Волшебство - это часть жизни (гет)

Драко стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и вот уже как 30 минут ожидал появления Эни. Все остальные уже давно были в Большом зале и смотрели концерт, устроенный в честь выпускного. Анабель предупреждала, что задержится, и они договорились встретиться в Большом зале, но Драко было там слишком скучно, он бы и вовсе не пошел на этот выпускной, если бы не Эни.

После того, как они помирились, многое изменилось. Всё было уже не так, как до этого года. Они как будто заново привыкали друг к другу, но Драко это не пугало, он знал, что пройдет время и всё встанет на круги своя. Знал, что им просто нужно переступить через то, что было.

Пока получалось не очень.

По большей части из-за Эни. Она все еще чувствовала вину перед Драко, все еще стыдилась саму себя и не могла отпустить эти несколько месяцев. Но, по правде говоря, во всем, что произошло, Малфой винит только себя. Он должен был быть рядом, должен был верить ей, должен был присматривать за ней, он ведь обещал.

— Малфой.

Драко медленно открыл глаза и посмотрел на свою девушку. И в этот самый момент он вдруг понял, почему простоял здесь всё это время.

Анабель выглядела так… так… черт возьми, так, как никогда раньше не выглядела.

Или он просто не замечал?

А может, может, просто забыл? Мог же он забыть, в самом-то деле?

И Малфой, кажется, задержал дыхание, пока внимательный взгляд прошелся по каждому сантиметру красивого тела, повторяя каждый изгиб. Платье было короткое, обтягивающее, но с длинным почти прозрачным шлейфом, оголяющим ноги лишь спереди и придающим образу некой воздушности, невесомости. Пояс выгодно подчеркивал тонкую талию, а кружевной верх делал образ не откровенным, а нежным.

Платье было нежно-бирюзового цвета и, кажется, теперь это любимый цвет Драко Малфоя.

— Что? — тихо спросила Анабель.

Её голос заставил Драко оторваться от соблазнительно оголенных ключиц и поднять-таки взгляд на её лицо.

Сейчас ему казалось, что он видит Эни впервые.

Она слабо улыбалась, на щеках легкий румянец, руки спрятаны за спину, а взгляд устремлен в пол, — весь её вид так и говорит о возникшем смущении.

Ему показалось, или она действительно впервые была настолько беззащитной?

Кажется, не показалось…

— Малфой, не молчи, а?! — Эни нахмурила брови, насупившись и скрестив руки на груди.

Что он там говорил о смущении?

Драко не ответил, он со все тем же непроницаемым выражением лица оторвался от стены и медленно, в привычной для него величавой манере, стал приближаться к девушке, которая тут же встрепенулась, одернула руки и сделала боязливый шаг назад.

— Ты пугаешь меня, — нервно выпалила Анабель, продолжая хмуриться.

Драко подошел к ней вплотную так, что Эни отчетливо чувствовала его горячее дыхание на своей коже и жар его тела. Он внимательно всматривался в её лицо и пытался понять, какая Анабель нравится ему больше: строптивая и взрывная, временами срывающая свой гнев на друзьях, или нежная и ранимая, какой сделал её последний год?

Ему хотелось чего-то среднего.

— Скажи уже что-нибудь.

Эни говорила тихо, и ее голос звучал так обволакивающе и чувственно, что Малфой, казалось, совсем забыл о том, где они находятся и куда должны идти. Для него существовала лишь Эни и её чертовски манящие розовые губы, слегка приоткрытые от волнения, влажные и всегда в полной мере принадлежащие лишь ему одному, даже несмотря на то, что Эни целовалась не только с ним, но и с Заком, и не один раз — с Забини. Но это не имело ровным счетом никакого значения, потому что Драко знал, что только ему одному она доверяла всю себя, только его она целовала по собственному желанию, полностью отдавшись чувствам.

Вот, что в самом деле было важно.

Эни уже шумно вдохнула, собираясь, очевидно, возмутиться, но в следующую секунду, кажется, перестала дышать, потому что тонкие, слегка шершавые пальцы коснулись ее подбородка, вынуждая задрать голову.

Он поцеловал её сначала едва ощутимо, затем чувственнее и требовательнее, но как-то нарочито медленно, словно пробовал её на вкус, словно это был их первый поцелуй. И это… пугало?

Это было восхитительно.

— Идем, — Драко наконец отстранился и взял Эни за руку.

