Цена свободы (гет)

— Мне казалось, Омникус, что ты являешься экспертом в своей области. — Голос Дамблдора был как никогда холоден, когда он обратился к только что появившемуся в камине мужчине.

Невысокий, пухлый мужчина в домашней пижаме, которого назвали Омникусом, тут же рухнул на колени как подкошенный и вскинул руки в мольбе к Наставнику.

— Прошу вас, Альбус! Я… я не мог даже подумать! Я п-п-провёл множество проверок и и-и-следований, которые…

— Довольно. — Прервал запинающегося мужчину директор. — Меня не волнует, что ты там провёл. Твои исследования были ошибочны. Сядь на стул. Ты выглядишь ещё более жалким, чем на самом деле.

Омникус тут же вскочил с пола и на дрожащих ногах добрался до стула и сел, не сводя полного страха взгляда с Верховного Чародея. Смерив мужчину презрительным взглядом, Наставник посмотрел на меня и как ни в чём не бывало пояснил:

— Гарри, это Омникус Лойд — глава отделения ментальных проблем из Мунго. Хотя… — Директор ещё раз кинул взгляд на мужчину в пижаме. — После сегодняшнего — вероятно, уже бывший глава.

— Альбус… прошу! — Мужчина вновь взмолился и рухнул на колени.

— Сядь! — Дамблдор лишь слегка повысил голос, а в комнате резко похолодало и стало тяжело дышать. — Из-за твоей ошибки сегодня погиб ребёнок, а у меня по школе разгуливает убийца-психопат.

— Е-его ещё не поймали? — Продолжая заикаться, мужчина послушно сел обратно на стул.

— Нет. — Наставник покачал головой. — Если бы мы это сделали, тебя бы тут не было.

— Чем я могу помочь? Всё что угодно! — Лойд тут же воспрянул духом, увидев возможность хоть как-то выпутаться из сложившейся ситуации.

— Гарри, не мог бы ты ввести Омникуса в курс дела. Можешь говорить открыто.

— Да, конечно. — Тут же ответил я. После увиденного последнее, чего мне хотелось, — хоть как-то навлечь на себя гнев Дамблдора.

Как можно подробнее я рассказал про странности Седрика Диггори после его возвращения, про слухи о его жестокости, про встречу в коридоре и про письмо. Последнее как раз лежало на столе у директора, и тот продемонстрировал его врачу.

Выслушав мою историю и несколько раз изучив кровавую записку, Омникус Лойд на некоторое время погрузился в молчание. Затем попросил у Наставника разрешение отлучиться, чтобы перепроверить одну гипотезу. Получив утвердительный ответ, мужчина спешно нырнул в камин и вернулся уже через полчаса, держа в руках толстенную и очень старую книгу.

— Благодарю за ожидание, джентльмены. — Сказал Омникус, на ходу раскрывая книгу на странице с закладкой и разворачивая её к нам.

— «Марионетка». — Прочитал я название главы.

— Именно. Клянусь Мерлином, никогда бы не подумал на это проклятие. Оно не то чтобы популярное. Особенно когда существует куда более безопасный и простой Империус. — Мужчина одной рукой держал талмуд, пока тыльной стороной другой активно вытирал пот со лба. В какой-то момент мне даже показалось, что он чуть ли не в восторге.

— Не мог бы ты поумерить восторг и пояснить, с чем именно мы имеем дело? — Похоже, Дамблдор тоже заметил состояние Лойда.

Тот сразу же смутился и уже спокойным голосом начал:

— Заклинание «марионетки», как и Империус, относится к категории подчиняющих проклятий. Оно не является столь распространённым ввиду сложности исполнения, а также… нестабильности и кучи побочных эффектов. Собственно, с ними мы сейчас и столкнулись.

