Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Ангарад истекала кровью, прижавшись к стене, отчаянно отрывая кусочки рукава зубами, чтобы остановить кровотечение. Примитивный жгут, наложенные одной рукой и парой зубов, едва удерживали ее от обморока, и Тейлор все еще видела, как ее кожа приобретает зловеще бледный оттенок — те части, которые она могла разглядеть под одеждой, а их было немного. Ее глаза были лихорадочными и животными, и если бы Тейлор сравнила ее с чем-то знакомым, это была бы какая-нибудь обкуренная наркоманка. Взгляд устремлен в пустоту, конечности дрожали, бесформенный комок костей, смутно напоминающий человека, питаемый искрящейся, шипящей энергией, которая то нарастала, то спадала секунду за секундой. Ей потребовалось немало усилий, чтобы отвести взгляд от парфюмера; вид ее подруги без руки, как ни странно, был довольно завораживающим, особенно учитывая ее совершенно измученный разум. Ходир горел, и он стоял. Его глефа была залита свежей кровью, и ей показалось, что она видит торчащие белые нити там, где были разрезаны одеяния Ангарад. Отступая назад, она машинально подумала, что, возможно, это всё, что от неё осталось. Окровавленная глефа с несколькими прядями… чего? Ниток, волос, может быть, полурасплавленного пластика от её чудесным образом целой брони. Такая мысль. Она умрёт, её очки сломаются, и она спонтанно станет недальновидной стратегом. Вот это визуальная метафора, если она когда-либо видела что-то подобное: мужчина поднимался, он приближался, он говорил.

«Это моя глефа, которая у тебя…»

«Как ты жив?!»

Закричала она ему в лицо. В свою защиту скажу, что ей было искренне любопытно. Как, как он выжил после того, как его облили таким количеством химикатов, что любой другой превратился бы в кучу слизи? Броня отчасти объясняла ситуацию, но у него была пробоина, глаз выбит, он обгорел. Она могла видеть сквозь остатки его очков, насколько его лицо было обожжено. Большая его часть была красной, чешуйчатой, блестящей — крошечные, застывшие на месте мышечные складки, мерцающие в зловещем свете лаборатории. Он должен был умереть, никто не поднимается после такого, его выносливость была невероятной. Он даже не пил из своей чертовой фляги! Она сделала все, что могла, а он просто не умирал. Он даже не звучал особенно болезненно!

«Крепкий, да?»

«Так не бывает! Нельзя быть таким крепким!»

«Но ты же меня раньше не встречала, правда? Давай, малыш, умри с достоинством».

Тейлор внимательно посмотрела на него — он определенно обгорел. Двигался он немного скованно. Он был ранен, но просто… боролся с этим, отказываясь поддаться искушению, с которым она сейчас боролась, — сломаться и залечивать свою немаленькую коллекцию травм, серьезных и не очень. Запятнаный. Сколько людей он убил, чтобы стать таким сильным? Она подумала… нет, она просто обленилась. Беспечная. Она чувствовала, как руны горят под кожей, и вспомнила прилив силы, который пробежал по ней, когда Эктасия направила свои еë старые руны в настоящую мощь. У этого человека была своя Эктасия, та, кто действительно усиливала его, делала его сильнее, чем он мог себе представить. Она превратила свои руны в еще большую силу, и те немногие, что были у нее в руках, смогли сделать ее немного выше, придать ей более внушительные размеры… Сколько людей погибло, чтобы подпитать рост этого человека? Он сосредоточил все свое внимание на выносливости, на том, чтобы стать как можно более крепким. Сила, чтобы так непринужденно размахивать этими глефами, тоже была немаловажна. Она столкнулась с результатом, возможно, многолетней борьбы, многолетнего роста и развития. Не с одним человеком. Возможно, с сотнями людей и зверей, спрессованных, словно глина, в единую форму и облаченных в доспехи, способные противостоять тому, чему не могла противостоять его плоть.

У нее не было ни единого шанса.

Ходир бросился вперед, а Тейлор двигалась вяло. Адреналина не было, она совсем устала. Шок прошел, и все ее раны громко ныли при малейшем движении. Нужно было выбраться отсюда, нужно было отойти на безопасное расстояние, разработать стратегию… разработать стратегию, ей нужно было разработать стратегию. Боже, как она устала. Флакон дал ей дополнительную энергию после боя с Нефели, но он мог помочь лишь отчасти. И без того с трудом восстанавливая еë израненное лицо, он не мог справиться со всем сразу. Она почти пожалела, что разбила колбу Ходира — может, ей стоило бы украсть её и использовать на себе. Может, это решило бы вопрос, умрёт ли она здесь и сейчас, или через несколько минут, достаточно долго, чтобы Ангарад смогла выбраться. Тейлор уже установила необходимую оборону, она могла бы работать сама по себе, особенно если бы Ангарад не теряла самообладания. Парфюмер понадобится, ей нужно поддерживать замок в порядке, нужно… лаборатория сгорела.

