




| Название: | Адаптация |
| Автор: | ShayneT |
| Ссылка: | https://forums.spacebattles.com/threads/adaptation-dragon-ball-z-alt-power-complete.675247/ |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
Я проснулась под негромкий гул самолёта. Спиной я чувствовала, как через пол передаётся вибрация двигателей, и, похоже, лежала не на кровати. Я всё ещё была мокрой, а значит, с моего падения в океан прошло не так уж много времени.
Какое-то мгновение я ни о чём не могла думать. Я была жива, и одно это оказалось настолько неожиданным, что вытеснило все остальные мысли. Но затем начали возвращаться воспоминания, и у меня всё оборвалось внутри.
Я убила тысячи людей.
За убийство Губителя мир, наверное, спустит мне это с рук, а даже если нет, я сомневалась, что Клетка сумеет меня удержать. Если меня действительно захотят убить, скорее всего, сделают это ночью, пока я сплю: найдут кейпа, способного остановить дыхание или сердце.
Но даже это было маловероятно. Я была нужна им, чтобы убить Сына.
Теперь я чувствовала его на другом конце света. Мои чувства охватывали всю планету, и, хотя для узнавания чьей-то Ки мне нужно было знать человека, его Ки настолько превосходила все остальные, что ошибиться было невозможно.
На убийство Бегемота ушло всё, что у меня было, но по мощи Сын превосходил его так же, как Солнце превосходит по яркости дешёвый пятидолларовый фонарик. Их просто нельзя было сравнивать.
Сын был настолько силён, что рядом с ним было трудно даже почувствовать Ки других людей: его мощь ослепляла. Я не представляла, как вообще можно сражаться с кем-то подобным.
Левиафана я, скорее всего, смогла бы убить, если он меня не утопит. С Симург было бы труднее. Единственный шанс — оказаться настолько быстрой, чтобы она не успела отреагировать, даже зная, что я собираюсь сделать. Если она залезет мне в голову, я, вероятно, стану хуже любого Губителя, потому что сейчас никто на планете не мог сразиться со мной один на один.
Я чувствовала ещё семнадцать Губителей, затаившихся в земле. Судя по их мощи и сходству с остальными тремя, никем другим они быть не могли.
Без золотого сияния я теперь была вдвое сильнее Александрии. А с ним, подозревала я, могла бы уничтожить всю планету, если бы как следует постаралась. И всё же шансов одолеть Сына у меня, наверное, было хрен да маленько, и я не представляла, как стать достаточно сильной, разве что кто-нибудь выстроит Губителей в очередь, чтобы я сражалась с ними по одному.
Больше никто в мире не мог оказаться достаточно серьёзным противником, чтобы я стала намного сильнее. Конечно, можно продолжать оттачивать технику, и тренировки я не брошу, но без достойных противников отдача будет всё меньше.
Под действием сияния всё казалось таким ясным. Я не испытывала ни страха, ни сомнений; смерти стольких людей не парализовали меня. Я была предельно сосредоточена, охвачена бесконечной яростью и чувствовала себя такой свободной.
Теперь меня накрыла сокрушительная волна подавленности — не только из-за всех оборванных мною жизней, но и от мысли, что я никак не смогу стать достаточно сильной, чтобы сделать то, что должна.
— Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказала Панацея.
Я открыла глаза. Мы находились в одном из транспортов Дракон и, по всей видимости, возвращались домой.
Вот и съездили в отпуск.
— Дракон выловила тебя из воды, — сказала она. — Привезла ко мне. У тебя были обширные радиационные повреждения, хотя и далеко не такие сильные, как я ожидала. Тебе повезло остаться в живых.
— Где папа? — спросила я. Ей не нужно было объяснять, насколько близка я была к смерти. Это происходило снова и снова, и достаточно было хоть чему-нибудь пойти не так — сейчас меня бы здесь не было.
— Он полетит другим транспортом, — ответила она. — После всего случившегося многим требовалась помощь. Он остался помогать со спасением людей и поиском пострадавших.
— А тебя не попросили остаться? — спросила я.
