Восхождение Тёмной Звезды / Dark Star Rising (джен)

Глава 6.3

Что такое сила?

Это был вопрос, который уже некоторое время не выходил у меня из головы. Я говорила об этом с Александрией, и она уделила полчаса, разжёвывая мне все нюансы власти, то, как можно эффективно её применять и как другие обычно реагируют на различные способы её использования.

Для меня, по крайней мере, это было исчерпывающе, и я была благодарна за это. Она также порекомендовала курсы по истории и политологии в колледже, чтобы по-настоящему погрузиться в тему. Всё это было поучительно, но после у меня осталось только больше вопросов; что, вероятно, было даже хорошо.

Главным результатом нашего разговора стало осознание, что я задавала не тот вопрос. Не какова природа силы или различия между мягкой и жёсткой силой. Хотя было интересно узнать, что жёсткая сила — это когда я использую свою силу парачеловека, чтобы заставить что-то произойти, а мягкая сила — это когда я использую свои достижения как разменную монету, чтобы другие действовали вместо меня.

Проблема была в том, что я не была уверена, каких именно действий я хочу.

Чего я хотела?

Я хотела помочь городу встать на ноги, даже если у меня не было никакого понятия, что это значит. «Рабочие места» были для меня очень расплывчатым концептом, который я не могла представить себе создающим; у меня не было призвания открывать бизнес.

И всё же, президент, губернатор и мэр — все устроили пресс-конференции о возвращении морского и железнодорожного вокзала Броктон-Бей в полностью рабочее состояние. На это были выделены миллиарды.

Они справлялись с тем, чего я, возможно, хотела, но лучше, чем я могла бы.

Проблемы с деньгами испарились. Даже после пожертвования пятисот миллионов городу на реабилитацию наркозависимых и другие общественные работы. Это было целое представление — я подписывала один из тех гигантских чеков под аплодисменты огромной толпы.

У меня всё равно осталось больше, чем я могла бы когда-либо представить себе потратить. Я позволила Счетоводу по сути получить полный контроль над моими счетами через управляемое им личное брокерское агентство, и теперь дом Эбертов больше не был стеснён в средствах — всё это даже выглядело законным так, как я не могла ни объяснить, ни понять, когда мне это объясняли.

Я сдружилась с Вики и Эми. С людьми, которых знала до того, как прославилась, и чувствовала, что могу доверять им обеим. Теперь даже жало предательства со стороны Эммы, рана, которую я думала, никогда не затянется, зарубцовывалось.

Вывод, к которому я пришла после столь долгих раздумий, был таков: мне нужна цель.

Я немного облокотилась на перила, глядя на залив, на штаб-квартиру Протектората — нефтяную платформу, парящую у берега, её щит сиял ярко и отражался в воде. После смерти второго губителя я больше не могла избежать вечеринки в свою честь. Хотя люди, которые её организовывали, возможно, возмутились бы, если бы её назвали столь простонародно — «вечеринкой», и уточнили бы, что это гала-ужин или светский раут.

Я уже час рассказывала историю своего путешествия на Луну различным сановникам* и дилетантам, и мне нужна была передышка. Они были достаточно милы, как бы трудно ни было сделать историю по типу «я полетела на Луну и сидела там несколько часов, испуская поток радиации» захватывающей. Особенно в пятнадцатый раз.

Чтобы не создавать слишком много международных трений относительно моего времени и их желания принять меня у себя, было решено, что президент присутствовать не будет, но придёт губернатор, а приглашения были разосланы иностранным сановникам, которые уже оказались в городе. Что, как мне показалось, было на удивление большим количеством, но мне объяснили, что практически каждая страна, которая может, пытается установить хотя бы небольшое посольство в Броктон-Бее.

К счастью, моими «плюс одами» была вся Новая Волна, а Вики была прекрасной рассказчицей. История о смерти Левиафана в её исполнении не надоедала даже после двадцатого раза. Вздохи, которые она вызывала у аудитории, описывая, как он ударил её, было зрелищем.

Папа тоже был здесь, как представитель Профсоюза Докеров, чьё влияние росло вместе с планами по возрождению доков и железнодорожного депо.

Было приятно дать ногам отдохнуть, и я попыталась незаметно их потянуть, чтобы разогнать скованность; до меня дошло, что мне следовало использовать свою силу, чтобы уменьшить свой вес, и я решила делать так впредь. Должна признать, моё платье мне очень нравилось. Я вернулась в «The Final Pour» и спросила о чём-то для этого случая, и Агата была безмерно рада помочь.

