Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Альтернативная стратегия. Отвлечение. Выиграть время. Сработало для Нефели, сработало для людей Калверта, сработало даже лучше, чем должно было. Несколько мгновений позволили ей пронзить варвара, мгновение дало ей необходимую возможность убить одного из людей Калверта. Мгновение могло бы приблизить её достаточно близко, чтобы нанести серьёзную рану — подмышка, доспехи не закрывали эту часть его тела. Удар туда, и он, возможно, не сможет использовать одну из своих глеф. Больше никаких клещевых маневров, больше места для маневров и нанесения дополнительных ударов. Всё, что ей было нужно, это что-то, чтобы получить преимущество, какой-то решающий момент, чтобы нанести решающую рану. Тогда она могла бы использовать своё преимущество. В любом случае, она сражалась с тем, кто был достаточно проницателен, чтобы заметить её, будучи невидимой, и достаточно силён, чтобы легко и болезненно победить её в прямом бою. И… как бы она ни пыталась делать вид, что ничего не происходит, её сильно потрясло. Ещё несколько таких ударов, и она превратится в дрожащую развалину, неспособную продолжать бой. А так, её лицо онемело, спина пульсировала от боли, когда её швырнули к стене, а руки дрожали сильнее, чем ей хотелось бы. Ходир расхаживал по комнате, небрежно поводя глефами, словно слепой с тростью, выискивая любое движение. Он умел ими пользоваться, размахивая, не рискуя удариться о потолок или стены — конечно, это ограничивало его движения, но это компенсировалось его невероятным мастерством.

«Так ты одна из тех прозрачных физиономий, да?»

Тейлор хотелось промолчать, но… выиграть время, нужно выиграть время.

«Конечно».

Она попыталась имитировать стиль движений Тисифоны — постоянное перемещение, говорить и двигаться, никогда не позволять себя обнаружить. Это было немного сложно, учитывая её минимальный опыт в скрытном передвижении, но она старалась изо всех сил.

«Да ладно, отвали, я с ней разберусь, а потом мы сможем подраться как цивилизованные люди».

«Не получится. Ты сам по себе, кстати».

Ходир наклонил голову набок.

«О?»

«Ланя и Нефели мертвы. Твой дракон прибыл без всадника. И стража насторожена из-за других запятнаных. Ворота держатся».

Последнее было лишь предположением. Замок еще не был кишит запятнаными, поэтому, предположительно, ворота выдержали. Маргит должен делать то, что она просила — атаковать волшебников, людей, у которых есть реальные средства противодействия граду стрел и прочным баррикадам, избегая при этом всего взрывного. Пока стрелы держатся, пока… Родерика продолжает говорить, все должно быть в порядке. Она надеялась, что с призывательницей духов все в порядке, в своем волнении она почти совсем забыла о девушке. Если она останется вне зоны обстрела, с ней всё будет в порядке. Так и должно быть. Мысли о ней заставили её подумать и о Краве… о битве с драконом. Без крыла сражаться должно быть легче, но… всегда что-то может пойти не так. Её могут обжечь. Её могут укусить. Тейлор может остаться без двух друзей и одного более-менее дружелюбного знакомого. Ходир слегка пожал плечами.

«Неважно. Они вернутся».

«Дракон может погибнуть. И как долго, по-твоему, ты продержишься, пока люди не начнут дезертировать? Направляясь в Лиурнию?»

«Мы вернёмся быстрее, чем вы. И ты понятия не имеешь, что мы приготовили».

Тейлор на секунду замерла, а затем отшатнулась назад, когда глефа опасно приблизилась. Он на самом деле не искал её, а просто демонстрировал своё превосходство в комнате. Он двигался с лёгкой, непринуждённой уверенностью, полностью синхронно с глефами. Одного лишь вида того, как он управляет ими с помощью мельчайших подёргиваний пальцев и запястья, было достаточно, чтобы она почувствовала себя неуклюжей и нескоординированной. Она едва могла держать копье прямо, а он использовал свое с удручающей легкостью и пугающей грацией. Но… да, разговор приносил результат. Она видела небольшие щели в его доспехах — огонь прожег края некоторых закаленных тканей, и она видела участки, где доспехов почти не было — подмышки, внутренняя сторона локтя, за коленями, забрало (если бы ей удалось пробить стекло) и ладони. Конечно, последние вряд ли были бы полезными целями. Но слабость есть слабость. И ей отчаянно нужно было, чтобы он стал слабее.