Она пожала плечами.
— Там кругом радиация, а я единственная, кого не могу исцелить. Поэтому меня отправляют в безопасное место. Видимо, я слишком ценная, чтобы мной рисковать.
— А что с вулканом? — спросила я.
— Кейпы пытаются сдержать извержение, — сказала она. — Когда Губитель им не мешает, это далеко не самая трудная их задача.
— Наверное, мне стоит с этим помочь, — сказала я, начиная садиться.
Какая-то эгоистичная четырнадцатилетняя часть меня хотела, чтобы папа понял: он может быть нужен мне не меньше, чем всем этим безымянным людям. Хотя остальная часть меня всё понимала. Папа всегда был лидером, по крайней мере среди докеров, а теперь, став частью нового для себя сообщества кейпов, снова примерял старую, привычную роль.
Она покачала головой.
— Дракон говорит, что ты уже сделала более чем достаточно. Дома тебя будут ждать люди: репортёры и какие-то политические шишки, которые хотят сфотографироваться с Убийцей Губителей.
— Убийцей Губителей? — переспросила я.
— Так тебя называют в соцсетях... Ну, по крайней мере называли, пока всё не легло.
— Что? — спросила я.
— Ты сломала интернет, — сказала она. — Посещаемость подскочила так сильно, что соцсети начали падать одна за другой, как костяшки домино. Весь мир говорит о тебе и о том, что ты сделала.
Я застонала и закрыла лицо рукой.
— Меня винят?
— В чём? — спросила она.
— Во всех тех людях, которых я убила, — сказала я. — На пути моего последнего разряда было по меньшей мере четыре или пять убежищ от Губителей. Я чувствовала, как люди внутри умирают.
— Люди гибнут, — пожала плечами Панацея. — Так бывает, когда приходят Губители. Никто не станет винить тебя в том, в чём в конечном счёте виноват Бегемот.
Я ничего не ответила. Просто лежала, закрыв лицо рукой. В прежней жизни я бы, наверное, замёрзла, лёжа мокрой на полу металлического самолёта. Всё-таки у того, чтобы быть Бугаем, имелись кое-какие преимущества.
— Это не твоя вина, — сказала она. — Даже если кто-нибудь начнёт говорить обратное.
— Разве? — спросила я. Бегемот никогда не уничтожал полгорода одним разрядом. Он предпочитал не спешить и растягивать разрушения.
Сама по себе способность разрушать города не делала меня Губителем. А вот если действительно начать их разрушать — возможно. Отрезвляла мысль, что, если не буду осторожна, могу оказаться столь же разрушительной, как Левиафан. А если направлю лучи прямо вниз, в землю, то и намного хуже. Такое больше никогда не должно повториться.
— А они говорят? — спросила я, убирая руку с лица и глядя на неё. Одной из приятных черт Эми Даллон было то, что она не пыталась щадить мои чувства. — Что это моя вина?
Она покачала головой.
— Все слишком заняты празднованием. Наверное, со временем найдутся и те, кто тебя раскритикует: такие всегда есть. У Новой Волны тоже были ненавистники. Каждый раз, когда мы нападали на АПП, нас обвиняли в помощи Империи, потому что мы белые.
Она наклонилась ко мне.
— Таких людей нельзя слушать. Всегда найдутся те, кто везде, куда придёт, хочет размазать побольше дерьма, потому что так им проще быть довольными собой.
— Я поступила глупо, и из-за меня погибло много людей, — сказала я. — Это не просто кто-то решил меня потроллить.
— А сколько убил бы Бегемот, если бы ты не появилась? Может, вдвое больше? — спросила она. — По крайней мере оставшимся не придётся бежать из дома, превратившегося в радиоактивную пустошь.
— Да, — слабо ответила я. — Ки не радиоактивна. Оружейник проверял.
Ну конечно, проверял. Этот человек был до нелепого дотошным, и какое-то время мне казалось, что он без всяких причин помешан на контроле. Но теперь я начинала понимать: чем сильнее ты становишься, тем необходимее такой перфекционизм.
