах, — бежевый «конь» указал точки на карте. — Эти же воздухозаборы смогут использоваться для аварийной эвакуации из метро, для этого их надо будет оснастить эскалаторными спусками.

— Хороший проект, — одобрил Хрущёв, внимательно изучив схемы и чертежи. — К какому сроку предполагается готовность?

— Первую очередь можно будет завершить к 1963 году, воздухозаборы — ещё через три года, — ответил гость. — Если будет выделено достаточное финансирование. С Метростроем проект согласован, десятое-А управление готово приступить к детальному проектированию. Мы, со своей стороны, будем помогать с разработкой и технологиями.

— Понял, спасибо, — Никита Сергеевич одобрительно кивнул. — Один вопрос. Если вот этот товарищ — не Василий Дементьевич, то кто он?

— Он помогает нам общаться с людьми, — пояснил тёмно-синий «конь», назвавшийся Вентусом. — Воспринимайте его чисто как технического работника и консультанта. На этом мы вас оставим. Чертежи передадим в Метрострой, как договорились.

— Погодите, а как с вами связаться, если что-то понадобится? — спросил Хрущёв.

— Мы продумаем этот вопрос и передадим вам письмом через одного из ваших помощников, — ответил Вентус.

Гости свернули чертежи и вышли в ту же дверь, через коридор, ведущий к тоннелю. «Технический работник», вежливо попрощавшись, вышел следом за ними. Хрущёв ещё несколько минут сидел в одиночестве, пытаясь собрать в кучку разъезжающиеся мысли. Потрясение, которое он испытал, было не сравнить ни с чем.

— Твою ж мать! Это что же, у нас под Москвой база инопланетян? И при этом они ещё и коммунисты? Охренеть не встать!

Первый секретарь, кряхтя, поднялся, позвал скучавших в соседнем помещении охранников и вернулся в Кремль.

—=W=—

1964 год н. э.

— Я не перестаю им удивляться, — в голосе Весты явственно звучало восхищение. — Вы только сравните. В 1945 году вся западная часть страны лежала в руинах. Женщины антро в колхозах впрягались в плуг вместо лошадей. Мин на полях было столько, что там, где оставались на ходу трактора, к рычагам управления привязывали верёвки, и тракторист шёл за трактором, чтобы не подорваться. Четверть жилого фонда была разрушена во время войны. Четыре миллиона антро сидели в лагерях. И эта голодная страна кормила пятимиллионную армию, восстанавливала заводы и создала сначала ядерную бомбу, а к 1953 году и термоядерную. Но это было только начало. Посмотрите, какой взлёт был с 1954 года, всего за десять лет.

Ещё в 1955 году на Дальнем Востоке в магазинах только крупа лежала, даже молока для детей было не найти. Сейчас вопрос обеспечения продовольствием практически решён, даже несмотря на катастрофическую засуху 1962-1963 года. С 1956 по 1961 год пятьдесят миллионов антро выехали из бараков и подвалов и получили отдельные квартиры со всеми удобствами. Автомобили теперь свободно продаются населению. Началось постоянное телевещание.

— Армию сократили более чем на миллион, — добавил Вентус. — При этом построили стратегическую авиацию, морскую ракетоносную авиацию, ракетоносный флот, атомные субмарины, зенитно-ракетные войска, систему предупреждения о ракетном нападении, создали первый вариант системы противоракетной обороны. Над населёнными районами страны создано сплошное радиолокационное поле. И они первыми из всех запустили в космос сначала искусственный спутник, а потом и человека. Меня больше всего это впечатлило.

— Но им так и не удалось преодолеть главную опасность — классовое расслоение и концентрацию власти в руках бюрократии, — заметил Вере Фолиум. — Попытки бороться с привилегиями чиновников были. Даже сам Хрущёв приезжал в Кремль на маленькой машинке, как там она называется? «Москвич»! Но его всё-таки чиновники уговорили, и он отступился. А потом они же его и убрали от власти, посадив на его место более безопасного для них Брежнева.

— Именно эти нереализованные решения могут в будущем погубить страну, — мрачно кивнул Вентус. — Пока в стране сохраняется классовое общество, пока бюрократия присутствует как отдельный класс, всегда остаётся опасность контрреволюционного переворота. Мы видели это после Французской революции.

—=W=—

1991 год н. э.

— Да едрёно сено, ну как так-то? — Вентус ходил из угла в угол, не находя себе места. — Они там все с ума посходили, что ли? Нет, я понимаю, бюрократия к этому шла с 1923 года. Но народ-то куда смотрел? Они что, не понимали, к чему всё идёт?

— Понимали, но не все, — ответил Вере Фолиум. — Те, кто понимал, оказались в меньшинстве. Их никто не слышит и не слушает. Бюрократия и теневые бизнесмены в системе торговли организовали искусственный дефицит товаров. Продукты гниют на продовольственных базах в неразгруженных вагонах. Отмена монополии внешней торговли привела к тому, что торгаши-индивидуалы огромными сумками вывозят из страны вообще все непродовольственные товары повседневного спроса. В Польше магазины завалены советской зубной пастой и прочими товарами. А в советских магазинах пустые полки. Таким образом у населения автоматически формируется ассоциация: «социализм = нечего жрать». Повсюду открыты пункты приёма цветных металлов, и туда население тащит всё, что удаётся украсть, вплоть до кабелей спецсвязи. Процесс направляется извне, но точечно. Основная движущая сила — своя же местечковая бюрократия и торговля. Спецслужбам приказано не вмешиваться.

— Предательство угнездилось прямо в ЦК партии, — добавила Веста. — Они понимали, что социалистическую демократию не получится развалить снизу, поэтому разваливать страну начали с самого верха.

— Мы можем что-то сделать? — спросил Вентус.

— Нет. Поздно. Процесс развала под видом «демократизации» уже охватил всё народное хозяйство, всё общество, — ответил Вере Фолиум. — Нам остаётся только наблюдать, как наши надежды на построение справедливого общества рушатся вместе с этим обществом. Что-то подобное мы уже видели полторы тысячи лет назад, когда разваливалась Римская империя.

— Наблюдайте, — приказал Вентус. — Документируйте. Записывайте. Нужно задокументировать действия каждого из предателей. Не для нас, для самих же антро. Для их завтрашних потомков. Рано или поздно они осознают, что потеряли.

—=W=—

Кристальная империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Принцесса Кэйденс, державшая в уме идею Санбёрста, организовала при Кристальном университете Центр магического творчества. Пока что он располагался одной из аудиторий и двух соседних помещениях университета, но Её Высочество планировала в будущем построить отдельное здание.

Идея центра была очень проста — предоставить единорогам, имеющим небольшой магический резерв, возможность подпитывать свои заклинания от мощных батарей магических аккумуляторов. Кристальная империя с её высоким магическим фоном и обилием кристаллов была идеальным местом для такого центра.

Санбёрст и Старлайт стояли в аудитории Кристального университета. На полу была нарисована заготовка для рунной печати. На столе рядом были сложены вырезанные из разноцветных кристаллов руны — их можно было выкладывать на печати в любых комбинациях. Из аудитории были пробиты арки в два соседних помещения. В них поставили железные стеллажи, на которых мерцали разными цветами мощные и ёмкие магические аккумуляторы, уложенные на полках от пола до потолка. От аккумуляторов отходили жгуты оптоволокна, идущие к заготовке печати. Приехавший из Сталлионграда единорог, бежевый, с коротко стриженной гривой и собранным несколькими резинками в пучок хвостом выкладывал руны на печать, сверяясь со сложной схемой, нарисованной на листе ватмана, и соединял их серебряными проводами. В центре макетной печати он поставил сложное механическое устройство с небольшой коробкой-бункером и насыпал в него металлических опилок.

Единороги из Сталлионграда стали частыми гостями в Центре магического творчества. В Сталлионградской республике единорогов было немного, а действительно сильных магов среди них не было вообще — сказались потери во время войны с Сомброй и многие века изоляции за Снежным Занавесом, постепенно вытягивавшим магию. За тысячу лет в Сталлионграде сложилась своя, уникальная школа магии, которая была ближе к техномагии демикорнов, чем к классической заклинательной магии единорогов, хотя в основе сталлионградских магических разработок лежал всё тот же трактат «Magia Runica». В основном в Сталлионграде разрабатывали несложные рунные схемы для управления технологическими процессами или медицинскими артефактами — такие, на активацию которых хватало небольшого запаса магии у местных единорогов. С началом работы Центра сталлионградские единороги получили доступ к библиотеке рунных схем эквестрийской разработки и возможность запускать схемы многократно более сложные и магоёмкие, чем те, что разрабатывались в Сталлионграде.

— Идея напылить металл на контактные площадки была гениальной, — Санбёрст смотрел на своё отражение в тонком слое металла на кристалле.

— Жаль, что Андрей пока не может этого увидеть, — отозвалась Старлайт.

— Он поправится, и мы всё ему покажем, — успокоил её оранжевый единорог. — Мне ещё больше понравилась идея Саншайн сделать макет рунной печати по принципам макетной платы. На одном макете теперь можно собрать любую рунную схему, не изготавливая дорогостоящими методами артефакт, который ещё не факт, что заработает.

Бежевый сталлионградский единорог закончил выкладывать руны на печати и подошёл Санбёрсту и Старлайт.

— Ну, как вы, мистер Шорт Сигнал? — спросил Санбёрст.

— Я готов, уважаемые. Кстати, вы видели статью в «Кантерлот Геральд» о вашем Центре? Я случайно купил газету, — он протянул свёрнутую трубкой газету Санбёрсту.

