Повелитель Тайн (джен)

Снова сменив лицо и свернув на одну из двух главных улиц, Клейн направился прямо к зелёному почтовому ящику и достал из кармана давно подготовленное письмо.

Это было сфабрикованное Клейном «извещение о смерти» — имитация официального полицейского документа. Оно предназначалось сержанту города-порта Симим. В нём говорилось о внезапной кончине местного жителя Вендта в Баяме.

Решившись на своё представление, Клейн продумал план, как удержать события под контролем и не причинить девушке, Рейне, непоправимого вреда. Он собирался использовать Сонный амулет, чтобы замаскировать настоящее представление под сон. Так, если Рейна не любила Вендта, он ожидал, что она прямо отвергнет признание. Узнав после этого о его смерти, она не почувствовала бы вины, разве что немного испугалась бы. В таком случае её можно было бы успокоить походом в церковь, молитвой и исповедью.

Если же Рейна тоже любила Вендта и ответила бы на признание, сон дал бы Клейну возможность выбраться из ситуации. Извещение о смерти Вендта убило бы ожидания Рейны и не слишком пагубно повлияло бы на её дальнейшую жизнь.

«Но даже так это всё равно немного жестоко. Какой бы женщиной она ни была, ситуация, в которой парень признаётся ей во сне после своей смерти, точно разобьёт ей сердце. Она долго не сможет оправиться.

Хмм… Но если бы я ничего не сделал, услышав о смерти Вендта, Рейна всё равно бы огорчилась, пусть, может, и не так сильно. В этом случае узел в её сердце так бы и не развязался. Рейна могла бы всю жизнь думать, искал ли Вендт деньги для их общего будущего или он просто её не любил…

Это не худший способ всё завершить. Когда она преодолеет боль, то пронесёт через будущую жизнь мягкость от осознания, что когда-то её по-настоящему любили.

Вздох… Как ни посмотри, насильно вмешиваться в чужую жизнь ради представления и до некоторой степени влиять на невиновного человека, пусть даже под предлогом исполнения желания, — не по-настоящему доброе дело. Как говорил Розель, чем дальше продвигаешься по Пути Потустороннего, тем более искажённым и злым всё кажется. Возможно, Метод Действия вовсе не катализатор… Всё, что я могу, — стараться свести последствия к минимуму…» Отправив письмо, Клейн выдохнул и в облике неприметного местного жителя пошёл к единственной гостинице в городе.

По пути он подвёл итог прежнему опыту: «замаскируйся под другого и получи отклик» — вероятно, один из главных пунктов принципов Безликого, уступающий только «можешь замаскироваться под кого угодно, но в конечном итоге остаёшься собой».

«Если бы я был каким-то другим Безликим, то ради этой роли перекрыл бы сведения о смерти Вендта. Я даже мог бы ответить на чувства Рейны, провести с ней год или два, жениться, завести детей, а потом, чтобы не оказаться связанным разными отношениями внутри этой личности, вспомнить, кто я на самом деле, и холодно уйти… Если бы за это время меня не разоблачили, зелье почти наверняка в основном усвоилось бы… Но я правда не могу так поступить! Это полностью против моей совести! Я могу только попробовать нащупать границу…» Клейн вздохнул, сам не понимая, почему ему страшно.

Он покачал головой и молча, с самоиронией, подумал: «Потусторонние вынуждены постоянно сражаться не только с угрозами и безумием, но и со всевозможными злыми мыслями, с тянущей вниз порчей, из-за которой при малейшей неосторожности можно пасть…

И всё же в конце концов тебя может развратить бездна, превратив в чудовище, от которого ты клялся избавить мир. Эх…»

Подавив подобного рода мысли, Клейн зашёл в гостиницу и подошёл к владельцу за стойкой:

— Стандартный номер.

— Удостоверение, пожалуйста, — тощий мужчина приподнял голову.

«И откуда бы у придуманного мной облика было удостоверение личности?» Клейн смущённо улыбнулся:

— Я забыл.

— Тогда вы не можете здесь оставаться. Таковы правила нашего города, — владелец снова склонил голову над подсчётом дневных доходов и расходов.

Клейн достал банкноту достоинством в один сул и как ни в чём не бывало подтолкнул её к владельцу.

Глаза владельца внезапно широко распахнулись.

— Нет, нет, уберите!

— Я не хочу, чтобы сержант меня запер!

— Выметайся, выметайся, грязный ублюдок без документов.

Клейна в шоке выставили из гостиницы. Он никак не мог поверить, что всемогущее божество, известное под именем «деньги», вдруг утратило всю свою силу. Помолчав несколько секунд, Клейн свернул в пустую аллею и вернул себе облик Германа Спэрроу с резкими чертами лица.

Клейн вернулся в гостиницу, постучал по стойке и сказал по-лоэнски с баклундским акцентом:

— Комнату.

Владелец приподнял взгляд и тут же отложил бумаги. Вскочив, он улыбнулся:

— Хорошо, хорошо. Вам с видом на море или потише?

Мужчина переключился на ломаный лоэнский с сильным акцентом, напоминающим о земле пряностей, и больше не упоминал удостоверение личности.

«Какой прагматичный мир…» Мысленно пошутив, Клейн сразу ответил:

— Потише.

— Да, да, сейчас всё будет готово, — мужчина очень торопился.

Позвав помощника, владелец взял ключи и лично провёл Клейна на второй этаж:

— Сэр, сколько вы у нас пробудете? Номер стоит один сул и пять пенсов за ночь.

— Только сегодня, — Клейн не выдержал его энтузиазма, поэтому ответил кратко.