— Куда? — недоуменно спросила она, все же следуя за ним по коридору.

— На бал, пока твои дружки не организовали поисково-спасательную операцию, — через плечо бросил Драко, Эни так и видела его ехидную улыбку.

— Не думаю, что им сейчас есть до меня дело, — без тени обид проговорила гриффиндорка, вглядываясь в блондинистый затылок Драко, — можно так не спешить.

— Что я слышу? — Малфой остановился и обернулся на девушку с наигранным удивлением. — Ты что, передумала туда идти? — он вздернул правую бровь. — Ты же носилась с этим праздником с начала весны.

— Ничего я не передумала! — Эни крепче сжала руку Драко и решительно направилась к большим дубовым дверям, потянув ухмыляющегося парня за собой.

В Большом зале было темно и невероятно шумно. Концерт еще в самом разгаре, и сейчас на сцене выступал школьный хор под руководством профессора Флитвика. Эни быстро отыскала в первых рядах своих вечно во все влезающих подружек и потянула Драко к ним, но тот, заметив, что Поттера и Уизли за столом не наблюдается, быстро смекнул, что эти двое свинтили по-тихому с этого тухлого мероприятия, а отдуваться один Малфой, конечно же, не собирался. Поэтому, спровадив свою девушку за стол к подругам, он быстренько ретировался подальше от сцены к столам с выпивкой и едой.

Драко практически не спускал с Эни своих глаз все время. Ему не хотелось оставлять её без присмотра, ему не хотелось терять её из виду, ему хотелось, чтобы Анабель была рядом всегда. Особенно сейчас, особенно на таких вот сборищах. С недавних пор он не любил все эти вечеринки. С недавних пор его напрягали подобные мероприятия.

Но Драко отвлекся. Отвлекся на профессора Снегга, решившего вдруг обсудить с Малфоем его успехи в должности старосты и хорошо закрытые экзамены. Но когда Драко вновь вернулся глазами к нужному столику, Эни там уже не было.

— Бля…

Малфой стал оглядываться по сторонам и продвигаться вглубь танцующих, в голове продумывая всевозможные виды казни. Он ведь просил её никуда не уходить. Просил сидеть на месте. И она не спорила, она согласилась практически сразу, заверив, что все будет хорошо.

Побродив по залу около пятнадцати минут и так и не найдя Анабель, Драко раздраженно рыкнул и направился к выходу.

Что-то ему это напоминало.

Выйдя в коридор, он нашел Эни сразу же в обществе, мать его, Забини, прямо на том же месте, что и в Рождественскую ночь.

— Да вы, бля, издеваетесь! — гневно прошипел слизеринец, решительно направившись к мило беседующей парочке. — Я, кажется, говорил тебе никуда без меня не уходить.

Эни вздрогнула, услышав его голос за своей спиной, и резко обернулась. В серо-голубых глазах промелькнул испуг — Драко не понравился этот взгляд.

— Прости, — она сглотнула, — Блейз предложил выйти и поговорить, он…

— Я хотел извиниться, — прервал Эни Забини, привлекая к себе всеобщее внимание, хотя Драко итак не отрывал от него гневного взгляда, как только оказался в коридоре, — перед Эни и… перед тобой, Малфой… Я был не прав.

— Да ну? — Драко оскалился и сделал несколько шагов вперед, к Забини, остановившись прямо напротив него и засунув руки в карманы брюк.

— Да… я… слушай, если я могу как-то загладить свою вину, то только скажи, я сразу же…

Он не договорил, потому что Малфой не позволил, резко замахнувшись и съездив мулату в солнечное сплетение. Забини сдавлено застонал и согнулся пополам, едва устояв на ногах.

— Иди нахер, Блейз, слышишь? — Драко склонился над ним, совершенно игнорируя возмущенный вздох Анабель за своей спиной. — Еще раз увижу тебя рядом с ней — по стенке размажу.

Забини ничего не ответил, был слишком занят тем, что едва мог дышать, схватившись за грудную клетку. Но Малфою и не нужен был ответ, он также резко выпрямился, молча взял Анабель за запястье и потянул обратно к Большому залу.

— Честное слово, Анабель, я привяжу тебя к себе заклинанием так, чтоб и на метр не могла от меня отойти. — Драко был раздражен, от былого настроения не осталось и следа, хотелось и вправду затащить Эни в какую-нибудь комнату и хорошенько прочистить мозги.