Оранжевый единорог нашёл статью, о которой говорил гость, пробежал её глазами и возмущённо повернулся к Старлайт:

— Стар, ты только посмотри на это! Проректор⁽⁶⁾ Нейсей из Кантерлотского университета обозвал наш центр «Школой бездарных единорогов»!

— Ты его знаешь? — спокойно спросила Старлайт.

— Да, он тот ещё придурок, — Санбёрст был возмущён. — Напыщенный сноб, в Кантерлоте таких полгорода!

— Забей, — посоветовала Старлайт. — Я думаю, он пытается таким образом замаскировать, насколько сильно у них всех в университете подгорело. Ведь теперь любой единорог может приехать в Кристальную со своей рунной схемой любой сложности, которую у него никогда не получилось бы запустить в Эквестрии, и заставить её работать с подпиткой от батареи аккумуляторов, которые в Кристальной заряжаются быстрее, чем разряжаются. Так что, мистер Шорт Сигнал, запускаем?

— Давайте, мэм, я готов!

Старлайт активировала рунную схему-балансировщик, которую она разработала для адаптивного управления подаваемой мощностью. С такой поддержкой целого массива аккумуляторов на стеллажах даже относительно слабый единорог, вроде Санбёрста, получал возможность реализовать заклинания, на которые у него никогда не хватило бы запаса магии в обычных условиях. Шорт Сигнал скастовал слабенькое заклинание, вложив в него всего лишь часть того небольшого от природы запаса магии, на который он мог рассчитывать, как и большинство сталлионградских единорогов. Оно лишь модулировало основной поток магии, который подавался через балансировщик.

Кристаллы на стеллажах разом ярко засветились. Вспыхнули голубым светом руны схемы-балансировщика. Над пятью концами звезды, вписанной в круг рунной печати, соединяя их, засияли радуги. Механическое устройство в центре печати зажужжало, его части начали двигаться. Это продолжалось около получаса, пока программа, заложенная в рунную схему, не завершила работу. Радуги погасли, кристаллы на стеллажах тоже перестали светиться. Шорт Сигнал подошёл к устройству, открыл герметичную камеру и вынул маленькую металлическую коробочку размером всего один на один дюйм и высотой не более двух линий. Её поверхность выглядела шероховатой и немного неровной.

— Получилось! — бежевый единорог радостно показал коробочку Санбёрсту и Старлайт.

— Это вы вырастили из опилок? — удивилась Старлайт.

— Да! Управляющая схема и подача опилок у меня работала, я сумел отладить её в Сталлионграде, — рассказал Шорт Сигнал. — Но не хватало запаса магии, чтобы реализовать телепортацию молекул газа из вакуумной камеры и плавление опилок фокусированным световым лучом. Благодаря вашей помощи, наконец, получилось!

— Поздравляю вас, мистер Шорт Сигнал, — улыбнулся Санбёрст.

— Не обращайте внимания на завистливые отзывы кантерлотской профессуры, — посоветовал сталлионградец. — Вы делаете очень важное дело. Множество единорогов, ранее не имевших возможности осуществить свои замыслы или хотя бы проверить, работают ли они, теперь могут приезжать в Кристальную империю, чтобы исполнить свою мечту.

А заодно приезжающие оставляли свои биты в отелях и тавернах города. Хотя Шорт Сигнал не задумывался и не упомянул об этом, Центр магического творчества давал немалую экономическую отдачу. Также по условиям обслуживания в Центре единорог обязан был передать копию своей рунной схемы в библиотеку университета.

— Кстати, мистер Санбёрст, можно вас на пару слов?

— Конечно, — Санбёрст и Шорт Сигнал отошли в сторону, пока Старлайт фотографировала рунную схему и получившуюся коробочку для научной статьи сталлионградского изобретателя.

— Сэр, — прошептал бежевый единорог. — Простите, если я лезу не в своё дело… Но обратите внимание, как на вас смотрит ваша коллега Старлайт. Особенно, когда вы чем-то заняты или увлечены. Мне кажется, она в вас явно заинтересована. Не упускайте свой шанс!

— А-а-э-э… — Санбёрст был явно смущён и озадачен. — Спасибо, мистер Шорт Сигнал… Я как-то даже не замечал…

— Вы — учёный, сэр, и слишком увлечены своей работой, — подсказал сталлионградец. — В таких случаях часто нужен совет кого-то со стороны. Пригласите мисс Старлайт куда-нибудь после работы, погуляйте, посидите в кафе.

Оранжевый единорог озадаченно кивнул.

—=W=—

Санбёрст курировал работу центра в ходе его организации и в первые дни, пока шла отладка рабочих процессов. Старлайт помогала ему, когда не была на дежурстве в больнице.

Лира, Старлайт, Трикси и Саншайн, сменяя друг друга, дежурили в больнице у постели человека. Санбёрст приходил каждый день, узнать, как самочувствие их иномирового друга. Старлайт заходила по несколько раз в день, даже когда дежурила другая пони, чтобы проверить состояние раненого диагностическими заклинаниями и помочь с обслуживанием.

Человек пока оставался без сознания. Доктор Циннамон ежедневно обследовал его диагностическими заклинаниями, успокаивая всех, что человек поправляется. Его рана действительно затягивалась. Благодаря советам Гисля и немедленной помощи Старлайт обошлось без заражения, но рана была глубокая. В левом лёгком человека скопилась кровь. Старлайт пришлось её удалять телепортацией. Кормить его приходилось через трубку. Так же, телепортацией, обычно удаляли и отходы, но наготове держали и обычные приспособления — утку и бутылочку с длинным шлангом.

— Случаи бывают разные, — справедливо заметила по этому поводу Лира, — а телепортом ни я, ни Трикси не владеем, тем более — Саншайн.

После проведённого ритуала сиреневая единорожка ощущала в себе перемены. Она не просто поняла, как создавать новые для неё заклинания. Её магический запас, и без того немаленький, увеличился ещё больше, и теперь не сильно уступал запасу магии Твайлайт. Чтение аэтаслибрума как будто раскрыло в ней новые способности. До этого она использовала медицинские заклинания не больше и не чаще, чем любой другой единорог — ничего серьёзнее излечения царапин, ушибов или лёгкой простуды. Сейчас она, сидя у постели человека в палате, прочитала книгу по анатомии пони и поняла, что может диагностировать и лечить большинство заболеваний и травм.

— Андрей поправляется, — уверенно сказала Старлайт после очередного сканирования. — Он уже в сознании, просто спит. Аэтаслибрум погрузил его в исцеляющий сон, чтобы мобилизовать все ресурсы организма для выздоровления.

— И что, ты хочешь сказать, что он проснётся здоровым? — спросила Трикси. — Сколько времени это может занять?

— Проснётся здоровым — это вряд ли, — покачала головой сиреневая единорожка. — Он уже несколько дней лежит неподвижно. Его мышцы из-за этого ослабли. Ему понадобится время для восстановления. Но его рана затянулась, сейчас разорванные ткани восстанавливаются в прежнем виде. Кровь из лёгкого я удалила, теперь он дышит точно так же, как дышал до ранения. Если бы не проведённый ритуал и вода из Грааля, его рана зарастала бы медленно. Сломанное ребро тоже срастается быстрее, чем можно было бы ожидать, но пройдёт недели три, прежде чем кость срастётся окончательно.

Опасаясь, что вынужденная задержка в Кристальной империи может затянуться, Санбёрст предложил для экономии съехать из отеля и снять дом. Население Кристальной империи ещё далеко не восстановилось после правления Сомбры, и в городе оставалось немало свободных и заброшенных домов. Принцесса Кэйденс передала вопросы аренды недвижимости в городе в ведение муниципалитета.

Аметист, дочь мастера Берилла Сапфирина, подсказала Санбёрсту вполне приличный двухэтажный дом с башенкой, на Третьем луче. Он был раза в три больше, чем дом 31 на Втором луче, который снимал Санбёрст, когда жил в Кристальной империи до знакомства с Лирой и Саншайн. Пони переехали в этот дом, сюда же перенесли вещи человека. Перенесли всё, не открывая заклеенные прозрачной плёнкой коробки и не заглядывая в рюкзак. Оставалось только дождаться, пока человек придёт в себя.

—=W=—

Принцесса Кэйденс и принц-консорт Шайнинг Армор обсуждали доставленное человеком и алмазной собакой послание.

— Что ты намерена ответить, дорогая? — спросил Шайнинг.

— Я приглашу их на переговоры, — ответила Кэйденс. — Мы должны тщательно всё продумать.

— Это понятно, — принц-консорт не возражал против разумной осторожности. — Я имею в виду принципиальное согласие или отказ. Что ты об этом думаешь?

— Я не вижу необходимости им отказывать, — ответила Кэйденс. — Для нас намного выгоднее принять их предложение.

— Вообще-то я тоже к этому склоняюсь, — согласился Шайнинг Армор. — Но как это воспримет принцесса Селестия? Прошлый раз, на заводе, она отреагировала очень нервно даже на артефакты, которые были выкованы по технологиям демикорнов. А сейчас ты собираешься впустить в Кристальную их самих.

— А причём тут тётя Селестия? — спросила Кэйденс. Она встала и подошла к большой карте континента, висящей на стене. — Смотри сюда, дорогой. Вот Кантерлот. Почти вся экономика Эквестрии сосредоточена к югу, в тёплых местах, а также к востоку и западу от Кантерлота. Севернее столицы только леса и Кристальные горы, по которым проходит северная граница Эквестрии. Всё, что севернее Кристальных гор — это Кристальная империя. Кроме Рэйнбоу Фоллс. Мы вот здесь. Посреди дискордовой тундры, в которой семь месяцев в году лежит снег и даже в наши полтора-два месяца лета ничего, кроме сорняков, не растёт.