«Если ты собираешься меня убить, почему бы не сказать, что у тебя есть в лагере? Что ты собираешься использовать против нас дальше?»

«Хорошая попытка».

«…стоило попробовать».

«Полагаю, стоило. Теперь мы закончили болтать, или ты собираешься продолжать выпендриваться, как призовая лошадь?»

Тейлор не ответила. Времени больше не было. Нужно было вступить в бой. Она попыталась что-нибудь выблевать из желудка, быстренько выплюнуть, чтобы отвлечь его… ничего. Она ничего не почувствовала. Живот болел, конечно, но казалось, что там пусто. Запасы исчерпаны. Неужели вселенная просто издевается над ней? Ну да, конечно, каждое утро блевать кровью, посмотреть вниз и увидеть крошечные черные рожки в этой гадости, но это нельзя делать по команде так часто, нужно сначала остыть! Это была волшебная, блин, кровь, зачем ей нужно было восстанавливаться ? Что, ей нужно было быстро перекусить? Получить пару ударов в живот? Черт возьми, это же просто обычное дело. Ее взгляд метнулся по сторонам — сломанная трава, еще больше битого стекла, несколько целых колб с неопознанной жидкостью. Подождите — ингредиенты в банках. Она не могла прочитать этикетки, но догадывалась, что некоторые из них не очень приятные. Ангарад должна будет простить еë, что она потратила несколько банок, ведь огонь и дым все равно скоро их испортят.

Тейлор бросилась через лабораторию, перепрыгивая от одной обоженной стены до другой. Ходир среагировал, отчаянно размахивая руками, пытаясь перехватить ее движения. У Тейлор появилась идея. Он целился в двух направлениях, сжимая их в клещи, чтобы перекрыть ей путь к отступлению. Пригнувшись, она бы погибла, в комнате было слишком мало места, чтобы убежать достаточно далеко, она бы оказалась ближе к рабочему концу этих чертовых штуковин. Прыжок… это могло бы сработать. Но ноги у нее немного дрожали, она не чувствовала себя уверенно, полагаясь на них, чтобы избежать превращения в тонко нарезанное филе миньайор⁽¹⁾. Боже, она снова бредила. Итак, она резко опустила древко копья вниз, используя его как шест для прыжков. Это было рискованно. Это было на грани глупости. Но это сработало. Она подтянула шест вверх и, неуправляемо падая, упала обратно на землю. Ходир удивленно хмыкнул, обе его глефы промахнулись. Однако он воспользовался инерцией, закружившись, как волчок, и снова нанес удар. Тейлор ткнул его в пах. Он инстинктивно бросился защищаться, колеблясь в своих ударах, достаточно долго, чтобы она успела увернуться и подошла ближе к шкафу с необычными предметами в банках. Вся процедура заняла несколько секунд, и она дважды чуть не умерла, каждый раз едва избежав смерти.

Это не предвещало ничего хорошего. Совсем не ничего.

