Сказание о Неоскверненном (гет)

«Они любили опушки лесов, откуда могли выходить на охоту или скакать и бегать по открытым просторам при лунном или звездном свете... Они любили устраивать пиры прямо под кронами деревьев, рассаживаясь кругом на траве, зажигая огни, угощаясь вином и весело распевая песни под звуки арф».«Хоббит, или Туда и обратно»

1175 год Эпохи Древ. Спустя десять лет после первого присоединения авари.

Записка седьмая. Автор — Варинда. Та, кто любит, и та, кого любили.

Гватлоринь, Главное поместье Дома Земной Благодати, Юго-восточный район, Дальний Харад.

Звезды... Величайший из даров Варды. Знаете, они не всегда были такими тусклыми. В былые времена их сияние мало чем уступало Луне и Солнцу, отчего свет, пробивавшийся сквозь широкие окна из литого хрусталя, легко проникал сквозь веки.

«Неужели пора вставать?» — подумала я, мягко потянувшись и скинув с себя легкое покрывало. Ткань, легкая и воздушная, напоминающая текучую воду, соскользнула вниз, давая мне сесть и опустить ступни на отполированные доски пола.

— У-у-у-у-у… — протянула я от удовольствия, чувствуя, как по коже разливается такое приятное, ничем не сравнимое ощущение тепла. — Как же хорошо…

Захотелось в очередной раз отблагодарить отца, ведь именно его стараниями мы выбрали и обустроили именно эту небольшую гору, оказавшуюся местом выхода нескольких подземных источников, чьи воды прямо сейчас текли по глиняным трубам и мягко отапливали залы Гватлориня. Тень цветущего золота, если переводить на всеобщий.

Назван он был так за бескрайние поля, раскинувшиеся по всем сторонам света, которые круглый год плодоносили и приносили столько пшеницы, что наши кладовые, знатно опустошенные в начале века, вновь начали наполняться.

— Ты уже проснулась, дорогая? — донесся до меня тихий, сонный голос Мелиона, заставив обернуться.

Мой муж, статный татьяр из второго поколения спасенных нами квенди, сейчас приподнялся на локтях, и его длинные русые волосы водопадом рассыпались по льняной подушке.

«Какой красивый», — подумала я, невольно соскользнув взглядом на тонкую линию скул, бровей, носа и голубых, таких затягивающих глаз… — «Так, очнись, Варинда. Хватит пялиться… У тебя еще работы полно».

Да, да, как вы уже догадались*, главной причиной, почему я влюбилась в своего мужа, была очень смазливая и располагающая мордашка, от которой не могли оторвать взгляд многие молодые эльфийки. Лишь позже я узнала о его любви к пчелам, мягком характере и привычке хорошенько поспать** эта влюбленность переросла в полноценные чувства.

* Варинда писала эти строчки пару тысячелетий назад, когда тебя, Белетэль, еще в помине не было.

** Да, я помню, что писал, будто эльфы не могут спать. Это не совсем правда — мы можем дремать и видеть сны, но для нормальной жизни нам это не нужно. Вместо этого мы чаще всего обходимся трансом, но в редких случаях, когда наше феа или хроа истощено, мы прибегаем к привычному людям сну.

В последнем мы были очень схожи, только раньше, когда я жила с семьей, хорошенько выспаться у меня не получалось. Слишком много дел было вокруг, да и тяжело ничего не делать, когда все вокруг работают.

— Шторы уже сдвинули, — ответила я тем временем мужу. — Нужно вставать.

— Да? — удивился он, бросая взгляд на окно. — И вправду… А казалось бы, совсем недавно легли.

— Будь твоя воля, ты бы только и делал, что спал, — заметила я, вставая и накидывая на плечи нижний халат. — Наверняка сразу в поле, чтобы до ульев далеко не отходить. Кстати, как там прижились твои новые королевы?

— Отлично, — ответил Мелион, сев и потянувшись, отчего расслабленные мышцы и кости сдвинулись, возвращаясь в исходное состояние. — Те медоносные травы, которые привезли речники, пришлись им по вкусу. Мед будет терпким, густым, идеальным для медовухи. Думаю, виноделы его с руками оторвут.

— Пусть забирают, главное, чтоб с гномами все не распили, — рассмеялась я, накидывая сверху выходное платье, и направилась наружу, в гостиную, где мне навстречу с веселым писком выкатился упругий живой клубок из четырех пар детских ног. Мои подросшие внуки — Ирион и Лиссиэль, рожденные пару лет назад у моего старшего сына Эстанвена, до этого вовсю резвившиеся на пушистом ковре из верблюжьей шерсти и устраивавшие шуточные догонялки. Теперь же они бросились ко мне на руки, щебеча и требуя внимания.