Из природных ресурсов у нас один магический фонтан, за счёт которого мы можем выращивать лучшие на Эквусе кристаллы. Наши посевные площади ограничены кольцом ферм в черте города, под погодным куполом, и огородами во дворах домов. Наше население — два десятка тысяч кристальных пони, всё ещё живущих и мыслящих как тысячу лет назад. Всё. Приехали. Других ресурсов у нас нет. Это не «Империя», дорогой, это насмешка. Я ощущаю себя не принцессой, а жеребёнком, которого посадили в манежик и насыпали кубиков, чтобы было не так скучно.

И в то же время нам фантастически повезло. Под нашим городом находятся древние подземелья, наполненные знаниями, которых нет больше нигде на Эквусе. В этих подземельях есть портал, за которым лежит целый огромный мир, полный удивительных технологий и чудес, которых на Эквусе нет. Строители этого портала и подземелий предлагают нам сотрудничество и совместное использование технологий, которые опережают всё, созданное на Эквусе, на столетия.

Один пример с пещерными пауками чего стоит! Мы теперь поставляем на экспорт не только кристаллы. Теперь мы ещё продаём нить и ткани из шёлка пещерных пауков, а ещё мы теперь производим углеволокно, которого никто больше не делает нигде на Эквусе. Доход от продажи углеволокна дирижаблестроителям по прогнозам к концу года может сравняться с доходом от продажи кристаллов.

Второй пример — новые аккумуляторы. Благодаря этой технологии напыления металла на кристалл мы теперь продаём втрое больше кристаллических аккумуляторов, и дороже, чем раньше, просто потому что теперь наши аккумуляторы качественнее тех, что делают в Кантерлоте из кристаллов, добываемых в недрах Кантерхорна.

Третий пример — наш Центр магического творчества. Наши трактирщики и отельеры на него буквально молятся. Доходы от туристического сектора увеличились вдвое и наконец-то перестали зависеть от сезонного фактора, потому что учёные-единороги — это не туристы, они и зимой приедут, чтобы провести свои эксперименты.

Но главное наше преимущество — суверенитет. Мы сами себе хозяева и можем сами принимать решения. Можем создать для наших партнёров и друзей свободную юрисдикцию, свободную экономическую зону, без оглядки на эквестрийские законы. Так почему мы должны беспокоиться о том, как это воспримет тётя Селестия?

— Ну-у… — задумчиво протянул Шайнинг. — Оно, конечно, так… Но если Эквестрия из-за этого обрежет поставки? Мы сейчас кое-как обеспечиваем себя продовольствием, за счёт малого населения. Если придут эти существа, их ведь будет много. Чем их кормить?

— Эквестрия не обрежет поставки, у нас с ними договор, — ответила Кэйденс. — Конечно, мы всё это ещё обсудим на переговорах. Кроме того, у нас есть портал. И будут новые технологии.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Шайнинг Армор.

— Дорогой. Тётя Селестия научила меня многому, — улыбнулась Кэйденс. — И ещё большему я научилась сама, наблюдая за ней. Эта хитрая лошадь всегда учила меня, что решения надо принимать, исходя из пользы для своей страны. Сейчас я собираюсь поступить именно так.

— Хорошо, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сдался принц-консорт. — Но я хочу предупредить насчёт портала. Не стоит строить больших иллюзий по его поводу. Человек был прав, ходить на ту сторону для пони смертельно опасно. И вообще опасно открывать портал. Если человека едва не убили прямо на его пороге, в следующий раз из портала может выйти хоть рота убийц с этим ужасающим оружием, хоть батальон.

— Я намерена обсудить и это с переговорщиками демикорнов, — ответила Кэйденс. — Пока они не дадут нам железные, исчерпывающие гарантии, что подобное вторжение исключено, я не дам согласия на их возвращение.

— Я рад, что ты благоразумна, — улыбнулся Шайнинг Армор.

—=W=—

Кристальная империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

В тот день у постели человека дежурила Лира. Зелёная единорожка взяла с собой на дежурство арфу и целыми днями перебирала струны, тихонько наигрывая мелодию за мелодией, то разучивала новые произведения для будущих концертов, то сочиняла свои.

Андрей Петрович слышал сквозь сон прекрасную мелодию. Похоже, звучал струнный инструмент — спросонок он не был уверен, да и в музыке разбирался слабо. Он просыпался медленно. Сон то отступал, то снова одолевал его. Левый бок слегка болел, боль помогала проснуться. Приоткрыть глаза получилось не с первого раза.

Сначала он увидел что-то белое и тёмную полосу на белом фоне. Музыка теперь была слышна отчётливо, играли очень тихо, но рядом. Чуть проморгавшись, инженер понял, что тёмная полоса на белом фоне — это деревянная потолочная балка, окрашенная коричневой краской или морилкой, а белый — это потолок. Судя по ощущениям, он лежал в кровати, удобной и мягкой. Переведя взгляд чуть ниже, он увидел большие золотые глаза на фоне чего-то салатово-зелёного. Перед парой золотых глаз, немного сбоку, он разглядел позолоченный изгиб арфы. Едва видимое золотистое сияние окутывало струны арфы, перебирая их.

Андрей Петрович инстинктивно приподнял под одеялом правую руку и протёр пальцем правый глаз. Изображение стало отчётливее.

— И-и-и!!! Проснулся! Ты проснулся!

Тренькнула моментально отставленная в сторону арфа. Золотые глаза на салатовом фоне внезапно оказались прямо перед ним. Над глазами он увидел короткий белый витой рог с закруглённым концом и аккуратно расчёсанные волосы, как будто мелированные широкими полосами — белыми и голубыми. Чуть ниже глаз он разглядел милый маленький носик, такой же салатово-зелёный. Вблизи было видно, что салатовый фон вокруг глаз — это аккуратная гладкая шёрстка.

— Как ты себя чувствуешь? Бок болит?

— Лира? — пробормотал инженер.

— Да! Это я, Лира! Наконец-то ты очнулся! — радостно выпалила единорожка. — Что тебе подать? Воды? Пить хочешь?

— Не-ет… Утку… воды во мне больше чем достаточно, — пошутил Андрей Петрович. — Сейчас через край польётся.

— Упс! Поняла! Момент! — Лира показала ему классическую больничную утку. — У нас вот такое есть! Тебе помочь?

— Э-э… я сам справлюсь, спасибо.

Единорожка подсунула утку под одеяло, инженер взял её и с облегчением использовал, ухитрившись даже не замочить простыню.

— Теперь вопрос на шестьдесят четыре тысячи фунтов: где я, блин?

— В больнице, в Кристальной империи! — ответила Лира. — Ты как себя чувствуешь?

— Ну… лучше чем было, но бок ещё побаливает.

— Само собой. Лежи, я сейчас позову доктора Циннамона!

Лира, цокая копытцами по кафелю, выбежала из палаты и через несколько минут вернулась с коричневым единорогом, в очках, в голубом больничном халате и шапочке с вырезом под рог. Гривка и хвост у единорога были немного более светлого коричневого цвета.

Андрей Петрович отметил, что шапочку украшал равновеликий красный крест, практически такой же, как на Земле, только в каждой четверти вокруг него были ещё вышиты маленькие красные сердечки. Халат на пони выглядел необычно, он лежал на спине, немного отвисая внизу под пузиком и закрывал круп. Кьютимарка — кристалл с ароматической палочкой — была вышита на поле халата.

— Здравствуйте, уважаемый Андрей, — поздоровался единорог. — Как вы себя чувствуете? Я — доктор Циннамон, ваш лечащий врач.

— Доктор Циннамон — личный врач Её Высочества принцессы Кэйденс! — добавила Лира.

— Здравствуйте, доктор. Рад знакомству, — ответил инженер. — Если бы ещё не при таких обстоятельствах… Бок немного болит. Общая слабость. А так более-менее нормально. Сколько я тут лежу уже?

— Сегодня пятый день! — ответила Лира. — Доктор, я побегу, сообщу остальным! Можно к Андрею посетителям?

— Минутку, сейчас скажу, — ответил доктор. — Сначала всё проверим. Повернитесь левым боком ко мне, только осторожно.

Андрей Петрович увидел, что рог доктора засветился, а затем одеяло само собой откинулось в сторону. Он аккуратно повернулся, стараясь не тревожить бок. Доктор скастовал какое-то заклинание, от которого всё тело инженера окуталось светящимся разноцветным облачком, в основном голубого цвета.

Затем доктор снял ватно-марлевый тампон, прилепленный на лейкопластыре, осмотрел рану и остался доволен:

— Ваша рана практически затянулась. Нам очень повезло, что удалось избежать инфекции и нагноения. Рана была очень глубокая и, честно вам скажу, очень опасная. Благодарите прежде всего мисс Глиммер и мистера Гисля. Ну, и мисс Джемми, конечно, это она сообразила использовать ту чашу, а мисс Хартстрингс догадалась насчёт книги.

— Чаша? — переспросил инженер. — Книга? Меня лечила Старлайт?

— О-о, да, это был очень впечатляющий магический ритуал, прямо в зале портала, — ответил доктор. — Мы никогда ещё не видели ничего подобного. Мисс Глиммер в ходе ритуала почти стала аликорном, но потом её крылья исчезли.

— Старлайт едва не стала аликорном? — изумился Андрей Петрович. — Из-за того, что прочитала аэтаслибрум? Вот это да! Жаль, что не стала, у неё сила не меньше, чем у аликорна. Но почему?

— Лучше спросите её сами, — посоветовал доктор. — Признаюсь честно, у нас очень небольшой опыт лечения огнестрельных ранений. Огнестрельное оружие есть только в Сталлионграде и у грифонов. Но в Сталлионграде стреляют в основном по мишеням, а грифоны больше понтуются и иногда стреляют друг в друга в ходе своих клановых междусобойчиков. Поэтому советы мистера Гисля оказались очень кстати для вашего выздоровления.