Банки сами собой оказались в ее жадных руках, и любая надежда на сокрытие была разрушена видом стеклянных контейнеров, которые, казалось, поднимались сами по себе. Ходир двинулся, и Тейлор вскрикнула от тревоги, когда глефа стремительно полетела ей в лицо — она бросила все, что у нее было, не потрудившись проверить содержимое. Увидев пятно ярко-красного цвета на лицевой пластине Ходира, она поняла, что схватила. Печень. Банка с печенью, хотя и немного отличалась от любой печени, которую она знала. Вероятно, от какого-то неприятного существа. Возможно, даже не совсем печень, а с каким-то отвратительным названием, вроде… чешуйчатые железы от раздвоенной плотиной родинки. Да, это звучало правдоподобно. Боже, ей нужен был отдых, ее бред усиливался. Конечно, это не причинило ему вреда. Стеклянная банка разбилась при ударе, но осколки не попали ни в какое уязвимое место. Печень, однако, имела некий успех. Она прилипла к стеклу, закрывая ему глаза, ослепив его на решающий момент. Тейлор вмешалась, увидев, что глефа колеблется, мужчина инстинктивно попытался отцепить эту гадость. Ее копье метнулось вперед, целясь ему в подмышку — просто пройди, просто пройди.И она была бы в безопасности, у неё было бы неоспоримое преимущество. Острие копья рассекало раскалённый воздух, прорезая клубы дыма странного цвета. Прямо к цели, делая именно то, что она хотела.

На мгновение Тейлор подумала, что это может сработать. Однако в тот же миг она поняла, что это невозможно. И во второй раз попала точно в цель. Ходир вздрогнул — он реагировал вслепую, ничего не слышал, но инстинкт подсказывал ему, что она будет целиться в его уязвимые места. Одна из его глеф взмыла широкой дугой, поражая всё, что пыталось попасть ему в колени или подмышки, а другая глефа взметнулась вверх, защищая его лицо. Он знал свои слабые места. И он действовал, чтобы защитить их любой ценой. Копьё Тейлор чуть не вырвалось из её руки, когда в него ударил глефа, и она почувствовала зловещий скрип дерева под ударом тяжёлого металлического шеста, которым размахивал очень сильный мужчина. Ходир крякнул от удара и продолжил движение, превратив блок в бешеное вращение. Копьё всё же вылетело из её рук, вырвалось и отлетело через всю комнату. Она проследила за его траекторией, отмечая место падения — осколок рациональности в море слепой паники. Её руки схватили ещё несколько кувшинов, отчаянно швыряя их в мужчину, в то время как она бросилась к копью, к чему-нибудь.

Она почти не заметила, что схватила, лишь услышала смесь мокрых брызг и сухих шорохов — чёрт, она, наверное, схватила кувшин с корнями или что-то подобное, чайные листья, которые теперь прилипли к кровавой каше, портящей доспехи мужчины. Ну, по крайней мере, она запачкает его, прежде чем он её убьёт. Копьё лежало в дальнем конце комнаты, в куче осколков стекла, обломков дерева и… огня. О боже. Это было очень много огня. Может быть… может быть, она сможет просто схватить его, преодолеть боль, используя достаточно адреналина, она сможет, она сможет… Но она не смогла. Глефы Ходира закружились, и у неё едва хватало сил остановиться, попытаться увернуться от ударной части. И всё же. Древко ударило её в спину и снова отбросило, ещё один узор из фиолетовых и коричневых оттенков остался на ней. Она неуправляемо двигалась во время падения, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля — и ей это почти удалось. Когда она приземлилась, она не упала лицом вниз. Хорошо. Вместо этого она лежала на спине, лицом к Ходиру. Однако, падая на землю, она поняла, что… ну, пол был покрыт обломками. В том числе осколки стекла от брошенных ею банок, от испорченного оборудования, от флаконов, явно выброшенных Ангарад. Тейлор завыла, когда осколки стекла вонзились ей в спину, пронзая все более изношенный гобелен, который она носила вместо плаща.