И это были все дети, гостившие в моем доме.

Там, в соседней комнате, у камина, сложенного из обтесанного белого гранита, в плетеной ивовой колыбели спал самый маленький член нашей огромной семьи — сын моей младшей дочери Ивриль, названный Малданом за красивые золотые волосы, унаследованные от прабабушки.

«Какой же он красивый», — подумала я, подойдя поближе, продолжая удерживать на руках притихших детей. Те понимали — малыш спал чутко, и любой громкий звук мог прервать его сон.

— Бабушка, а его камешек… — спросил Ирион, указывая в центр лба, где ровно сиял небольшой кристалл, бывший атрибутом каждого рамандили, кроме первого поколения и тех немногих авари, присоединившихся к нам в зрелом возрасте.

Calahen Малдана же был крупным даже по меркам нашего Дома, отражая силу, с которой он появился на этот свет. Только все портила красная, опухшая кожа, окружавшая кристалл. Именно она заинтересовала и слегка напугала Ириона и Лиссиэль.

— Не волнуйтесь. В этом нет ничего необычного, — сказала я, проведя пальцем по лбу Малдана и зачитав короткое заклинание. Моя феа всколыхнулась, закипела и отдала язычок своего пламени, чья сила потекла наружу, впитавшись в побелевшую кожу. — Просто он пока слишком маленький. Всего несколько недель от роду. Его calahen пока полностью не прижился. Это временно. То же самое было и с вами.

— Да? — удивилась Лиссиэль, захлопав своими огромными глазами.

— Calahen — это же не просто украшение, — сказала я, ткнув пальцем ей в лобик. — Это доказательство, что вы не одни. Что все мы родня, наделенная одним даром.

Про другие свойства камней вроде усиления дара и вместилища души я говорить не стала. Слишком рано им было такое знать.

Дальше последовал обычный день любого эльфа Дома Земной Благодати. Умывание, завтрак, разбор писем и другой корреспонденции, объезд многочисленных угодий и, наконец, встреча с регентами — посланцами отца, должными следить за сохранностью грузов и их перемещением.

— Рад видеть вас, леди Варинда, — обратился ко мне почтительно Линдир, молодой регент из тринадцатого поколения, чья туника из плотного сукна была перехвачена широким кожаным поясом со стальными пряжками, а из-за спины торчал тяжелый тубус для бумаг, карт и прочей писчей требухи. — С каждым годом вы становитесь все прекраснее и прекраснее, моя госпожа.

— А ты все такой же льстец, Линд, — хмыкнула я, протянув вперед ладонь, которую мягко, почти не касаясь, поцеловали. Сейчас мы находились на окраине Гватлориня, у старой дубовой рощи, где часто любили отдыхать выходцы из моего Дома. Даже сейчас, в разгар работы, здесь было больше сотни рамандили, любовавшихся небом и слушавших музыку, сидя на длинных удобных скамьях из мореного ясеня.

Я сама же сидела в резном деревянном кресле, чья спинка была украшена резными изображениями колосьев, установленном специально для меня на случай собраний или таких небольших встреч.

— Как продвигаются дела? Ты же не просто так меня позвал, — спросила я, кивнув на толстый гроссбух, который юный писарь держал под мышкой.

— Да, вы правы, — кивнул он, присев на землю и раскрыв перед собой книгу. — Для начала хорошие новости. Помните те караваны из южных пойм, которые мы отправляли пару циклов назад?

— За которые отвечал Эстанвен? — уточнила я с легким беспокойством. Ведь это было в первый раз, когда я доверила сыну такую важную задачу, переживая, справился он или нет.

— Все верно, — кивнул Линдир, не отрывая глаз от своих записей. — Он справился. Три тысячи мер очищенного пшена и сорок бочек засахаренных ягод доставили в закрома Аилоссэ вовремя. Господин остался доволен.

— Слава Эру, — выдохнула я, потеряв, пожалуй, единственный повод для переживаний. — Что-то еще?

— Да, — кивнул регент, продолжая. — Пришел запрос от Пятого дома. Они просят еще триста шагов парусины для своих кораблей.

— Нет, — ответила я сразу, не думая. — Пусть ждут. Мы и так завалены их заказами. У нас такими темпами пеньки на одежду не останется.