— Я поставлю этому парню бутылку… — решил инженер. — Что там грифоны пьют?

— Средство для стерилизации ран. Они называют это «шнапс», — подсказал доктор. — И не забудьте поблагодарить ту алмазную собаку. Это ведь она сообразила использовать Грааль для вашего лечения.

— Да, верно, — согласился Андрей Петрович. — Спасибо что подсказали, доктор. Надо будет её разыскать.

— Вы, мисс Хартстрингс, пока сходите на кухню, — посоветовал доктор Циннамон, — и принесите вашему другу что-нибудь вкусное. Ему сейчас нужно хорошо питаться.

— Да, сейчас принесу! — Лира выбежала из палаты.

— Сейчас основная проблема у вас — сломанное ребро, — продолжил доктор. — Оно срастается, но до окончания процесса пройдёт ещё недели две, возможно, больше. Пока ребро окончательно не срослось, вам нужно вести себя осторожно.

— Понял, доктор, — ответил Андрей Петрович. — А разве не нужно ребро какой-нибудь повязкой зафиксировать?

— Оно уже зафиксировано специальным заклинанием, не беспокойтесь, — улыбнулся доктор Циннамон. — Давящая повязка будет мешать вам дышать. Заклинание удобнее.

— А, кстати, почему такие мощные артефакты как Грааль и аэтаслибрум не вылечили меня сразу? — спросил инженер. — Или я чего-то не понимаю?

— Проведённый ритуал и вода из Грааля не дали вам умереть и запустили в организме процессы регенерации, — пояснил доктор. — Они ускорили эти процессы, насколько это безопасно для организма. Но регенерация тканей не происходит мгновенно. Такая магия была бы очень энергозатратной для организма. Поэтому ритуал не может сделать вас здоровым моментально. Вода из Грааля залечит царапину или неглубокие порезы за минуту, потому что там объём регенерирующих тканей мизерный. А у вас были глубокие повреждения внутренних органов. Удивительно, что рана не зарубцевалась, а сразу стала закрываться нормальными тканями. Это, безусловно, действие ритуала, но даже он не может залечить такие повреждения быстро.

— Всё понял, спасибо, — улыбнулся Андрей Петрович.

— Теперь вот ещё что. Вы более четырёх суток пролежали неподвижно. Скорее всего, ноги у вас ослабли, — доктор положил на кровать поверх одеяла хитрую конструкцию из металлических стремян, верёвок и резиновых жгутов. — Это эспандер. Привяжите его к спинке кровати за головой и качайте мышцы ног.

— О-о, вот за это отдельное спасибо, доктор, — Андрей Петрович взял эспандер и начал разбираться в хитросплетениях верёвок.

— На этом я вас оставлю, — улыбнулся доктор. — Я уже слышу шаги мисс Хартстрингс, она несёт вам поесть. Зайду завтра. Поправляйтесь.

В палату вошла Лира с подносом.

— У пациента всё хорошо, мисс Хартстрингс. Посещения разрешены, но не утомляйте его, будьте благоразумны.

— Поняла, — кивнула Лира. — Спасибо, доктор!

Доктор вышел из палаты.

— Смотри, что я принесла!

Единорожка поставила поднос поверх одеяла, откинув снизу две прямоугольные подставки, после чего поднос превратился в столик. На подносе стояла тарелка с овсянкой, но эта непрезентабельная каша была обильно украшена клубникой со взбитыми сливками. Помимо каши, на подносе была ещё солидных размеров оловянная кружка, тарелка с пирожными и мельхиоровая ложка.

— Тебе вообще такое можно есть? — спросила Лира. — Если нельзя, я принесу что-нибудь ещё.

— Ты ещё спрашиваешь! Да это же пища богов! — инженер схватил ложку и принялся за еду. — Клубнику уже лет двадцать не ел, у нас она слишком дорогая.

— Клубника? Дорогая? — изумилась Лира. — В Понивилле в сезон Строберри продаёт клубнику по биту за стакан. Это недорого.

— У нас она есть круглый год, но очень дорого, — Андрей Петрович управился с овсянкой и клубникой и взялся за кружку. — О, на чай похоже. Да хороший!

Он с удовольствием умял всё, что принесла Лира, и отставил поднос:

— Спасибо, моя дорогая.

Лира подхватила поднос с посудой:

— Отнесу и схожу за остальными. Все очень ждут, когда ты проснёшься.

— Хорошо, а я пока позанимаюсь с эспандером.

Инженер привязал эспандер к спинке кровати и принялся качать ослабшие за несколько дней неподвижности мышцы ног. С первого раза надолго его не хватило, но он не стал отвязывать эспандер, а просто убрал его под подушку.

За дверью послышался звук, будто там шёл целый класс девушек на каблуках. Дверь распахнулась, вошла Лира, а за ней — Санбёрст, Старлайт, Трикси и Саншайн. Старлайт несла большой свёрток.

— Вот он, проснулся! — объявила зелёная единорожка.

— Здравствуйте, всепони! — поздоровался инженер.

— Уи-и-и! — пискнула Саншайн. — Здравствуй, Андрей! А обнимашки доктор разрешил?

— С осторожностью, помните про сломанное ребро, — предупредил Андрей Петрович.

— Здравствуй, Андрей! — Старлайт была куда более сдержанна, она спокойно улыбалась.

— Великая и Могущественная Трикси приветствует тебя!

— Здравствуйте, сэр, — Санбёрст учтиво поклонился.

Лира и Саншайн зашли с двух сторон и обняли его одновременно. Пони оказались тёплые и пушистые, шёрстка у них была мягкая, как у котёнка, совсем не жёсткая, как можно было бы ожидать от существ, родственных лошади. Потом они уступили место Старлайт и Трикси.

Санбёрст подошёл последним, тоже обнял его и спросил:

— Как ваше самочувствие, сэр?

— Доктор говорит, что всё хорошо, но бок ещё болит, и надо ждать ещё недели две, пока срастётся ребро, — ответил Андрей Петрович.

— Мы принесли вашу одежду, — Старлайт положила свёрток на пол возле кровати. — Всё выстирали, отчистили кровь и заделали дырки от пули.

— Спасибо большое, — поблагодарил инженер. — А остальные мои вещи, что нёс Гисль? Там у меня самое ценное.

— Всё у нас дома, мы ничего не трогали, — ответила Саншайн.

— Трикси только починила одежду, — добавила фокусница.

— Спасибо большое, Трикси, — инженер обнял смутившуюся единорожку.

— Ты — колючий, — констатировала Саншайн, указав копытцем на отросшую за несколько дней щетину Андрея Петровича. — Раньше у тебя такой бороды не было. Ты хочешь бороду как у Старсвирла?

— Нет, ни в коем случае, — инженер покачал головой. — Это уже в лесу и здесь отросла, пока лежал в отключке. Вот, кстати, тоже проблема, надо эту щетину как-то убрать. Электробритву я взял, но сколько она проработает тут, и как её заряжать?

— В городе есть цирюльники, — подсказал Санбёрст.

— Так к ним каждый день не набегаешься, да и недёшево это.

— Я могу щетину убрать телепортацией, — предложила Старлайт.

— Ну… можно попробовать, если это не больно, — осторожно ответил Андрей Петрович. — А то если дёрнуть все волосы разом — я до потолка подпрыгну.

— Не надо ничего дёргать.

Рог Старлайт засветился, потом циановое сияние окутало подбородок, шею и щёки инженера, мелькнула короткая белая вспышка, и такая же на долю секунды вспыхнула за окном. Андрей Петрович недоверчиво провёл рукой по лицу, ощупав гладкую кожу:

— Вот это да! Потрясающе, Старлайт, спасибо! Но каждый день тебя просить — это тоже не дело.

— Андрей, ты теперь в Эквестрии, — ответила сиреневая единорожка. — Для пони попросить о мелкой бытовой услуге — это нормально и привычно. У нас принято помогать друг другу. Особенно часто просят единорогов. Я всегда готова помочь друзьям, потому что они точно так же помогут и мне. Например, я каждый день причёсываю Саншайн.

— Что там случилось, на той стороне портала? — спросил Санбёрст. — Саншайн переписывалась с кем-то по имени Фулгур, та написала, что вас преследовали спецслужбы.

— У самого портала нас перехватили какие-то люди в камуфляже, — рассказал инженер. — Может, и спецслужбы, они не представились. Их командир сразу начал стрелять, я словил пулю и, видимо, потерял сознание. Фулгур — это демикорн, командир их наблюдателей. Мы с ней дважды встречались и говорили долго. Она мне понравилась, с ней очень интересно было беседовать.

— Мы так и подумали, но спасибо за подтверждение, — кивнула Саншайн.

— Получается, вам нельзя возвращаться, — Старлайт, как и Санбёрст, перестала улыбаться и выглядела серьёзной и сосредоточенной.

— Принцесса Кэйденс в приглашении написала «без ограничения срока пребывания», — вспомнил Андрей Петрович. — Но это явно не то же самое, что разрешение на постоянное проживание. Как у вас вообще регулируются эти вопросы?

— Я уточню формальности, — пообещал Санбёрст. — Скорее всего, надо будет подать какое-то прошение в канцелярию Её Высочества. Сомневаюсь, что вам откажут. Принцессы добры и весьма ценят ваши заслуги перед Эквестрией и Кристальной империей. Как только вам разрешат выходить из больницы, мы с вами сходим на приём к Их Высочествам и всё выясним.

