Приключения в Либерти-сити (джен)

Через неделю.

— Макс! Тебя капитан вызывает, — озабочено сказал Давиде однажды утром, когда сержант Тански пришел на работу, — не сказал зачем, но утверждает, что очень важно.

Пока Меллоуна не было, ребята даже как-то сдружились, поскольку все хотели помочь отмыть чистое имя лейтенанта от всякой грязи.

— Ладно, сейчас приду, — пробурчал Макс, — Давиде, поработай сержантом пока.

— Думаете, что мне эти знания пригодятся?

— Всё может быть, — Макс отправился в кабинет капитана Джигена.

Войдя в кабинет, увидел там сердитого Шина и высокого, молодого мужчину двадцати семи лет с белой кожей, темно-малиновыми глазами и каштановой короткой шевелюрой.

— Это Радий, — представил его капитан, — он будет осуществлять работу под прикрытием.

— На предмет чего? — полюбопытствовал Макс.

— На предмет выявления той падлы, что чернит Мика, — ответил Джиген, — тех троих мы отстранили, но слухи не прекратились, значит, что тут еще кто-то этим занимается. Вот Радий этим и займется.

— Хорошо. Он будет у Шина работать?

— Ага. Лейтенант Когами, берете своего подчиненного и идите на место, а ты, Макс, останься.

Чуть позже.

— Так что ты, отец, хочешь мне сообщить?

— А то, сынок, что Радий будет использовать тебя в качестве связного.

— А где ты его откопал?

— У Космических Сталкеров. Он там ходил, артефакты искал, а мне нужен был тот, которого никто не знал на планете. Вот я его и выбрал. Заочно отучится, а там посмотрим. Как там Мик?

— Нормально, — Макс пожал плечами, — спит, ест, книги читает, по городу ездит, фильмы смотрит. Снежка говорит, что скоро должна Шарлотта приехать, а за ней — Уайт и Лаки.

— Это хорошо. Мику можешь докладывать о ходе расследования, но осторожно.

— Понятно.

* * *

Из донесения Радия Кизекочукова

— Внедрение прошло хорошо. Держу ушки на макушке, мало говорю, больше слушаю. Объект первый — Фрэнк Меллоун. Ненавидит лейтенанта Меллоуна всеми фибрами души, ненависть уже практически параноидальная. Немного подпоил его с целью выяснить, что послужило причиной ненависти…

— Ты не понимаешь, Рад, — Фрэнк сжал кулаки, — я и тетушка жили мирно и тихо, пока не приперся этот авантюрист чертов. После этого тетушка изменилась…

— В какую сторону?

— Без понятия, — Фрэнк хлебнул алкоголя, — она стала красивой и молодой, совершенно про меня забыла. Сидит, с этим авантюристом милуется.

— А он тебе кто?

— Не поверишь, предок.

— Да ладно?!

— Вот и я об том же. Не может человек восемь тыщ лет прожить! А тетушка и слышать ничего не хочет.

— Я чуток не понял, — осторожно сказал Радий, — этот предок тебя из дома выгнал или бьет всё время? Оскорбляет там?

— Нет. Живу у него в доме на острове, утверждается-де, что дом тоже восемь тыщ лет прожил, но это уж вообще неправда. Прибился к нам еще один тип, дескать, сын этого негодяя от какой-то левой бабы. Конечно, я его ненавижу… приперся на всё готовенькое, тетушку у меня отнял, да еще и утверждает, что он — мой предок, который восемь тыщ лет назад потерялся.

— Ты его прямой предок?

— Прямее некуда. Я — потомок дочери сэра Мика Меллоуна леди Шарлотты Меллоун, — с гордостью сказал Фрэнк, — настоящего, а не этого твареныша. Вот этого авантюриста я готов на тот свет отправить. Я уже два раза пытался, но всё без толку. Он тупо выживает. Ничего, если у меня не получается таким Макаром, так начну с другой стороны.

— Это с какой?

— Я нашел единомышленников, они помогут мне его очернить, — ухмыльнулся Фрэнк. — и если все пройдет удачно, то надеюсь, этот авантюрист либо свалит, либо застрелится.

— А тебе не кажется, что ты делаешь невообразимую глупость?

— Это почему же? — набычился Фрэнк.

