Цена свободы (гет)

Любой маг, имеющий хоть малейший опыт реальных сражений, скажет — нет ничего сложнее и опаснее стычки в замкнутом пространстве. Что Барти, что Сириус в рамках наших тренировок неоднократно акцентировали на этом внимание. И их единственной единогласной рекомендацией было одно — разорвать дистанцию любой ценой. Делай что угодно, хоть громи стены — главное увеличить поле боя. До сегодняшнего дня я плохо понимал, почему. А сейчас понял очень быстро. Всё дело в долбаном расстоянии.

Когда вас разделяют считанные метры, скорость реакции и исполнения играют решающую роль. В нормальных условиях ты, при должном уровне навыков, успеваешь подбирать связки, выстраивать в голове формулы, поглядывать за тем, что в тебя швыряют. В моём же случае — ни на что нет времени.

Ещё больше ситуацию осложняло то, что из-за размеров комнаты не было особой возможности передвигаться, да и укрытий тут тоже не было. Единственное что оставалось — полагаться на щиты.

Кидаешь заклинание и тут же едва успеваешь прикрыться, не забывая при этом помолиться всем известным богам, что успел верно распознать за доли секунды — чем именно в тебя запустили.

И тем не менее, едва только начался бой, я понял одну вещь. Передо мной был не Барти. И даже не Седрик. Половина движений определённо принадлежала Краучу, а половина — Диггори. Я достаточно времени наблюдал за обоими, чтобы узнавать знакомые жесты с первого взгляда. И сейчас я видел, как Седрик начинает связку своим способом — плавно, текуче — а на середине перескакивает на манеру Барти, которому были свойственны куда более резкие движения. Затем паттерн менялся обратно. И снова к Барти.

Два стиля, абсолютно несовместимых друг с другом. Словно мой противник никак не мог определиться, как именно ему следует колдовать и какие заклинания использовать. Вот Седрик наколдовывает огненный шар, который тут же запускает в меня, и тут же резким движением разламывает перевёрнутый ящик — но вместо того, чтобы трансфигурировать его во множество мелких острых предметов или просто метнуть, как сделал бы Крауч, — собирает их в единого деревянного голема. И каждая такая нелогичная цепочка только сбивала ритм и не давала развиться в полной мере.

По отдельности и Пожиратель, и Пуффендуец были, безусловно, сильными магами. Чистый Барти отличался быстрыми атаками и тотальным подавлением противника, но ему необходима была скорость и ритм. В свою очередь Седрик делал акцент на немного медленных, но сложных и мощных заклинаниях. Он бил сильно, но на подготовку требовалось время.

Да, колдовал Диггори невербально, но вот это постоянное прыгание между темпами и было его слабостью, которая сводила практически на нет все его преимущества. В свою очередь я работал в едином темпе. Связка за связкой, всё как меня учили, всё как я тренировал. Как только я видел окно с «переключением», я тут же бросался в атаку, не давая ни малейшего шанса до конца срастить техники.

Stupefy в плечо, сразу Pyro в ноги, отбить вялую попытку контратаковать, и тут же в догонку режущее по руке. И снова, и снова. Я менял связки, перебирал разные комбинации. Но главное оставалось неизменным — ритм и темп.

С каждой минутой я всё отчётливее видел, как ему всё хуже. Чем яростнее я напирал, тем отчётливее на его лице проступала паника. В ярких вспышках от заклинаний, разгоняющих окружавшую нас темноту, я видел, как всё сильнее выступает пот на его лице, как метался его взгляд в поисках выхода. Но единственная дверь находилась у меня за спиной, а выпускать его я не собирался.

Я начал теснить его. Не давая опомниться. Не давая ему выбрать стиль. Pyro, ледяные копья, трансфигурированные цепи, шаровая молния, слабое режущее — я намеренно чередовал заклинания так, чтобы Седрик не мог подобрать однородный ответ. Огонь требует одного щита, копья изо льда — другого, физическая атака — третьего.

Шаг вперёд. Ещё шаг. Седрик отступал. И с каждым шагом на его лице больше проступали признаки паники. Движения становились всё дёрганее, связки — всё бессмысленнее. Я видел, как на его лице мелькают эмоции — растерянность, ярость, непонимание. И страх.

Когда до стены за его спиной оставалась всего пара шагов, я понял, что настал финальный аккорд.

— Ventus Percussio!