— А как вообще у вас устроено миграционное законодательство? — спросил инженер. — У нас, к примеру, оно весьма строгое. Просто так куда-то поехать в другую страну не получится. Нужен загранпаспорт установленного образца и, в общем случае, виза — это такое разрешение на въезд. Также, если хочешь остаться жить в другой стране, нужно оформлять вид на жительство и отдельно разрешение на работу. Их тоже выдают не всем подряд, это защита внутреннего рынка труда от мигрантов. Часто заставляют сдавать экзамен на знание языка. Здесь, к счастью, это не потребуется.

— У тебя же есть приглашение от Их Высочеств, — напомнила Лира. — Это всё равно что разрешение на въезд.

— Лира права, — подтвердил Санбёрст. — Приглашение принцессы имеет юридическую силу, бо́льшую, чем любой другой въездной документ. Насчёт миграционного законодательства я, честно, не в курсе. Знаю, что в Эквестрии все расы Эквуса имеют равные права, и отдельное разрешение на работу не требуется. Но иностранцы могут занимать государственные должности только с разрешения Их Высочеств. Также пони из Эквестрии и Кристальной империи могут свободно туда-сюда ездить. Вот для въезда в Сталлионград нужно оформлять кучу бумаг. Такой бюрократии, как у них, я ещё нигде не встречал.

— В общем, всё тоже не так просто, — заметил Андрей Петрович. — Надо выяснять. Мне же ещё надо будет где-то и на что-то жить. Надо на работу куда-то устроиться.

— С работой, полагаю, проблем не будет, — успокоил Санбёрст. — Сегодня же напишу прошение Её Высочеству принцессе Лу́не. Её Высочество вернулась в Кантерлот, так как было неизвестно, когда ты очнёшься, а дела королевства не ждут. Но она просила сообщать о твоём состоянии.

— Ты же практически уже сотрудник нашей «Лаборатории технологий связи», — добавила Саншайн.

— Ну да, удалёнщик, — усмехнулся инженер.

За дверью снова послышался цокот копыт. Затем кто-то постучал в дверь

— А это нас арестовывать идут, — пошутил Андрей Петрович. — Кто там? Входите!

Пони удивлённо переглянулись, но запротестовать не успели. Дверь отворилась, и в палату заглянул пони, мордочка которого казалась полупрозрачной, да ещё и в самых натуральных доспехах и железном шлеме. Инженер сообразил, что это — кристальный гвардеец:

— Здравия желаю! Их превосходительства советницы Её Высочества принцессы Ми Аморе Кадензы леди Эйелинн и леди Рённ пришли осведомиться о здоровье нашего гостя и испрашивают дозволения войти.

— Конечно, входите, — ответил инженер. — …Вау…

Гвардеец остался в коридоре, а в палату вошли одна за другой две удивительные механические пони — белая и голубая. Андрей Петрович вспомнил, что одну из них он уже видел на фотографии. Гривки и хвосты у обеих были сделаны из начищенных латунных цепочек. На мраморных головах были укреплены сапфировые рога. В глазницах поворачивались чёрные сферы с тройными зрачками из голубых кристаллов. Кольца из десяти маленьких сапфиров светились на груди. Отполированные эмалевые корпуса блестели. Инженер успел подумать, что Кристальная империя — действительно удивительное место, средневековый город, где по улицам свободно расхаживают роботы⁽⁷⁾.

— Здравствуйте, Андрей, — поздоровалась белая механическая пони. — Моё имя Эйелинн. Здравствуйте, всепони. Как вы себя чувствуете, Андрей? Рада, что вы пришли в себя.

— Здравствуйте, меня зовут Рённ, — представилась голубая автоматон.

— Мне намного лучше, спасибо, — ответил Андрей Петрович. — Вставать ещё не пробовал, доктор говорит, что ребро ещё недели две-три будет срастаться, но рана вроде как зарастает успешно.

Механические пони обменялись коротким чириканием в двоичном коде.

— Мы очень рады, что вам лучше, — произнесла Эйелинн.

— Я хотела поблагодарить нашего гостя за помощь в моём ремонте, — добавила Рённ.

— Помощь? — переспросил инженер. — Но я в вашем ремонте не участвовал. Насколько я знаю, с вашим программным обеспечением работали мой друг Дмитрий и демикорн Люсия. Как только я доберусь до своего радио, можно будет попробовать с Дмитрием поговорить, приходите. Либо можно будет написать им обоим через чат с маленького компьютера в комплексе. Лира или Саншайн, наверное, смогут с этим помочь.

— Буду очень признательна, — вежливо ответила голубая механическая пони. — Я ещё только осваиваюсь в новых для меня условиях.

— А, вот, кстати, давайте сейчас и спросим, — сообразила Старлайт. — Леди Эйелинн, у Андрея есть вопрос по миграционному законодательству.

— Я постараюсь ответить, — степенно кивнула белая автоматон.

— Леди Эйелинн, я тут оказался в весьма затруднительном положении, — начал инженер. — Получается, что возвращаться в свой мир мне теперь опасно — меня там чуть не убили. В то же время приглашение от Её Высочества принцессы Кэйденс не даёт мне права постоянного проживания. Мистер Санбёрст сказал, что в Эквестрии нет ограничения на работу для иностранцев. Но в Эквестрию меня не приглашали, приглашение прислала Её Высочество принцесса Кэйденс. Не подскажете ли, сильно ли отличается законодательство Кристальной империи в вопросах миграции?

— Отличается, и сильно, — ответила белая автоматон. — После прихода к власти Её Высочество принцесса Ми Аморе Каденза отменила действовавшие законы, принятые узурпатором Сомброй, и восстановила действие Кристального кодекса принцессы Аморе, до внесения в него необходимых изменений и актуализации. Эта работа сейчас идёт, но не так быстро, как ожидалось. Надо иметь в виду, что первая редакция Кристального кодекса была принята более двух тысяч четырёхсот лет назад, в совершенно других правовых и политических условиях. То есть это буквально свод античных законов. Кристальные пони воспринимают его нормально и буквально, поскольку к этим законам они привыкли. Принцесса Аморе актуализировала законы и вносила в них некоторые изменения, но в основе это всё тот же кодекс, которому более двух тысяч четырёхсот шестидесяти лет.

Пони из Эквестрии от большинства законов Кристального кодекса пребывают в лёгком шоке, — продолжила Эйелинн. — Эти законы были написаны в суровое время, для простых и суровых пони. Достаточно сказать, что правовой статус таких рас, как алмазные псы, хаски и, особенно, грифоны и чейнджлинги, в Кристальном кодексе определён следующим образом: «Любой грифон, тако же пёс смердящий, а пуще того чейнджлинг, в Кристальное королевство проникший, повинен смерти».

— Ж-жесть! — не удержался Андрей Петрович. — «Пёс смердящий» прямо в тексте закона — это сильно…

— Да, юридические формулировки в тысяча четыреста шестьдесят шестом году до Восстания Найтмер Мун были весьма оригинальные, — вставил Санбёрст. — Но надо же учитывать, что это было задолго даже до основания Эквестрии.

— Да, верно, — подтвердила Рённ. — Кристальное королевство древнее Эквестрии. Основание Эквестрии — это примерно тысяча двести восемнадцатый год до восстания Найтмер Мун, точная дата ещё не определена. Впрочем, для народа хаски было сделано послабление: «Псам смердящим, с Северных гор в базарный день пришедшим, дозволяется входить в город с рассветом в сопровождении стражи и торговать до заката в отведённом месте. После заката оные псы из города должны быть стражею выдворены и на ночлег в постоялом дворе у края погодного купола определены», — процитировала голубая механическая пони.

— Поэтому для мистера Гисля, мисс Джемми и мистера Торакса специальными указами Её Высочества были установлены особые условия, в виде исключения, — добавила Эйелинн. — Хотя не думаю, что сейчас кристальные пони казнили бы кого-то из грифонов или алмазных псов, скорее — выслали бы из страны.

— Да-а, это мне напоминает указы нашего царя Петра Первого, где-то триста лет назад правившего, — Андрей Петрович процитировал по памяти: — «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». И там у него таких перлов много было.

Пони дружно заржали. Санбёрст от смеха даже уронил очки.

— Можно, я потом ещё к вам зайду? — попросила Рённ. — Может быть, вы ещё что-то из таких законов припомните?

— Да, заходите, конечно, — инженер улыбнулся. — Так как быть с разрешением на проживание и работу в Кристальной империи? В Эквестрию меня принцессы официально пока не приглашали, и меня беспокоит моё будущее.

— Я этот вопрос с Её Высочеством принцессой Лу́ной постараюсь решить, — повторил Санбёрст.

— Я вполне понимаю беспокойство нашего гостя, — ответила Эйелинн. — Я поговорю об этом с Её Высочеством принцессой Кадензой. Уверена, что она не откажет в разрешениях и на работу, и на проживание. В городе достаточно свободных и заброшенных домов после репрессий узурпатора Сомбры.

— Я могу помочь составить любое официальное прошение на имя Её Высочества, — добавила Рённ. — Как только вас отпустят из больницы, приходите в Кристальный за́мок, попросите гвардейца вызвать дежурного офицера, и вас проводят ко мне или к моей сестре. Мы всё организуем.

— Спасибо вам большое, леди Эйелинн, леди Рённ, — поблагодарил Андрей Петрович.

— Мы были очень рады вас увидеть и познакомиться с вами лично, — ответила Рённ, опередив «сестру».

— Сейчас, полагаю, нам пора, чтобы не переутомлять нашего гостя, — добавила Эйелинн. — До свидания, Андрей. Мы ещё увидимся.

— До свидания, Андрей, всепони, — Рённ тоже попрощалась, и обе механические пони вышли из палаты.

