Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Я благополучно провёл в мэноре дедушки ещё несколько дней. Пил зелья, гулял по большому парку в английском стиле, кормил разноцветных магических карпов в аккуратно устроенном прудике, катался на флегматичном пони с белой гривкой-щёткой и коротким хвостом. Этот пони принадлежал ещё Эйлин, и годочков ему было немало, но, несмотря на это, он был бодр, весел и готов на подвиги с утра до вечера.

На мой удивлённый вопрос, как лошадка сподобилась прожить так долго, дедуля посмеялся и пояснил, что пони этот особой магической породы и при хорошем уходе способен прожить очень долго. Вывели таких пони специально как компаньонов для детей, а дети, даже повзрослев, тяжело переносят смерть любимого питомца. Вот и достались лошадушкам долголетие, игривый характер и ласковый нрав. Правда, без компании им тяжело и бедный Лучик (так звали пони) несмотря на все старания домовиков, начал тосковать всерьёз… Но тут дедуля всё-таки помирился с Эйлин, она стала бывать в мэноре, стал гостить там и я, и Лучик моментально ожил. Он катал меня, бегал по парку наперегонки с Бетховеном и в экстазе прижимался к Эйлин, когда та посещала мэнор. Он осторожно прижимал голову к животу Эйлин, прикрывал глаза и издавал тихое и нежное ржание, а Эйлин гладила его по лбу, прямо по беленькой звёздочке и нежно трепала жёсткую чёлку.

— Потерпи, Лучик, — говорила она. — Скоро у тебя снова будет маленькая хозяйка.

Пони лишь фыркал счастливо и закатывал глаза в экстазе. Всё-то он понимал…

* * *

В остальном всё шло своим чередом. Хогвартс приближался неумолимо, я обдумывал свою линию поведения в школе и гадал, встретим ли мы Петтигрю и Люпина и нужно ли нам такое счастье в друзьях, Лили задумчиво штурмовала законы и обычаи Магической Британии, которые ей периодически подкидывала Петунья. Сама же Петти за это время… не похорошела, нет, она всегда была достаточно симпатичной… Петунья обрела уверенность в себе, то самое внутреннее достоинство, которое порой зовётся аристократизмом. Петунья тоже пребывала в раздумьях — с одной стороны, находясь на домашнем обучении, она получала возможность сдать экзамены в Министерстве раньше сверстников, обучавшихся в Хогвартсе, с другой стороны она беспокоилась за Лили и хотела присмотреть за ней. Лорд Малфой со свойственным ему тактом ни от чего подопечную не отговаривал, просто обрисовывал перспективы.

— Мисс Петунья, — говорил он, — я понимаю ваше беспокойство о сестре. Но давайте рассмотрим всё в комплексе. Если вы в ближайший год сможете сдать экзамены в Министерстве, вы получите диплом о законченном магическом образовании и сможете поступить  в обучение к Мастеру. Все преподаватели, занимающиеся с вами, говорят, что вы способнейшая ученица, особенно в Чарах и Трансфигурации. Согласен, в Хогвартсе и тот, и другой предмет преподаются неплохо, но  программы рассчитаны на среднестатистических студентов. Вы быстро их перерастёте. Возможно, профессор Флитвик предложит вам личное ученичество, но следует помнить, что при всех его несомненных достоинствах он всё-таки… не совсем человек. А маги с гоблинами воевали. И достаточно долго и кроваво.

— Но ведь ему доверяют учить детей! — возмутилась Петунья. — А если он опасен…

— Не опасен, — ответил Абраксас. — Естественно, он дал все соответствующие должности клятвы. Но личное ученичество — это немного другой уровень доверия.  И вот тут опасным для вас может стать даже то, что делается с благими намерениями.

— Но мне может предложить ученичество и профессор Макгонагалл, — возразила Петунья. — А вот она-то точно не гоблин.

— Да, — рассмеялся Абраксас, — она истинная дочь Шотландии. И честная женщина. Но увы, наш дорогой директор делает всё, чтобы у неё было слишком много работы. Она не только декан Гриффиндора, но и заместитель директора, который частенько оставляет на неё школу. Скажу по секрету, до меня доходили слухи, что профессор Макгонагалл давно хочет отказаться от должности замдиректора и взять себе ученика, но Альбус упорно оставляет эту должность за ней. Более того, он даже не даёт ей возможности взять ассистента, чтобы разгрузить её в подготовке к занятиям.

— И чем он это мотивирует? — удивилась Петунья.