Переведя взгляд с директора на меня, мужчина аккуратно положил книгу на стул и, потерев переносицу, продолжил:

— Понимаете ли… Когда вы колдуете Империус, вы как бы подчиняете волю человека и просто отдаёте жертве команды. Причём заколдованный, если нет чётких инструкций, сам выбирает способ исполнения. И более того, имея сильную волю, может освободиться от проклятия. С «марионеткой» всё… иначе. — Мужчина, увлёкшись рассказом, начал ходить туда-сюда словно профессор у доски. — Тот, кто накладывает данное проклятие, не просто подчиняет волю, а… как бы это выразить… замещает сознание жертвы, словно сам становясь тем, кого проклял.

— Что-то типа переноса сознания, верно? — Спросил я.

— Да. Грубо, но верно. Сознание жертвы как бы «отключается», и человек не помнит ничего с того момента, как его прокляли, а его телом управляет кукловод.

Всё сходится! Мысленно воскликнул я. Это заклинание было последним кусочком пазла, который мы собирали с Крамом, расследуя случившееся в Запретном лесу. Мы были так близко… Нам буквально не хватило совсем немного знаний.

— И какие же побочные эффекты? — Тихо спросил Наставник.

— Я как раз хотел к этому перейти. — Тут же быстро сказал Лойд. — Главной проблемой «марионетки» является то, что сознания двух людей оказываются в одном теле. И в обычных условиях всё проходит без происшествий… Но только в том случае, если тот, кто накладывает чары, сам абсолютно психически стабилен. Ну и если во время самой «сессии»… не происходит никаких эмоциональных потрясений.

— Например каких?

— Сильный испуг, эмоциональное потрясение… да даже избыточная радость может вызвать побочные эффекты. — Мужчина задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. — Причём последствия, по сути, могут быть любыми.

— А почему так происходит? — Не вытерпел я.

— Видишь ли… Гарри, верно? — Дождавшись моего кивка, мужчина продолжил: — Стабильное психическое состояние необходимо в первую очередь для того, чтобы держать свой разум под контролем и… давай скажем так, не «оставить» какие-то образы своего сознания в теле марионетки. Это чем-то схоже с Легиллименцией, когда тот, кто проникает в сознание, должен быть максимально аккуратен и сосредоточен, чтобы случайно не разрушить разум человека, в который он проник. Поверь, на своём веку я повидал множество жертв неумелых Легиллиментов.

— Похвалишься остатками своих достижений в другой раз. — Перебил мужчину директор. — Я правильно понимаю, что в теле мистера Диггори сейчас существуют две личности?

Две личности? То есть, есть вероят…

— Н-нет. Не совсем. — Заикаясь возразил Омникус, на корню уничтожив теорию, которая ещё не успела до конца оформиться в голове. — Это не как при раздвоении личности. В нашем случае личность одна — и это Седрик Диггори. Просто поверх неё наслаивается то, что осталось от… как его… Барти Крауча. У него могут быть чувства, мысли и желания, которые ему не принадлежат, и он может не понимать, откуда они взялись.

— Но процесс обратим? — Спросил я. — Можно… уничтожить то, что осталось от Крауча?

— Не могу быть в этом уверен, молодой человек. — Лойд тяжело вздохнул и покачал головой. — Неизвестно, сколько в его голове от Барти-младшего. Плюс прошло достаточно много времени, чтобы всё перемешалось. Одно я могу сказать точно — чем дольше он находится на свободе, тем ему становится хуже.

— В плане?

— Скажите, кого именно он убил? Кем она ему приходилась?

— Ну… — Я на секунду замялся. — Свою девушку.

— Свою девушку… — Протянул мужчина. — Представьте себе, что в один прекрасный день вы просыпаетесь и понимаете, что часть воспоминаний и желаний вам не принадлежит. Вы не знаете, откуда они взялись и что с ними делать. Это непонимание будет сжирать вас день за днём. Вам будет казаться, что вы сходите с ума.

Мужчина поднял лежавшую на стуле книгу и сел. Устало потёр переносицу и посмотрел на меня.

— Затем происходит какое-то событие, которое ускоряет активизацию остатков чужого сознания.