Хуже всего была кровь. Она стекала по спине ручейками и прилипала к одежде везде, где соприкасалась. От этого она становилась тяжелой, грязной. Промокшая одежда, словно она только что вернулась из заплыва по океану в одежде. Как бы быстро она ни двигалась, ощущение промокшей одежды вызывало у нее вялость и медлительность. Забавно, как она сосредотачивалась на таких мелочах, когда ее спина была изранена. Двигайся, двигайся. Плащ немного защищал ее, и она почувствовала, как он слегка сжимается, когда она вскарабкалась на ноги. Когда он сжимался, было тепло, почти… нет. Это был не плащ. Ее плащ горел. Угол загорелся, и он начал чернеть и обугливаться, когда открытое пламя поднималось по поверхности, весело направляясь к ее плоти. Идея. Копье тоже начало чернеть, но она все равно схватила его, слегка зашипев от ощущения жара. Плащ был сорван в одно мгновение — Ходир бросился на нее, следы от копья исчезли с его очков. Его стойка стала шире, глефы расправлены. Он не хотел, чтобы она снова добралась до этих ингредиентов, хотел загнать её в угол, где у неё не останется выбора, кроме как смириться со смертью.

Но не сегодня. Плащ сорвался, и она использовала его так, как, по её мнению, мог бы использовать матадор. Накинув на одну руку, другой дрожащей рукой держа копьё, она бросилась вперёд. Ходир слегка вздрогнул, удивлённый внезапной агрессией такого трусливого человека. Это была крошечная задержка, совершенно незначительная, чтобы сделать что-то существенное, — но она придала ей немного уверенности. Достаточно, чтобы продолжать, чтобы колени не дрожали. Копьё хлестнуло вперёд, дикий удар, который мог попасть в цель, но не имел шансов пробить её. Ходир даже не стал блокировать его, просто повернулся, чтобы оно безвредно соскользнуло с его доспехов, пронзительно завизжав. Его глефы уже были готовы её разрубить. Он не ожидал, что она снова бросится к нему, истошно крича во весь голос, пытаясь его напугать. Она действительно прыгала — как и в случае с Эктазией, стратегия, которая сработала идеально и не имела никаких возможных негативных последствий. Если она продолжала так думать, то почти верила в это. Ходир слегка вздрогнул, и она нанесла удар. Его доспехи были прочными и всё более грязными. Ей было трудно удержаться, но ей не пришлось делать это долго. Плащ обвился вокруг его шлема, и она сильно натянула его. Горящая ткань превратилась в обжигающую тюрьму. Адский сверток. Надо сказать, её техника «ткань-сверток-тюрьма» не совсем провалилась.

Хотя и не очень хорошо работала.

Она двигалась как можно быстрее, воспользовавшись замешательством мужчины, чтобы обойти его. Копьё лежало без дела, с грохотом упав на пол. Бесполезное на таком близком расстоянии. Ей нужно было… вот оно. Снаряжение было разбросано повсюду, часть полезное, но по большей части нет. Осколки стекла — слишком легкие, чтобы пробить доспехи. Деревянные щепки были в том же положении, даже более целые куски были недостаточно прочными, чтобы справиться с задачей. Она отчаянно искала, крепко держась за заднюю часть свёртка, отчаянно пытаясь увернуться от бешено вращающихся глеф. Ходир был зол, и это было понятно. Ожог ему не причинит вреда, она это знала. Он достаточно долго выживал в этом месте. Но он ослеплял его, и это было нелегко снять. Особенно когда его держит кричащий ребёнок. Лучшим вариантом было просто убить её, а она упорно цеплялась за недоступное место прямо за его спиной. Тем не менее, глефы приближались к ней опасно близко, и она чувствовала, как вуаль колышется… что-то похожее на негодование, когда ее заставляли ускользать от лезвий глефы. Она отчаянно смотрела, чувствуя, как ее хватка ослабевает… вот.

