Империя Поттеров (джен)

Ветер с Атлантики выл все злее, безжалостно точа черные скалы, но внутри небольшого каменного домика было спокойно. В древней печи трещал огонь, было тепло, а на столе уже ждал горячий чайник с ароматом бергамота и мяты, который успела подготовить к их визиту Тайни.

Северус Снейп остановился у порога, стряхивая с мантии капли ледяного дождя. Его лицо было непроницаемой маской, за которой, как знал Генри, скрывался вихрь противоречивых эмоций. Даже Диана, анализируя микровыражения его лица, не могла выдать ничего определенного.

— Заходи, Северус, присаживайся, — произнес Генри, снял тяжелую мокрую мантию и небрежно бросил ее на спинку кресла. Он подошел к столику у камина, взял старинный керамический чайник и разлил горячий чай по двум чашкам. — Угощайся.

Снейп механически повиновался. Он прошел в комнату, сел на край дивана, словно готовый в любую секунду вскочить и бежать, и взял протянутую чашку. Генри понимал, что он опасался, что в чашке был не только чай, но не смел противиться приказу своего хозяина и сделал маленький глоток.

Генри уселся напротив. Как же сильно он ненавидел этого человека, когда был школьником, как превозносил, когда узнал, что тот был героем. Сейчас же он видел перед собой обычного волшебника, совсем молодого, всего лишь двадцати шести лет, напуганного до смерти, но готового держаться до конца, даже если возродившийся Лорд решит его пытать — или казнить. Выбора у него не было, и Генри стало даже жаль этого несчастного, который был загнан в угол своими неверными решениями и чужими манипуляциями.

Генри тихо вздохнул.

— Итак, ты меня предал, Северус, — сказал он.

Снейп едва заметно вздрогнул.

— Мой господин, я всегда был… — начал он с привычными нотками подобострастия, которые так любил слышать настоящий Волдеморт.

— Хватит, — перебил Генри, и Снейп мгновенно замолк. — Я все знаю. Хочешь, расскажу, как все было на самом деле? Не ту версию, которую ты придумал себе, чтобы спать по ночам, а настоящую?

Снейп застыл, не смея ни ответить, не пошевелиться.

— Начнем с пророчества? — Генри усмехнулся. — Нет, начнем знаешь, с чего? С зачатия Гарри Поттера. Что ты бледнеешь? — насмешливо спросил Генри. — Я не собираюсь вдаваться в анатомические подробности. Речь пойдет о магии. О ритуалах.

Еще когда Генри впервые погрузился в воспоминания Волдеморта из кольца, его насторожила странная закономерность. Выбор Дамблдора, его внимание к определенным семьям, пестование детей еще до их рождения — все это напоминало подготовку к чему-то грандиозному. Генри сразу заподозрил, что дело было либо в ритуале, совершенном в момент рождения, либо, что более вероятно, еще раньше — в момент зачатия.

Путем нехитрых вычислений, основанных на датах рождения, он выявил закономерность: зачатие Гарри Поттера выпадало ориентировочно на Самайн — ночь, когда грани между мирами истончаются. Том Риддл-младший, учитывая его болезненность в детстве, вероятно, появился на свет недоношенным, а значит, был зачат во время Белтейна — праздника плодородия и огня. В случае с Гарри почти одновременно был приведен в мир еще и второй мальчик — Невилл Долгопупс. Возможно, это была какая-то подстраховка, запасной вариант в случае неудачи с первым ребенком. Генри точно не знал всех деталей замысла, но совпадения были слишком невероятными, чтобы быть именно совпадениями.

— Лили Поттер и Алиса Лонгботтом были подругами, — начал Генри. — Они состояли в одной организации и буквально накануне зачатия получили в подарок одинаковые кулоны. Их подарил им глава Ордена Феникса, как я предполагаю, за особые заслуги перед светлым делом. Ну или просто на память. Взгляни на фото.

Генри протянул Снейпу старый потрепанный снимок. Края фотографии были обуглены, изображение выцвело, но все еще было различимо. Пытаясь узнать правду, Генри посетил руины дома в Годриковой лощине и среди пепла и рухнувших балок в наполовину сгоревшем альбоме нашел это фото. Кроме фото он обнаружил там и нечто другое, что вызывало чувство глубокого омерзения — следы магии настолько отвратительной, что даже в самых темных и древних семьях книги о ней хранили под надежным замком.