В итоге я получила платье того же базового стиля — белое с золотыми акцентами и чёрной дырой в центре, но нижняя часть была до щиколотки с разрезом до бедра. Спина была полностью закрыта, а лиф полностью застёгнут, с воротником, поднимающимся до самого подбородка. Плечи были открыты, с перчатками чуть выше локтя, подходящими по стилю. Последним штрихом стали изменения в головном уборе, который оставлял мой рот открытым, чтобы я могла отхлебнуть напиток или перекусить.

В общем и целом, я не могла бы быть более довольна результатом. Та поездка также позволила мне обеспечить подарок на день рождения Вики. Я подозревала, что она будет в восторге, и мысленно отметила, что нужно убедиться, что моя броня активирована, чтобы мне не потребовалось срочное исцеление из-за её восторженных объятий.

«Эй,» — сказала Эми, подходя ко мне. — «Ты в порядке?»

Я слегка улыбнулась и ответила: «Нормально. Просто готовлюсь рассказать историю снова. И снова».

«Представляю, это может немного надоесть». Она облокотилась на перила рядом со мной и уставилась на залив.

«Я не понимаю, как Вики с этим справляется. Каждый раз это кажется новым и интересным, и она, кажется, никогда не устаёт».

«У неё определённо есть дар болтуна. Всегда был». Она продолжила, когда я позволила тишине затянуться. «Неплохую вечеринку они устроили».

«Естественно. Стоит тебе прикончить пару губителей — и они пускают в ход все возможные ресурсы. Хотя, по-моему, Александрия велела им придержать кое-какие из них про запас».

«Воистину неожиданный исход», — сказала она своим самым сухим тоном.

Мы похихикали над абсурдностью.

«Александрия беспокоится обо мне или просто не хочет, чтобы я оставалась одна?» — Эми разговаривала с Александрией как раз перед тем, как подойти ко мне, и мне было любопытно, был ли в этом какой-то конкретный смысл.

«Понятия не имею. Скажу так: она просто не хотела, чтобы к тебе подошёл кто-то другой, и позаботилась, чтобы первой была я».

«Справедливо». Было не совсем правильно оставить всё как есть — словно я была раздражена. «Спасибо, что составила мне компанию. Я знаю, это не совсем твоя тема».

«С больной головы на здоровую». Она толкнула меня плечом, и её улыбка сменилась обеспокоенностью. Она ткнула меня в плечо и нахмурилась ещё сильнее.

Это плохой знак, когда целитель хмурится, проверяя твоё здоровье.

«Когда у тебя в последний раз был нормальный режим сна?»

«Э-э-э», — я с трудом могла подобрать прямой ответ. — «До Ноэль, кажется. С тех пор одно происшествие за другим. Даже Новая Зеландия была в другом часовом поясе, а потом Симург. Хотя это было не так плохо; всего шесть часов на Луне и без потери силы после. Кажется, на этой неделе я возвращаюсь к нормальному режиму. А что?»

«Как ты себя чувствуешь, в общем?»

«Нормально, наверное». Мне было не на что жаловаться, по крайней мере.

«Чувствовала онемение? Эмоциональное». Эми убрала палец и развернулась так, чтобы опереться о перила бедром и могла получше разглядеть меня.

«Немного, возможно. Я просто списывала это на всё дерьмо, что происходило. Кажется, с момента Ноэль это не прекращалось».

«Верно, я не заметила раньше, и это моя вина, но приказ доктора Эми: тебе нужно вернуться к регулярному циркадному ритму».

«Обязательно упомяну это следующей чрезвычайной ситуации и запишу на следующий месяц».

«Без язвы», — сказала она и ткнула меня снова, на этот раз сильнее. — «Язвительная здесь я, ты — серьёзная».

«Осторожнее с этими тычками, моя броня не активирована, и ты можешь поранить меня, если будешь тыкать так сильно».

Она фыркнула и выпрямилась, облокотившись на перила обеими руками. «Сила — это не то, о чём тебе стоит беспокоиться».

Она звучала подавленно, и я не могла этого допустить. Я наклонилась и дотронулась до её плеча своим. «Тогда мне не о чем беспокоиться, так?»