Ступка и пестик. Ступка была разбита — упала на землю во время его вторжения в это место. Но пестик остался. Немного потрепанный, но цел. Она ненадолго отпустила его, отчаянно цепляясь — давай, давай… Он приближался, приближался, и Ходир оттащил ее. Он чувствовал, что что-то происходит, и ему это не нравилось. Спина Тейлор горела огнем, и ее рука присоединилась к этому, когда глефа резко взметнулась. Она почувствовала, как плоть раздвигается, кожа раскалывается с презрительной легкостью. Боли пока нет. Глефа была острой, и адреналин зашкаливал. Кожа от левого локтя до плеча была почти без сопротивления изрезана, длинный, довольно неглубокий порез, который, тем не менее, заставил ее почувствовать себя еще более грязной. Она почувствовала еще что-то, странный холод… ах. Это был ее палец. Ее мизинец, лежавший на земле, как крошечный червяк, быстро начал краснеть и покрываться чешуей от костра неподалеку. Это было досадно. Ее культя была холодной, мучительно холодной. Не было времени паниковать, просто продолжать, закончить это, прежде чем адреналин иссякнет и она превратится в плачущий комок нервов и крови. Ходир совершил одну ошибку — всего одну. Он остановился. Он почувствовал, как что-то рвется, и прислушивался к чему-то, подтверждению того, что он причинил ей боль, может быть, крик, влажное бульканье, паническая гипервентиляция… крошечная задержка, которой она воспользовалась. Она бросилась к пестику, схватив его окровавленной рукой — одного пальца не хватило. К этому нужно будет привыкнуть.

У нее было оружие. У неё было всё необходимое на этом расстоянии, для этой цели, для этого конкретного плана. Тейлор приготовилась и прыгнула.. Посылка служила ей опорой, чем-то, что могло бы поднять её вверх. Ходир был слишком силён, чтобы упасть под её весом, на что она рассчитывала. Она едва держалась, не на его плечах, а просто крепко цеплялась за его нагрудник, цепляясь за всё, что могло бы принять её руки или ноги. Этого было достаточно, чтобы начать работать. Пестик опустился на его защитные очки. Без них он был бы уязвим, глаза бы были полны осколков стекла, он был бы подвержен воздействию дыма. У неё была вуаль, которая частично защищала от дыма, у него же ничего не было. Она почувствовала удар — да, она ударила. Ещё раз. И ещё. Ещё. Она продолжала, обрушиваясь вниз со всей силой и скоростью, на которые была способна. Плащ обеспечивал небольшую защиту, но он был натянут до предела, практически изношен. И ей нужно было всего лишь разбить это чёртово стекло, это не должно быть слишком сложно. Она надеялась. Она отчаянно надеялась. Ходир, конечно, не бездействовал всё это время. Он был слеп. На него напали. Его глефы не могли достать того, кто обеспечил эти два события. Но он всё ещё был силён. С рёвом он оттолкнулся назад, ударив спиной — и Тейлор — о стену.

Зазубренную стену из неуклюжих, пыльных кирпичей, торчащих под самыми неудобными углами, какие только можно себе представить. Она многократно ударяла по израненной спине Тейлор. Адреналин был чертовски сильным наркотиком, и — о нет, это было больно, это было очень больно. Она крепко сжала зубы, поэтому криков не было — только слабое, жалобное нытьё, напоминающее ей пнутую собаку. Она задыхалась, но ей не нужно было дышать, чтобы продолжать причинять ему боль. Ну, точнее, нужно было. Но это была долгосрочная проблема. Тейлор из будущего могла с этим справиться — о боже, вот и Тейлор из будущего, неторопливо идущая точно так, как и ожидалось, и у неё заканчивается воздух, чёрт, чёрт, чёрт. Пестик треснул, и ей показалось, что она услышала какой-то треск — неужели ей это показалось? Ходир не изменил своего подхода, он продолжал прижимать ее к стене, и она начала чувствовать, как все выходит из-под контроля, причем очень болезненным образом. Перед глазами мелькали темные пятна, каким-то образом видимые, несмотря на весь этот непрозрачный дым. Она наносила удары снова и снова , практически в такт своим собственным яростным ударам. Хлопок. Треск. Треск. Хлопок. Треск. Треск. Хлопок. Снова и снова, казалось, длилось целую вечность, ее мозг каким-то извращенным образом находил утешение в этой рутине, ища любую возможную поддержку в этом абсолютном хаосе.

