Времена иные (гет)

Алиса справилась. Она поехала в отель, и ей не пришлось притворяться — горечь и чувство вины были подлинными. Да, Елена не стала ей другом, но она была бы жива, не столкнись она на своём пути с вампиршей. Осознание этого глодало её изнутри не хуже, чем любая физическая боль.

На следующий вечер она созвала гулей и обрисовала ситуацию. Больше всего она боялась увидеть в их глазах панику — прошло не так уж много времени с тех пор, как они беспрекословно выполняли приказы Серафима. А теперь их новая повелительница то открывает контору по производству крема, то устраивает перевороты в гостинице.

К её удивлению, реакцией стал интерес. Праздный — у Кима, спортивно-деловой — у Александра. Как бы ни работала та психотерапевт, она явно знала своё дело. Впрочем, чудес не случилось — лицо Дмитрия выражало лишь одну эмоцию: «Только не я».

Кандидат в новые начальники определился сам собой.

— Панна Гурова, я хотел кое о чём спросить, — Александр нагнал Алису возле офиса. Та обернулась с недоумением. — Витольд мне кое-что рассказывал.

— Да неужели? — Алиса поперхнулась ядовитым тоном, но, увидев испуг на его лице, тут же остыла. — Он у нас большой любитель поболтать. О чём же именно?

— О том, что смертным доступны некоторые вампирские дисциплины. И что вы, как вентру, специализируетесь на взаимодействии.

«Всего лишь, — с облегчением подумала она. — Хотя всё равно надо будет провести с Витольдом профилактическую беседу о том, что некоторые вещи лучше не обсуждать даже с „своими“».

— Да, это так.

— Может, вы сможете показать мне что-нибудь… несложное?

— Могу. Но есть нюанс. Чтобы научить тебя, мне нужно потратить кровь. Не обычную, а ту, что… скажем так, я получаю во время охоты. А для тебя подойдёт только моя.

— Но ведь можно сделать так, что вы укусите меня, а я — вас? — с наивной надеждой спросил Александр. — Серафим так иногда делал.

Алису передёрнуло от этой простодушной откровенности.

— Мне не подходит твоя кровь. Увы, ты чистокровный беларус. Но ты прав в одном. Ради успеха нашего «мероприятия» я научу тебя. А «кусь» сделаю кому-то другому. Учитывая, что для поддержания твоей гульской жизни ты и так получаешь мою кровь раз в месяц, то и пользоваться магией сможешь с той же периодичностью. Но для всего остального — каждый раз согласовывай со мной. Каждый укус, неважно, вампирский или гуля, — это охота. И она чревата последствиями. Я не хочу, чтобы у кого-то из ваших были проблемы со здоровьем.

Александр опустил взгляд. Наверное, вспоминал, как «охотился» Серафим.

— Будь вы, ребята, иностранцами… — с лёгкой тоской произнесла Алиса.

— В теории я могу получить заграничный паспорт, — оживился он.

— Не выйдет. У Витольда, вон, вообще документов нет. Мой изъян работает по «праву почвы», похоже... Прямо как у цимисхов. Но в самом крайнем случае… я могу выехать с вами, ребята, из РБ, — она попыталась улыбнуться. Теперь до неё в полной мере дошёл масштаб проблемы, обозначенной Николаем. У неё из четырёх гулей лишь один иностранец, да и тот с проблемной регенерацией. А гулям нужна кровь не только для поддержания жизни и исцеления, но и для магии, и для сверхсилы.

На того же Вита витэ уходила буквально литрами. А ведь были ещё её собственные дисциплины и магия Книги…

«Если так подумать, — с холодным, циничным осознанием промелькнуло у неё в голове, — хорошо, что эта Елена так вовремя… освободила место». Всё равно пришлось бы от неё избавляться, когда бы она распробовала вкус силы. Алиса глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннего Зверя и даже не пытаясь бороться с новой волной вины, накрывшей её с головой.

Смертные работали на неё. Исполняли её приказы. И за эту работу она, разумеется, не пожалеет нескольких капель крови. Это вам не морщинки разглаживать.