— Но леди Ренинда… — пытался было возразить Линдир, но я подняла руку, призывая к молчанию.

— С сестрой я сама разберусь, — сказала я, в любом случае планируя в ближайшие месяцы посетить Пик и увидеться с близняшкой. Слишком долго мы были порознь. — Что-то еще?

— Да, миледи, это касается нижних пастбищ, — подал голос другой регент, обветренный юноша с тонкими чертами лица, подошедший пару минут назад. Имя его было Аилос, и он в отличие от Линдира отвечал за взаимодействие Домов, а не наши внутренние дела. — Прибыли охотники из Дома Серого Ветра. По их словам, скоро начнется миграция нетопырей на юг прямо через равнины степных лосей. Они просят пока увести их, дав им время избавиться от монстров.

— Конечно, — кивнула я, даже не думая спорить. — Сделаем сегодня же.

— Благодарю, миледи, — сказал Аилос, сделав небольшой поклон. — Тогда позвольте откланяться. Дела не ждут.

И ушел, направившись в сторону выделенного ему дома.

«Тяжела ноша регента», — подумала я с сожалением, смотря на подчиненных отца. Ведь именно они, жертвуя собственными желаниями, временем и иногда жизнями, делали так, чтобы плоды трудов всех Пяти Домов оказывались в нужном месте в нужное время, координируя наши желания и возможности. За это их не прославляли в веках, не пели песни менестрели, а юные девы не смотрели заинтересованными глазами, но если спросить любого рамандили, чья работа самая тяжелая и ответственная, он не задумываясь ответит — регент.

— Госпожа, мне тоже нужно идти, — окликнул меня Линдир, уже собравший свои книги и закинувший их за спину. — Может, у вас есть что сказать?

— Нет, — после недолгих раздумай ответила я, а затем, повернувшись к мужу, спросила: — Дорогой?

— Пчелы в этот раз превзошли сами себя, Линдир, — отозвался Мелион, сидевший на краю каменного парапета и задорно крутивший в пальцах пустой глиняный кувшин. — Воска хватит, чтобы всю Западную башню замазать.

— Леди Ниэнтинда будет рада, — кивнул эльф и, поклонившись, отбыл, оставляя нас доделывать свои дела.

Так, не желая откладывать дело в долгий ящик, я направилась на восток, вглубь лесов, лежащих за бескрайними полями. Там, в самой глубокой чаще, меня ждал Патриарх степных рогачей, бывший одним из немногих исполинских зверей, переживших Эпоху Светильников, коих мы с сестрами полтора столетия назад вывели за пределы долины.

Именно их потомки, уступавшие родителям лишь в уме и росте, мирно паслись на равнинах Харада, жуя сочный мох или траву, в зависимости от места, где предпочитали обитать.

В случае Патриархов все было иначе. Их размеры были слишком велики для этого мира, поэтому приходилось поить их освященной водой, которая не только насыщала их тела, но и изгоняла мелкие частички тьмы, бывшие для этих зверей настоящим ядом.

Так что я совмещала полезное с полезным: и подкармливала его, и предупреждала о грозящей опасности, чтобы он увел своих потомков подальше на восток, пока егеря не закончат свою работу. Ибо, насколько бы ни были сильны допотопные звери, против отродий Мелькора, созданных терзать и убивать, шансов у них не было.

«Вот ты где», — подумала я, достигнув кромки бурлящего ручья, где и нашелся он. Вожак стада. Патриарх. Ну или зверь, выглядевший как исполинский лось с умными, глубокими глазами цвета темного янтаря, золотистой шкурой и широкими, массивными рогами, в холке превосходящий меня раза в два, а я ведь девушка немаленькая.

— Здравствуй, Таурон, — с помощью осанвэ произнесла я, глядя, как он медленно, почти степенно поворачивает ко мне свою массивную голову.

— Бру-у-у-у… — замычал он во весь голос, издав такой низкий, утробный рокот, что у меня под ногами даже земля задрожала. Может, кто другой принял бы это за агрессию, но я, связанная разумами с этим лесным великаном, чувствовала — он рад меня видеть.

Сделать несколько шагов вперед, я подошла вплотную, безбоязненно протягивая ладонь к его теплой, шершавой морде, сочащейся запахом можжевельника и дикого чеснока. В этот момент наши разумы полностью открылись, и перед глазами вспыхнули яркие, насыщенные образы, коими мыслил этот древний исполин: тепло родного пастбища, вкус сочного mxa и такое приятное сияние моего кристалла, напоминающее ему отблески того света, который он каждый день видел далеко на Западе.