Еë желудок кипел. Она подавила это чувство, продолжая атаку, и… вот…. Еще один треск, хрупкий звук, напомнивший ей о трескающемся льду. Она сделала это, она должна была это сделать, ее спина, вероятно, приобрела цвет ночного неба, красные ручейки отмечали багровые галактики среди моря черных и фиолетовых оттенков. Опять же, мозг, почему ты должен придумывать странные образы в самый неподходящий момент? Ах... Ходир отреагировал, когда она снова ударила его. Сдавленный крик. Тихий. Подавленный за секунды. Но крик. Она причинила ему боль. Не раздражала, не раззадорила, а действительно и по-настоящему ранила его. Стекло разбилось. Ходир плохо отреагировал, когда она атаковала с новой силой, воспользовавшись его временным отвлечением от изнурительной войны против ее позвоночника. Он отказался от своей прежней стратегии, отбросив ее как бесполезную. Он перешел к чему-то более рискованному, к чему-то, рожденному из непреодолимой потребности избавиться от этой уродины. Одна из его глеф упала на землю, и Тейлор моргнула. Зачем… о нет …Другая глефа резко развернулась, крепко сжатая обеими руками. Он потянул. И внезапно Тейлор оказалась в ловушке, болезненно прижатая к нему непреклонной металлической перекладиной. Она не могла пошевелиться, едва могла дышать. Собирался ли он задушить её или…

О, чёрт… Он не собирался её душить. Его доспехи были огнестойкими, даже если его очки, вероятно, были повреждены. В комнате был беспорядок, и он пользовался этим. Он упал. Однако, в отличие от Эктасии, лёгкого выхода не было. Побега не было. Он предвидел её попытку отскочить и зафиксировал её на месте своей глефой. Глефа, которая поднималась выше, врезаясь в изгиб её шеи, подвергая её максимальному количеству осколков стекла и горящих фрагментов. Тейлор могла представить себе последствия. И мгновение спустя она испытала некоторые из них. Ещё больше осколков стекла, но её кожа уже почти не чувствовала их. Хуже всего были химикаты. Стиснутые зубы Тейлор раскололись, и она закричала от боли, что-то проникало сквозь всё возрастающее количество разрывов в завесе, выливаясь на её обнажённую кожу. На секунду её разум отключился, и она отчаянно пыталась вырваться. Её руки мгновенно отпустили пестик, вцепившись в землю в поисках хоть какой-то опоры, чего угодно, лишь бы оттащить её отсюда. Она тянулась за чем угодно, и… вот оно. Её руки уже были в крови, какая разница, если она получит несколько порезов? В любом случае, она почти ничего не чувствовала, а вот спина взорвалась такой агонией, какой она никогда раньше не испытывала. Животным образом она схватила осколок стекла и вонзила его в шлем. В то место, где были — или, вернее, когда-то были — очки.

Ходир снова закричал, его крик легко затмил крик Тейлор, и он ослабил хватку на глефе. Тейлор воспользовалась случаем, чтобы выскользнуть из-под него — запятнаный поднимался, у нее было окно, она могла двигаться. Жжение в спине немного ослабло, когда она оставила источник этого ощущения… это все еще было одной из самых болезненных вещей, которые она когда-либо испытывала. Ее крик оборвался, когда челюсть щелкнула, и она снова оказалась в состоянии почти невыносимого напряжения. Она бросилась в другую часть комнаты, отчаянно ища свое копье — вот оно. Она чувствовала себя слабее, чем когда-либо, даже хуже, чем после марафонской серии сражений и кошмаров за пределами замка. Ходир снова встал на ноги, и она едва уловила тихий звон падающего на пол стекла. Он смотрел на нее, горящая ткань ее плаща была сорвана и брошена на пол, где медленно рассыпалась в почерневшую массу нитей. Его защитные очки исчезли. Остался только один глаз. Глаз за палец. Очки за спину. Казалось, это справедливо. На неё смотрела изуродованная, окровавленная масса, осколок стекла всё ещё частично застрял в ужасной глазнице. Ходир оглядел комнату в поисках её — эта вуаль была просто чудом, ей определённо нужно было её сохранить, пусть Тисифона найдёт себе другую. Он зарычал.