С палочки сорвался мощный поток ветра, сбил Диггори с ног и с силой впечатал в стену. Скажи спасибо, что я тебя в окно не выбросил, мрачно подумал я, когда до меня донёсся глухой крик боли.

Не теряя времени, я в два прыжка добрался до оглушённого и стоящего на коленях Седрика и, схватив того за руку, другой вырвал у него палочку и отбросил в сторону. Тяжело дыша и возвышаясь над поверженным противником, я почувствовал, как по телу разливается тёплое и крайне приятное чувство — победа. Я сделал это.

Диггори вскинул голову и вяло ухмыльнулся:

— Ну и что теперь, парень? Убьёшь и меня тоже?

— Тебя было приказано взять живым. — Сухо ответил я.

— «Приказано»… — Передразнил меня пуффендуец. — А сам-то как хотел бы? Скажи правду. Тут только ты и я. Скажи, тебе ведь понравилось убивать?

— Сделай одолжение, захлопнись. Будь паинькой.

— А мне вот понравилось… — Абсолютно игнорируя меня, продолжал Седрик, словно больше говоря сам с собой. — Никогда не думал, что мне понравится, а оказалось это даже приятно… Приятно, когда чужая кровь течёт по твоим рукам, когда в чужих глазах гаснет жизнь…

Парень прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся. Больной ублюдок.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Кого ты убил? — Не выдержал я.

— Ага. — Всё с той же улыбкой ответил Седрик. — Девку с Равенкло… Молодая, красивая… Но такая тупая. Она меня так бесила. Мне так хотелось заставить её замолчать… Так же, как и других…

— Других?

— Ага… Я не знаю, кто они… И не знаю, когда я это сделал… Но я это точно делал. Мне так захотелось испытать это чувство вновь… — С каждым словом этого безумца я всё сильнее чувствовал, как по телу распространяется ужас. Так… таким был настоящий Барти Крауч-младший? Меж тем психопат продолжал говорить. — А когда эта дура начала нести чушь, что надо бы тебя выбить с турнира, что надо бы тебе навредить… Я понял, что надо её убить.

— Ты знаешь… — Я замер в нерешительности. — Ты знаешь, кто ты?

Седрик открыл глаза. В его взгляде читалось замешательство. Какое-то время он просто молчал.

— Седрик Диггори. — Наконец ответил он. — Да, я — Седрик Диггори. И мне наконец не нужно больше скрываться от самого себя. Теперь я свободен. Я — абсолютно свободен!

Прокричав последнее, пуффендуец залился хохотом.

— Долбаный псих. — Сквозь зубы выплюнул я. — Incarcerous!

Верёвки плотно связали верхнюю часть тела моего противника. Одним рывком я поставил его на ноги и толкнул в сторону выхода. Чуть не упав, Диггори всё же поймал баланс и устоял.

— Зачем ты хоть пытался меня утопить? — Спросил я, когда мы вышли в коридор.

— Да что ты заладил… «Утопить»-«утопить». — Передразнил меня Седрик. — Не я это был. Не я.

— То есть ты правда видел, как кто-то прыгал с лестницы? — Всё ещё с недоверием в голосе спросил я.

— Ага. — Пленник сделал демонстративный кивок. — Я вообще не хотел тебя убивать. Других хотел, а тебя почему-то нет.

— Это потому что ты долбаный псих. — С отвращением прокомментировал я. — Ну и кого ты ещё хотел убить?

— Да много кого. — Равнодушно ответил Седрик. Он говорил и вёл себя так, словно мы, сука, на дружеской прогулке и сейчас обсуждаем, какая метла лучше подойдёт для квиддича. — А! Вспомнил. Больше всего я хотел перерезать горло этой светловолосой суке, что постоянно трётся вокруг тебя.

— Что? — Я замер как вкопанный. Внутри меня словно что-то оборвалось. — Что ты сейчас сказал?

Страдальчески вздохнув, Диггори повернулся ко мне лицом. Лицом, которое не выражало ни капли раскаяния. Напротив, он смотрел на меня с усмешкой.

— Я сказал, что больше всего хочу перерезать глотку твоей сучке, Поттер. Сучке, привязанность к которой мешает тебе развиваться. — Медленно, чуть ли не по слогам проговорил Диггори. — И я очень надеялся, что встречу её в подземелье, по доро…

Договорить барсук не смог. Мой кулак с глухим звуком впечатался ему в лицо, обрывая на полуслове. Диггори пошатнулся и инстинктивно сделал пару шагов назад, стараясь удержать баланс, но тут же ему в область живота прилетел мой следующий удар, выбивая воздух и заставляя согнуться пополам.