— Ну, смотри, — Радий отпил и принялся излагать, — кем бы этот мужик не был, он, во-первых, тебя взял под свое крыло, не выгнал, не запретил видеться с тётушкой, во-вторых, ты живешь в его доме, кормишься с его стола, спишь на кровати. Это обозначает, что он относится тебе, как к сыну. В-третьих, в свете двух попыток убийства, он всё равно тебя содержит… Думаю, что ты не из-за него на него так сердит, а из-за тетушки. Видно, ты сам в неё влюблен по уши, поэтому появление соперника тебя бесит.

— Ты чего сказать хочешь?! — воззрился на него Фрэнк, — что я влюблен в свою тетушку?!

— Угу.

— Хм, — Фрэнк налил себе ещё, — а может ты и прав, Рад. Тем более тетушка теперь стала раскрасавицей. Ты в деле?

— Да.

— Вот и славно. Завтра встретимся с моими друзьями после работы и все обсудим.

На выходных.

Место действия — Парк Цветочная Мечта.

Парк построили буквально за месяц, приспособив под него пустырь с коноплей и маком. Аттракционы, беседки, фонтаны, кафе и скамейки с фонарями прилагались. Вход бесплатный. Работа круглосуточно.

— Ненавидит Фрэнк Меллоун лейтенанта Меллоуна, — Радий и Макс катались на колесе обозрения, — до дрожи в коленках и почти параноидального желания его убить.

— А мне казалось, что Фрэнк — нормальный парень?! — удивился Макс.

— Он влюблён в свою тетушку, — вздохнул Радий, — причем тоже до умопомрачения. Я, конечно, могу и ошибаться, но единственное, что Фрэнк хочет — это сплясать на могиле лейтенанта, а потом затащить в постель свою тетушку.

— Ну ты меня из седла вышиб, — выдохнул Макс, — это что же в голове у этого парня творится-то?

— Каша там, — пробурчал Радий, — вбил себе в голову, что ваш лейтенант — самозванец, и прет по этому пути.

— Да, проблема пришла, откуда не ждали, — Макс посмотрел на панораму парка, — хвоста не было?

— Был, но я его отцепил, — Радий посмотрел вниз, — лично за мной Фрэнк следил, но теперь он ловит призрачных меня в Лабиринте Кошмаров. На несколько часов будет занят.

— А чей ты будешь? Капитан не счел нужным нам объяснить.

— Радий Кириллович Кизекочуков. Родился на планете Новая Россия, на которой построили коммунизм спустя 10 тысяч лет. Во главе планеты стоит Первый секретарь Коммунистической Партии Новой России Павел Геннадиевич Непейпиво. Был рожден в городе Лесовички, Новоновосибирская область, пятьсот километров от Ново-Новосибирска. Мать — Светлана Павловна Деревяшкина — доярка в колхозе Светлый Путь. Отец — Кирилл Елисеевич Кизекочуков — инженер-конструктор в НИИ имени супругов Кюри. Отучился в школе, поступил в институт радиации, а после окончания учебы уехал поведать мир и затерялся в парсеках, — на одном дыхании поведал крот, — а если подумать, то меня звезды всегда влекли. А потом я еще и во сне стал видеть каких-то людей, которые звали меня и просили их найти. Вот я и поперся на поиски.

— Нашел?

— Пока нет. Но чую, что тут кто-то есть из моего сна, не знаю, только кто.

— Ясно. Ладно. Все новые детали — мне, а я потом решу, что с ними делать.

* * *

Через неделю после этого разговора прикатила Шарлотта.

— Паппа? — Шарлотта изумленно уставилась на отца, — ты ни чуточки не изменился.

— Для меня всего несколько лет прошло, — смущенно объяснил Мик, — а ты выглядишь обалденно.

— Вся в маму, — Снежана обняла дочь, — Энди пока на работе, а отец дома сидит.

— Был ранен? — Шарли подняла левую бровь.

— Нет, — Мик привлек дочь к себе, — кто-то распускает грязные сплетни про меня, — счел нужным объяснить ситуацию, — Дайсуке решил, что будет лучше, если я посижу дома.

— Ясно, паппа, — белокурая красотка поцеловала отца в щеку, — пошли в дом и будем готовить праздничный ужин.

— Ты надолго?

— Дела подождут. Могу я насладиться обществом паппа и мамма, а также братьев и сестры?

— Можешь.