И Тейлор чувствовала себя бессильной. Даже если бы она выбралась, лаборатория была бы разрушена. Сколько ингредиентов было потрачено впустую, сколько незаменимого оборудования потеряно, сколько флаконов с жизненно важными веществами раздавлено под ногами, потрачено на того, кто был готов им противостоять? Запасы истощились. Запасы продовольствия горели. Запятнаные разгуливали на свободе. Неужели она… проиграла? Неужели это конец? Неужели вся её работа свелась к тому, что «ой, простите, запятнаные просто настолько хороши». «У тебя никогда не было реального шанса на победу». Ангарад изо всех сил пыталась пошевелиться, её кожа была зловеще бледной, почти прозрачной — вены отчаянно качали кровь, лишь ускоряя её потерю. Однако… Тейлор увидела что-то в её глазах. Что-то знакомое. Эта жгучая, неестественная энергия от чего-то, что она приняла — таблетку, флакон, что угодно. Тейлор знала это чувство, когда тебя удерживает что-то чужеродное, она чувствовала это прямо сейчас, когда руны Нефели извивались по её костям и давили на кожу. И если бы она присмотрелась, ей показалось, что она видит похожий взгляд в глазах Ходира. Поддерживает ли его что-то? Усиливается ли его неестественная сила чем-то ещё? Есть ли у этого «чего-то ещё» временной предел?

Надежда. Крошечный, хрупкий фрагмент, который она едва могла разглядеть посреди моря истощения, паники и боли от слишком большого количества ран, чтобы успокоить. Цель была расплывчатой ​​— пережить эту неестественную силу, позволить огню сломить его, может быть, привлечь на помощь охранников. Но сначала ей нужно было вывести Ангарад отсюда. Играть на время.

«Так ты… с Гидеоном?»

«Да».

Человек немногословный, когда дело доходило до дела. Он шагнул вперед, подняв свою единственную глефу. В нем не было ничего от Нефели — он не собирался пытаться обучить ее хорошему дратся. Боже, как же ей не хватало женщины, которая разбила ей лицо и пыталась убить ее не менее двух раз. Эта ситуация была за гранью возможного, если она начинала скучать по нежной милости Нефели. Глефа взметнулась, и Тейлор едва подняла свою. Ходир раздраженно застонал, блокируя удар. У Тейлор не осталось сил, чтобы застонать, ее отбрасывало к стене, руки превращались в бесформенную массу, а яростные вибрации пробегали по глефе. Она была неспособна противостоять ему. Он был замедлен своими немногочисленными ранениями, теперь он немного колебался, прежде чем вступить в бой, поскольку его броня была повреждена… может быть, это был шанс. Если она доберется до ингредиентов, она сможет снова ослепить его, может быть, даже схватить неиспользованный флакон… она начала двигаться. Непредсказуемо атаковать, уклоняться от его глефы, делать все возможное, чтобы пройти мимо… черт.

«Не так быстро».

Ходир небрежно толкнул ее локтем в живот, когда она пыталась пройти мимо. Он даже не стал использовать глефу. Она слишком часто пыталась провернуть этот маневр, и он изучил ее приемы. Удар бронированным локтем выбил воздух из легких — ттонебольшое количество воздуха, которые у нее еще оставалось — и отбросил ее через всю комнату. Ее вуаль была бесполезна. Глефа была слишком большой, чтобы ее спрятать, и он знал, как она действует. Она спасала ей жизнь до сих пор, давала ей несколько драгоценных минут выживания — идиотка, идиотка. Ей следовало думать о выживании, не победе. Не стоило просить у Ангарад успокоительные, стоило просто убежать — нет, остановись, не время для сожалений. Ангарад всё ещё была здесь, её ещё можно было спасти, если Тейлор двигалась достаточно быстро. Ходир стоял между ними… она бросилась вперёд, уворачиваясь на ходу. Это немного ослабило её удар, но он был непредсказуемым, чего она раньше не пробовала на Ходире. Достаточно сильным, чтобы увернуться от его парирования и немного поцарапать его доспехи, оставив едва заметную обесцвеченную линию на металле там, где острое лезвие прорезало слипшиеся слои защитного материала и бесполезной грязи, которые он накопил.

«Дружище, ты не победишь — сядь, дай мне разобраться с этой кровоточащей, а? Я до тебя доберусь позже».