Он что, хотел сделать это?! В голове тут же всплыла сцена с Чжоу Чанг, только вместо мёртвой равенкловки там лежала Дафна с перерезанным горлом. Схватив ублюдка за голову, я ударил коленом в лицо. Раздался звук ломающегося носа. Но мне этого было мало.

Тварь. Ублюдок. Мразь. У меня словно сорвало стоп-кран. Я наносил удар за ударом, чувствуя, как звериное бешенство полностью поглощает меня. Когда после очередного удара Диггори упал, я просто сел на него и продолжил бить по лицу.

Остановился я лишь когда выбился из сил. Тяжело дыша, я смотрел на кровавое месиво, в которое превратил и без того не слишком красивое лицо пуффендуйца. Ничего. Шрамом больше — шрамом меньше. Никто не заметит разницы.

— Послушай меня внимательно, ты — кусок дерьма. — Выдавил я из себя, ткнув ублюдка пальцем в грудь. — Мне насрать, что с тобой там случилось и что творится в твоей ёбаной башке.

Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжил:

— Если ты приблизишься к Дафне, я клянусь всеми богами — я убью тебя. Слышишь меня?! — Выкрикнул я, отвесив пощёчину тыльной стороной ладони. Сбитые костяшки вспыхнули острой болью. Игнорируя это, я повторил вопрос. — Ты меня услышал?

Диггори тихо застонал и, приоткрыв заплывшие глаза, растянул губы в улыбке.

— Я знал… — Еле слышно произнёс он. — Я знал, что тебе понравилось убивать. Вот видишь, твои близкие — это твоя слабость… Избавься от них.

— Тебя не спросил, кусок дерьма. Надеюсь, ты сдохнешь там, куда тебя заберут. — Прорычал я, поднимая с пола своего пленника.

Тот с трудом, пошатываясь, но смог удержаться на ногах. Оставшийся путь наверх мы шли в полной тишине. Всю дорогу я прокручивал у себя в голове произошедшее. Могли ли остатки сознания Барти настолько изменить человека? Я мало общался с Диггори, но он всегда казался мне тихим, спокойным и застенчивым парнем, которому лень и отсутствие амбиций мешали стать по-настоящему великим магом.

Лойд говорил, что побочным эффектом «марионетки» является именно наслаивание одной личности на другую… Что тот, кто подвергся заклинанию, получал часть чужих эмоций, чувств, воспоминаний. Но могло ли это так сильно исказить изначальную личность?

А не могло ли получиться так, что… это действительно Седрик? Что под фасадом милого пуффендуйца всё это время жило чудовище? Там, где-то глубоко внутри, настолько, что даже сам Диггори не подозревал о нём? Или подозревал, но активно подавлял? А полученные воспоминания убийств лишь послужили триггером к освобождению? В конце концов, тот Барти, что я помнил, не был безумным убийцей и маньяком. Или всё же был?

Додумать до конца я так и не успел — перед лестницей, ведущей из подземелья, меня уже ждал Наставник. Директор Хогвартса спокойно стоял посреди коридора и о чём-то тихо говорил с Кровавым Бароном. Завидев меня, призрак отвесил поклон Дамблдору и растворился в стене.

Увидев директора, Диггори замер на месте, вынудив меня толкнуть его в спину, чтобы подойти ближе. Возможно, я не рассчитал силу, а возможно барсук окончательно выдохся, но так или иначе, сделав несколько шагов, Седрик как подкошенный рухнул на колени к ногам Наставника.

Посмотрев на окровавленное лицо Диггори, Дамблдор перевёл взгляд сначала на мои руки, а затем на меня, удивлённо вскинув одну бровь в немом вопросе.

— Он несколько раз неудачно упал. — Равнодушно пожал я плечами.

— Я вижу… — Протянул директор. Он приоткрыл рот, словно хотел было что-то сказать, но вместо этого лишь тяжело вздохнул.

Какое-то время мы молчали, просто глядя друг другу в глаза. Я всё пытался разгадать по спокойному лицу Наставника, о чём он в данный момент думает. Гордится ли он мной? Разочарован? Справился ли я с поставленной задачей или что-то испортил?