— Я объявила трехмесячные каникулы своим сотрудникам, объяснив это тем, что полный отдых души и тела даст нам новые идеи и задумки, — Шарлотта взяла отца за руку, — пойдем, паппа. посидишь с нами, а я буду рассказывать про свою жизнь, — несправедливо это всё-таки, — позже на кухне, — я так надеялась, что это я буду первой, кто тебя, паппа, найдет, но нет… Не считая мамма, первым оказался Энди, но я не в обиде. Твои друзья нам помогали, да и ты сделал нам приличную финансовую подушку на ближайшие несколько тысячелетий вперед. Так что мы не голодали и не холодали, и нам хватило и на учебу, и на наряды, и на содержание. Но я имею сейчас свой собственный планетоид, купленный и спроектированный уже на мои деньги, где я просто отдыхаю. О нем знают всего несколько человек, в основном прислуга, которая на нем живет, а так все мои мужья и дети — не в курсе, внуки и правнуки — тоже. Мамма мне сказала, что с вами живет мой прямой потомок?

— Да. Фрэнк Меллоун, — подтвердил Мик, — только он тоже на работе.

— Хлопоты доставляет?

— Так…

— Значит, доставляет, — подытожила Шарлотта, — только по прямой линии в нашем роду — честные и порядочные, а за боковые — я не отвечаю. Мои детективы проверяют всех с фамилией Меллоун, а потом, если они не заслуживают доверия, их из семейного древа вычеркивают. Я — главный архивариус по своей линии, Уайт свою смотрит, а Лаки за своими следит. Единственное, что у нас Энди выпал из архивных дел.

— Какая разница, — Мик чистил яблоки, — зачем стирать с древа тех, кто пошел по другой дороге? Это их сознательный выбор. Или ты за чистоту крови?

— Нет, я — за чистоту качеств, — Шарлотта ловко резала овощи, — у нас есть теперь собственный герб, благодаря королеве английской, моей тезке; прежде чем отойти в мир иной, она позволила нам сделать собственный герб.

— Да? Так мы теперь — древний благородный род?! — удивился Мик, — неплохое достижение для человека, родившегося в семье двух инженеров. И что же на этом гербе?

— Два перекрещенных револьвера на фоне звездного неба, сверху белая лента, на которой написано — Fides, superbia et honor, над ней — серебряный феникс, который обнимает крыльями, а снизу — серебряная звезда.

— И такой герб, нарушавший все мыслимые каноны, пропустили?!

— Ага. Мы, наверное, единственное полицейское семейство с гербом.

— Да уж.

Вечером, после праздничного ужина, к Мику приехал Макс.

Он выглядел расстроенным, поэтому Мик увел друга на пристань.

— Что случилось, дружище?

— Эх, Мик, нашли мы этих сволочей, что про тебя грязь распускают, да вот не знаю, как тебе сказать.

— Режь правду, Макс, лучше всё равно не будет.

— Фрэнк в этом крупно замешан. Он им, там целая компания, приносит всё, что услышит или увидит, а те уж начинают факты переворачивать, — поведал Макс, — и Фрэнк тебя ненавидит.

— Я знаю, — ответил Мик.

— У него навязчивая мысль — тебя убить хочет. Либо сам, либо довести тебя до суицида.

— Я знаю.

— Что делать будем?

— Ничего, — Мик вздохнул, посмотрел на Макса, — нутром чую, что я должен здесь задержаться на неопределенное время, поэтому преодолевая все препоны, буду уперто идти вперед. А насчет Фрэнка. Решать не мне. Снежана его усыновила, вот пусть она и решает, что с ним делать. Он думает, — тут Мик ухмыльнулся, — что если я пропаду из его жизни — уеду или самоубьюсь, то он и Снежана будут жить и не тужить? Если я отсюда уберусь, то дом отправится со мной, да и Снежана тоже… и будет он один.

— Ты не боишься?

— Чего? Того, что он попытается меня еще раз отправить на тот свет? Нет. Он два раза пробовал, не получилось. Будет и третий раз… но… мое терпение небезгранично, поэтому я могу и не сдержаться.

— Если он тебя увидит в во всем великолепии, то поймет, что ты — настоящий.

— Нет. Ему кто-то рассказывал про предка? Вряд ли. Он прагматичен и не верит в сказки. А я — сказка, пришедшая из глубины веков. Фрэнк может думать об всяких супергероях, но полагает, что они где-то там, — Мик махнул рукой в сторону неба, — далеко, не здесь. Обнаружить под носом подобное — шок. Он мне сейчас не верит, а если увидит, на что я способен в гневе, думаю, у него окончательно крыша поедет.

— Буду тебя в курсе держать, — ответил на это Макс, — если что, через Энди передам.

— Ладно.