— Тем, что тогда ассистентов потребуют и все остальные преподаватели, а это лишние расходы. И вообще, цитирую:  «Минерва справляется, а от добра добра не ищут…»

— А нельзя устроить аудит? Чтобы проверить, насколько в самом деле велики расходы?

— Я говорю об этом с первого дня моего вхождения в Попечительский совет, — вздохнул Лорд Малфой. — Но репутация Святого Альбуса чиста, как горные снега, а я — всего лишь мерзкий деляга и торгаш, который пытается его  опорочить. Мне ещё ни разу не удавалось получить при голосовании достаточный перевес, чтобы назначить аудит. Увы, будущий год — последний, когда я могу на что-то повлиять. Люциус выпускается и я могу потерять своё  место в  совете. Хотя я постараюсь сделать всё, чтобы его сохранить — благополучие мисс Лили для меня весьма важно.

— Но посмотрите, Лорд Абраксас, — возразила Петунья, — вместе с Северусом и Лили поступают Джеймс Поттер и Сириус Блэк. А их родители — влиятельные люди. Возможно, вам всё-таки удастся…

— Возможно, — кивнул Абраксас. — кроме того, в Попечительский  совет могут войти и Лорд Принц, и Лорд Гонт, поскольку Северус, хоть и является наследником Принц, принадлежит к Потерянной Крови Гонтов. Что ж. С этим можно иметь дело, и я думаю, что вам, дорогая Петунья, стоит позаботиться прежде всего о собственном образовании. Я хотел предложить вам после сдачи экзаменов в Министерстве отправиться в Италию для получения личного ученичества у Мастера Кармины Боргезе.

— Ах! — радостно воскликнула Петунья. — У самой великой Боргезе! И она согласилась?

— Да, — кивнул Абраксас. — Наш Род и Род Боргезе поддерживают весьма дружественные отношения, так что синьора Боргезе, узнав вашу необычную историю, сама изъявила желание взять вас в личные ученицы.

— Ах… — на сей раз грустно вздохнула Петунья, — я хотела бы этого всей душой, но Лили и Северус…

— Лили и Северус справятся, — ответил Абраксас. — Они умные и достаточно сильные ребята. У них есть преданные фамильяры. И наконец — неужели вы думаете, что мы с Лордом Гонтом намерены отпустить их без пригляда? Так что мисс Петунья, дорогая, мой вам совет — не торопите события. 

Вот Петунья и призадумалась. Подмастерьем ей стать очень хотелось, Мастером — тем более, ведь эти звания предполагают определённую самостоятельность для девушки. А Петунья после того, как с неё слетели закладки, замуж не торопилась. Теоретически Лорд Малфой имел право распоряжаться её рукой, тем более что брачные предложения уже были. Но у Абраксаса  хватало ума ни на чём не настаивать. Ведьмы могут становиться матерями в достаточно позднем возрасте — наш друг Джеймс Поттер тому пример, а у Петунии есть масса времени, чтобы  снова изменить свои взгляды на замужество и материнство. 

Лично мне хотелось, чтобы Петунья оставалась под присмотром Малфоев и была на домашнем обучении. Так спокойнее, а двоих охранять легче, чем троих. И я знал о том, о чём ещё не знала Петунья — Лорд Гонт собирался устроиться преподавателем ЗОТИ в Хогвартс. Естественно, не под своим именем — Дамблдор не принял бы его ни в коем случае, прецедент уже был,  а подбор кадров продолжал оставаться его прерогативой. Лорда Гонта он не любил, более того, ходили слухи, что в узком кругу он отзывался о нём, как о Тёмном Лорде, который умело маскируется.

Говорилось всё это в обстановке строжайшей секретности, неудивительно, что тут же нашлись доброжелатели, которые Лорду Гонту обо всём донесли...

Так что Лорду Гонту с примкнувшими к нему Малфоем, дедулей Принцем и Орионом Блэком пришлось выдумать целую биографию порядочного волшебника и сторонника Света, который по стечению обстоятельств оказался в стеснённом положении и так хочет нести молодому поколению британских волшебников разумное доброе и вечное, что аж кушать не может.  А что касается Лорда Гонта, то было объявлено, что он отправляется для поправки здоровья  в одну закрытую клинику в Швейцарских Альпах, дабы излечиться от внезапно проявившегося Родового проклятия.  Никого из магов это не удивило — историю Гонтов знал каждый второй, если не каждый  первый, и если народ до сих пор и удивлялся чему-нибудь, то именно отсутствию проклятий. Ведь на прежних Гонтах их было больше,  чем блох на бродячей собаке.