— Я могу идти, сэр? — Не выдержав, спросил я.

— Да. — Альбус кивнул, не сводя с меня пристального взгляда из-под своих очков-половинок. — Я разберусь дальше.

— Хорошего вечера. — Я кивнул Наставнику и, бросив взгляд на Диггори, повернулся спиной и направился обратно в подземелья.

— Гарри. — Тихо позвал меня Дамблдор, когда я успел сделать несколько шагов. — Ты хорошо справился. Я рад, что ты в порядке.

Я обернулся через плечо и ещё раз взглянул на мужчину. Свет с основных этажей спадал на него, делая происходящую картину чуть ли не библейской. Статный длиннобородый старец в простых одеяниях, что выступает символом добра и справедливости, а рядом с ним в крови и на коленях стоит павший ученик, ступивший на путь зла. А кто в этой картине мира я? Так и не найдя ответа на этот вопрос, я выдавил из себя лёгкую улыбку и сказал:

— Спасибо, сэр!

Затем я вновь повернулся спиной и продолжил свой путь вглубь подземелий, в надежде как можно быстрее добраться до кровати и уснуть. Но проходя мимо огромного старинного зеркала, стоящего в одном из коридоров, я не смог не остановиться напротив него.

Оттуда на меня смотрел юноша с растрёпанными, отросшими волосами и тусклыми, тёмно-зелёными, почти чёрными глазами. На щеке виднелась глубокая царапина — скорее всего, оставленная каким-то мусором или режущим, чудом не снёсшим мне полголовы. Я провёл ладонью по лицу в надежде убрать кровь, но вместо этого лишь больше всё размазал, попутно оставив следы грязи. Дерьмо.

Я перевёл взгляд ниже. Вся одежда была в пыли, где-то порвана, где-то виднелись следы крови. Мда, синяками я в этот раз не отделался. Надо будет сходить в душ и осмотреть раны. Я, конечно, активно пользовался щитами, но что-то точно долетало.

Я пробежался глазами по своему внешнему виду. Классический вид героя, что только что прошёл сложную схватку. Я поднял руки и посмотрел на слегка трясущиеся ладони. Как-то сама собой перед глазами всплыла сцена в коридоре, а по телу эхом отдалась та звериная жестокость, что овладела мной совсем недавно.

Размышляя о Седрике, я не мог не задать одного очень важного вопроса, который так старательно избегал. А не живёт ли зло во мне? Зло, что словно по щелчку пальцев готово сорваться и наброситься на любого, кто встанет на пути. И ведь это был не первый раз. Далеко не первый. Оторвав взгляд от тыльных сторон ладоней, я ещё раз посмотрел в зеркало. Вся эта грязь, пыль и кровь, вкупе с рваной одеждой, всклокоченными волосами и тёмными глазами, а также тени, что падали от тусклых факелов, — всё это создавало какой-то злобный, звериный образ.

Неужели это и есть результат того пути, что я выбрал? Стать чудовищем ради того, чтобы одолеть других чудовищ? Где-то в голове глухо отдались слова Дамблдора о том, что тот не всегда был Величайшим волшебником современности. Я покачал головой.

Тени переменились, и чудовищный образ пропал. Из зеркала теперь на меня смотрел просто уставший подросток с синяками под глазами и в сильно потрёпанной одежде. Мне просто нужен сон. От истощения уже всякая хрень мерещится.

Когда я вошёл в общежитие, было уже далеко за полночь, поэтому я просто надеялся, что все уже спят. Однако стоило мне переступить порог, как я тут же увидел шесть силуэтов, сидящих у камина — единственного источника света в тёмной комнате.

Я не успел прислушаться к их разговору. Едва я вошёл, как все сразу замолчали и повернули головы в мою сторону. Сидевшая ко мне лицом девушка приглушённо вскрикнула, тут же вскочила с кресла и чуть ли не бегом рванула ко мне.

— Всё хорошо, всё хорошо. — Успокаивающе прошептал я на ухо Дафне, когда та обхватила меня руками за шею и крепко прижалась.

Я погладил её по спине и аккуратно отстранил от себя. Не разжимая кольца рук, девушка посмотрела мне в глаза. В её взгляде читалась тревога вперемешку со страхом. Ну да, я же ничего не объяснил — просто ушёл, а спустя кучу времени вернулся в таком виде.