Нет, она не могла позволить ему убить Ангарад — она увидела, как он вытаскивает что-то из своего сапога, длинный, зловеще выглядящий нож. Это был самый странный нож, который она когда-либо видела, превосходящий даже невероятно непрактичный Чёрный Нож. Кроваво-красный, с лезвием, напоминающим… кровеносные сосуды, выточенные из тонкого стекла. И всё же, каким-то образом, это произведение современного искусства использовалось как настоящее оружие. Он был… по-своему странно красив. Лабиринт стеклянных сосудов, сливающихся и расщепляющихся, наполненных чем-то более густым и живым, чем кровь, чем-то, что жаждало вырваться из лабиринта в извилистых узорах… нет. Нет. Она знала это чувство, знала его слишком хорошо. При виде этого ножа у неё жгло в животе, а разум был охвачен ужасом. Что бы это ни был за нож, он был предназначен не только для убийства, у него было другое предназначение, у него была способность, которой не хватало глефам. И Ангарад вот-вот должна была стать его жертвой.

Тейлор изо всех сил рванулась вперёд, размахивая глефой, вынужденная вложить все свои силы в то, чтобы просто неопределённо бросить её в сторону мужчины. Она бросилась вперед и снова задела его доспехи — новая, обесцвеченная метка, безобидный шрам на металлической коже. Мужчина медленно, обдуманно повернулся. Ходир посмотрел на нее таким взглядом, от которого она слегка отпрянула. Он был готов убить ее — он собирался убить ее, это было точно, но у него была вся возможность лишить ее жизни здесь и сейчас, если он этого захочет. Этим ножом. Ножом, от которого у нее сжалось все внутри. Ножом, который мог совершить нечто чудовищно опасное, возможно, даже способное убить кого-то почти навсегда или причинить еще более ужасную участь. Ходир закончил свой взгляд. Он бросал вызов Тейлор, призывая её продолжать попытки. Её силы иссякли, все они были потрачены на выживание. Она пыталась использовать все доступные средства — ингредиенты были вне досягаемости, и попытка добраться до них привела бы лишь к смерти. Флаконов в пределах досягаемости не было, большинство из них всё равно давно исчезли. Подойти близко было невозможно, она стала медленнее и слабее. А Ходир ожидал очередной попытки выколоть ему глаза осколком стекла. Он был намного сильнее её в обычном бою, никаких шансов.

Что ещё, что ещё? Она могла… она могла убежать, позвать стражников. Это при условии, что она сможет пройти мимо Ходира, стоявшего между ней и дверью. И при условии, что она сможет найти стражников, способных победить его до смерти Ангарад. Телавис был бы здесь бесценен, но сейчас он сражался с драконом. Или был мертв. Или победил. Одно из трёх, и никто из них не предоставил бы его ей в короткий срок — башня Годрика была просто слишком далеко, чтобы до неё добраться. Обычные стражники умерли бы за секунды. А Ангарад умерла бы слишком рано, чтобы это имело значение. Парфюмер, широко раскрыв глаза, вздыхала, прижимаясь к рваной стене, пока Ходир приближалась всё ближе и ближе. Из её руки лениво текла кровь, просачиваясь сквозь примитивный жгут, который она сама себе навязала. Тейлор была парализована. Что, чёрт возьми, она могла сделать? Она даже не могла проблеватся на этого парня, она была совершенно обессилена. Её подруга вот-вот умрёт, и она была вынуждена наблюдать за этим. Ходир приближался всё ближе и ближе, небрежно вращая нож, привыкая к рукоятке и проверяя вес странного стеклянного лезвия. Она с трудом поднималась, опираясь на глефу. Нужно было двигаться, нужно было сделать что-то. Если она умрёт, то умрёт, пытаясь.

Она надеялась, что Крава будет в порядке без них двоих. И Потифар тоже. А Телавис… нет, рыцарь был хорошим человеком, он позаботится о Краве, а она позаботится о нем, дав ему достойное предназначение. Тейлор понятия не имела, как долго она будет мертва после этого. Проснуться и обнаружить Грозовую Завесу в руинах, осада давно закончилась. Ее друзьям лучше бежать, иначе она выследит их катакомбы и будет их преследовать. Она не собиралась умирать только для того, чтобы они погибли в бессмысленной битве, в бессмысленной войне за бессмысленную цель, служа лорду, который разрубит их на куски, если их конечности покажутся хоть сколько-нибудь ценными. По крайней мере, ее избавят от тошноты в бесконечном темном пространстве, которое служило залом ожидания для мертвых. Жалкое подобие загробной жизни, вот. Подождите — ее желудок. Это чувство. Сны. Нож. Все это было связано. Это натолкнуло ее на мысль, и она никогда не хотела даже думать об этом. Вернувшись к… вернувшись к Эктазии, она протянула руку, пронзила…Что-то случилось, и рыцарь была по-настоящему ранена, вынуждена была отпустить её. Жизненно важный поворотный момент в их битве. Ходир был одноглазым, ей нужно было лишь выбить второй глаз, и всё будет хорошо. Ослеплённый, он запаникует, станет менее сильным, и она сможет уйти отсюда. Пусть остаётся здесь, если хочет, она может убежать и призвать армию, чтобы окончательно его уничтожить, повесить и позволить другим запятнаным понять, почему с ними лучше не связываться…