— Вау! Вот это было неожиданно! — вполголоса пробормотал инженер, когда стук стальных копыт эквиноидов в коридоре удалился на достаточное расстояние. — Они такие… естественные и доброжелательные! Хотя и железные! Удивительное у вас тут место!

— Леди Эйелинн иногда немного зануда, но в общении довольно милая, — ответила Лира. — С леди Рённ я сама почти не говорила, по-моему, она тоже милая.

Дверь открылась, и в палату заглянул доктор Циннамон.

— Всепони, пациенту пора покушать и отдохнуть. Не переутомляйте его. Мисс Хартстрингс пусть останется, как дежурная сиделка, а остальных прошу на выход.

— До свидания, Андрей! — Саншайн первой обняла инженера. — Завтра увидимся!

— До свидания, — Старлайт тоже его обняла. — Загляну утром вместе с Саншайн, убрать твою щетину.

— Трикси очень рада, что ты проснулся и поправляешься, — фокусница в свою очередь обняла человека.

— Очень рад был познакомиться лично, — Санбёрст тоже подошёл обняться. — Принцессе Лу́не напишу сейчас же, как приду.

Пони вышли, оставив Андрея Петровича наедине с Лирой. Единорожка принесла ему немного запоздавший обед — вкуснейший овощной суп и тушёные овощи, кружка чая и несколько пирожных разных видов. Он заметил, что порции были большие — овощи в тарелку были буквально наложены горой, а суп подавался в глубоком керамическом горшочке.

— Обалдеть, у нас в больницах далеко не так вкусно кормят! — заметил инженер. — Спасибо, Лира!

— Пирожные я сама купила в лавочке напротив, а остальная еда и правда больничная, — ответила единорожка.

После обеда Андрей Петрович ещё несколько раз позанимался с эспандером, болтал с Лирой, выспрашивая её об эквестрийских обычаях, чтобы не попасть в неловкую ситуацию с незнакомыми пони.

— Лира, дорогая, мне понадобятся ваши советы, чтобы ненароком не сделать что-то, для пони неприемлемое, — попросил он.

— Конечно! Я всё тебе расскажу и всему научу, — радостно пообещала единорожка. — YAY! У меня теперь есть мой собственный человек! — она подпрыгнула на месте и загарцевала, пританцовывая.

— Ну вот, кстати. Скажи, можно ли делать пони «буп»? — улыбнулся инженер.

Лира хихикнула:

— «Буп» делают жеребятам, обычно родители! Подбегать к незнакомым пони на улице и делать «буп» явно не стоит! — рассмеялась единорожка. — Со взрослыми пони это… ну… немного интимное… — она придвинулась и шепнула ему на ухо. — Я возражать не буду, — она снова хихикнула. — Саншайн, скорее всего, тоже. Со Старлайт и Трикси лучше не стоит. Это только для самых близких друзей и особенных пони.

Андрей Петрович поднял руку, слегка нажал одним пальцем на носик Лиры и сказал:

— Буп!

Единорожка порозовела, но тут же счастливо заулыбалась:

— Очень приятно, правда! Мне нравится!

— Вот вы все меня обнимали, — продолжил инженер. — А приемлемо ли, например, погладить пони, или почесать за ушком?

— Да-а! Если это твои друзья, они будут только рады! — ответила Лира. — Можешь меня почесать за ушком? И погладить? Я очень-очень хочу попробовать, как это ощущается, когда человек чешет мне рукой за ушком?

Андрей Петрович сел на кровати, свесив ноги. Единорожка тут же забралась на кровать сбоку, положила передние ноги ему на колени и подставила голову. Он начал гладить Лиру по гривке и почёсывать за ушками. Гривка у неё была мягкая и приятная на ощупь, как и шёрстка.

— Вот Рэрити лучше сначала спросить, прежде чем обнимать, — посоветовала Лира. — У неё вечно сделана сложная причёска, и она часто верещит, что укладка помнётся. А я сложные укладки не делаю, зато меня всегда погладить можно! Пони — существа коллективные, для нас очень важно чувствовать ласковые прикосновения, нас это успокаивает. Сразу возникает ощущение безопасности, что ты находишься среди друзей. М-м-м, как приятно! — единорожка растеклась по его коленям как большая кошка и наслаждалась поглаживаниями. Андрей Петрович почти физически ощущал, как она лучится радостью и счастьем.

Инженер попробовал вставать и убедился, что вполне может ходить, иногда опираясь на стену, самостоятельно дошёл до туалета, хотя и в сопровождении единорожки, для подстраховки, и вполне уверенными шагами вернулся в палату. Когда он стоял, кончик рога Лиры был примерно на уровне его солнечного сплетения. Единорожка смотрела на него снизу вверх:

— Ого-о! Ты такой высокий, когда на двух ногах стоишь! Прямо как принцесса Селестия!

До вечера он слушал, как Лира играет на арфе, а потом незаметно уснул и проспал до утра.

—=W=—

Утром его разбудил цокот копыт нескольких пони по кафелю. Открыв глаза, он увидел, что пришли Саншайн и Старлайт. Обе единорожки причёсывали Саншайн одновременно двумя щётками и тихонько перешёптывались.

— Здравствуйте, мои дорогие, — поздоровался Андрей Петрович.

— Здравствуй, Андрей! — все трое подошли его обнять.

Старлайт ещё до обнимашек скастовала вчерашнее заклинание телепортации щетины за окно.

— Лира сказала, ты вчера уже ходил? — спросила Саншайн. — Не рановато ли?

— Да у меня нормально всё, — ответил инженер. — Хожу уже достаточно уверенно, — он сел, свесив ноги с кровати, а затем, всё ещё в сопровождении Лиры и Старлайт дошёл до туалета.

Коридор больницы был длинный и освещался окном в торце и кристальными светильниками. Стены были отделаны полированным белым мрамором, без особого декора, но чисто и аккуратно.

Понячий туалет в Кристальной империи был устроен более чем оригинально. Внешне это была дырка в каменной плите, поверх которой было положено деревянное сиденье классической формы. Андрей Петрович сначала подумал, что туалет сделан по типу деревенского. Но выгребной ямы там не было. Вместо неё под дыркой была неглубокая чаша с водой, по кромке которой крепилась бронзовая полоса с рунами и единственным кристаллом. Все отходы из чаши вместе с водой куда-то телепортировались, после чего в чашу по трубке сбоку наливалась чистая вода. Инженер заинтересовался устройством сего античного клозета ещё вчера, но на тот момент ему было не до исследований. Сейчас же он так увлёкся осмотром, что услышал голос Старлайт:

— Андрей, у тебя всё в порядке?

— Да, да, — он поспешно вышел в коридор. — Рассматривал устройство туалета. Удивительно! Туалет со встроенным телепортом!

— В Эквестрии так не делают, — пояснила Старлайт. — Такие я только здесь видела. В первый раз сама залипла минут на пять, изучала рунную схему. Так что вполне тебя понимаю. Но в домах здесь таких туалетов я не встречала, там обычные дырки над ямой. Туалеты с телепортом только в общественных местах и в Кристальном за́мке. Видимо, недешёвое было удовольствие.

— Так, вижу, вы действительно уверенно идёте на поправку, — доктор Циннамон подошёл к ним и просканировал человека заклинанием диагностики прямо в коридоре. — Смотрю, ходите уже достаточно уверенно.

— Да я почти нормально себя чувствую, доктор, — заверил Андрей Петрович. — Мне бы надо как-то свой здешний статус окончательно урегулировать, выяснить, возможно ли тут устроиться на работу и оформить постоянное проживание. А то это меня сильно беспокоит. Надо сходить в За́мок, попросить леди Рённ написать прошение. Сам-то я по-вашему не напишу.

— Не спешите, — успокоил его доктор. — С утра в За́мок идти нет смысла. Их Высочества с утра проводят заседания кабинета министров и прочие совещания. Соответственно, леди Рённ и леди Эйелинн сопровождают Её Высочество. Идти надо после обеда, как раз у Её Высочества сегодня приёмный день. К принцессе Селестии пони со всей Эквестрии записываются иногда за несколько месяцев. Принцесса Лу́на регулярных приёмов не ведёт, а вот к Её Высочеству Кэйденс попасть намного легче, кристальных пони Сомбра до того напугал, что они до сих пор боятся приходить на приём. Кто за вами сегодня останется приглядеть?

— Я, доктор, — Саншайн подняла крыло.

— Вот и хорошо. Тогда вы, леди, идите отдыхать, — доктор решительно направил Старлайт и Лиру к выходу. — А вас я должен подробно осмотреть, чтобы решить, можно вас сегодня после обеда отпустить в За́мок, или ещё рано? Идите, позавтракайте, и приходите на осмотр.

После завтрака доктор Циннамон увёл Андрея Петровича в процедурную, где ещё более двух часов проверял его заклинаниями, какими-то артефактами, и заполнял много бумаг. Инженер подумал, что несчастные врачи во всех мирах одинаково обречены на непреходящую бюрократию и пишут одинаково неразборчивым почерком. Наконец, доктор подвёл итог:

— Ваше состояние значительно улучшилось. Похоже, ритуал помог мобилизовать все силы организма, и теперь вы быстро идёте на поправку. Думаю, вас вполне можно отпустить для долечивания дома. Помните, что вам нельзя напрягаться и поднимать тяжёлое, больше пяти фунтов. Придёте на осмотр завтра утром, а пока можете идти по своим делам. Обязательно в сопровождении мисс Саншайн или ещё кого-нибудь из пони. В общем-то, сейчас вам нужно побольше ходить, чтобы восстановить ослабшие мышцы ног. Только я бы советовал сначала пообедать, — доктор улыбнулся и подмигнул. — Кормят у нас вкусно, к тому же бесплатно.