— Событие? — Перебил я Омникуса. — Какое событие?

— Что угодно! — Развёл мужчина руками. — Но оно должно быть достаточно сильным.

— Труп Крауча-младшего. — Тихо пробормотал директор.

— Что?! — Удивлённо воскликнул врач.

— Седрик был первым, кто нашёл Гарри после их стычки. И он видел труп.

Я неверяще уставился на Дамблдора. Седрик был там? Я попытался вспомнить события того дня, но в голове всё ещё был туман.

— Ну вот вам и ответ. — Лойд развёл руками. — Можно сказать, он увидел свой собственный труп. И это запустило реакцию слияния.

— Понятно. — Задумчиво произнёс директор. — Твои рекомендации?

— Рекомендации… — Тучный мужчина в кресле почесал подбородок. — Такие случаи крайне редки. Я сталкивался с ними лишь пару раз за почти пятьдесят лет практики. Всё что я могу сказать — вы должны найти юношу как можно быстрее. Пока не стало ещё хуже и он не натворил ещё чего.

На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Мы с Лойдом не сводили взгляда с Дамблдора, который, постукивая пальцами по столу, смотрел в окно, очевидно размышляя о чём-то. Наконец Верховный Чародей тихо заговорил:

— Хорошо. Тогда, Омникус, можешь идти.

— А моя долж… — Начал было мужчина, но брошенный на него взгляд директора оборвал его на полуслове.

Поклонившись и взяв подмышку свой талмуд, мужчина спешно исчез в камине. На какое-то время кабинет директора Хогвартса погрузился в тишину. Лишь изредка доносились звуки со стороны насеста Фоукса. Дамблдор явно погрузился в свои мысли, а инстинкт самосохранения твердил мне, что лучше молчать.

— Что думаешь про Омникуса? — Наконец спросил Наставник, посмотрев на меня.

— Он… — Я попытался подобрать правильные слова. — Выглядит раскаявшимся.

— А толку? — Фыркнул Дамблдор. — Его некомпетентность стоила жизни человеку.

— Значит, он… лишится своего поста? — Осторожно спросил я.

— Да. — Спокойно ответил Дамблдор. И, тяжело вздохнув, добавил: — Но не сейчас. Не то время, чтобы приручать его преемника.

Я внимательно посмотрел на сидящего за столом мужчину. Я не обращал на это внимания раньше, но казалось, что за прошедшие полгода Дамблдор внезапно постарел лет на тридцать. Я знал, что возраст седовласого старца давно перевалил за сотню, но казалось, только сейчас он догнал тело.

На лице выступило множество глубоких морщин, а под глазами плотно обосновались мешки. Прежде безупречно серебристая борода потускнела, а в глазах читалась невероятная усталость. И ещё это нервное постукивание пальцами по столу, которого раньше не было. Неужели вот так выглядит обратная сторона лидерства?

— Гарри, у меня есть для тебя задание. Оно опасно, но поручить я могу его только тебе. — Тихо сказал директор, не смотря на меня.

— Конечно. Всё что прикажете. — Тут же отозвался я. Задание! Моё полноценное задание!

— Поймай Седрика. Живым. Хватит с нас бессмысленных смертей учеников.

— Как прикажете. — Я встал со своего места и поклонился. — Есть понимание, где он может быть?

— В подземелье. — Директор слегка кивнул. — Его видел Кровавый Барон. Я приказал ему караулить у выхода на случай, если Седрик решит покинуть убежище. Но учитывая количество преподавателей и авроров, что его ищут, — я сильно сомневаюсь, что он это сделает.

— И его пока никто не нашёл?

— Там пока никто не ищет.

— Почему? — Удивлённо спросил я.

— Потому что несколько поисковых групп уверены, что именно другой отряд находится там. Я не хочу, чтобы кто-то тебе помешал.

— Я могу спросить?

— Конечно.