— Тихо, тихо, старый друг, — негромко произнесла я вслух, правой рукой доставая из кожаной сумки на поясе небольшой хрустальный флакон с водой из источника.

Несколько движений — и пара капель, сияющих насыщенным золотистым светом, падает ему на язык. Видели бы вы его морду в тот момент… Довольная, счастливая… он аж зашипел от удовольствия и прикрыл глаза, чувствуя, как его тело наполняется такой знакомой, но давно утерянной силой.

Всего на равнинах Харада обитало порядка тридцати Патриархов, и за каждым из них мой Дом внимательно следил. Ведь они не только были прародителями и вождями своих видов, но и живыми сокровищами рамандили, символом нашей связи с былым величием Арды, которую застали только боги и три эльфа, проснувшихся раньше времени.

Предупредив Таурона и взяв с него слово, что тот сгонит свое стадо подальше, к отрогам Серых гор, я уже хотела было вернуться, как по пути заметила удивительное зрелище. Неподалеку от Гватлориня, перед одним из загонов, где мы держали раненых зверей, столпились несколько десятков эльфов.

Подойдя поближе, я поняла, что это были мастера из Дома Пламени и Стали, присланные моей старшей сестрой Глориэль. Они как раз завершали сборку сложной деревянной конструкции, от одного взгляда на которую у меня перехватило дух.

Это было ОНО. То, о чем я так долго грезила. Первое полноценное седло для мумакила — исполинского харадского слона, к помощи которых мы и раньше обращались, но теперь...

— Леди Варинда, принимайте работу! — весело крикнул один из златовласых кузнецов, утирая пот со лба кожаным фартуком. — Наша принцесса лично проверяла прочность каждой заклепки!

Конструкция напоминала настоящую крепость со множеством веревок, тросов и ремней. Сложенная из балок мореного тика, железных заклепок, канатов и парусины, она давала не только место для погонщика, но и оставляла кучу места для других эльфов.

«Думаю, сорок… нет, пятьдесят точно поместятся», — думала я, подходя и внимательно рассматривая доставленный подарок. — «Это ж сколько мест мы сможем посетить… Сколько походов устроить… Эх...»

Не нужно думать, что любовью к путешествиям в нашей семье страдала только Ренинда. Я тоже хотела обойти своими ногами Харад, Палисор и Темные земли, своими глазами увидеть обитавших там зверей, приручить их и забрать с собой. Проблема была в том, что после появления звезд некоторые семена Клементари начали расти слишком быстро. Настолько, что не успели мы моргнуть, как весь южный Харад заняли непроходимые джунгли, протиснуться сквозь которые могут только такие сорвиголовы, как егеря Морилинды, либо мумакилы, которым любые препятствия, по большому счету, безразличны.

— Потрясающе, — выдохнула я, проводя ладонью по одной из кожаных накладок. — С этим мы точно сможем покорить Юг. Отец будет доволен. Вы молодцы.

Но не успели кузнецы Глориэль ответить, засияв как начищенные монеты, как с восточной стороны послышались многочисленные ругательства и глухой, утробный рык. Все присутствующие мгновенно подобрались, перехватив инструменты и оружие. Я сама вынула из-за пояса клинок, встав в боевую стойку и приготовившись сражаться.

К нам тем временем двигался отряд из десятка егерей Третьего дома, выглядевших достаточно помято. Их плотные плащи-пивафви были покрыты пылью, сапоги испачканы грязью, а сами они крепко держали шесты с длинными цепями, к концам которых был прикован матерый варг.

«Чудовище», — подумало тогда большинство, и они были правы. Даже по меркам Эпохи Тьмы тот зверь был огромен, высотой с хорошую лошадь, его желтые клыки яростно скалились, а из пасти брызгала ядовитая пена. Один на один он убил бы любого рамандили, кроме первого и второго поколений нашей семьи, а также пары воинов, служащих под началом отца.

— Где поймали? — нахмурившись, спросила я, делая шаг навстречу егерям и нащупывая на поясе флакон с водой из источника. Страшный яд для таких тварей.

— В пятидесяти лигах к востоку, около Сумрачного леса, миледи, — хмуро отозвался старший отряда, выглядевший самым чистым и свежим во всем отряде. — Эта тварь выслеживала одного из Патриархов. Арадаса, кажется…

— Ясно, — кивнула я, припомнив статного и грациозного оленя, бывшего слабейшим из зверей, выведенных мной из долины. — Видимо, слуги Мелькора до сих пор не сдались.

