Повелитель Тайн (джен)

За дверью оказался мужчина с голым торсом, с татуировкой в виде ужасающего морского змея на руке и короткими мазками красной краски на щеках, груди и животе, по три полоски в каждой группе.

«И правда экзотично… Но ты не боишься слишком бросаться в глаза? Не боишься, что полиция поймает на улице? Ты же участник Сопротивления, ведущего тайные операции!» Клейн уже собирался отвести взгляд, но густые растрёпанные брови и холодные, как у пресмыкающегося, глаза этого человека едва не вынудили его нахмуриться.

«Убил немало людей…» Клейн сделал грубый вывод по подсказкам своего духовного чутья.

Откровенно говоря, по опыту и знаниям прошлой жизни он поначалу искренне сочувствовал бунтующим против колониального гнёта. Но стал осмотрительнее и ощутил некое отвращение, узнав, что тот человек и почитатели Морского Бога Калветуа причастны, в сущности, к похожим деяниям.

И не то чтобы он был настроен против местной веры; скорее, он просто понимал, что исконная вера всех колониальных островов задержалась на примитивной стадии развития и держалась на жертвоприношениях. Верующие выражали своё почтение божеству кровью, приносили в жертву живых существ и всё ещё пребывали в состоянии полного невежества.

«К тому же, если судить по опыту Императора и моему собственному, потусторонняя природа этого мира полна безумия и искажений. „Божество“, всё ещё пребывающее на примитивной стадии кровавых жертвоприношений, по сути, не способно сопротивляться этому течению. Совершенно ясно, какие порядки у них царят…» Не говоря ни слова, Клейн последовал за Даницем в комнату.

— Эдмонтон, кто здесь? — послышался нежный голос со стороны окон.

Человек с татуировкой закрыл дверь и сказал:

— Они замаскировались.

В эти мгновения Клейн как следует оглядел комнату и в общих чертах понял, что это за место.

Гостиная была не очень большая. Шкафа, стола и нескольких стульев хватало, чтобы она казалась тесной.

Справа располагались две двери, ведущие, кажется, в спальню; слева находилась «кухня», отделённая шкафом. Уборная же отсутствовала, в этом не оставалось никаких сомнений. Поднимаясь наверх, Клейн заметил, что в углу каждого лестничного пролёта было по одной общественной уборной. Вонь из них, давно не мытых, подгоняла прохожих.

Прямо перед собой Клейн увидел окно. Из него наружу выступали два бамбуковых шеста, на которых сушилось множество одежды.

В дверях спальни и в гостиной сидели или стояли ещё четверо-пятеро мужчин — все смуглые, слегка кудрявые местные жители. Одеты они были в тёмно-синие тарабские рубахи, на открытых участках кожи у каждого в той или иной мере виднелись полосы красной краски, а татуировок в виде морского змея Клейн не видел: если они и были, то скрывались под одеждой.

У некоторых на поясах были револьверы, другие держали коричневато-рыжие охотничьи ружья. А у кого-то даже за плечами висели ранцы из серой стали, а в руках были длинные увесистые паровые ружья высокого давления. Полукругом они обступили только что вошедших Даница и Клейна.

Говорил мужчина лет сорока в инвалидной коляске. На нём была куртка, а колени его прикрывало одеяло.

Голова его была выбрита налысо, на щеках росла чуть зеленоватая борода, а карие глаза были спокойны и сосредоточены.

Он глянул на вошедшего и медленно расплылся в улыбке.

— Пламенный!

Даниц на миг опешил, потом натужно засмеялся.

— Калат, ты наблюдателен.

«Дерьмо собачье! Неужели я так плохо маскируюсь?» — прорычал он про себя, не желая смириться с тем, что его узнали.

Калат пропустил мимо ушей неискреннюю похвалу, только хмыкнул.

— Слышал я, ты убил Стального и Кровавую Ежевику?

— А как ещё они могли погибнуть? — без колебаний ответил Даниц.