— Почему… почему я? Поймите правильно, я не соскакиваю с задания…

— Потому что я не могу ручаться, что Седрик не станет жертвой чужой неосторожности. Но тебе я доверяю. Я верю, что ты сделаешь всё как следует.

— Понял. — Коротко кивнул я. По груди разлилось тепло от слов Дамблдора. Он мне доверяет. — Скоро вернусь.

С этими словами я покинул кабинет директора и шагнул в темноту ночного замка. Где-то тут пряталось зло. И я должен его найти. Я проверил палочку, закреплённую на запястье. Охота началась.

* * *

Найти человека в бесконечных коридорах подземелий Хогвартса — та ещё задачка. Если на верхних этажах можно было найти десятки пустых классов, то в подземельях их было в разы больше. И мне требовалось обойти каждый.

Благо, мне никто не мешал. Как и говорил директор, патрули преподавателей и авроров заканчивались на первом этаже. Всех учеников загнали по гостиным, так что в подземельях царила абсолютная тишина.

Первый уровень я знал как свои пять пальцев. Класс зельеварения, гостиная Слизерина, кладовые Снейпа, пара заброшенных кабинетов — всё привычное, исхоженное за четыре года вдоль и поперёк. Я шёл от двери к двери, проверяя каждую. Спокойно, методично. Лишняя паника сейчас ни к чему. Пропущу нужную дверь — упущу цель. Упущу цель — провалю задание Наставника.

Благо, как мне уже успели вдолбить в голову, любая магия оставляет свои следы. Так что всё что мне оставалось — использовать магическое зрение на предмет поиска следов недавно использованных заклинаний.

Примерно спустя час хождений по коридорам я убедился, что на первом уровне Седрика не было. Впрочем, я особо и не рассчитывал на иной результат. Это было бы слишком просто. Вряд ли тот, кто хотел спрятаться, скрывался бы в столь легкодоступном месте. А значит, мне предстояло спускаться ниже. Туда, где случайно забредший ученик был скорее редкостью, нежели чем-то обыденным.

На втором уровне подземелий не было ни гостиных, ни классов. Только старые, давно заброшенные помещения, в которые годами могла не ступать нога человека. Если мне не изменяла память, именно тут располагались древние тюремные клетки наказаний — те самые, которыми не пользовались, наверное, ещё со времён директора Диппета.

Когда я учился на первом курсе, старшеклассники любили рассказывать всякие жуткие истории об учениках, замученных досмерти. И что теперь здесь бродят злые духи.

Разумеется, всё это было бредом. Ну, частично. Да, клетки использовались и да, в них наказывали учеников. Но обычно это было избиение розгами или просто принудительное заключение на пару дней. Никого досмерти не запытывали.

Однако, как и любой первоклассник, оказавшийся в столь древнем и таинственном замке, я в это верил. Ровно до тех пор, пока ужратый в сопли Эдди не проболтался, что всё это бред. Но даже несмотря на публичное разрушение мифа, пыльные тёмные коридоры, пропахшие насквозь сыростью… не то чтобы внушали доверие или вызывали острое желание тут проводить время. Да и зачем? Есть тёплые, сухие и лишь слегка пыльные кабинеты на основных этажах замка. Стоп. Внезапная мысль пронзила меня подобно молнии. Пыль! Раз тут давно никого не было…

— Lumos!

В тусклом свете факелов было нихрена не разобрать. А вот так — уже другое дело. Внимательно осмотрев пол, я увидел их — следы. Слава Мерлину и тем ленивым домовикам, которым впадлу тут убираться. Я опустился на корточки и поднёс палочку ближе к полу. Толстый слой пыли, копившийся тут десятилетиями, был нарушен. Чёткие, свежие отпечатки тянулись вдоль коридора — петляющие, неровные, словно человек шёл шатаясь, не разбирая дороги.

Единственное, что меня смущало, — а не было ли это уж слишком удобно? Что если это не Седрик, а просто случайный ученик? Редкость, но всё же. С другой стороны, я проверил весь первый уровень и Диггори там не было. А значит, он точно прошёл тут.