Нет, это уже садизм⁽¹⁾. И… протянуть руку. Пронзить что-то. Её сны горели в черепе, этот ужасный голос утешительно говорил ей, словно она… словно она была его. Словно она принадлежала голосу в пруду, огромному материнскому существу, которое обнимало её всякий раз, когда она спала. Океан крови, полный нечистот и грязи, принимающий её такой, какая она есть, никогда не просящий и не ожидающий ничего взамен за безграничную, безусловную любовь. Любовь, которая будет дана и никогда не будет отнята, как бы она ни умоляла. Извивающиеся существа , обвивавшиеся вокруг её конечностей и шепчущие ей на ухо нежные слова. Поддаться этому… нет, это не было ответом, этого не могло быть…

Ангарад вот-вот должна была умереть. Тейлор звала на помощь что-нибудь ещё. Должна быть альтернатива, просто обязана. Что это было за «альтернатива» — золото? Куда оно делось? Почему оно покинуло её? Она ничего не сделала, она просто… сама всё это сделала. Голос в бассейне так сказал. И он был прав, это было похоже на то, что она могла бы сделать. Та старуха на мосту сказала ей, что она наполовину проклята, наполовину благословлена. Она думала об этом с тех пор, об этих простых фразах и их тревожных последствиях. Когда-то это вселяло надежду. Она проклята, конечно. Ей снились ужасные сны, и каждое утро её рвало кровью и рогами. Конечно, она проклята. Но благословлена? Может быть, это выход, путь обратно к настоящему существованию, свободному от этого… этого существа.

Тейлор думала, что поняла, что говорила та женщина.

Искать благодати в своем долге. Наполовину проклятая, наполовину благословленная. Кровь теплая, но не кипит. Изгнанная и призванная. Золото когда-то обняло ее, оно рассказало ей о порядке, который казался недостижимым, особенно в этом месте. Порядок, который она просто не могла постичь, не здесь, не в окружении огня и хаоса. Как бы она ни пыталась это представить, сомнения терзали ее, и… и золото никогда ничего ей не давало. Тем более объяснения. Где смысл в этом мире? Где здравый смысл? Где порядок ?Как… как всё это могло быть частью какого-то более масштабного плана, чего-то благожелательного? Порядок Марики казался чуждым её прежним снам; она совершенно не чувствовала узнавания в той пыльной часовне, не ощущала родства со спокойным лицом, смотрящим сверху.

Чёрт, если… если она правильно помнила, её последнее видение золота, перед тем как она велела ему уйти, показало ей порядок настолько холодный, что он горел. Порядок, который сопротивлялся всему, что было непохоже на него. Может быть, в этом и был смысл. Золото хотело, чтобы она увидела принципы, а затем то, как их можно воплотить в жизнь. Вся эта чушь про «сплав без коррозии», и «Золотой Порядок» настаивали на убийстве знамений и построили… этот мир. Какой порядок существовал в мире, где Годрик был Лордом, где главная богиня просто исчезла, где полубоги могли погибнуть от рук убийц, а гражданская война могла поглотить всё и всех? Какой порядок существовал в месте, где люди молили о смерти и веками ничего не делали, потому что их разум был неспособен выдержать бремя тысячелетий?

Два принципа, которые пытались ей навязать. Сплав без коррозии — это подтверждение порядка, а источник без центра — это… что? Оно не закончило. Она прервала. И вот она здесь, избитая и сломленная, оставленная в мире, где запятнанный собирался сделать что-то с её подругой, а затем и с ней… всё потому, что так приказал ему его хозяин. Всё ради того, чтобы получить больше власти, больше земли, больше чего угодно. Никто не собирался его останавливать, никто не собирался никого здесь привлекать к ответственности — даже смерть была едва ли наказанием.

