Волшебство - это часть жизни (гет)

Сегодня ночью мы пересечем эту огромную пропасть. Нет пути назад, Сегодня мы позволим нашим сердцам решать, Нашим душам Немного повезет, Мы пойдем шаг за шагом, Если мы никогда не сдадимся, Мы могли бы испытать это еще когда-нибудь. Сегодня мы позволим нашим сердцам решать, Мы пересечем эту огромную пропасть.

Tonight (Joe Cocker)

Сегодня была красивая ночь, романтичная, светлая, теплая, освещенная мириадами звезд и полной луной. Но коридоры Хогвартса оставались такими же холодными, привычно тихими и устрашающими в какой-то степени. Сквозь эту миротворную тишину прорывался радостный, звонкий девичий смех.

Анабель смеялась, крепко держа за руку своего парня и едва поспевая за ним сквозь эту темноту. Рядом, с самым недовольным выражением лица бежала Гермиона, попутно возмущаясь:

— Что вы опять удумали? Не хватало еще схлопотать наказание в последнюю ночь в Хогвартсе!

— Не нуди, Грейнджер! — Малфой даже не обернулся на нее, лишь крепче сжал ладонь своей девушки, чтобы она вдруг не вздумала согласиться с гриффиндорской заучкой.

А Эни лишь засмеялась вновь, прекрасно понимая, что Гермиона лишь делает вид, что ей не нравится странная затея мальчишек. На самом же деле, ей интересно не меньше, чем Эни или Джинни.

— У нас могут быть проблемы! — продолжала настаивать на своем Гермиона.

— Какие проблемы, Грейнджер? Думаешь, кто-то из выпускников уже спит?

— Вот именно! Почти все уже в Выручай-комнате! — поддержал слизеринца Рон, также хватая Гермиону за руку. Чтобы вдруг не вздумала слинять.

— В Выручай- комнате? — естественно Анабель не могла не зацепиться за слова сводного брата. — Так мы туда?

— Блять, Уизел, — Малфой одарил недо-друга какой-же-ты-все-таки-придурок взглядом, на что он лишь виновато пожал плечами, а Драко продолжил, обернувшись на Эни: — нет, мы не туда.

— А куда?

— Терпения, Блэк, терпения!

Они вышли из школы и достаточно быстро, но уже не бегом направились в сторону Гремучей Ивы, за которой находился проход в Визжащую хижину. Их не пугали ни зловещая тишина коридоров Хогвартса, ни ужасающая тьма Запретного леса, ни странного вида хижина, о которой когда-то давно ходили слухи, как о доме с привидениями. Они не боялись блуждать здесь ночью, не боялись наткнуться на кого-то опасного, потому что Хогвартс и вся прилегающая к нему территория — их дом. Потому что они прошли огромный путь от платформы номер 9 и ¾ 8 лет назад, до того, что есть у них сейчас. До того, какими они стали.

Мальчики забрали их прямо из спальни, когда Эни, Гермиона и Джинни уже сняли свои платья и аксессуары, переоделись в более удобные вещи и принялись собирать чемоданы.

На этот раз им нужно было забрать всё!

Абсолютно все, что они привозили в школу в течение этих 8 лет. Стало тоскливо, поэтому своим появлением Рон и Гарри избавили девочек от неприятных мыслей и грустных воспоминаний, от накатившего с новой силой чувства обреченности и, наверное, неизбежного конца невероятной и безумно захватывающей истории их детства.

Гарри заклинанием остановил Гремучую Иву и повел друзей за собой в темный и узкий тоннель. Эни помнила этот проход еще с далекого 3 курса, когда она, Гарри, Гермиона и Драко ринулись спасать Рона от черного пса, утащившего того в, тогда еще, неизвестность.

— Ай! — где-то впереди раздался недовольный голос Джинни, наверное, она запнулась или подвернула ногу среди этих корней. — Может, присоединимся к ребятам в Выручай-комнате, пока не поздно? — протянула она, выражая явное нежелание проводить последнюю ночь, блуждая среди корней.

— Доверься мне, — это Гарри.