— Спасибо, доктор! — Андрей Петрович подумал, что доктора надо будет поблагодарить отдельно, как только будет возможность.

Они вместе с Саншайн вкусно пообедали в больничной столовой, затем инженер вернулся в палату и осмотрел свою одежду. По больнице он ходил в халате немного странной формы, напоминавшем большой мешок. Саншайн объяснила, что халат сшит на яка и носят его обычно не так.

Одежда была чисто выстирана и аккуратно заштопана в месте прострела. Никаких следов крови не осталось. Пони сложили в узел всё, включая его ботинки, аккуратно завернув каждый в отдельную тряпочку. В кармане куртки Андрей Петрович обнаружил свой смартфон. Он даже ещё не до конца разрядился.

— О! Вот это отлично! — он проверил смартфон и выключил его, чтобы сэкономить заряд.

— А что это? — спросила Саншайн. — Мы его нашли в кармане перед стиркой, вынули, но не поняли, что это такое.

— Это смартфон, — пояснил инженер. — Устройство глобальной связи, фотоаппарат, видеокамера, компьютер, музыкальный плеер, видеоплеер, устройство для навигации и много-много всего ещё. Но здесь будет работать только воспроизведение музыки, фильмов и фотоаппарат с видеозаписью. Сейчас у него аккумулятор почти разряжен. Надо будет потом подумать, как его заряжать.

— Я что-нибудь придумаю, скажи только параметры тока и напряжения, какие нужны, — пообещала метеоролог.

Инженер оделся и вместе с Саншайн вышел на улицу. В первый момент он даже остановился от удивления. Город сверкал. Всё вокруг: дома, мостовая, фонарные столбы, ограды — было сделано из разноцветных кристаллов. Сверху в просветах между домами было видно светящуюся поверхность погодного купола. Пони на улицах было немного, зато они во множестве выглядывали из окон, из лавочек и мастерских на первых этажах. На большинстве домов висели средневекового вида вывески, подвешенные на консольном железном штыре, торчащем из стены. На вывесках были по большей части не надписи, а аналоги пиктограмм, вырезанные из кристаллов или выкованные из железа: пивная кружка, молоток и подкова, и тому подобное.

В городе было на удивление тепло для конца сентября, тем более, на севере. Андрей Петрович надел походные штаны, ботинки на тонкие носки, футболку и свитер, но его сразу же пришлось снять.

— Тут всегда так тепло? — спросил он. — Это из-за купола?

— Да, — ответила метеоролог. — В Кристальной под куполом всегда ночью не ниже двадцати градусов, днём двадцать два — двадцать четыре. Поэтому тут по три-четыре урожая в год созревает, да ещё за счёт высокого уровня магии всё растёт быстро, овощи вырастают крупные. Такой большой морковки, как в Кристальной, я даже у Голден не видела, уж на что она мастерица. Но вот из фруктов в Кристальной растут только яблоки. Овощи и ягоды — пожалуйста, любые. Томаты, правда, завезли только год назад, но уже тоже вовсю выращивают. А вот апельсины, мандарины, лимоны, бананы, манго — только привозные. Вообще, если сравнивать, лето лучше проводить в Понивилле, — поделилась наблюдениями пегаска. — Там теплее, можно купаться, овощи и фрукты дешёвые, особенно в сезон. Но зимой там крупец полный. Снег, холод. Всего три месяца, конечно, но радости мало, только в День Согревающего Очага пони более-менее оживают. Позднюю осень, зиму и раннюю весну в Кристальной пережить намного легче и приятнее.

Больница располагалась на Восьмом луче, совсем близко от центральной площади. Андрей Петрович и Саншайн прошли мимо нескольких домов и вышли на площадь. Инженер отметил, что застройка в Кристальной империи не блокированная, как следовало бы ожидать от средневекового города. Каждый дом стоял отдельно, у большинства домов были задние дворики с садами и огородами, их было видно через проходы между домами.

На площади выделялись два здания — величественная библиотека Кристальной империи с колоннами и высоким входом и уходящий ввысь Кристальный за́мок, опиравшийся на четыре пилона. Под за́мком между пилонами стояли и ходили пони, там, за невысокой оградой, висело в воздухе Кристальное сердце. Инженер и пегаска подошли поближе. Он заметил, что пони поглядывали на него с опаской, но никто с криком не убегал и стражу не звал. При их приближении кристальные гвардейцы подобрались, перехватили копья поудобнее, но стояли спокойно.

Андрей Петрович с Саншайн обошли вокруг Кристального сердца. При дневном свете магия, проходящая сквозь артефакт, едва светилась, но само сердце сверкало, отбрасывая блики на свод замка над ним. В своде виднелось отверстие, через которое магия поднималась к шпилю и выбрасывалась вверх, питая погодный купол. В каждом из четырёх пилонов внутри была дверь в стрельчатой арке. Походив вокруг Кристального сердца, инженер и Саншайн подошли к одному из гвардейцев:

— Здравствуйте, офицер.

— Я — капрал, сэр, — ответил кристальный пони. — Чем могу помочь?

— Нам сказали, что сегодня у Её Высочества приёмный день?

— Совершенно верно, сэр. Вы можете пройти в за́мок и спросить там у дежурного администратора, — гвардеец показал на арку входной двери в одном из пилонов.

— Благодарю, капрал, — Андрей Петрович и пегаска направились к арке.

Внутри пилона была лестница, по которой они вышли в большой зал, находившийся явно выше первого этажа над пилонами. Здесь была стойка, за которой сидела кристальная пони глубокого изумрудного оттенка. Она удивлённо уставилась на странную пару, но не паниковала, а терпеливо ждала. Также в зале стояли несколько гвардейцев.

— Здравствуйте, — инженер обратился к дежурной. — Её Высочество сегодня принимает?

— Да, сэр. Вы можете пройти туда, — пони-администратор указала на одну из арок, где стояли несколько гвардейцев. — У Её Высочества почти нет посетителей.

— А могу ли я увидеть сначала леди Рённ или леди Эйелинн? — спросил Андрей Петрович. — Они обещали помочь мне с оформлением прошения.

— Да, конечно, — пони помахала одному из гвардейцев. — Пожалуйста, проводите просителей к леди Рённ. Скажите, — в голосе администраторши чувствовалось любопытство. — Вы и есть тот самый «человек», про которого уже несколько дней все говорят?

— Да, мэм, я тот самый человек, — ответил инженер. — Меня зовут Андрей.

— Прошу за мной, сэр, мадам, — пригласил их подошедший гвардеец.

Они вошли в другую арку, поднялись по лестнице, прошли по сверкающему белому коридору, украшенному льдисто-голубоватыми колоннами в виде кристаллов. Гвардеец остановился перед высокой стрельчатой тёмно-серой двустворчатой дверью, окантованной фиолетовым, с золотыми кольцами дверных молотков.

— Советницы Её Высочества здесь, сэр.

Андрей Петрович открыл дверь и вошёл, Саншайн зашла следом. За дверью был довольно обычный кабинет, похожий на канцелярию. Один стол пустовал, но на нём лежали стопки бумаг, за другим работала голубая механическая пони.

— Здравствуйте, леди Рённ!

— Здравствуйте, Андрей, Саншайн! — автоматон вышла из-за стола и вежливо поклонилась. — Как вы себя чувствуете, Андрей?

— Уже лучше, меня даже отпустили из больницы, надо только будет ходить на осмотры, — ответил инженер.

— Леди Рённ, не могли бы вы помочь Андрею с прошением для Её Высочества? — спросила Саншайн.

— Конечно, — механическая пони вернулась за стол. — Сейчас сформулируем. Сегодня как раз приём у Её Высочества.

Вместе они составили короткий текст прошения, Рённ написала его на листе гербовой бумаги, приложила печать. Инженер только расписался.

— Пойдёмте, я вас провожу к Её Высочеству.

Они вышли из кабинета, и Рённ провела гостей по коридору к дверям в торце коридора, над которыми стена была украшена фиолетовыми кристаллами, расположенными по дуге.

— Посетители с прошением к Её Высочеству принцессе Ми Аморе Кадензе, — объявила автоматон стоявшим у дверей гвардейцам.

— Прошу, сэр, мадам, — гвардеец распахнул перед ними двустворчатые двери.

Они вошли в величественный зал, похожий на ротонду из-за множества узких стрельчатых окон с серо-фиолетовыми занавесками, белый, украшенный высокими голубыми кристаллами, как и в коридоре. Пол тоже был голубой, полупрозрачный и блестел как зеркало. Розовая ковровая дорожка с белыми окантовками по краям вела к впечатляющему трёхярусному трону, вырезанному из огромного кристалла, переливающегося фиолетовыми, синими и голубыми цветами, с огромным фиолетовым кристаллическим столбом над высокой спинкой. На нём скучала без единого посетителя принцесса Кэйденс. Она о чём-то беседовала с Эйелинн, стоявшей на второй ступени тронного возвышения. Увидев, кто пришёл, Её Высочество явно обрадовалась. Андрей Петрович и метеоролог в сопровождении Рённ подошли по ковровой дорожке, остановились перед троном и поклонились.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — одновременно произнесли инженер и Саншайн.

Он с интересом разглядывал принцессу Кэйденс. Она была розовая. По-настоящему розовая и очень красивая, с трёхцветной жёлто-красно- фиолетовой гривой и хвостом. Принцесса носила маленькую золотую корону с фиолетовым кристаллом, нагрудное украшение-пейтраль с золотой завитушкой и золотые накопытники. Никаких пышных платьев или множества вычурных украшений — всё довольно строго и скромно.