Чем дольше я шёл по оставленным отпечаткам, тем отчётливее понимал — никакой это не ложный след. Помимо следов ног, на полу были и другие отметины. Смазанные. От ладоней. Словно человек в какой-то момент рухнул на колени и пополз. Версия с очень пьяным случайным школьником не выдерживала никакой критики, так что я лишь больше уверился в правильности своих действий.

Следы вели всё глубже, всё ниже. Местами ровные, местами — снова срывающиеся на четвереньки. Этот человек то шёл, то падал. То поднимался, то снова полз. Спускаясь по лестнице на минус третий этаж, я обратил внимание, что на одной из ступеней отпечатки ног прерываются, а дальше — лишь свободные от пыли пятна разного размера. Он что… скатился кубарем с лестницы?

Пройдя ещё немного вдоль коридора, я услышал какой-то странный звук. Сначала решил, что показалось. Но чем ближе я подходил, тем отчётливее он становился… Плач? В конце коридора виднелась приоткрытая дверь, откуда доносились безошибочно похожие на всхлипы звуки. Тихие, прерывистые, захлёбывающиеся. По спине пробежал холод.

— Nox. — Тихо прошептал я, гася свет. Лишнее внимание мне сейчас было ни к чему.

Я бесшумно подобрался ближе и прижался спиной к стене у самого проёма. Как и в прошлый раз, трансфигурировал зеркальце и осмотрел комнату. Сириус точно будет мной гордиться.

В тусклом свете я разглядел небольшую каморку, заставленную старым хламом. А посреди всего этого, сгорбившись на сломанном деревянном ящике, сидела фигура. Одежда в пыли, голова опущена, плечи мелко вздрагивают. Руки безвольно свисают между колен.

Сомнений в том, что передо мной тот, кого я искал, не было. Седрик. Я сделал глубокий вдох-выдох и заставил зеркальце исчезнуть. Да, возможно, попав в такую ситуацию несколько месяцев назад, я бы вышел, попробовал поговорить, выслушать… Но я уже не тот человек. Я на своей шкуре прочувствовал, чем могут закончиться «разговоры по душам».

В этой комнате сидел убийца, который перерезал горло своей девушке ножом. Осознанно он это сделал или нет — плевать. Я не врач. Я — охотник. Моя задача — поймать живым Седрика Диггори.

— Stupefy! — Вскрикнул я, резко шагнув в дверной проём.

Красный луч сорвался с палочки и устремился к цели. Ставка была на эффект неожиданности. На то, что Диггори в таком состоянии даже не успеет понять, что произошло. Но когда до пуффендуйца оставалось всего ничего, запущенное мной заклинание резко изменило траекторию и ударилось в стену.

Что? Как? Когда? Присмотревшись, я увидел, что вроде бы понурый и рыдающий Седрик сидит с вскинутой рукой, сжимающей палочку. По комнате прокатился безумный смех.

— Совсем неплохо! — Сквозь смех выдавил из себя Диггори. — Я-то думал, что ты купишься. Даже рыдать пришлось. Ты знаешь, как сложно скулить словно сучка на протяжении такого количества времени?

— Ты знал, что я приду?

— Не был уверен, что это будешь именно ты… но надеялся. Я видел того тупого призрака, что следил за мной. И знал, что Дамблдор отправит кого-то. Правда, надеялся на кого-то более сердобольного…

— А дальше что? В чем был твой план? — Спросил я, не сводя с пуффендуйца палочки. Его голова всё ещё была опущена, но даже в таком состоянии он на каком-то животном уровне вызывал чувство опасности.

— Мой план… — Диггори вскинул голову, и в свете тусклого факела я увидел его глаза. В них царило абсолютное безумие, а на покрытом шрамами лице застыл хищный оскал. — А мой план, парень, тебя не касается.

— Да чёрта с два! — Выплюнул я и кинулся в атаку.