Анабель не видела Гарри и Джинни, но отчего-то живо представила себе, как он обернулся и посмотрел на Джинни так, как когда-то давно смотрел только на нее, на Эни. И она уверена, что Джинни улыбнулась в этот момент самой искренней из всех своих улыбок. Потому что это же Гарри, её Гарри.

Отныне только её.

Анабель помнила, как у них все начиналось, помнила, как много Джинни болтала о мальчике, который выжил, о его красоте и храбрости, как много она страдала и плакала, когда он предпочел ей Чжоу, как ревновала его к Эни, и как была счастлива, когда они впервые поцеловались.

Джинни потрясающая и невероятно сильная, она пережила тайную комнату и власть крестража — дневника Тома Реддла, она отлично проявила себя в Отделе Тайн и в годы правления Волдеморта. Она пережила смерть отца и обрела-таки свою любовь.

Джинни потрясающая и ее история тоже потрясающая.

Джинни и Гарри созданы друг для друга, в этом Анабель не сомневается.

Анабель не видела их, потому что шла самой последней, крепко держась за руку Драко. Гермиона что-то ворчала впереди, изредка слышались бурчания Рона, но Эни совсем перестала следить за происходящим, потому что, когда тебя держит за руку любимый человек, какая вообще разница, что происходит вокруг?

Она видела лишь его платиновую макушку чуть впереди и чувствовала лишь его длинные и тонкие пальцы, крепко держащие ее.

Когда Эни оказалась в дверях той самой комнаты, в которой когда-то она впервые встретила своего отца, то переполняющих её эмоций хватило только на то, чтобы сдавленно и восхищенно охнуть. То, что сделали с этим местом мальчики, было невообразимым.

Сотни парящих свечей, огненное пламя на кончиках фитилей, красивые блики и танец теней. Небольшой стол с блюдами, очевидно, стащенными из кухни Хогвартса, несколько бутылок Огневиски и вина. А еще невероятно милые Невилл и Луна, держащиеся за руки и улыбающиеся самыми счастливыми улыбками, которые Эни когда-либо приходилось видеть.

Невилл Долгопупс и Полумна Лавгуд были самой милой парой из всех возможных.

Луна — такая загадочная и спокойная, с обворожительной улыбкой и неординарным складом ума.

И Невилл — храбрый, слегка скованный и неуклюжий, не менее необычный, чем его подруга.

Они были красивой парой, гармоничной и такой… нежной.

Эни нравилось смотреть на них.

Нравилось сочетание белизны волос Луны и тьмы Невилла. Нравились ее загадочность и его простота. Её легкость и его скованность. Её немногословность и его общительность.

Такие непохожие и отчего-то вдруг идеально друг другу подходящие.

Они были украшением этого мира.

Драко потянул Анабель к столу, где уже расселись самые близкие её друзья. Он сел на старый, но почищенный с помощью магии диванчик, и, не успела Эни опомниться, как Драко потянул ее к себе на колени.

Чувствовала ли Анабель себя неловко, когда словила все эти улыбки и одобрительные взгляды друзей? Когда почувствовала руку Малфоя на своей талии, а другую — на коленях? Когда сама обняла его за шею?

Да.

Наверное, это был один из самых неловких моментов в ее жизни, но от этого он был и не менее прекрасен, потому что Драко растянул губы в одобрительной и совсем беззлобной усмешке, облокотившись о спинку дивана, потому что друзья были совсем не против того, что происходит, и потому, что она сама чувствовала себя самой счастливой на этом свете, находясь в руках Драко Малфоя.

Она знала, что поступила правильно, позволив Драко решать что-то за нее.

— Итак, — Гермиона улыбалась, наблюдая, как Гарри разливает всем горячительные напитки, — Почему хижина?

— Просто захотелось, — Рон пожал плечами и потянулся за своим бокалом, наполненным огневиски.

Не успела Гермиона открыть рот и начать допытывать мальчишек, как Гарри уже долил огневиски в свой бокал и торжественно поднял его, воскликнув:

— Ну что, с окончанием?!

— Ура!

После нескольких тостов, бесполезной болтовни, шуточек Рона и остроумных вставочек Малфоя, после пары разлитых бокалов и разбитой бутылки вина, после громкого смеха и многозначительных взглядов в комнате вновь наступила тишина. Но тишина не гнетущая и неловкая, а самая теплая и… семейная.