* * *

Итак, Лорд Гонт отбыл в Швейцарию, а спустя некоторое время Хогвартс посетил приятный мужчина — светловолосый и голубоглазый, худощавый, подвижный, с магическим протезом вместо левой руки. Мужчина представился бывшим сотрудником французского аврората Антуаном Ренье, вышедшим в отставку после тяжёлого ранения на одной из боевых операций. Руку он потерял именно тогда, став жертвой Наитемнейшего проклятия. Увы, восстановить её не удалось, и службу пришлось покинуть, поскольку ему не могли предложить ничего, кроме скучной  бумажной работы. Правда, Министерство магии Франции выплатило ему все полагающиеся компенсации за увечье, и бывший аврор был обеспечен деньгами, которых при скромной жизни могло хватить надолго.

Примерно в этот период скончалась сестра его матери, Жанна Дюбо,  бывшая замужем за состоятельным британским магом. Муж её скончался ранее, детей у них не было, поэтому прекрасный дом в Гретна-Грин и приятно округлую сумму в банке Гринготтс женщина завещала  единственному племяннику.

Антуан не стал отказываться от наследства, дом ему понравился, деньги — ещё больше, но жизнь показалась скучноватой и слишком предсказуемой. Да, он планировал жениться и продолжить род, хотя бы из уважения к тётушке, но пока был не готов к столь решительному шагу. И когда он узнал, что в школу Хогвартс требуется преподаватель ЗОТИ, решил попробовать себя на новом поприще.

— Думаю, что когда у меня будут свои дети, месье Дамблдор, — с немного развязной откровенностью  говорил француз, — я должен быть к этому готов. Да и должность эта такова, что скучать на ней не придётся. Единственное условие — в определённые дни я должен буду отлучаться присматривать за унаследованным домом — таково условие тётушки. Если у вас нет возражений — я готов приступать хоть сейчас.

Дамблдор покивал. С его точки зрения француз был идеальной кандидатурой — служил в аврорате, а значит — владеет нужными заклятьями, не  знает хогвартских реалий — значит, ему будет не до других преподавателей и их претензий к директору. К тому же, можно попробовать залучить на свою сторону сильного мага, а то  как-то малолюдно стало среди его сторонников. К тому же, с арестом Артура Уизли уходила важнейшая сюжетная линия, и с этим ничего нельзя было поделать. А если подойти к делу творчески и заменить семью Уизли семьёй Ренье? Слишком умным француз не кажется, возможно, удастся воздействовать на него нужным образом. А потом… тут клятва, там обет… Если Ренье о чём-то и догадается — будет вынужден молчать и подчиняться. И он не местный. У него нет поддержки своих. Это тоже немаловажно.

Но кое-что проверить всё-таки не мешает.

— Меня устраивает ваша кандидатура, мистер Ренье, — сладко улыбнулся Дамблдор. — Но мне следует согласовать её с некоторыми лицами из Попечительского совета. Прошу вас, загляните сюда через неделю — я дам окончательный ответ. Надеюсь, он будет положительным.

* * *

Собеседники распрощались, француз ушёл, а Дамблдор придвинул к себе перо и пергамент. Француз казался простым и открытым без всякого двойного дна, но старый волшебника давно уже не доверял первому впечатлению. Он обмакнул перо в чернильницу, и на пергамент начали ложиться ровные строчки…

«Дорогой друг! Позволь обратиться к тебе с просьбой и надеюсь, что она не слишком обременит тебя!

Дело в том, что в Хогвартс пришёл наниматься в качестве профессора ЗОТИ некто Антуан Ренье, бывший сотрудник французского аврората, потерявший руку на задании. Не мог бы ты поподробнее узнать об этой истории, а так же о самом Антуане Ренье. Сам понимаешь, брать совершенно незнакомого человека в школу без рекомендации слишком рискованно. Хотя лично мне он пришёлся по душе, я не могу доверять только своему суждению. Постарайся ответить на моё письмо как можно быстрее, ибо до начала учебного года остались считанные дни, а он единственный подходящий кандидат. Так что жду ответа — когда ты сможешь подтвердить или опровергнуть его  рассказ. 

С уважением, твой старый друг».

Закончив письмо, Дамблдор достал капсулу и вложил в неё письмо и маленький, сыто звякнувший бархатный мешочек. После этого он  разбудил Фоукса и сказал:

— Тебе придётся слетать во Францию, друг мой. Это очень важно. Подставляй лапку.