Калат прищурился, медленно переводя взгляд на Клейна с его лицом без черт.

Мужчина отлично знал, что одному Пламенному Даницу было бы трудно прикончить Кровавую Ежевику Хендри, а Стального Мавети и подавно. Ходили слухи, что успехом он обязан могущественному искателю приключений, матёрому охотнику за головами, который помогал ему.

«Это тот самый человек рядом с ним?» Посмотрев в глаза Клейна, Калат не увидел ни тревоги, ни волнения, ни настороженности. Эти глаза были подобны океанским пучинам.

«Очень может быть… По крайней мере, он сильнее Пламенного!» Калат дал взглядом знак Эдмонтону и остальным, тайно предупреждая их быть начеку.

— Что ты здесь делаешь? — сменил тему Калат.

Даниц неосознанно глянул на Клейна, и, получив от него в знак одобрения кивок, отвечал:

— Хочу посмотреть, что хорошего предложите.

Калат указал на стол, говоря:

— Всё лежит здесь.

На столе было разложено множество разнообразных странных предметов: костяной свисток, простая грубая волынка, чёрный железный лист, какой-то запятнанный кровью камень…

Не дожидаясь, когда Клейн и Даниц рассмотрят товар, Калат хлопнул в ладоши и сказал:

— Я хотел бы дать поручение. Если сможете выполнить, выбирайте что-нибудь из этого, больше ничего платить не надо.

Засмеявшись, он добавил:

— По вашим иноземным меркам это не мистические предметы, но все они обладают кое-какой сверхъестественной силой, которая, однако, медленно, да, медленно слабеет, пока не исчезнет совсем.

— Какое поручение? — спокойно спросил Клейн, ничуть не намеренный скрывать, что Даниц здесь лишь сопровождающий.

Человек сунул руку под одеяло, лежащее на коленях, и достал стопку белой бумаги.

— Выясните, где они. Если сможете схватить их напрямую, получите ещё больше.

Он поднял руки и стал показывать очень похожие портреты, среди которых был портрет дамы с серовато-зелёными глазами, одетой в мужскую рубашку.

«Летиция Долера…» Клейн с первого взгляда узнал, кого разыскивает Сопротивление.

То была женщина-археолог, искательница приключений, которую он видел накануне вечером, а утром вместе с ней садился на корабль. Подозревали, что она состоит в Аскетическом Ордене Моисея или Элементальной Заре.

Даниц пристально рассматривал портрет пару секунд и понял, что это кто-то смутно знакомый.

И вдруг вспомнил, где видел эту даму.

«Герман Спэрроу показывал её во сне!»

«Он только днём спросил об этом капитана, а уже вечером мы натыкаемся на что-то связанное… Неужели он настолько хорошо умеет собирать сведения?» Даниц подавил желание взглянуть на безумного искателя приключений рядом с собой, опасаясь, что Калат и Эдмонтон заметят неладное.

Он был в этой области весьма опытен.

«Сопротивленцы, верующие в Морского Бога, ищут Летицию… Вера в Морского Бога распространилась по всему архипелагу Рорстед, включая остров Симим… Вчера вечером была змея… Облик Морского Бога — гигантский морской змей…» Клейн соотнёс два дела и быстро сделал предварительный вывод.

«Археолог Летиция сотоварищи добыли важный предмет, связанный с Морским Богом, в забытом храме в древнем лесу на острове Симим. Отсюда и вчерашняя разведка, и то, что Летицию разыскивает Сопротивление!»

Клейн на миг задумался и дал формальный ответ:

— Буду следить.

«Не стану я наобум вмешиваться в дела, связанные со злыми духами. Конечно, при необходимости я доложу властям…» — молча добавил он про себя.

Калат кивнул и сказал:

— Сначала взгляните, вдруг есть что-нибудь из того, что вам нужно.

Клейн подошёл и уже собирался расспросить о предметах, выбирая, как вдруг что-то почувствовал и подсознательно взглянул на правый край кучи.