На фотографии, которую взял в свои бледные пальцы Снейп, были запечатлены Лили и Алиса на праздновании Хэллоуина в штабе Ордена Феникса. Они стояли в обнимку и смеялись, а рядом с ними был Альбус Дамблдор с самой добродушной улыбкой. И на шеях у обеих девушек, можно сказать, совсем девчонок, висели одинаковые серебряные кулоны с вплетенными рунами. В доме Джеймса и Лили, который он тщательно обыскал, этого кулона не оказалось. Исчез бесследно.

— И вот совпадение, — продолжил Генри, наблюдая, как Снейп стискивает в пальцах фото с любимой женщиной. — После этой ночи Хэллоуина, или же Белтейна, спустя девять месяцев они родили с разницей в один день. Мальчиков, предназначенных для великой судьбы. Или для великой жертвы.

Снейп молчал, но его дыхание стало тяжелее.

— Буквально накануне этого ты, Северус, приходишь в "Кабанью голову", где Дамблдор назначил тебе собеседование на должность преподавателя. Ты приходишь и видишь, что Дамблдор собирается встретиться с кем-то еще. Тебе удается незаметно за ним проследить. Читай по губам, Северус, — насмешливо сказал Генри, — незаметно проследить за победителем Гриндевальда, величайшим мастером боевой магии нашего времени, к которому на двадцать футов не подкрасться незамеченным даже самому искусному аврору. И вдруг тебе это удается. Как раз в тот замечательный момент, когда некая пьяная девица, Сивилла Трелони, начинает вещать свое судьбоносное пророчество. Ты его подслушиваешь и спешишь рассказать своему хозяину — мне.

Генри отпил чаю.

— У меня в то время прогрессирует безумие, вызванное давним проклятием Дамблдора, которое медленно разъедает мой разум. И я в пророчество слепо верю. Потом у Лили и Алисы рождаются дети, и ты вдруг понимаешь, что под ударом оказывается твоя любимая женщина. Ты приходишь ко мне, умоляешь ее пощадить. Я ценю твою преданность и полезные навыки и решаю выполнить твою просьбу. Мне это ничего не стоит — это всего лишь безобидная девчонка.

Снейп опустил взгляд в чашку.

— Но тебя мое обещание не успокаивает, — продолжил Генри. — И ты идешь к Дамблдору. Дамблдор говорит, что постарается защитить твою женщину. Заметь, он не дает тебе нерушимого обета, не клянется магией, только лишь обещает на словах. Наступает Самайн. Дальше, думаю, ты должен увидеть сам. Да поставь ты чашку и прекрати ее нюхать. Там ничего, кроме чая, нет.

Он забрал у Снейпа чашку и демонстративно сделал большой глоток. Затем он подвинул к зельевару думосбор, стоявший на низком столике. Внутри серебристой чаши клубился густой туман воспоминаний Волдеморта, которые Генри туда заранее поместил из кольца-накопителя.

— Смотри, — приказал Генри.

Снейп, поколебавшись лишь мгновение, склонился над чашей и погрузился в серебристую глубину.

Он оказался в доме в Годриковой лощине посреди ветреной холодной ночи. Он видел, как Лорд входит в дом и одним движением палочки оглушает Джеймса Поттера. Затем поднимается наверх. Лили стоит у колыбели и умоляет не убивать ребенка. Лорд оглушает и ее — снова без смертельного заклинания. Он подходит к колыбели. Ребенок спит.

Но что это? На лбу младенца сияет руна Совило, вокруг колыбели на полу детской начерчен сложный магический круг, ощущаются следы ритуальной подготовки, которые Лорд в своем затуманенном состоянии не заметил сразу. Едва он ступает внутрь круга, как Лили, лежащая внутри него, внезапно дергается и замирает. Ее дыхание обрывается. Она мертва, хотя никто не произносил заклинания смерти. И в следующий миг сам Лорд чувствует, как что-то разрывает его изнутри. Лорд кричит, вспыхивает зеленый свет, — и он умирает.

Воспоминание оборвалось, и думосбор выплюнул Снейпа обратно в реальность гостиной. Он вынырнул из чаши, тяжело дыша, словно долго находился под водой. По его щекам текли слезы, он дрожал всем телом, опираясь руками о колени. Никакой страх перед Лордом и вся его незыблемая дисциплина не смогли побороть боли от зрелища гибели любимой женщины.