«Удачный выстрел. Удачный. Но одной удачей далеко не уедешь. Если думаешь…»⁽²⁾

Что-то врезалось в него. Тейлор оглянулась и увидела Ангарад… стоящую. На дрожащих ногах, с грязной вуалью и помятой одежде, но всё же стоящую. А в её руках было… о, что это было? Какой-то чудесный флакон с напалмом, чтобы бросить в него, какой-то ядовитый яд, чтобы покончить с ним навсегда — может быть, ей придётся бежать, если… ах. Она бросила бутылку алкоголя. Глаза Ходира, должно быть, горели, но он, казалось, почти не пострадал. Скорее, он причмокнул губами, на секунду проигнорировав Тейлор — и хорошо. Ее копье затерялось в хаосе, но его глефа осталась — тяжелая, слишком тяжелая для комфортного использования, но все же вариант. И если она была у нее, то у него еë не было. Ее внимание на мгновение отвлекло его слово, в котором звучала насмешка. Боже, он потерял глаз, неужели он не может быть немного парализован?! Из чего он вообще сделан?

«Хорошее вино. Плохая трата».

И тут язык огня игриво лизнул его. И Тейлор поняла, что «хорошая бутылка вина» — это бутылка… вина с очень высоким содержанием алкоголя. Пламя взметнулось вверх, и Ходир взревел от удивления и… с оттенком боли. Его очки исчезли, лицо и глаза теперь были открыты миру, и огонь был ненасытен. Огонь стекал по его доспехам, питаясь спиртом. Защитное снаряжение всё ещё держало большую часть костюма. Спирт стекал с него волнами, пламя просто не загоралось на ткани. Впрочем, в этом и не было необходимости. Достаточное количество спирта прикоснулось к коже — огонь превратил спирт в перевёрнутые реки, текущие вверх, а не вниз, преследуя источник, а не убегая от него. А источник находился прямо над его открытой кожей. Ходир снова закричал, настоящий крик. Тейлор бросилась вперёд, чтобы оттащить упавшую глефу, не желая позволить ему схватить её для последней, отчаянной атаки. Даже с одной глефой он был ужасен, но она не хотела встречать смерть безоружной. Ходир был пылающим гигантом, его глефа была горящим факелом, и он шёл... Когда его доспехи закипели, а лицо начало гореть, он двинулся. В сторону Ангарад. Тейлор бросилась вперёд, застонав при этом — движение напрягло её спину, руку, всё, что пострадало во время боя. Глефа была острой и пронзила часть ткани. Её слабость не позволила ей разорвать доспехи, но это было хоть что-то. Она удержала его, заставила остановиться и дала Ангарад решающий момент, чтобы бросить ещё одну бутылку алкоголя — и Тейлор, возможно, в этот момент была в истерике, но она могла поклясться, что парфюмер печально поцеловал горлышко бутылки, прежде чем бросить её.

Ещё больше огня. Ещё больше хаоса. Глефа снова взметнулась, и Ходир встретил её своим ударом, сила которого чуть не выбила её из её рук — точнее, ему это удалось, хотя на секунду всё было на волоске, кровь на её руках оказалась решающим фактором. Тейлор увернулась, чтобы снова схватить её, и едва избежала следующего удара, который одарил бы её лицом, синяком достойным самого Великого Каньялора. Она поняла, почему Ангарад поцеловала эту бутылку. Ей отчаянно хотелось выпить прямо сейчас, она явно была на грани срыва. Ходир горел, он умирал, он должен был умирать. Огонь обжигал его кожу, и… вот … его красная фляга, она увидела, как его свободная рука потянулась к ней, и она, действуя, ударила по ней рукоятью своего глефы. Стекло разбилось, и животворящая жидкость вылилась наружу. Ходир взревел и ударил ее тыльной стороной ладони, сбив на землю. Он подошел, чтобы закончить начатое. И Тейлор с ужасом наблюдала, как еще одна бутылка взорвалась у него на голове, на этот раз минуя стадию алкоголя и попав прямо в огонь. Она больше не видела его, был только огонь и мучительные крики. На секунду ей показалось, что он продолжит, он продолжит пытаться убить ее, он преуспеет. Она была совершенно измотана, у неё не осталось сил на эту борьбу. Её руки онемели, ладони были покрыты кровью и совершенно измотаны, спина болела, а один палец просто… отсутствовал.