— Да ладно тебе, Драко! — насупилась Эни. — Он же просто хотел извиниться! Не обязательно было его бить!

— Не обязательно было меня провоцировать! — парировал Малфой, распахивая двери и вновь окунаясь в эту шумную атмосферу.

— Он тебя не провоцировал!

— Ты меня провоцировала! — Драко остановился и вперил в девушку раздраженный взгляд.

Когда он избил Забини в начале марта, Анабель молчала. Они ни разу не говорили об этом, ни разу даже не упоминали драку, словно её и не было. И Драко это устраивало, потому что если бы Блэк вдруг вздумала защищать Забини, а она, наверняка, очень этого хотела, зная ее характер, Малфой бы просто разорвал её на куски. И вот сейчас его бесило, что Эни принялась защищать этого ублюдка.

— Я просил тебя держаться от него подальше? — он с силой сжал её тонкое запястья, не в силах контролировать нарастающий гнев.

— Драко… — Эни хотела отвлечь его, переключиться на другую тему, ибо знала, что накосячила, а ссориться не хотелось.

— Просил или нет? — продолжал давить на свое Малфой.

— Просил, — сухо ответила гриффиндорка, потупив взгляд в пол, ругаться сегодня совсем не хотелось, тем более сейчас, когда их отношения итак слишком хрупкие.

— Так какого хера ты тогда…

— Прощальный танец! — резко воскликнула Анабель, перебив Драко, и, не дав тому опомниться, потащила куда-то сквозь толпу.

— Какой, к черту, танец? — недоумевал Малфой.

Его бесило, что Эни вновь начала ему перечить, и он, кажется, совсем забыл, как недавно думал о том, что скучает по прежней Анабель.

— Прощальный! — просто ответила гриффиндорка и потянула Драко вверх по ступенькам, прямо на сцену.

Только сейчас, когда Малфой увидел других выпускников, среди которых с кислой миной стоял Уизел и счастливая Грейнджер, а также вновь целующиеся Джинни и Гарри, до него, наконец, дошло, о чем речь.

Прощальный танец — заключительный этап концерта, организованного Гермионой и другими старостами. Прощальный танец — это старая школьная традиция, без которой не проходит ни один выпускной. Как только он закончится, все восьмикурсники и семикурсники уже перестанут считаться студентами Хогвартса. Директор должен будет сказать напутствующую речь, которую в данном случае произнесет, конечно же, МакГонагалл, а затем под гром салютов начнется вечеринка с беспорядочными танцами и огневиски. Да-да, огневиски. Ведь они уже будут не школьники.

Заиграл оркестр, и выпускники закружились в своем последнем школьном вальсе. Драко все еще злился и даже не думал скрывать своего недовольства, продолжая буравить гриффиндорку раздраженным взглядом, на что Эни лишь демонстративно закатила глаза и произнесла:

— Ну хватит, Драко, улыбнись.

И как только он упустил момент ее перевоплощения из смущенной девочки, винившей себя во всех смертных грехах, обратно в неугомонную и наглую гриффиндорку?

Кажется, он никогда не привыкнет к её вечным метаморфозам.

Анабель смотрела прямо на него и широко улыбалась, и как можно злиться, когда она, казалось бы, вся светилась от переполняющей ее радости?

Верно, никак.

Вот и Драко не смог.

Он едва заметно улыбнулся и притянул Анабель ближе к себе настолько, чтобы их тела соприкоснулись, и он в полной мере мог ощутить изгибы ее тела. Драко довольно закусил губу, наблюдая, как от такой неожиданной близости Эни заливается краской и прячет глаза. Он полностью перехватил инициативу в танце и повел сам. Рука, покоящаяся на тонкой талии, скользнула вверх по позвоночнику, затем вниз, к самой пояснице, побуждая Эни невольно выгибаться ему навстречу и краснеть еще больше.

— Малфой, прекрати! — прошипела Эни, нахмурив брови.

— Что прекратить? — наигранно удивился он, продолжая водить рукой по её спине, спускаясь чуть ниже поясницы и возвращаясь обратно, словно дразня.

— Это! — Анабель выгнулась еще больше, стараясь отстраниться от его руки, но сделала только хуже, примкнув к Малфою всем телом.

— Что «это»? — ему нравилось ее смущать.

— Провоцировать меня! — гневно выпалила гриффиндорка, постаравшись как можно незаметнее ударить Драко по плечу. — Здесь люди!