Она улыбнулась, но явно пыталась сдержать улыбку. Наконец, с выдохом она расслабилась. «Спасибо».

Я выпрямилась и сказала: «Всегда».

Мы постояли в приятном молчании несколько минут.

«Готова вернуться внутрь?» — спросила я.

«А ты?» — поддразнила она меня, бросая это мне в лицо.

«Полагаю, да…» — я замолчала, не понимая, что чувствую. Я посмотрела на небо над зданием, где гравитация, казалось, чуть искажалась. Это напомнило мне, когда Эйдолон использовал подобие моей силы. Но его здесь сегодня не было, или, по крайней мере, я так думала.

«Что такое?»

«Не уверена, но, кажется, кто-то с силой гравитации направляется сюда».

Искажение было слабым и медленно усиливалось. Я на всякий случай активировала полную броню. Александрия заметила мгновенно и перелетела через толпу к нам, за ней последовала Вики.

«Что происходит?» — спросила Александрия.

«Ага,» — добавила Вики. — «Ты выглядишь так, будто вот-вот начнётся драка».

«Что-то приближается. Не знаю, что».

Я начала подниматься, но в тот момент, когда я это сделала, эффект искажения удвоился, и кто-то вошёл в мой диапазон. Я наклонилась, чтобы лучше разглядеть, но не успела добраться до крыши, как золотой свет хлынул с края здания.

Сын был здесь.

Золотой Человек спустился и остановился перед нами. Передо мной. С ним пришло подавляющее чувство отчаяния и одиночества — оно исходило от него волнами. Никто не знал почему, но это поле всегда существовало вокруг него. Ещё с тех пор, когда Викаре впервые встретил его, его описывали с тем же эффектом.

Сам Сын был подтянутым и мускулистым, но сплошной золотой тон его кожи, идеально совпадающий с костюмом, который он носил, вызывал неприятное чувство. Ещё больше смущали его волосы — длинные и прямые, они не развевались на ветру.

«Святое дерьмо,» — медленно прошептала Вики. — «Никогда не думала, что увижу его лично. Что он здесь делает? Кто-то в опасности?»

Да, — подумала я. Все мы.

Мне нужно было держать в голове, что это — главный враг, с которым мы столкнулись. Больше, чем разрушения от губителей, этот один человек, по-видимому, способен убить всё человечество. Во всех известных реальностях.

Я подавила дрожь и уставилась на него, пока он смотрел прямо на меня. Он протянул открытую руку и создал шар гравитации на полпути между нами. Он был слабым, может быть, двойная нормальная гравитация, и однородным.

Все на балконе замерли, наблюдая за ним, но комната позади нас начала толпиться у входа, делая снимки и снимая видео.

Он медленно сжал руку, и поле усилилось. Когда его кусок полностью сжался, поле стало, возможно, в сто раз сильнее. Его взгляд не отрывался от моего, и я подозревала, что он хочет, чтобы я ответила взаимностью.

Я не была уверена, что показывать ему, на что я способна, — это мудрое решение, но реально я была покрыта сильнейшим полем, какое только могла создать. Я ничего от него не скрывала, поэтому я создала поле рядом с его, такой же силы, как его текущее.

Один его глаз переместился, чтобы рассмотреть мою работу, другой всё ещё смотрел на меня. Самое странное было в поле отчаяния; оно немного изменилось, включив в себя самую малость интереса. Я не была уверена, почему, я знала, что есть несколько других кейпов, которые могли, грубо говоря, делать то, что я показывала.

Я решила немного подтолкнуть сферу и, вспомнив первую ночь с Вистой, вытянула поле и увеличила его силу. Не до чёрной дыры, а всего до нескольких сотен тысяч раз, следя за тем, чтобы оно выталкивало. Я обернула его двойным узлом, стараясь быть осторожной с тем, что может произойти, если меня слишком грубо прервут.

Он попытался повторить, и его сфера немного исказилась, но по мере этого его поле ослабевало. Если бы он не был врагом под прикрытием, мне было бы неловко от того, как сильно величайший супергерой планеты боролся. На самом деле, я почувствовала облегчение, что могу сделать что-то, что не мог он. Чего я не могла понять — так это почему. Разве не он был источником всех сил? Он и его партнёр. Почему я могла сделать что-то, что не мог он?