Она скучала по дому. По крайней мере, когда злодеи умирали, они оставались лежать, по крайней мере, был Протекторат, Триумвират, герои, посвятившие себя защите людей. Порядок, который она понимала. Дома у неё была жизнь, она занималась делами, думала о пустяках, жила ничтожной жизнью. Она не думала о замках или о своих друзьях, погибших от стеклянного ножа. Она не думала о том, как избежать расчленения и использования на запчасти средневековым военачальником. Если она слишком много думала о доме, то… вспоминала троицу из школы. И на каждое неприятное воспоминание, связанное с ними, они казались такими крошечными по сравнению с этим местом. О, София была грубой, Тейлор встретила каннибала… которая оторвала голову змее, чтобы показать свою силу. Мэдисон была злобной, Тейлор знала Годрика. А Эмма… Эмма была коварной, жестокой и источником постоянной мучительной растерянности. Но она всё ещё была человеком. Тейлор только что потеряла мизинец, её рука была рассечена, спина вся в крови, осколках стекла и синяках, лицо тоже было не намного лучше… Эмма была крошечной. По сравнению с этим. По сравнению со всем этим. Что-то привело её сюда, заманило. Если это было золото, пусть идёт к чёрту, она этого не хотела, она не хотела быть в горящей лаборатории, наблюдая за удаляющейся спиной, казалось бы, неубиваемого человека. Если золото забросит её сюда, дало ей новую жизнь, о которой она не просила, а потом позволит случайным людям её разрушить… то к чёрту всё. Если это было то, что в бассейне, в океане, который принимает потерянных и проклятых… ну, похоже, это именно то, что могло бы её принять.

Наполовину проклятая. Наполовину благословлённая. В океане крови, в утробе Бесформенной Матери, проклятия и благословения были одним и тем же — быть благословлённым означало быть в равной степени проклятым, и наоборот. Может быть, именно это имела в виду старуха. Это было бы типично, не так ли? Быть затащенной в этот мир тем единственным, что беззастенчиво любило её и никогда не могло её покинуть. Оставление было ей просто чуждо. Оно забрало её в самый одинокий и отчаянный момент. Привело её в мир, где она снова могла обрести настоящих друзей, цель, новый дом… и тогда оно дало бы ей инструменты, чтобы спасти этих друзей, защитить этот дом. Если бы только она позволила ему войти. Она могла бы спасти всех, внести реальный вклад в борьбу с запятнанными, не прибегая к отчаянным попыткам, защитить людей, которые стали для неё важны, взять этот безумный мир и создать свою нишу для себя и своих друзей…

Она приняла решение.

Голос, казалось, кричал из глубин её собственного сознания, хриплый и жестокий, но в то же время нежный, полный пылающей любви, которая поглощала всё на своём пути и пожирала всё, чего желала. Приветливый голос, который окутал её, как кипящий океан, к которому она приходила каждую ночь.

Да! Ах, да, юная спящая, твоя работа была долгой, твой путь трудным, и твоя решимость испытанной. Будь вознаграждена, юная спящая. Отвергни нелюбящее и холодное, бесплодное и упорядоченное. Прими что-то более доброе. Прими объятия и обними в ответ. Защити тех, кого ты называешь товарищами. Я дам тебе красный зуб и окровавленный коготь. Приди. И познай любовь, в которой мир отказывает проклятым и нежеланным. Тебе и мне.

Приди и познай Мать Истины как её дитя.

Она бросилась вперёд, что-то медное кипело у неё в горле. Плакала ли она, она не могла сказать. Может быть, она совершала ужасную ошибку, которая обречёт её на погибель. Может быть, она не видела другого способа помочь своей подруге. Может быть, её уже достаточно били, может быть, это накапливалось слишком долго — ком стресса, паники, страха и боли, который становился всё больше и больше, пока не... взорвался. Тейлор держала глефу небрежно, ее дело было в пустой руке. Ходир повернулся, снова взглянув на нее — она проигнорировала его. Он думал, что она не сможет причинить ему никакого вреда. Он ошибался. Она протянула руку и почувствовала, как воздух обволакивает кончики еë пальцев, надавливая, словно живое существо. Она почувствовала то, что по-настоящему чувствовала лишь однажды, когда сражалась с Эктазией. Кожа мира, натянутая, как мембрана барабана. Океан, поющий ей, обещающий любовь, привязанность, преданность, все, чего она когда-либо хотела или в чем нуждалась. Она не знала, хочет ли она этого, но океан также обещал власть и силу, необходимые для спасения людей, к которым она привязалась. Замка, который она называла домом. Сила затащила ее сюда, лорд правил ею, она была связана системами, которые она даже не могла понять. И океан предлагал ей способ установить контроль над тем, что имело значение, сохранить это, когда мир хотел это отнять. И она могла это принять. Она примет это с распростертыми объятиями.