Первым тишину прервал Рон:

— Даже не верится, что мы это сделали! — восторженно сказал он, оглядев всех присутствующих.

— Что сделали? — Джинни обняла Гарри за руку и положила голову ему на плечо, продолжая смотреть на старшего брата полузакрытыми глазами.

— Окончили школу, — воодушевленно начал Рон, — победили Сами-Знаете-Кого! И теперь ни тебе противного Снейпа, ни вездесущего ока МакГонагалл, ни тебе уроков и домашних заданий и, что самое главное, я считаю, никаких скользких слизеринцев!

Малфой недовольно фыркнул и закатил глаза, на что, конечно же, никто не обратил ровным счетом никакого внимания.

— Не забывай, что нам теперь предстоит три года обучения в академии, — напомнила своему парню Гермиона, — а это значит: новые преподаватели, новые уроки и новая домашняя работа.

— Вот блин, Гермиона-а-а, дай порадоваться хоть немного!

Грейнджер обреченно качает головой и криво усмехается, наверняка в мыслях вновь назвав парня дураком, как это обычно бывает.

Рон и Гермиона удивительная пара.

Рон добр, отзывчив и прост, как заклинание Алахамора. Он искренен и мил, местами смешон и лишь на первый взгляд глуп. Рон умен, сам того не подозревая, и ревнив, иногда до безумия.

Гермиона умна, слегка высокомерна и сообразительна. Она добра и милостива, но часто дотошна и скучна. Гермиона красива и практична, а еще до смешного правильна.

Рон и Гермиона не противоположности, которые, по закону жанра, должны притягиваться. Рон и Гермиона не две стороны одной медали. Рон и Гермиона — это просто Рон и Гермиона, два близких человека, чья дружба никогда не была достаточно крепка, от того и стала чем-то большим, чем-то странным и неожиданным для окружающих и их самих.

По правде говоря, Анабель никогда не видела их вместе, даже представить не могла их союз.

Но он есть.

И он удивителен и восхитителен в своей непохожести и неординарности.

Сейчас, глядя на то, как Гермиона с ухмылкой читает свои нравоучения, а Рон недовольно бурчит, но все равно крепко сжимает ладонь своей девушки, Эни поняла, что уж они-то будут вместе всегда.

Анабель улыбнулась, когда Рональд схлопотал легкий подзатыльник от своей девушки и наконец замолк, она улыбнулась еще шире, словив понимающий взгляд Гарри, и сейчас, как никогда прежде, она слышала его мысли.

Нужно поговорить.

Просто нужно.

Прямо сейчас.

Она встала, взяла в руки бокал с белым вином и направилась к выходу из комнаты, туда, где тишина и свежий воздух. Анабель не оглядывалась, когда скрылась за дверным проемом, она просто знала, что Гарри пойдет за ней.

Их дружба уже давно вошла в стадию невербального общения и понимания, их дружба могла бы стать чем-то большим когда-то давно, если бы Гарри не отступил, если бы Малфой не ворвался в жизнь Эни вихрем, вскружив ей голову, если бы Джинни не оказалась рядом с Поттером тогда, когда нужна была ему больше всего. И если бы не Седрик.

Анабель вошла в соседнюю комнату и подошла к единственному окну и облокотилась о подоконник локтями, уставившись на хорошо знакомую скамейку впереди, среди деревьев. Ту самую скамейку, на которой её несколько лет назад оставил Малфой.

Гарри подошел тихо, практически бесшумно и также молча встал рядом, устремив свой взор в окно. Он наверняка вспоминал что-то тоже, и Эни не знала, была ли она в этих воспоминаниях или же они были обращены к Джинни, к девушке, которая отныне и впредь для него будет на первом месте.

Анабель не ревновала Гарри, хоть и видела, что они отдалились друг от друга, особенно за последний год. Теперь у каждого из них своя дорога, и столько времени как раньше, они проводить вместе уже не будут. Встречи станут реже, разговоры короче и времени меньше. Но Эни не сомневалась ни секунды, что она занимает почетное место в сердце Гарри и этого ничто не изменит.