Котёл называл Сущностей, которые обеспечивали и контролировали наши силы, агентами, и что они использовали нас для экспериментов. Мой агент нашёл что-то новое? Я пристальнее присмотрелась к использованию Сына силы гравитации, сравнивая его искажение с моим. Я изменила своё поле, чтобы оно в точности совпало с его, а затем подкорректировала его совсем немного, наблюдая, как он копирует мои действия.

После ещё нескольких корректировок всё встало на свои места. Он использовал копию моей силы, моей точной силы. Единственная другая сила гравитации, которую я испытывала, была когда Эйдолон использовал свою, и я чувствовала, что она другая. Тогда, без других примеров, я не заметила, но теперь, с Сыном и его версией передо мной, это было очевидно.

Сын пытался научиться делать то, что могу я. Я мгновенно отключила пример-сферу. Теперь, когда я знала, что он делает, я не собиралась помогать ему дальше. Я держала свою броню активированной — не думала, что он сможет чему-то научиться от неё.

Тень интереса сменилась намёком на раздражение, и его глаз вернулся ко мне. Секундой позже я почувствовала эхо рывка. Я не могла объяснить это точно, но это было похоже на то, когда мой агент был слишком истощён, чтобы питать мою силу, но вместо того, чтобы безвольно обвиснуть, её от меня отрывали.

Второй, более сильный рывок отозвался в моём сознании, когда Сын разозлился ещё больше, и в одно мгновение я поняла, что происходит. Сын пытался украсть моего агента или вернуть его. Я отказалась позволить этому случиться, но не чувствовала, что это что-то, в чём у меня есть право голоса.

Но у моего агента оно было. И он яростно сопротивлялся.

У меня задвоилось в глазах, сила дала сбой, и я опустилась на ноги, но я не потеряла агента. Я сосредоточилась только на ощущении, что удерживаю его, отказываясь позволить Сыну забрать у меня что бы то ни было. Всё.

Если другие вокруг меня что-то говорили, это было потеряно, пока я чувствовала, как рывок превращается в тягу. Я уставилась на Сына и всем существом своим отказывала ему в том, чего он жаждал. Имело ли это значение или нет, было неважно. Его бесстрастное лицо исказилось в гримасу, и он наклонился ближе, протягивая ко мне руку.

Он убьёт меня! — это была единственная мысль. Я готова была поставить свою жизнь на то, что если я умру, он сможет вернуть моего агента.

Я ухватилась за края своей силы, прося своего агента поделиться всем, чем можно, и создала стену между мной и этой протянутой рукой. Я не могла сделать её чёрной дырой, мой агент, похоже, не мог предложить достаточно, но я справилась с тем, что было. Он проигнорировал её или не понял, что она там есть, и продолжал тянуться ко мне, всё медленнее и медленнее.

Я сделала поле настолько сильным, насколько могла, но направленным внутрь; ветер врывался в поле порывами, уплотняясь, и когда он вступил с ним в контакт, кончики его пальцев были разорваны в атомы.

Гримаса сменилась шоком, и он отпрянул. Давление на моего агента исчезло с щелчком, и моя сила вернулась в полном объёме. Я создала броню вокруг себя и меньшую сферу прямо у него за головой, готовую превратиться в чёрную дыру, которую я направлю в него. Я удерживалась только потому, что не была готова начать этот бой.

Он смотрел на меня, шок сменялся его обычным спокойствием. Поле отчаяния вернулось к норме, и он медленно отплыл назад. Гравитационное поле, которое он использовал, нормализовалось, и его механизм полёта, должно быть, изменился, потому что с щелчком воздуха он умчался в ночное небо.

Я содрогнулась от облегчения и была вынуждена использовать свою силу, чтобы стоять, так как мои ноги стали как ватные.

«Какого хрена только что произошло?» — спросила Вики.

Я посмотрела на неё, и она была бела как полотно от страха. Эми была ненамного лучше. Толпа людей затихла, телефоны безвольно свисали в руках.

«Я бы тоже хотела это узнать», — сказала Александрия. Я заметила, что она переместилась между мной и Сыном ещё до того, как он ушёл; думаю, ему пришлось бы протянуть руку сквозь неё, чтобы добраться до меня.

Ветер всё ещё дул, засасывая воздух в поле, которое я использовала, чтобы ранить Сын, и я не была уверена, не вызовет ли его деактивация проблем со всем материалом, который оно втянуло, так что я создала чёрную дыру вокруг него и затем отпустила.