Феникс недовольно клекотнул, но лапку всё-таки протянул, и Дамблдор закрепил на ней капсулу с письмом и мешочком. После этого он погладил феникса и сказал:

— Доставь это месье Роже Делакуру. Дождись ответа. Пусть даст знать, когда сможет собрать сведения.

Фоукс курлыкнул, сделал в воздухе пируэт и вылетел в открытую форточку.  Обычно Дамблдор не просил его доставлять почту, а значит, дело было серьёзное. Умная птица старалась поддерживать своего человека — мало кто может ужиться с прекрасной огненной птицей. А его человек тоже когда-то было огненным, но уже давно погас. Фоукс понимал, что скоро ему придётся искать нового человека, а это долго, сложно и мучительно. И он не покидал когда-то выбранного человека до последнего, хоть и не был фамилиаром в том смысле, в каком это понимало большинство волшебников. Но выбранному человеку фениксы всегда были верны до конца.  И неважно — Светлое пламя они несли или Тёмное — как Фоукс…

Дамблдор проводил глазами улетевшего феникса и вздохнул. Ему вдруг захотелось, чтобы Роже Делакур подтвердил все сведения, сообщённые о себе Ренье. Дамблдор в последнее время с трудом выносил общество других магов — постоянно носимая маска, казалось, так приросла к нему, что стала второй натурой. Его раздражало всё. А вот Ренье, на удивление, не вызвал раздражения.  Более того, Альбус даже ощутил что-то вроде прилива сил, общаясь с ним… Но, скорее всего, это чистое самовнушение. Просто светлые волосы и голубые глаза молодого француза напомнили ему совершенно другие голубые  глаза и светлые волосы…

И если это самовнушение — пусть. Хоть кто-то будет в его окружении, на кого приятно взглянуть. Тем более что  дела были совсем нехороши. Прежде всего исчез учитель… Да, он оставил инструкцию на случай своего исчезновения, но это значило одно — Альбусу придётся выполнять Великий План практически в одиночку. И что на книги теперь полагаться не стоит — всё развернётся куда хуже, чем там описано. А значит… значит… Нужно сосредоточиться на Поттере, Блэке, Снейпе и Лили Эванс. И нет, теперь стоит отступить от плана, который так подробно описан в Книгах. Всё пошло не так, и для этой четвёрки может найтись другое предназначение. Другое. Светлое. Всеобщее. Благо.

* * *

Увы. Тогда никто из нас и не догадывался, какие мысли бродили в голове у Доброго Светлого Волшебника Дамблдора. Как говаривал впоследствии Лорд Гонт: «Знал бы — приобрёл бы спаренный пулемёт», и нынешний я с ним полностью согласен.

Но мы не знали. Даже умудрённый жизнью  дедуля Принц или хитрейший Малфой такого себе вообразить не могли. Оттого и спали пока спокойно.

* * *

Итак, время шло. Письма из Хогвартса мы получили вовремя, нам с Лили их принесла профессор Макгонагалл — совсем не такая пожилая, как в фильме, и очень симпатичная в своём немного старомодном бирюзовом костюме и шляпе с полями, украшенной бирюзовой же стрекозой. Они очень по-дружески пообщались с матушкой — оказывается, в своё время обе общались в Хогвартском клубе Капитанов. Пару раз в году капитаны Хогвартских команд любого года выпуска собирались в Хогвартсе и общались, так сказать, с молодым поколением. Макгонагалл какое-то время была капитаном команды Гриффиндора по квиддичу, а матушка — капитаном сборной своего факультета по игре в плюй-камни. Так что отношения у них были неплохие, несмотря на разницу в возрасте. Макгонагалл убедилась, что у меня всё в порядке, к школе я готов и всё необходимое приобретено, выпила кофе, восхитилась вкуснейшей выпечкой, вручила мне, помимо письма, билет на Хогвартс-экспресс и отправилась к Эвансам. Да, профеесор Макгонагалл была в курсе, что и мы, и Эвансы, прекрасно знаем о магическом мире, но… Для тех поступающих, кто жил в маггловском мире, вручение письма профессором Хогвартса было необходимым правилом, и я только лишний раз убедился, что в книге Дамблдор нарушил тысячу и один неписаный закон волшебного сообщества.

Лили примчалась через пару часов — только спицы сверкали. Само собой, у Эвансов тоже было всё уже готово к Хогвартсу, но сам факт… Теперь мы окончательно становились учениками волшебной школы. И каким будет наше пребывание в ней, во многом зависело только от нас самих.