— Позже появился некто, кто разрушил дом почти до основания, — продолжил Генри. — Чтобы скрыть следы некоего ритуала. В тот же день сошли с ума Фрэнк и Алиса Лонгботтом. Я предполагаю, в их доме была такая же ловушка, активированная на случай, если я навещу их первыми — вероятно, они получили откат от незавершенного ритуала. Со лба их ребенка руну, вероятно, убрали, или же она исчезла сама. — Генри помолчал, чтобы Северус успел осмыслить все то, что он услышал. — Ты очень умен. Думаю, ты уже понял, кто мог за всем этим стоять.

Снейп поднял на него полные ужаса и непонимания глаза.

— Но… зачем? — прошептал он. — Зачем ему это было нужно?

— Зачем, зачем, зачем… — Генри повторил вопрос с легкой усмешкой. — Чтобы уничтожить меня? Возможно. Я не знаю, Северус.

Вопрос "зачем" волновал и самого Генри. У него были предположения, теории, но со Снейпом он не мог ими поделиться. Это было невозможно без того, чтобы не раскрыть ему часть правды о себе.

— Прежде чем ты примешь решение о том, кому хочешь служить дальше, я советую тебе сходить в тот дом и убедиться во всем самому. Там все еще фонит темной кровавой магией, совершенно отвратительной даже в моем понимании. Захвати с собой артефакторские очки, чтобы разглядеть все как следует. Ты ведь теперь знаешь, где смотреть.

Артефакторские очки заменяли простым волшебникам ту особую способность видеть магические потоки и связи, которую настоящие мастера артефакторики тренировали десятилетиями, — их нельзя было носить на постоянной основе, но они были незаменимы в работе с зельями и артефактами. Генри знал, что такими очками пользовался Дамблдор, и у Снейпа тоже должно было быть подобное оборудование для анализа качества ингредиентов и зелий.

Генри полез во внутренний карман своей мантии и достал небольшой ключ-амулет, сделанный из простого металла. Это был одноразовый портключ, который был настроен на конкретную точку в Годриковой лощине и позволял обойти защитные чары Министерства, которое превратило дом его родителей в музейный экспонат.

— Держи, — Генри протянул ключ Снейпу, и тот взял его едва заметно дрогнувшей рукой. — Сходи, посмотри. Подумай. Я не стану тебя убивать, если решишь уйти. Даже от метки избавлю, если пожелаешь. Хотя, признаюсь честно, буду рад, если останешься со мной. Твои таланты мне очень пригодятся.

Снейп моргнул, наверняка не поверив ни единому слову об обещанной свободе, и медленно поднялся. Он почтительно поклонился своему хозяину.

— Благодарю вас, мой господин, — тихо сказал он и, качнувшись на нетвердых ногах, вышел из дома.

Дверь закрылась, отрезая вой ветра снаружи. Генри наблюдал из окна, как Снейп вышел на ледяные скалы, постоял мгновение, глядя на бушующее море, а затем аппарировал.

Генри остался один в теплой гостиной. На столике по-прежнему стояла чашка, из которой пил Северус. Генри не соврал — в чае действительно ничего, кроме чая, не было. Но вот в чашке... Чашку он зачаровал, превратив в проводник магии между ними, который позволил ему кое-что поправить в Метке Снейпа. Волдеморт был не особенно выдающимся ритуалистом и немного не доделал Метку, которая в идеале не должна была позволять волшебнику выдавать секреты своего хозяина и соратников. Пока Снейп держал чашку в руках, Генри быстро перенастроил запутанные связи — и теперь Снейп не сможет рассказать Дамблдору ни о новом господине, ни о том, что он видел в думосборе. Разумеется, это временная мера. Позже старик все равно узнает о том, кто именно призвал Пожирателей смерти в январе восемьдесят шестого года. Но пока ему нужна была секретность, чтобы его планам не помешали.

— Диана, анализ, — тихо произнес он.

Диана в его голове принялась приятным голосом подводить итоги прошедшей встречи, оценивать успешность манипуляций, реакции Пожирателей смерти и потенциальные риски. Генри бездумно взял чашку с чаем, который уже начал остывать, и сделал несколько глотков, глядя на бушующие воды Атлантики. Напряжение, сковывающее его на протяжении всего общения и с Пожирателями Смерти и с мятущимся Северусом, которого он желал заполучить в свои союзники не столько из соображений его полезности — сколько из сентиментальных мотивов, — только-только начало отпускать. Он криво улыбнулся и выдохнул. Кажется, все прошло более чем хорошо.