Я молчала, не зная, как описать только что произошедшее. Силы были загадкой, и заявление о том, что Сын только что попытался украсть мою, прозвучало бы безумно и конспирологически. Александрия, похоже, тоже это поняла.

«Но позже». Она посмотрела на толпу и подплыла к ним. Голосом, достаточно громким, чтобы её услышали, но достаточно спокойным, чтобы не вызвать панику, она сказала: «Дамы и господа, похоже, произошло нечто беспрецедентное. Я, к сожалению, вынуждена объявить о досрочном завершении гала-вечера».

Прошёл момент, но почти сразу все разразились требованиями ответов. Волна звука заставила меня вздрогнуть и отшатнуться. Александрия повернулась ко мне и сказала: «Иди домой. Мы поговорим позже». Затем она снова повернулась к толпе и попыталась навести хоть какое-то подобие порядка.

«Нам не нужно повторять дважды», — сказала Вики. Она схватила Эми. — «Пошли, сестрёнка, выбираемся отсюда».

Эми просто обняла сестру покрепче и молча прижалась к ней, выглядев так, будто смерть сама пришла за ней. Я взлетела и последовала за Вики, пока мы пробирались домой, оставив остальных из Новой Волны позади.

Мы добрались до их дома и зашли внутрь. Это не заставляло меня чувствовать себя в большей безопасности, на случай если Сын решит вернуться. Я создала полный купол вокруг дома и надеялась, что этого хватит, чтобы по крайней мере дать мне предупреждение, чтобы бежать. Я использовала бы дверь, к чёрту секретность, и взяла бы с собой Вики и Эми.

Мы собрались в комнате Вики, Эми сидела на кровати и потирала руки, словно пытаясь согреться. Вики шептала ей тихие слова утешения.

Я всё ещё немного дрожала от встречи и беспокоилась о потере своей силы. Я попыталась очень сильно подумать о ней, но не получила никакого ответного чувства. Полагаю, теперь, когда чрезвычайная ситуация миновала, он снова игнорировал меня.

«Что это было?» — наконец спросила Вики. Она выглядела так же потрясённой, как и я себя чувствовала. Это было, как сказала ранее Александрия, беспрецедентное действие со стороны Сына. Он практически никогда не взаимодействовал с людьми помимо их спасения и ухода. Будь то сломанная нога из-за падения с велосипеда или поле, усеянное ранеными после губителя, он никогда не задерживался надолго.

«Он…» — я замолчала, пытаясь связно описать произошедшее. — «Сначала он… пытался изучить мою силу». Я описала, как он тренировался, затем пытался имитировать то, что могу я. Затем перешла к тому, как он решил забрать мою силу.

«Это невозможно». Она звучала так, будто убеждала себя больше, чем меня. — «Подавители сил существуют, конечно, но эффект всегда проходит. Всегда. Я никогда даже не слышала о Козыре, который мог бы навсегда забрать силу. А учиться у тебя? Это тоже новое. Он может сделать гораздо больше, чем кто-либо предполагал».

«Без б», — согласилась я. — «Мне нужно домой. Сообщить отцу, что случилось, если он этого не видел». Я посмотрела на кровать. — «Эми, тебе лучше?»

Она слегка кивнула. «Да. Не знаю почему, это было так подавляюще, я не справилась так же хорошо, как ты». Она посмотрела на Вики, когда говорила это.

«Я тоже не двинулась с места, так что не кори себя. Я поначалу не поняла, что происходит, а когда Тейлор упала, я не знала, что происходит и что делать».

«Даже Александрия не знала, что происходит», — добавила я, — «так что, думаю, мы можем списать это на очередную ёбаную силу и винить Сын в том, что он, оказывается, громадный мудак».

Я взлетела. «Я домой. Позвоню позже».

Мне нужно было убраться отсюда. Я не чувствовала себя в безопасности на одной планете с Сыном. Думаю, в будущем я буду проводить изрядное количество времени в штаб-квартире Котла, чтобы поспать.

Кажется, я нашла свою цель.

Раньше он казался мне второстепенной проблемой, так как Котёл планировал начать действовать через месяцы или годы, но, похоже, этот срок только что сократился.

--

* сановник — В дореволюционной России — лицо, имеющее высокий чин, сан. Например: «царский сановник», «городские сановники». В ироническом контексте — о зазнавшемся работнике, занимающем высокий пост