Тот роскошный номер в Лазурном Ветре, где сейчас должен был ночевать Даниц, стоил пять сулов за ночь.

Без всяких сомнений, выбранный владельцем номер был опрятным и чистым, и без следа влажности, свойственной каждой припортовой гостинице. Оглядевшись, Клейн удовлетворённо кивнул:

— Превосходно.

— Это честь для меня, — с видимым страхом польстил мужчина.

Поставив чемодан, Клейн немного отдохнул, а затем встал и спустился на первый этаж, чтобы поужинать. Рядом со стойкой были беспорядочно расставлены столики. Их поверхность покрывал слой жирной плёнки, а в углу горел камин, даря помещению свет и тепло.

Архипелаг Рорстед располагался несколько южнее, и самая низкая температура зимой здесь была около 10 градусов Цельсия. Но для местных этого всё равно хватало, чтобы мёрзнуть и греться у огня.

Выбрав место, Клейн сел и заказал местное фирменное жареное мясо и пряный грибной суп, а главным блюдом — картофельный хлеб. Пока он ждал, Клейн скользил взглядом по посетителям ресторана. Через некоторое время его взгляд невольно остановился на одной женщине.

У этой леди были просто собранные чёрные волосы и выразительные зеленовато-серые глаза. Её внешность относилась к тому типу, который не надоедает: чем дольше смотришь, тем больше в ней находишь интересного. Она явно не была местной, но носила мужскую рубашку и плотную жёлто-коричневую куртку. У неё под рукой лежала круглополая шляпа с вмятиной посередине. Это был один из самых распространённых нарядов искателей приключений в море. За её столом сидели ещё трое мужчин в таком же виде, и все они явно успели обветриться.

Клейн никогда не скрывал своего восхищения красивыми женщинами, но его внимание привлекла не её внешность. В море к женщинам относились с сильным предубеждением. Те, кто добивался определённого положения среди искателей приключений и пиратов, были либо очень хитры, либо очень сильны, а иногда и то и другое сразу. С такими людьми следовало быть осторожным и настороженным!

«На сапогах свежая грязь… Только что вернулись из леса? Хе-хе, они действительно искатели приключений…» По нескольким зацепкам Клейн сделал предварительный вывод.

Если бы эти четверо прибыли паромом прямо с Баяма, то, даже если бы они наступили в лужу или измазались в грязи, разводы на сапогах давно бы засохли. Более того, дождя в городе не было целых два дня, а улицы здесь чистые, хотя и слегка пыльные. Исключив все остальные варианты, остаётся только предположить, что они вернулись из леса на окраине города.

Клейн слышал, что многие искатели приключений углублялись в первобытные леса колониальных островов в поисках заброшенных, забытых языческих храмов и алтарей. В таких местах часто находили золото и драгоценности древних культов, позже по разным причинам погребённые там, где о них никто не знал. В островных барах хватало легенд о людях, которые за одну ночь разбогатели, отправившись в лес.

«В подобных местах могли остаться злые духи… Лучше охотиться на пиратов или, по меньшей мере, подробно всё разузнать…» Клейн отвёл взгляд и принялся ждать еду.

Семь Церквей относили различных богов примитивных верований колоний к злым духам, но Клейн считал, что некоторые из них были духами природы.

Через некоторое время принесли фирменное жареное мясо. Оно было нарезано множеством небольших кусочков и нанизано на деревянные шпажки. Сверху его смазали красновато-коричневым соусом. Аромат был насыщенным, а цвет — соблазнительным.

«Похоже на кебабы из моей прежней жизни… В Лоэне мясо обычно жарят большими кусками, а повар нарезает его только после готовности… Здесь вкус лучше проникает внутрь…» Клейн взял шпажку и откусил кусочек мяса. Мясной сок слегка выступил, а в солёном аромате чувствовалась сладковатая нотка.

«Как раз!» Клейн удовлетворённо кивнул.

Клейн насладился едой и даже попробовал местный «сок Гурни» — особый напиток, похожий на лимонад с сахаром и молоком.

Клейн вернулся в номер. Из-за ночной охоты он совсем не спал, поэтому рано умылся, потушил камин и забрался в кровать. У раннего сна была одна проблема: среди ночи он проснулся от желания сходить в туалет.

Сон Клейна прервался. Он открыл глаза и медленно стал собираться с духом, чтобы приподнять стёганое одеяло.

В середине ночи на Симиме было около 8-9 градусов, и этого хватало, чтобы ощущать заметный холод.

Полежав неподвижно, Клейн вытянул руку и молча снова втянул её под одеяло.

Через несколько секунд раздумий он снова протянул руку и взял с прикроватного столика Брошь Солнца.

Хотя она давала ощущение жаркого лета только на духовном уровне и не производила настоящего тепла, она хотя бы помогала обмануть себя и поверить, что не холодно.

Клейн выбрался из кровати и пошёл в уборную.

Он прищурился, облегчая давление внизу живота.

Закончив, Клейн подтянул брюки и уже собирался вымыть руки, когда сработало его духовное восприятие. Он слегка нахмурился и поднял взгляд к вентиляционному отверстию в ванной.

Внезапно из вентиляционного хода вывалилось нечто чёрное и склизкое. Это была ядовитая змея, пробующая воздух своим раздвоенным языком!

Клейн вздрогнул, открыл рот и крикнул:

— Бам!

Змея жалобно получила удар и распалась на две половины.

«Что случилось?» Клейн несколько секунд смотрел на неё. Убедившись, что больше ничего не происходит, он вышел из ванной и достал из кармана золотую монету.