Там виднелся короткий меч из тонкой кости, чуть длиннее человеческого предплечья, млечно-белый и с несколькими бордовыми полосами.

«Вот что может задевать моё духовное чутьё…» Клейн вытянул правую руку, попытался взять острый костяной меч, лежавший прямо впереди у правого края, и внимательно его рассмотреть.

В тот миг, что пальцы Клейна коснулись меча, в голове вдруг раздались эхо криков отчаяния и боли. Перед носом смутно замаячил густой запах крови, а глазам померещилось множество искорёженных, истлевших, покрытых слизью призрачных фигур.

У Клейна заболел лоб, так, словно его пронзили иглой, и он подсознательно отдёрнул палец от меча.

«Немного зловещая штука… Непростая вещица…» Клейн, которому прежде доводилось испытать кое-что и пострашнее, лишь слегка изменился в лице.

Он сдержал порыв включить Духовное Зрение, боясь увидеть нечто, чего видеть не следовало.

Заметив это, Калат переглянулся с Эдмонтоном и сказал, улыбаясь:

— Этот костяной меч умеет вытягивать всю кровь у противника. Не хотите взять?

«Как-то нарочито…» Клейн нахмурился, но тут же расслабил брови и глухо ответил:

— Нет, ничего из этого мне не нужно.

Если бы Калат не спросил, Клейн даже собирался купить этот костяной меч и изучить его над Серым Туманом. Но то, что продавец стал его нахваливать и предлагать, насторожило Клейна, и потому он разумно отказался от первоначальной задумки.

Калат скрестил руки и сказал:

— Да он совсем недорогой. Или хотите на что-нибудь ещё взглянуть?

— Нет, не нужно, — у Клейна внезапно сузились зрачки, он повернулся и направился прямиком к двери.

Даниц на миг замешкался, потом поспешил за ним.

Эдмонтон с татуировкой морского змея на руке молча наблюдал. Казалось, он в любой момент мог протянуть руку и остановить их, но всё же не стал этого делать.

«Ведь то были могучие искатели приключений, убившие Стального Мавети и Кровавую Ежевику Хендри!»

Вышли из комнаты, и Клейн, не говоря ни слова, с топотом устремился вниз по лестнице. Встревоженный Даниц побежал следом.

Судя по ситуации, он решил ничего не расспрашивать и просто следовать за Клейном.

Оба они быстро вернулись на площадь, и толпа, снова собравшаяся для коленопреклонений и земных поклонов, тоже вновь рассыпалась во все стороны.

Но на этот раз один человек неподвижно оставался на коленях.

Клейн даже не взглянул на него, прошёл мимо, не останавливаясь.

А вот Даниц невольно бросил взгляд и обнаружил, что лицо человека сухое и затверделое, как обветренный камень.

Шлёп!

Наземь упал кусок плоти со щеки, иссохший ошмёток сероватой кожи со щетиной.

Казалось, вся влага из тела этого человека испарилась до капли.

Даниц был ошарашен и не осмеливался больше смотреть. Он чувствовал, что в какой-то момент всё стало странным и опасным.

Они вдвоём прошли через переулки, покинули город и сели в прокатную карету.

Водитель её был явно местный, лет сорока, и у него был очень приятный смех.

Но за весь путь он не произнёс ни слова. Было так тихо, что Даниц слышал, как колотится его сердце.

Клейн поджал губы и промолчал.

Прокатная карета быстро прибыла в район доков. Чтобы переодеться, Даниц велел остановиться поодаль от Улицы Кислого Лимона.

Сойдя с кареты, Клейн не стал платить за проезд и не задержался, а сразу же широкими шагами пошёл прочь, оставив Даница в изумлении.

Тот бросил два сула водителю кареты и поспешил за Германом.

Сделав же несколько шагов, оглянулся и увидел, как водитель встал на колени. Лицо его всё сияло истовой верой. Он склонился к земле и поцеловал её там, где ступал Клейн.