Они встретились очень давно, в самом начале их истории, в поезде «Хогвартс-экспресс» 8 лет назад. Уже тогда, в ту самую секунду, когда их глаза встретились, Эни поняла, что Гарри — один из самых важных людей в её жизни.

Так и было.

Так и есть.

Так и будет.

— Я люблю тебя, Гарри, — слова сами сорвались с языка, расколов эту тишину на мелкие осколки.

Гарри молчал. И смотрел. Изучал своими изумрудными глазами каждую черточку лица лучшей подруги, а потом вдруг улыбнулся так просто и легко, что Эни казалось, у нее выросли крылья от той улыбки:

— Я тоже люблю тебя, Эни.

Он сжал ладонь подруги в своей в ободрительном жесте, а Эни взлетела. Просто взлетела, потому что так легко и просто еще не было.

— Ну на-а-адо же, — голос Малфоя, как гром среди ясного неба, развеял все очарование момента, — мне уже надо бить тебе в челюсть, очкарик, или еще нет?

Драко стоял в дверях, облокотившись о косяк и сощурив глаза. Он не был зол, он усмехался, иронично вздернув брови.

Эни засмеялась.

Гарри закатил глаза.

Гарри молча вышел, а Драко закинул свою руку на плечи Анабель и притянул ее к себе ближе, нарочно обвиняющим и недовольным взглядом заглянув ей в глаза, на что Эни лишь широко улыбнулась и поцеловала своего слизеринца в губы.

От Драко пахло сочными яблоками и сладким медом.

От него пахло дорогой кожей.

Драко пах по родному.

Они вошли в комнату, и Эни тут же наткнулась на изучающий взор Рона.

— Все в порядке, Эни? — по-непривычному серьезно спросил он, заглядывая прямо в серо-голубые глаза сводной сестры.

Рональд не был для Анабель также близок, как Гарри. У них не было столько общих тем и интересов, как с Фредом и Джорджем. Не было между ними и родительской заботы, как между ней и Чарли.

Зато у них было много воспоминаний. Много историй. И понимание.

Это было не «Все в порядке, Эни?».

Это было «Если что, я рядом, Эни».

И Анабель понимала это, поэтому широко улыбнулась, обнажив верхние зубы, и кивнула.

Эни и Рон не нуждались в разговорах по душам, чтоб оставаться близкими, Эни и Рону достаточно было лишь участливого взгляда, говорящего «я здесь, я с тобой, все будет в порядке». И так действительно было.

Сейчас, глядя на своих друзей, Анабель поняла, почему именно Визжащая хижина.

Она — часть их истории, часть их пути. Немаловажная часть. Такая же значимая, как Хогсмид, Косой переулок или Выручай-комната.

Здесь Анабель впервые встретила своего отца, а Гарри — крестного. Здесь они оба впервые узнали истории своих родителей. Именно возле визжащей хижины Анабель похитила Беллатриса, и именно это событие стало тем самым ключевым моментом в жизни Драко и Гарри, потому что они стали друзьями. Именно в Визжащей хижине скрывался Волдеморт во время битвы за Хогвартс, и именно здесь он попытался убить профессора Снегга.

Это место одно из ключевых и переломных.

Это место очень важно.

— Слушайте, это же наша последняя ночь, так? — голос уже весьма подвыпившего Рона заставил всех замолчать.

— Ну, так, — согласно кивнул Невилл, упав обратно на диван с очередным бокалом огневиски.

— Фред и Джордж ушли красиво, так, что их запомнила вся школа! Так может и нам пора… совершить что-то безумное? — Рон был пьян, но голос его оставался серьезным.

Наверное, стоит сказать, что эта ночь стала действительно безумной. Потому что Рону вдруг взбрело в голову посадить саму Гермиону Грейнджер на метлу, потому что Невилл решил высказать Снеггу все, что думает о нем. Потому что Джинни и Эни с помощью Акцио призвали из спальни магические колонки прямо на поле квиддича, разбив при этом окна, и устроили дискотеку, подпевая словам песни во всю глотку. Потому что Гермиона, твердившая несколько минут «Я не поведусь на твои уловки, Малфой», таки села на метлу. Потому что Гарри и Драко выпустили снитч и решили раз и навсегда выяснить, кто из них лучший ловец.