Следующие две недели ушли на то, чтобы устроить и адаптировать Сашу к новой должности. Алиса уделила этому всё своё время, радуясь, что относительно длинные весенние ночи позволяли её гулю хоть немного поспать. Откровенно говоря, эта рутина стала для неё отдушиной, возможностью не думать о том, что она натворила.

Однажды вечером, когда она, уткнувшись в бумаги, пыталась разобраться в отчётности, за стойкой регистрации раздался знакомый голос, нарочито вежливый и светский:

— Девушка, Алису Гурову, пожалуйста.

Она резко подняла голову и чуть не столкнулась нос к носу с Павлом, который, перегнувшись через стойку, смотрел на неё с затаённой усмешкой.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она, от неожиданности роняя папку с документами.

— Вторгаюсь в твой домен и похищаю тебя, — объявил он, его глаза весело блестели. — Ты же сама говорила, что работа у тебя дистанционная. Так что пошли. Тебя ждёт ужин.

— Какой ещё ужин? У меня дел по горло!

— Именно поэтому он и нужен. Ты не человек, Алиса, ты — вентру. А вы склонны забывать о себе, увлёкшись управлением другими. Это путь к выгоранию. Или к тому, чтобы стать таким, как твой сир.

Последний аргумент подействовал. Алиса сдалась, бросив на Павла взгляд, обещавший разбор полётов позже.

Он привёл её в небольшой, уютный итальянский ресторанчик, спрятавшийся в одном из двориков в центре города. Столик был забронирован в уединённом уголке, приглушённый свет, запах сирени и свежего базилика.

— Я не могу это есть, — сказал Павел, когда официант ушёл. — Но ты можешь. И я хочу на это посмотреть.

Алиса с удивлением уставилась на него. — Зачем?

— Для тореадора эстетика — это всё. А наблюдение за тем, как кто-то наслаждается пищей... Это напоминание. О том, чем мы когда-то были.

Когда заказ принесли — паста с морепродуктами для Алисы и бокал вина для Павла, — он поднял пустой бокал.

— За нас. За то, чтобы мы, вопреки всему, оставались людьми. Хотя бы немного.

Алиса молча чокнулась с ним. Она чувствовала себя неловко, будто школьницей на первом свидании.

— Зачем всё это, Павел? — спросила она тихо, делая первый глоток. — После всего, что было.

— Потому что я был идиотом, — просто ответил он, отставляя свой непочатый бокал. — Я испугался. Испугался того, как быстро ты растешь. Испугался, что наше общение… станет для меня уязвимостью. И решил, что лучше оттолкнуть тебя, чем однажды стать причиной твоей гибели. Но я понял, что одиночество — куда большая угроза. Оно заставляет нас принимать глупые решения. Вроде того, чтобы пытаться колдовать в одиночку.

— Ты про Елену?

— Я про всё. Мы — стая, Алиса. Даже вампиры. Особенно вампиры. Без доверия мы просто монстры, прячущиеся в ночи.

Она ела, а он наблюдал за ней с лёгкой улыбкой, и Алиса чувствовала, как камень на душе понемногу начинает таять. Это было не искупление, но — начало чего-то нового.

— Знаешь, — сказала она, отодвигая пустую тарелку, — иногда мне кажется, что я играю во взрослую. Открываю бизнес, управляю людьми, принимаю решения… А на самом деле я просто девочка, которая заблудилась в тёмном лесу и пытается не заплакать.

— Все мы в этом лесу, — парировал Павел. — Просто некоторые бредут в одиночку, а некоторые — находят попутчиков. Я предлагаю идти дальше вместе. Ссориться, спорить, но не отворачиваться друг от друга.

Он отодвинул бокал.

— А теперь пошли. Я знаю место с отличным видом на ночной город. Нам, не-людям, положено им любоваться.

И Алиса, к собственному удивлению, согласилась. Впервые за долгое время она чувствовала не тяжесть ответственности, а лёгкость. Хрупкую, временную, но такую желанную. Возможно, он был прав. Возможно, они и впрямь могли быть не только соратниками.

И не только друзьями.