— Пойдём? — Я кивнул в сторону оставшейся группы.

Блондинка ничего не сказала, лишь согласно кивнула и отпустила меня. Когда я подошёл ближе, смог нормально разглядеть ребят. Драко с Пэнси сидели в креслах, Тео и Грег — на диване, Винс примостился на ковре у камина. Все молчали. Выражения на их лицах не особо отличались от Дафны, что вцепилась мне в руку и никак не хотела отпускать.

Тео и Грег молча встали и уступили нам с Дафной место на диване, а сами сели на ковёр рядом с Винсом. Какое-то время никто не говорил ни слова. Они не знали, как спросить, а я — как начать. Да и что говорить? О том, как я героически сразил противника в дуэли, а затем, сорвавшись, чуть не забил его, пока он был связан и безоружен? Нет. Я всё ещё считал, что поступил правильно. Но как объяснить им такое? Как рассказать друзьям, что я бил кулаком в лицо связанного человека и не мог остановиться?

— Ты в порядке? — Тихо спросил Драко.

Кинув взгляд на блондина, я увидел, что тот, не отводя взгляда, смотрит на мои руки. Быстро пробежавшись по остальным, я понял, что все смотрят туда же. Вспыхнувшее чувство дискомфорта заставило меня спешно засунуть перемазанные чужой кровью руки в карманы.

— Да. — Кивнул я. — Я в порядке. И теперь всё будет в порядке.

— Сильно ранен? — Подала голос Пэнси.

— Ничего такого. — Покачал я головой. — Это… не моя кровь. По большей части.

— Я обработаю. — Тихо сказала сидящая рядом Дафна.

— Спасибо. Но… давай сделаем это завтра? Поверь, там нет ничего серьёзного.

— Ты можешь нам рассказать, что случилось? — В голосе Винса сквозила редкая для здоровяка тревога.

— Нет. — Я покачал головой. И, видя, как они переглянулись, добавил: — Но… поверьте, всё в порядке.

Я посмотрел в глаза каждому из присутствующих, стараясь своим взглядом передать уверенность.

— Ты же знаешь, что можешь поделиться с нами всем?

— Знаю, Драко. Но… всё не так просто.

— А когда было? — С лёгкой усмешкой спросил Грег.

— И правда. — Усмехнулся в ответ я. — Но это не моя тайна. Так что рассказывать её не мне.

Я обвёл взглядом друзей и тяжело выдохнул. На усталость уже не было сил даже у самой усталости.

— Давайте просто пойдём спать? Я очень устал и, если вы не против, хотел бы отдохнуть и привести себя в порядок.

Драко смерил меня внимательным взглядом. Затем одним движением встал с кресла и хлопнул в ладоши.

— Да, конечно. Леди и джентльмены, прошу. Нашему Гарри необходимо отдохнуть, а вы все накинулись на него.

— О, ты, Малфой! — С притворным раздражением воскликнула Пэнси. — Ты сам нас тут всех собрал, а теперь делаешь вид, что не при делах.

— Пэнси, дорогая, я тут нас собрал на случай ЧП. — Малфой ухмыльнулся в своей фирменной манере и слегка поклонился. — А раз наше ЧП вернулось и по его заверению с ним всё в порядке, то и нам тут делать нечего.

— И вот всегда ты умеешь выкрутиться. — Обиженно надула губки девушка.

— Это талант! — Драко вскинул указательный палец вверх и заразительно улыбнулся.

Противиться фирменной улыбке Малфоя было невозможно, и я почувствовал, как мои губы сами собой расползаются в улыбке. Под тихое переругивание Драко и Пэнси мы дошли до развилки, разделяющей мужские и женские общежития, и разошлись по своим комнатам. На прощание я крепко обнял Дафну и, поцеловав её в макушку, шёпотом пообещал всё ей завтра рассказать наедине.

Когда я был в душе и наблюдал за тем, как вода смывает с меня всю грязь и кровь, я в очередной раз прокрутил перед глазами события сегодняшнего дня. Я не мог не прийти к выводу о том, что Чжоу убил именно Седрик. Именно он сделал этот выбор. Даже если бы он находился под постоянным влиянием «голосов в голове», он мог бороться, но выбрал иной путь — поддаться злу внутри себя.

И думая обо всём этом, я не мог не задать себе вопроса — а правильный ли выбор делаю я?