Надо ли говорить, что Гермиона сломала руку, а Эни и Джинни разбудили всю школу? Что Невилл таки схлопотал наказание от профессора Снегга и до утра отмывал котлы, а Гарри и Драко даже не смогли найти снитч в такой темноте?

Зато фейерверк удался. Ну, тот самый фейерверк, купленный Роном в магазине Фреда и Джорджа. Они запустили его в последний момент, прежде чем дать деру от приближающихся профессоров и Филча.

Они всю ночь блуждали в запретном лесу. И лес тот не спал, а прислушивался к громким разговорам выпускников Хогвартса, к звонкому смеху и спокойным, уверенным шагам, говорившим о том, что волшебники, вошедшие в этот мрачный лес, не боятся его, как не боятся и того, что ждет их впереди.

Уже в поезде следующим утром стояла тишина. Гарри и Джинни посапывали на плече друг у друга. Гермиона дулась на Рона и зарылась с головой в книгу, Луна блуждала по вагонам и предупреждала младшекурсниках о мозгошмыгах, которые так и норовят залезть в мозг какого-нибудь незадачливого волшебника. Рон и Невилл стояли возле дверей купе и обсуждали произошедшее ночью. Рон недовольно ворчал на Гермиону. Ведь это из-за ехидных фразочек Малфоя она села на метлу и упала, а не из-за него. И что, что изначально это была его, Рона, идея? Невилл же делился с другом своими недовольствами из-за Снегга и наказания, однако при этом с гордостью заявлял, что смог-таки высказать противному слизняку все, что думает о нем.

Драко вытянулся на скамейке в купе, положил голову Эни на колени и задремал. А Анабель зарылась пальцами в его мягкие платиновые волосы и устремила взгляд в окно. Уже в поезде она с удивлением заметила, что совсем не думает о том, что это ее последняя поездка на «Хогвартс-экспресс». В жизни Эни, на протяжении всех лет обучения было много сомнений. Она часто задавалась вопросом, что было бы, если бы Седрик не умер? Кого бы она выбрала? Что было бы, если бы она пошла в школу не в 10 лет, а в 11, как и должна была? Что было бы, если бы Гарри Поттер был для нее всего лишь мальчиком, который выжил? Что было бы, если бы тогда, в отделе тайн, погиб бы ее отец?

И вот сегодня, в эту самую секунду, Анабель впервые в своей жизни не сомневалась. Она знала, что как бы не сложилась ее жизнь, какой бы дорогой она не пошла, все равно, сегодня, сейчас, в эту самую секунду, она была бы здесь, среди своих самых близких друзей, рядом с Драко Люциусом Малфоем.

Эни не заметила, что Драко уже не спит, а внимательно вглядывается в ее лицо, кажется, понимая, о чем она думает.

Поезд остановился.

И вместе с тем остановилось и сердце Анабель Блэк.

Потому что, кажется, это конец истории.

Она не заметила, как поднялся Драко, как ребята собрали вещи и вышли из купе не менее грустные и взволнованные, она смотрела в окно, в одну точку, на табличку «Платформа 9 и ¾» и не могла пошевелиться.

— Анабель.

Драко был уже в дверях купе и ожидал свою девушку, но она даже не взглянула на него. Еще, наверное, секунд 5 Малфой смотрел на Эни в ожидании, а потом совершенно спокойно взял ее ладошку в свою и потянул вверх, заставляя встать, и повел за собой по коридору. Чемоданы с помощью магии летели где-то за ними.

Уже в дверях поезда, когда оставалось сделать всего лишь шаг, чтобы оказаться на платформе, Эни замерла и посмотрела на Драко настолько напугано, что он, кажется, перестал дышать. Это не был страх отпустить прошлое, это был страх перед взрослой жизнью, перед туманным будущим.

Почему-то в эту самую секунду Анабель испугалась, что переступи она через порог, тут же окажется одна.

И вдруг стало страшно в тысячу раз больше, потому что Малфой отпустил ее руку и спустился на платформу.

— Анабель.