— Да, — согласился капитан, бросив на псину злобный взгляд. — Думаю, наша охота никогда не закончится.

Ответить я не успела. Варг, видимо, набравшись сил, издал пронзительный, леденящий кровь вой и попытался рвануться на меня, вырвав шесты у нескольких егерей.

Зря.

Не успел он даже осознать, как мой клинок сверкнул в свете звезд, и его огромная башка рухнула на землю, обдав кровью растущую неподалеку траву.

— Унесите его отсюда и сожгите, — сказала я, одним движением сбрасывая кровь с клинка и отмечая про себя, что первым местом, куда мы отправим мумакилов, будет именно Сумрачный лес. Думаю, эти добродушные гиганты будут не против вытравить заведшуюся там заразу.

Так и прошел мой «день» как главы Четвертого дома. Серебряное Древо все еще сверкало на небосводе, но все, кроме нескольких кузнецов и трудяг, начали расходиться по домам, готовясь провести время с семьями. Я тоже сидела с Мелионом на краю нашей террасы, молча любуясь, как серебряные переливы Менельмакара играют на темном небе, создавая зрелище, недоступное глазу ни одного из людей. Ибо они пока еще не пробудились, да и не способен человеческий глаз видеть изнанку этого мира.

Я уже хотела повернуться к супругу и завести привычный разговор ни о чем, как вдруг вдалеке раздался раскатистый стук копыт, а спустя всего несколько минут к нам во двор усадьбы на всем скаку влетел белоснежный скакун, на спине которого восседал один из сотников — лидеров нашего войска, чьи заслуги и мастерство отец признал лично.

«Что-то срочное», — насторожилась я, прекрасно понимая: по мелочам эльфы такой важности в чужие дома не врываются.

— Леди Варинда! — выдохнул всадник, спешиваясь в одно движение и почтительно прижимая ладонь к груди. — Срочная весть из замка Первой Песни. Государь приказал доставить этот свиток лично в ваши руки, без промедления.

Я поднялась со своего кресла, чувствуя, как внутри против воли заворочалось смутное, тревожное беспокойство.

— Что случилось, Ирион? — тихо спросила я, узнав эльфа, принимая из его рук узкий пергаментный свиток, плотно перевязанный шёлковой нитью и запечатанный тяжёлой сургучной печатью. — Что-то с отцом? Или сестрой? Неужели она в море пропала?

— Нет, миледи. Новости хорошие, — переведя дыхание, ответил посланник, на лицо которого так и порывалась вылезти… улыбка? У этого вечно серьезного воина? — Откройте свиток. Сами всё поймёте.

Я послушалась. Мелион сходил в комнату за светильником, и при его свете я осторожно сломала сургуч. На плотной бумаге папиной рукой — размашистым, твёрдым и одновременно каким-то нервным почерком — были начертаны всего несколько строк.

«Варинда, дочка. Немедленно собирайся, бери лучшие травы и скачи домой. Глориэль беременна. Ты знаешь, что это значит.. Поторопись».

Я медленно опустила руку со свитком, чувствуя, как сердце испуганно заколотилось в груди. За спиной Мелион удивленно вскинул брови, пытаясь заглянуть в строки, но я даже не могла вымолвить ни слова, натурально ошарашенная этой новостью.

Я помнила его. Тот разговор, состоявшийся между нами, сестрами, и отцом почти сто лет назад. О несостоявшейся истории, о возможных женах Финвэ, о его детях, считавшихся лучшими из эльдар… и об их роке.

А точнее — роке его первой жены, которую ее единственный сын выжег досуха и отправил в чертоги Мандоса. Тогда мы внимательно выслушали отца, пообещав держаться от Финвэ, но Глори решила рискнуть.

И вот теперь момент настал...

— Дорогой, — глухо произнесла я, поворачиваясь к мужу и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Объявляй всеобщий сбор. Пусть травники бегут в леса, собирают травы, а мы должны собираться. Немедленно.

— Как скажешь, любимая, — он кивнул, сразу рванув в сторону, исполняя мою просьбу.

Я же повернулась и бросила еще один взгляд на небо. Такое мирное и спокойное. Кто ж знал, что вскоре под его сводами родится существо, способное разрушить все, что мы так долго строили и преумножали.

Зараза...