Это был конец. Так или иначе. И Ходир проголослввл за то, как всё закончится.

С оглушительным грохотом он рухнул на землю. Тейлор отшатнулась назад, ожидая чего-то… нет. Он поник, огонь тянулся за ним. Его тело скрылось под удушающей сажей и ревущим пламенем. В лаборатории в этот момент было невыносимо жарко. Тейлор глубоко вздохнула, готовая ко всему, готовая, может быть, попробовать что-нибудь, что она выдумала бы в пылу момента. Ничего. Он замер. Всё… кончено? Всё действительно кончено? Преодолено ли последнее препятствие, она сдалась? Ангарад, пошатываясь, подошла, тяжело опираясь на стены, которые не были нагреты до такой степени, чтобы поджарить всё, что к ним приблизится. Тейлор безучастно смотрела на тело перед собой, а Ангарад вздохнула. Они помолчали немного, вместе. Обе были измотаны. Лаборатория была разрушена. Тейлор уже начала подсчитывать последствия… без этого производство напалма будет затруднено, без напалма они потеряют важнейший способ защитить ворота. Более меркантильная часть её души подумывала снять с него броню, может быть, приспособить её под себя… тяжёлая, правда. Очень тяжёлая. Но идея быть невосприимчивой к любым химическим атакам была очень, очень привлекательной. Она видела, как напалм разбрызгивается вокруг, и к этому моменту испытывала вполне обоснованный страх перед этим веществом. Даже сейчас жар был невыносимым. Её плащ был испорчен. Жаль, у неё начинала появляться лёгкая (легкая) привязанность к нему.

О, рука болела. Это заняло время. Она повернулась к Ангарад, пытаясь отвлечься.

«Есть обезболивающие?»

Она помолчала.

«Анестезия? Я не знаю, как вы…»

«Ты имеешь в виду успокоительные?»

«Конечно. Именно их. Можно мне немного?»

«Могу предложить тебе вот это. Спасибо за… за то, что спасла меня».

Перед ней сунули полупустую бутылку… какого-то дешевого вина, и Тейлор задумчиво смотрела на темную бутылку с манящей жидкостью. Напряжение все еще сохранялось, она знала, что ее ждут у ворот, но она не могла нормально функционировать, если все вокруг кричало от боли… Размышляя над этим непростым вопросом, она заметила нечто странное. Бутылка падала. Это было невежливо со стороны Ангарад, позволить ей упасть вот так — о, она уронила ее, стекло разбилось об пол, и темно-красная жидкость брызнула на ее ботинки, пропитав их насквозь и оставив несмываемые пятна. Это было грубо. Она… все еще держала бутылку. Бледные пальцы обвивали горлышко. К этим пальцам также была прикреплена плоть, испачканный рукав ее одеяния — она присела на корточки, затем… о. Она закричала. Ангарад кричала. И что-то вторглось в воздух. Тейлор моргнула, и все встало на свои места, пронзая пелену паники и страха, которая превращала ее мозг в рыхлую массу мокрой каши вместо функционального органа.

Ходир все еще был жив.

Ходир был в сознании.

И Ходир бросился вперед.

Однорукая Ангарад, шатаясь, отшатнулась, крича от боли, и пылающий великан снова поднялся.

«Как я и говорил».

Его голос был приглушенным, но в нем звучала неестественная уверенность.

«На везении далеко не уйдешь».

1) Филе-миньон (фр. Filet mignon — «маленькое филе»), медальон — кусок говядины, отрез тонкой части вырезки. Используется для приготовления деликатесных блюд из натурального мяса — стейков «филе-миньон»

Вернуться к тексту

2) он даже не представляет

Вернуться к тексту