— И что?

— И то!

— Содержательный ответ, — хмыкнул Малфой и вдруг опустил руки на её ягодицы, несильно сжимая.

Эни издала судорожный вздох и, кажется, совсем прекратила дышать, во все глаза уставившись на явно нетрезвого, как она считала, слизеринца. Он лишь шире улыбнулся такой реакции и склонился над ничего не понимающей девушкой, заставив ее покраснеть еще больше.

— Поцелуй меня, — вдруг сказал он, опаляя её губы горячим дыханием.

— Ты совсем уже? — Эни замотала головой, приводя себя в чувства, и несильно толкнула Малфоя в грудь, вынудив слегка отстраниться.

Она облегченно выдохнула, когда его руки переместились обратно на талию.

— Прекрати паясничать, Малфой! Ведешь себя как ребенок!

— Я просто хочу поцелуй, — Драко нравилось её злить, это была своеобразная месть за выходку с Забини, — тебе что, жалко?

— Не сейчас, — бросила девушка, косясь на танцующих и стараясь понять, видел ли кто-нибудь, что творил Малфой.

— А когда?

— Потом.

— Когда потом?

— После…

— После чего?

— Малфой! — Эни раздраженно уставилась на него, надувшись, словно ребенок, — Не сейчас, ладно?

Она смотрела на него своими большущими глазами с неприкрытой мольбой и таким вдруг одурманивающе приятным доверием, что Драко невольно засмотрелся и совершенно не хотел отрываться от этой манящей голубизны ее радужек.

— Трусиха.

Этот выпускной был очень важен для Эни, Драко знал это. Она готовилась к нему три месяца, постоянно прибывая в подвешенном и нервном состоянии. Она все боялась, что не найдет подходящего платья, а потом — украшений к нему. Боялась опозориться, боялась как-то все испортить и плохо сдать ЖАБа. Хогвартс очень много значил для Анабель, и Драко знал, что она будет скучать, знал, что она любит это место, как родной дом. Но также он знал, хоть Эни и не говорила, — она до сих пор видит тела близких, засыпанные побелкой и камнями, она слышит стоны в своей голове и мольбы о помощи. А еще, он уверен, у нее перед глазами все еще стоит тот пожиратель, которого она лишила жизни. Поэтому он знал, что Анабель хочет поскорее оставить школу, хочет уехать, потому что эти родные стены давят на нее горькими воспоминаниями, перечеркивая все хорошее, что случилось с ней здесь.

Еще Эни боялась, что, покинув Хогвартс и поступив на обучение в совершенно разные места, они отдалятся друг от друга. Анабель сама призналась в этом страхе недавно. Говорила — боится, что они отвыкнут друг от друга, найдут кого-то более интересного и, в конечном итоге, разойдутся по разным путям, оставив за собой лишь шлейф воспоминаний и тоски.

В тот день Драко так ничего ей и не ответил, не потому что был согласен, нет, скорее наоборот, — он точно знал, что больше не оставит её, потому что обещал, потому что он не хочет её оставлять, потому что она нужна ему. И Малфою хотелось, чтобы Эни поняла это сама, он ведь не мастер всех этих красивых-сопливых словечек. Он не умел выражать свои чувства никогда, и Анабель всегда знала это и всегда понимала его без слов.

Драко хотелось, чтобы так было и в этот раз.

Оркестр прекратил играть и потолок над их головами разразился множеством фейерверков под громкие аплодисменты и крики выпускников. Анабель, поддавшись порыву, отстранилась от Малфоя и тоже закричала, размахивая руками и даже подпрыгивая на месте. Драко оставалось лишь с усмешкой наблюдать за ней, совершенно не обращая внимания на салют над головой.

Это был их последний вечер в Хогвартсе, уже завтра днем они сядут в поезд и покинут эту школу на долгие годы, а, возможно, и навсегда.

В какой-то момент Анабель остановилась, обернулась на Малфоя и вдруг чертовски неожиданно обхватила его талию руками, крепко обнимая и уткнувшись носом в его грудь.

Драко на какие-то секунды просто впал в ступор, но затем, мысленно напомнив себе, что это же Анабель — нечего удивляться, положил руку ей на плечо, еще сильнее прижимая к себе и наконец-то задрав голову к потолку, позволил себе выкинуть все мысли из головы и насладиться моментом.

Ему впервые было так хорошо и уютно после войны.