Или, по крайней мере, открытыми ладонями. Ее пальцы пронзили, и на мгновение она почувствовала то, что лежит за пределами земной оболочки, бесконечную сеть вен и артерий, невидимую для всех остальных, всегда лежащую рядом и за пределами реальности. Достаточно близко, чтобы дотронуться, если знаешь как. И она знала. Глаза Ходира расширились, когда он что-то почувствовал, но Тейлор продолжала двигаться. Воздух раскололся, и она почувствовала, как океан кричит в экстазе, крик, наложенный на бесконечное множество языков, настолько абсолютный, что смысл врезался в контуры мозга. Океан завыл от радости, и Тейлор стиснула зубы. Если это сработает… если это сработает… Воздух раскололся, словно кожа, разорванная рваным когтем, и кровь хлынула из ниоткуда. Огненная, испорченная кровь. Ходир поднял руку к лицу — слишком поздно. Кровь устремилась прямо к его лицу, почти жаждая чего-то нового, чтобы приветствовать и лелеять. Крики Ходира не могли заглушить вопль бога, и Тейлор едва слышала его. Но она видела его.

Она видела, как он упал назад, хватаясь за лицо, за рваную рану на месте, где когда-то были его глаза. Мужчина был полностью ослеплëн, и происходило что-то еще — рана гноилась от пылающей крови, которая проникала все глубже и радостно побуждала своих сородичей выйти наружу и присоединиться к ней. Воспевая хвалу любящей богине. Тейлор почувствовала тошноту… нет, она чуствовала себя фантастически, словно наконец-то сделала это, преодолела невидимый барьер и оказалась в месте, где должна была быть всегда. Ей было суждено достичь цели. Ее ликование омрачилось, когда ее тело не смогло этого сделать. Ходир барахтался на земле, стоня от боли, когда кровь разъедала его. Тейлор спокойно подняла свою глефу и нанесла удар. Она легко пронзила его кожу, достигнув места, которое никакие руны не могли сделать неуязвимым. Его мозг был изуродован, и он перестал сопротивляться. Ходира Глефы больше не было — кровавая каша, едва удерживаемая доспехами. А над ним стояла она, едва живая, вся в крови, избитая до неузнаваемости. Слеза скатилась по ее грязной щеке, маленькая и незаметная даже для нее самой.

Она перешла черту.

Она должна была это сделать, иначе Ангарад не смогла бы выжить, ниодного шанса. Этот нож лежал на земле, жестокая стеклянная спираль, пение которой она слышала в крови его хозяина, крови, которую она выжала из него, пронзив сам мир. Завеса душила ее, и она быстро сняла ее, свернув и засунув в один из карманов. Она сделала все это, потому что должна была, верно?

Она все еще переступила черту. Она помнила приветливое чувство золотых снов, то, как порядок, казалось, полностью принял ее, было настолько головокружительно совершенным, что она не могла надеяться понять это до конца. И она отбросила это. Заменила чем-то другим. Она была проклята с того момента, как использовала эту силу против Эктазии. Просто отрицала это некоторое время. Тейлор подошла к Ангарад, которая… отступила назад. Ангарад отчаянно отступила назад, широко раскрыв глаза, глядя на Тейлор. Она замерла — что случилось, Ходир…? Нет. Это просто она. Наверное, сейчас она выглядит как чудовище, не так ли? Парфюмер заметила её вздох и осторожно согласился поднять её на ноги. Она, конечно, держалась на расстоянии. Даже без руки она избегала Тейлор, человека, который сделал… что-то, чего она до конца не понимала. В пятнадцать лет она уже почти умерла от побоев, потеряла палец и позволила чему-то чуждому и непостижимому сделать с ней всё, что оно хотело.

Она боялась представить, что будет делать к тридцати.

* * *

Они, шатаясь, отошли от горящей лаборатории. Тейлор использовала глефу как трость, а Ангарад опиралась на стену, чтобы не сбиться с пути. Они не цеплялись друг за друга, парфюмер настаивала на том, чтобы всегда держаться на приличном расстоянии от Тейлор. Ничего не было сказано. Им просто нужно было уйти, выбраться из удушающих испарений и подальше от окровавленного тела. Они шли, шли, и замок полностью поглотил их. Звуки битвы приглушились… подходя к концу. Тейлор подумывала бросить все, просто вернуться в свою комнату и заснуть на долго-долго. Вместо этого она направилась к воротам. Ангарад не последовала за ней. Она осталась, обрабатывая свою рану, залпом выпивая крошечные флакончики, словно от этого зависела ее жизнь. Что ж, вероятно, так оно и было, учитывая отсутствие руки. Тейлор просто продолжала идти. Если она продолжала двигаться, она переставала думать. И это было именно то, что ей сейчас нужно. Мир просто… продолжал жить своей жизнью. Какими бы драматичными и кульминационными ни были события в лаборатории, ей все равно приходилось подниматься, отряхиваться, стряхивать одежду и пытаться выполнять свою работу. Она завидовала персонажам из вымышленных миров, тем, кто мог позволить себе роскошь резкого перехода к черному экрану, вспышки событий, происходящих несколько дней спустя, любого резкого разрыва между ужасом и спокойствием, а не просто непрерывного потока, который вызывал у нее паранойю и нервозность.