Когда всё только начиналось, ошибка могла стоить жизни мне или папе. Теперь я буквально могла уничтожить планету. Конечно, наверняка этого знать было нельзя, но я чувствовала это всем существом. В следующий раз из-за подобной ошибки всё могло закончиться.
Каким бы могущественным ни был Бегемот, по-настоящему сильных способностей у него имелось всего несколько. Можно было выстроить план с их учётом, и я это сделала. Никакой план не помог бы без достаточной мощи, но это было выполнимо.
А вот с Александрией у меня бывали негромкие разговоры о том, почему она считает, что я должна сразиться с Сыном и убить его. Многого она не раскрывала: только то, что Сын или кто-то вроде него ответственен за все силы на планете. Если это правда, разве не значит, что он потенциально может обладать любой способностью?
Имеет ли значение, насколько сильной я стану, если он может просто остановить мне дыхание или подчинить мой разум?
Как убить того, кто настолько сильнее меня, особенно если именно он должен уничтожить мир? Прямо Александрия этого не говорила, но сказала, что мне нужно убить Сына и что скоро миру придёт конец. Я умела читать между строк не хуже любого ровесника.
Я чувствовала усталость, чего после лечения Панацеи со мной прежде не бывало. Наверное, дело было не в теле. Скорее всего, на меня давило то, что я сделала, и то, что ещё предстояло сделать.
Я закрыла глаза и притворилась спящей, а Панацея до конца полёта не стала меня тревожить.
* * *
Когда мы приземлились, я открыла глаза. Сама я могла бы пролететь весь этот путь за малую долю потраченного времени, но мне хотелось собраться с мыслями. В основном, правда, я только погрязла в чувстве вины, а это, как я понимала, ни к чему хорошему не вело.
За весь полёт Дракон ничего не сказала. Не знаю, координировала ли она борьбу с вулканом там, на острове, или просто проявляла такт и давала мне возможность прийти в себя. В любом случае я была благодарна. Меньше всего мне сейчас хотелось встречаться с людьми.
Меня могли бы переправить со Страйдером, но я подозревала, что Дракон хотела дать мне немного побыть наедине с собой. Чуткости в ней оказалось гораздо больше, чем когда-либо проявлял Оружейник: тот, скорее всего, отправил бы меня обратно работать сразу после исцеления Панацеей.
И всё же на груди лежала тяжесть, когда Эми протянула мне копию моего шлема. Оригинал уничтожили в какой-то момент боя, а я едва это заметила. То, что у Дракон на борту уже имелась копия, показывало: кто-то предусмотрел всё заранее.
Я надела шлем, и мгновение спустя дверь открылась.
Я заморгала от яркого света снаружи. На Гавайях солнце садилось, а в Броктон-Бей время было на пять часов позже. Теперь должна была наступить по меньшей мере середина ночи, но огни горели повсюду.
Мы сели на пляже напротив Вышки. Снаружи собралась огромная толпа, хотя, должно быть, стояла полночь. Стоило мне шагнуть в свет прожектора, как раздались оглушительные приветственные крики.
Я заставила себя не кривиться, как бы ни хотелось. По крайней мере тот урок по связям с общественностью не прошёл даром.
— Видео твоей битвы с Бегемотом разлетелось по сети, — тихо сказала рядом Эми. — Дракон его выложила. До того, как интернет сломался.
Скорее всего, именно оно и сломало интернет. Я понимала, зачем Дракон поручили опубликовать запись. Весть об уничтожении Бегемота отодвинет на задний план весь ужас того, что случилось с жителями города. Люди старались как можно скорее забыть о жертвах Симург и остальных.
Это немного напоминало встречу с человеком с инвалидностью на улице. Большинство игнорировало таких людей настолько старательно, что будто и впрямь не замечало их.
Я заставила себя улыбнуться и помахать рукой. Мгновение спустя по бокам от меня уже стояли Александрия, Легенда и Эйдолон, словно только и ждали момента, чтобы произнести красивую фразу для новостей. Скорее всего, так и было: у меня сложилось впечатление, что Александрия очень тщательно выстраивает свой публичный образ.