Он развернулся к ней лицом, дождался, пока она посмотрит ему в глаза, и протянул руку, вдруг сказав то, чего не говорил ей никогда, чего Эни никогда и не ждала услышать от него:

— Я люблю тебя.

Вот так вот просто.

Никакой романтической обстановки, никаких ярких событий и красивой обстановки вокруг. Просто на платформе. Просто на границе детства и взрослой жизни.

Просто сказал.

В его серых глазах плескался целый океан в это мгновение. Уже не было льда и холода. Безразличия и злости. Была уверенность. И была любовь.

Он никогда не говорил ей этих слов.

Поэтому слезы как-то сами прыснули из глаз, вместе со счастливой улыбкой, озарившей красивое личико Анабель.

Она протянула руку ему в ответ, и Драко сжал ее так крепко, что страх отпустил. Кажется, навсегда.

Анабель Блэк сделала шаг в будущее. Шаг в объятья Драко Малфоя. Шаг во взрослую жизнь.

Но это уже совсем другая история…

Можно было бы еще рассказать о том, что Гарри и Джинни поженились спустя год после окончания Хогвартса, а Рон дождался, пока Гермиона окончит академию и получит работу в Министерстве магии, прежде чем сделать ей предложение. Невилл и Луна сразу после школы уехали путешествовать и обосновались в Норвегии.

А еще добавить, что Анабель поступила на обучение в больницу Святого Мунго, что Драко каждый день забирал ее оттуда и постоянно злился, когда заставал ее в обществе молодых врачей. Они жили вместе на площади Гриммо, в доме номер 12, и поженились в день своей первой встречи тогда, в Косом переулке. Стоит сказать, что Драко, как и хотел когда-то, посвятил свою жизнь драконам.

И спустя 18 лет на платформе 9 и ¾ Анабель и Драко стояли вновь, провожая своего старшего сына, Скорпиуса, в школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Маленькая Жасмин Малфой, такая же белобрысая, как отец, и такая же необычайно красивая, как мама, крепко сжимала руку Драко, пока беременная Анабель давала нравоучения своему сыну. И, наверное, напоследок можно сказать о том, что школьная дружба стала в жизни Эни дружбой навсегда.

И надо бы уже ставить точку, но я хочу поделиться с вами, мои дорогие читатели, одним секретом. Пусть мы живем в другом мире, а история о Мальчике, который выжил, — всего лишь история, написанная таким же человеком, как и мы с вами. И пусть мы никогда не получим письмо из Хогвартса, пусть в нашем мире совы не приносят письма и люди не ходят в длинных мантиях, пусть «волшебные» палочки, всего лишь палочки, которыми нельзя сотворить чуда, и пускай у нас нет эльфов-домовиков, потрясающего вида единорогов и величественных и устрашающих драконов.

Пусть наш мир другой.

Возможно, в чем-то проще. Но он тоже волшебный.

В нем тоже есть чудеса.

Такие, как невероятной высоты и формы пирамиды Египта, по многим мнением построенные иной расой, а водопад Виктория? Это водопад невообразимой красоты, это место, где стоит побывать. А животные, населяющие нашу землю? Они удивительны в своей непохожести.

Знаете, на самом деле чудеса не только в архитектуре, чудеса — они вокруг нас.

Присмотритесь, оглянитесь, задумайтесь.

Чудо — это маленькая бабочка с пестрыми крыльями, осевшая на цветок, а цветок ведь тоже чудо. Чудо — это перьевые облака, это гроза и дождь.

Чудо — это настоящая любовь и крепкая дружба. Это согревающие объятья, это нежные и чувственные поцелуи. Чудо — это встретить бабушку и дедушку, держащихся за руки. Это маленькие дети, непорочные и искренние.

Чудо — это исполнение мечты, это лекарства от, казалось бы, неизлечимых болезней. Чудо — это когда инвалид снова может ходить, а слепой — видеть. Чудо — это когда у сироты появляется семья и родители, которые будут его любить.

Чудо — это музыка, живопись, новейшие технологии и интернет.

Чудо — это мы.

Этот список можно продолжать до бесконечности, но я скажу просто:

Волшебство — это часть нашей жизни. Верьте в него.