Идя, она видела следы осады повсюду. Солдаты были разбросаны тут и там, многие из них невредимы, но столько же ранены случайными заклинаниями или проникшими из числа запятнанных. Что касается самих запятнанных, Тейлор видела их грудами в коридорах, истекающих кровью из десятков ран. Мужчины, женщины, старики, молодые… один из них выглядел почти таким же молодым, как она. Зная это место, он, вероятно, был на сто лет старше, но… этого было достаточно, чтобы ее пробрала дрожь. Руки были грязными, ей отчаянно хотелось утонуть в ледяной ванне.

Ворота были рядом. Минута, и… вот. Она шагнула в холодный воздух, приветствуя его на своей раскаленной коже. Все было тише, чем она ожидала. Балкон был широким и пустым, но она увидела знакомую фигуру, присевшую за колонной и дрожащую от холода. Родерика. Красный плащ был безошибочно узнаваем. Тейлор не чувствовала, что заслуживает того, чтобы присесть и похлопать ее по плечу — не той рукой, которая только что пронзила весь мир. Она ограничилась тем, что просто говорила, как можно тише и без угрозы — даже сосредоточение на разговоре вызывало у нее чувство неустойчивости, и она тяжело оперлась на глефу. Ее пальцы слегка коснулись острого края, этого было достаточно, чтобы почувствовать, насколько опасна эта штука. Ей нужно было заставить людей снять с Ходира все — кинжал, оставшуюся глефу, доспехи, все. Что он мог бы использовать, чтобы снова напасть на них. Во что бы то ни стало вернуть его к исходной точке. Еще одна встреча не закончилась бы в ее пользу, ни с ее нынешними навыками, ни с его невероятной силой и опытом. В любом случае. Родерика.

«Ты в порядке?»

Встревоженная заклинательница духов вскрикнула, лихорадочно оборачиваясь. Ее глаза расширились за повязкой, когда она увидела Тейлор, разглядывая синяки, раны, отсутствующий палец и длинный порез на боковой стороне руки.

«О боже... ты в порядке? Ты выглядишь...»

«Как будто я проснулась не с той стороны комбайна. Знаю.»

«...э-э?»

«Неважно. Как дела?»

Родерика попыталась изобразить стоическую улыбку. Получилось не очень хорошо, но попытка была оценена по достоинству.

«Я... я продолжала призывать, как ты и просила. Снова и снова. Рыцари умирали, я продолжала возвращать их...»

Тейлор попыталась улыбнуться, и результат был еще хуже, чем попытка Родерики.

«Хорошо. Спасибо».

Она шагнула вперед, предпочитая убедиться во всем сама — запятнаные были мертвы, не в таком количестве, как она ожидала, но все же мертвы. Ей нужно было отправить людей вниз, чтобы обыскать тела, но запятнаные приняли некоторые меры предосторожности. Они затащили немало своих обратно в туннель, не дав им возможности обнулить их прогресс. Маргит выглядел изможденным, тонкие раны были почти повсюду на его пепельной коже, и слишком много глубоких ран, которые обычно не должны быть у человека. Он все чаще использовал свой посох просто для опоры, но когда он бил им, запятнаные неизменно падали. Сколько погибло сегодня? Сколько упало с обрыва? Ворота выдержали… едва-едва. Баррикада была полностью разрушена, но никому не удалось пройти через сторожку или подъемную решетку. Они были в безопасности. Несколько запятнаных выкрикивали оскорбления, отступая через туннель, и Маргит даже не смог собраться с силами, чтобы преследовать их. Они отступили, и воцарилась тишина. Мгновение спустя камни туннеля обрушились вниз со звуком, похожим на вздох. Маргит исчез с измученным стоном.

Всё кончено. Туннель закрыт. Первая атака была отбита.

И всё, что потребовалось, — это сдаться.