— Надежда уже давно стала редкой гостьей в нашем мире, — сказал Легенда. — Раз за разом отважные мужчины и женщины отдавали свои жизни, надеясь замедлить неудержимую силу, которая понемногу уничтожала человечество. Порой нам удавалось спасать жизни, часто — нет.
Он глубоко вздохнул.
— Но всегда за нами оставался след из искалеченных тел. Каждый, кто сражался, был героем — даже те, кто в повседневной жизни предпочитал зваться злодеем. И всё же никто из нас не мог сделать того единственного, чего мы всегда по-настоящему хотели... покончить с Губителями.
Толпа замерла. Ни единый кашель не нарушал сосредоточенного внимания, с которым его слушали. Легенда излучал харизму: сказанное кем-то другим могло бы показаться банальным или глупым, а из его уст звучало вдохновляюще.
— Сегодня всё изменилось, — сказал он. — Сегодня мы посмотрели Губителю в глаза и сказали: «Хватит». Мы сказали ему, что не уйдём безропотно во тьму! Мы выживем! Сегодняшний день войдёт в учебники истории как день, когда человечество начало отвоёвывать свой мир!
Толпа взорвалась восторженными криками, и даже репортёрам, похоже, не хотелось задавать неудобные вопросы. Эти люди не станут спрашивать об уничтоженном городе, и, возможно, никто никогда не спросит — по крайней мере мне в лицо.
В конце концов, кто станет дразнить того, кто убил Губителя?
— Эта девушка ещё слишком молода, чтобы водить машину, — сказал Легенда. — Но она встретилась с чудовищем лицом к лицу и победила. Сегодня мы празднуем её победу, потому что эта победа принадлежит всем нам!
Я заставила себя улыбаться и махать рукой, как нам велели пиарщики на случай, если не знаешь, что сказать. Это было лучше, чем сделать то, чего мне на самом деле хотелось.
— Вы ведь знаете, что есть ещё девятнадцать Губителей? — пробормотала я себе под нос. Легенда не услышал, а Эйдолон и Александрия услышали. Александрия была достаточно профессиональна, чтобы на лице ничего не отразилось. Я почувствовала, как её рука сжала моё плечо с силой, которая раздавила бы кого угодно другого.
Эйдолон побелел как полотно.
Я ощутила короткий прилив злорадства оттого, что испортила ему этот миг. Они с Александрией отправили меня сражаться с Губителем, понятия не имея, выживу я или нет, а теперь хотя бы символически присваивали себе заслугу за сделанное мной.
К нам приближалась женщина в брючном костюме. Я смутно припоминала её лицо: одна из сенаторов нашего штата. Неужели меня посадили в самолёт только затем, чтобы эта женщина успела приехать и встретить меня?
Я пожала ей руку и заставила себя улыбнуться. Если улыбка и не коснулась глаз, сомневаюсь, что кто-нибудь заметил. По крайней мере этот дурацкий шлем хоть на что-то годился.
Если я позволю подавленности взять верх, это никому не поможет, тем более семьям убитых мной людей. Единственный способ загладить вину перед ними — спасти их, а значит, я должна спасти мир.
Сделать это можно было только одним способом: победить Сына, того, кто обладал такой мощью, что, возможно, мог вообще всё.
Мне придётся выйти на новый уровень.






|
Nizпереводчик
|
|
|
prolisock
У меня такое впечатление, что он мог стать лучшим в его творчестве. ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша.1 |
|
|
Niz
prolisock Я уверен, что история была не просто хороша, а очень хороша, интересна и увлекательна. Может быть, кто-то продолжит?ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша. |
|
|
Кстати, обложка к "Адаптации" мне очень понравилась.
|
|
|
Nizпереводчик
|
|
|
Вот и всё.
Приятного чтения 1 |
|
|
Niz
Большое спасибо Вам за ваши труды! Ваши переводы всегда отличного качества, читается на одном дыхании! И выбор рассказов для перевода хороший, интересные истории. 1 |
|