— Здравствуйте, Андрей, Саншайн, — поздоровалась принцесса. — Как ваше самочувствие, Андрей? Вижу, вам лучше? — она разглядывала человека с не меньшим интересом.

— Намного лучше, Ваше Высочество, спасибо, — ответил инженер. — Пока ещё мне нужно посещать врача каждый день, но постоянно быть в больнице уже не обязательно.

— Я очень рада, — улыбнулась Кэйденс. — Я ведь была в тот день в зале портала вместе с принцессой Лу́ной. Как же иначе, если двое дорогих мне пони, Шайнинг Армор и Твайлайт, отправились встречать вас в другой мир? Мы ждали вас, чтобы приветствовать, как долгожданного гостя, а вместо этого мисс Глиммер и мисс Луламун внесли в зал ваше тело… Это было ужасное потрясение, — принцесса отчётливо вздрогнула. — А потом мы стали свидетелями самого впечатляющего магического ритуала, который я только видела, когда мисс Глиммер читала аэтаслибрум и едва не стала аликорном. Я тогда всерьёз подумала, что сейчас в Эквестрии появится пятая принцесса.

— Благодарю за участие и за приглашение посетить Кристальную империю, Ваше Высочество, — ответил Андрей Петрович. — Признаюсь, не ожидал, что поход окажется настолько опасным.

— Мы как раз недавно обсуждали с Шайнингом риски того, что человеки могут вторгнуться к нам через портал, — рассказала Кэйденс. — Это меня больше всего настораживает и останавливает в принятии решения.

— Насколько я понял, портал на стороне Земли расположен в подземном комплексе, по типу того, что находится под Кристальной, — ответил инженер. — Специально для меня демикорны проложили отдельный входной тоннель, чтобы скрыть место входа в комплекс. Если они этот тоннель взорвут или ещё как-то завалят, никто кроме них к порталу не попадёт. Но этот вопрос лучше, конечно, обсуждать с ними.

— Кто вас преследовал, и почему они вас чуть не убили? — спросила Её Высочество.

— Точно не знаю, какие-то военные в камуфляже, — ответил Андрей Петрович. — Возможно, кому-то взбрело в голову, что я передаю пони какие-то секретные сведения, а может, просто не хотели выпускать меня из страны. Всё, что я передавал, у нас лежит в открытом доступе. Они подловили меня буквально на пороге портала, ещё пара метров, и я бы ушёл сюда.

— Шайнинг Армор очень жалеет, что он опоздал всего на долю секунды, — огорчённо призналась принцесса. — Чуть бы пораньше, и он прикрыл бы вас щитом. То, что случилось возле портала потом, было ужасно. Шайнинга, Твайлайт, мисс Глиммер и мисс Луламун едва не убили. Они с риском для жизни сумели вас вытащить. Когда они вернулись, они были смертельно напуганы. Я ещё никогда не видела таких испуганных пони.

Кэйденс приосанилась на троне, внимательно глядя на гостей:

— Моя дорогая помощница Эйелинн рассказала мне, что вас беспокоит ваше нынешнее положение и статус. Раз уж вы пришли ко мне в приёмный день с прошением, изложите вашу просьбу.

— Ваше Высочество! — произнёс инженер. — Происшествие возле портала показало, что возвращаться в свой мир для меня теперь смертельно опасно. В связи с этим я прошу политического убежища в Кристальной империи.

Андрей Петрович за всю свою жизнь никогда не предполагал, что ему придётся произнести нечто подобное. Он сделал шаг вперёд и протянул прошение, составленное Рённ:

— Также мне хотелось бы получить разрешение на работу и постоянное проживание.

Эйелинн взяла свиток телекинезом и передала принцессе. Кэйденс взяла его, развернула, бросила быстрый взгляд на текст.

— Вот, значит, как это называется в вашем мире… — задумчиво произнесла принцесса. — Нам не знаком такой термин. Теперь буду знать. Я хорошо понимаю, какие причины вынудили вас принять такое решение. Мне просто интересно, если бы этого не случилось, вы бы стали просить убежища?

— Нет, Ваше Высочество, — ответил инженер. — Изначально я собирался всего лишь передать книгу. Я даже с работы не увольнялся. Буквально перед отъездом я узнал, что у нас принят закон, по которому любого человека или семью, проживающих в домах определённого периода постройки, могут выселить с мизерной компенсацией, которой гарантированно не хватит на новое жильё. Мой дом как раз попадает под эти условия.

— Что?! — искренне изумилась Кэйденс. — Да как такое возможно?

— У нас возможно. У нас олигархический капитализм, власть срослась с крупным капиталом, и законы принимаются в интересах капитала, — пояснил он. — Бенефициары этого закона — строительные компании и банки. Компенсация выплачивается ровно такая, чтобы хватило на первый взнос, а дальше человек вынужден брать кредит лет на тридцать, и никого не волнует, сможет ли он этот кредит вернуть. Не смог — твоя проблема, будешь бездомным.

— Это чудовищно… — Кэйденс даже поблёкла, буквально став менее розовой, чем была. — Пока я правлю Кристальной империей, у нас такого не будет. Никогда, — твёрдо произнесла аликорн. — Продолжайте, я вас перебила.

— После этого я оформил на знакомого доверенность и оставил распоряжение продать моё жильё, если не вернусь через год, — продолжил Андрей Петрович. — Но всё равно планировал вернуться. Мне уже достаточно много лет, чтобы начинать жизнь с нуля в совершенно незнакомом мире. Потом я получил от Джемми ваше приглашение. Я очень благодарен, — он слегка склонил голову. — Но и тогда я предполагал всего лишь сходить в гости на несколько дней, встретиться лично со всеми пони, с кем успел подружиться, и всё равно затем вернуться. Но когда в последнюю ночь перед уходом демикорн предупредила меня, что за мной погоня, а на следующий день этот придурок в погонах едва меня не убил, тут уж у меня просто не осталось другого выхода.

— Как же это ужасно… — Кэйденс пыталась осмыслить рассказанное. — Выходит, те, кто вас преследовал, сами, по сути, вынудили вас эмигрировать?

— Выходит, так, — инженер кивнул. — Изначально у меня и мысли такой не было.

— А демикорн, что вас предупредила, что вы о ней скажете? — спросила принцесса. — В контексте переданного вами послания — как вы думаете, можно ли им доверять?

— Её зовут Фулгур, и она — единственный демикорн, с кем я вообще встречался, правда, дважды, — ответил Андрей Петрович. — Но она вела себя честно. Демикорны организовали всю мою поездку сюда, помогли с доставкой моих вещей, и даже доверили мне передать вам послание и Грааль. Убить меня пытались люди. Делайте выводы сами, Ваше Высочество.

— Я понимаю, — тихо произнесла Кэйденс, и к ней постепенно вернулся первоначальный розовый цвет. Принцесса посмотрела на него и продолжила торжественным тоном. — С большим удовольствием удовлетворяю вашу просьбу, человек Андрей. Кристальная империя принимает вас с распростёртыми объятиями. Надеюсь, что моя маленькая страна станет для вас не только убежищем, но и любимым домом. Эйелинн, напиши на прошении мою волю, пожалуйста.

«Я, принцесса Ми Аморе Каденза, настоящим повелеваю: предоставить подателю сего человеку Андрею политическое убежище. С настоящего момента человеку Андрею разрешается жить и работать в Кристальной империи без каких-либо ограничений, арендовать, покупать и продавать недвижимость, пользоваться всеми правами наравне с прочими подданными Кристальной империи. Выплатить человеку Андрею одну тысячу бит в качестве подъёмных. Освободить человека Андрея от всех налогов и податей на три года. Муниципалитету повелеваю предоставить человеку Андрею дом из числа заброшенных, в собственность или аренду за счёт короны, как и где он сам пожелает», — продиктовала Её Высочество. — Записала?

— Так точно, Ваше Высочество, — автоматон подала документ принцессе на подпись.

— YAY! — пискнула от удивления Саншайн, но тут же сориентировалась. — Ваше Высочество, мы как раз арендовали дом, чтобы не платить за отель, пока ждали Андрея. Может быть, ему этот дом в собственность передать? Он уже нами обжитый, и у нас было бы удобное место, где можно остановиться в Кристальной? Дом двухэтажный, там все удобно разместились бы.

— Не возражаю, если этот дом устроит Андрея, почему бы и нет? — поставив на прошении свою подпись и дату, Кэйденс отдала свиток голубой механической пони:

— Рённ, дорогая, поставь печать и проследи, чтобы наш друг Андрей получил подъёмные сегодня же.

— Да, Ваше Высочество, — ответила автоматон.

Затем принцесса поднялась, сошла с трона и остановилась перед человеком, глядя на него немного снизу вверх, затем подняла переднее копытце. Она была хотя и выше обычных пони, но ниже человека. Андрей Петрович протянул руку, пока не понимая, чего от него ждут. Кэйденс положила копытце ему в руку и поднялась на задние ноги. Он поднял вторую руку, и принцесса оперлась на неё вторым копытцем. Стоя на задних ногах, Кэйденс обняла его розовыми крыльями и улыбнулась, глядя ему в глаза:

— Добро пожаловать домой!

---

1) 36 км

Вернуться к тексту

2) 200 км

Вернуться к тексту

3) согласно плану DropShot от 1949 г предполагалось сбросить на Москву 179 ядерных бомб

Вернуться к тексту

4) бункер под гостиницей «Россия», на 1955 год там был стилобат недостроенного административного здания

Вернуться к тексту

5) Эта система получила неофициальное название «Метро-2»

Вернуться к тексту

6) действие происходит за несколько лет до его появления в сериале

Вернуться к тексту

7) 2022 год, роботы Яндекса по улицам ещё не ездят

Вернуться к тексту