* * *

Повязки туго обматывали ее раны, сдавливая их и останавливая кровотечение. С ее спиной ничего не оставалось, кроме как пить, и она пила. Ангарад была неподалеку, наблюдая за наложением швов и проводя первичную сортировку раненых — кого из солдат можно спасти, а кого уже слишком тяжело. Все они находились в центральном дворе замка, где все еще царила тишина. Солдаты не разговаривали, они просто обрабатывали раны, избавлялись от трупов, делали все необходимое без страсти и жалоб. Крава тоже была здесь, обожженная, без одной руки, но в остальном совершенно жизнерадостная, рассеянно болтая с Тейлор обо всем, что она сделала и увидела, о том, как дракона подвесили на кол, чтобы Годрик мог приступить к работе над ним, готовя его к правильному прививанию. Телавис был стоичен, как обычно. Он отказался от медицинской помощи, настаивая на том, что рана на ноге со временем заживет. Больше всего его, казалось, раздражала его слегка уменьшившаяся борода. Родерика нервно кружила вокруг — она пыталась предложить помощь Ангарад, объясняя, что умеет шить… но как только Ангарад увидела девушку с завязанными глазами, ее глаза расширились, губы сжались, и она холодно сказала Родерике, что та может, вежливо, уйти. Потифар, немного более раздражительный, чем обычно, заботился о Тейлор, как мог, протягивая ей бутылку спиртного, очищая ее от пыли и сажи, которые могли прилипнуть к ее одежде, и притаскивая тяжелое одеяло от одного из других солдат, когда увидел, что ее плаща нет.

Все кончено. Разве нет? Все ее друзья выжили. Годрик тоже остался жив. Крава суетился вокруг Тейлор, болтая в таком возбужденном состоянии, в котором Тейлор никогда ее не видела, даже в самые радостные моменты. Тейлор тихо слушала, потягивая из бутылки, наслаждаясь жгучим ощущением и тем, как оно расслабляет ее тело. Желудок чувствовал себя хорошо. Ни тошноты, ни спазмов, только спокойствие впервые за… несколько дней. Чтобы обрести это спокойствие, ей нужно было лишь поддаться источнику дискомфорта. Кончики пальцев покраснели, и никакое трение не могло удалить эти пятна. Нет, сосредоточься на Краве, сосредоточься на её истории, это было… по-настоящему воодушевляюще. Она помогла убить дракона. Её крылья сработали. И между ней и Годриком произошло что-то, что явно принесло ей избыток счастья. Тейлор сидела посреди переполненного двора и пила, пока не перестала волноваться. Когда Крава подошла ближе, она почувствовала, как её сдержанность слегка ослабевает, её обычная замкнутость исчезает.

Крава любопытно защебетала, когда Тейлор откинулась на спину, устраиваясь на плаще. Через секунду отпрыск устроился на своих многочисленных конечностях и свернулась вокруг Тейлор, словно особенно большая домашняя кошка. Ей было тепло. Не была уверена, от драконьего огня или от возбуждения. В любом случае, Тейлор наслаждалась этим ощущением. Телавис напевал поднос старую мелодию, чего она никогда раньше от него не слышала. Потифар вскочил и прижался к её руке, его движения всё ещё были немного неуверенными после того, как он чуть не разлетелся на части. Ангарад бросила на Тейлор взгляд, полный неприкрытого подозрения, но Тейлор не могла заставить себя обратить на это внимание. Слишком занятая тем, что закрывала глаза и отдыхала. Родерика оставалась на расстоянии, но… Тейлор жестом вспомнила о повязке на глазах и позвала:

«Пошли».

Запятнаная неуверенно подошла, всё ещё не привыкшая к повязке на глазах, и слегка споткнулась о брусчатку. Она провалилась в массу конечностей, и из ее горла вырвался тревожный крик, прежде чем Крава похлопал ее по голове и расчистил для нее место. Призывательница духов колебалась, но через секунду успокоилась вместе с остальными. Тейлор снова закрыла глаза… и почувствовала, как ей в руки сунули еще одну бутылку. Она открыла их и увидела, что Ангарад смотрит на нее. Она была подозрительна. Она была параноиком. И выглядела совершенно измотанной. Но она молча кивнула головой в знак благодарности за спасение и чокнулась новой бутылкой с той, из которой с удовольствием отпивала, когда у нее появлялась свободная минута. Тейлор грустно улыбнулась. Она заключила сделку, зная, что это изменит ситуацию. И… несмотря на все подозрения, взгляды и враждебность Ангарад, она все еще была жива. И этого было достаточно для Тейлор.

Она снова закрыла глаза, и на этот раз ничто не заставило ее открыть их снова. Нет времени на сон, но есть немного времени на отдых.

Конец.

Примечание автора: На сегодня всё — увидимся завтра на последних двух выпусках недели. Возможно, что-то пошло не так, но не волнуйтесь — впереди ещё много событий. Опыт Тейлор с Внешними Богами не закончился на Бесформенной Матери.

Примечание переводчика: ну, да пантеон то Внешних у Междуземья большой. Ну и да, шутки про симулятор свиданий/покемонов, где-то здесь.

1) да не, нормально

Вернуться к тексту