Всё в твоих руках (гет)

Глава 55

Слабое мерцание свечей. Тишина и пустота. Неторопливый взгляд из-под полуприкрытых ресниц. Никого! Стремительно подскочила. Если бы сегодня ввели экзамены по скоростному одеванию, то я сдала бы его на превосходно. Не знаю, что там задумал Риддл, но считаю священным долгом смыться раньше, чем он вернется.

Бережно запаковала сменную мантию и ботинки, внимательно проверила забытые вещи. Пора на выход. До ужина осталось чуть больше часа, и мне позарез нужно на него явиться.

— Троллья жопа! — от злости пнула дверь. Как не пыталась ее открыть, бесполезно. Том запер меня здесь. Знакомые заклятия не давали никакого эффекта. Дверь осталась глуха к моим усилиям.

— Да какого черта! Может, мне в туалет приспичило! — прорычала в пустоту. В ярости швырнула сумку в угол и раскинулась на кровати морской звездой, кипя раздражением.

Ждала не меньше четверти часа, прежде чем хлопнула входная дверь.

— Вижу, готова, — одобрительно сказал Том.

— Зачем ты меня запер? — вскочила и стремительно подхватила сумку.

— Наш разговор не окончен, а мне лень разыскивать тебя по всему замку, — неспешно прокомментировал Риддл, взявшись за дверную ручку.

В гостиной Риддл вальяжно расселся на диване и взял в руки валяющийся рядом журнал. Неуверенно потопталась у порога, потом все же двинула к нему. Стоит прояснить один момент.

— Том, насчет Бена… — как отказаться, что бы меня не только поняли, но и приняли к вниманию доводы.

— Все в силе.

— Нет, Том. Я против.

— Это не тебе решать, — Том откинулся на спинку. Его лицо не выражало никаких эмоции, кроме спокойствия и сосредоточения.

— Пожалуйста, Том. Я не знаю, что ты задумал, но не надо Бена, — мысленно прокляла Нотта, изобретателя непреложного обета и саму себя, не успевшую вовремя прикусить язык и прикинуться дурочкой.

— Почему же. Смышленый парень. Тебе понравится, — продолжил настаивать Том так, словно мы обсуждали заказ печенья из кондитерской.

— Тебя одного достаточно.

— Уверенна?

— Да. Бен лишний, — протянула, добавив просящих ноток в голос. Сейчас прямое столкновение приведет к тому, что Риддл закусит удила.

— По-моему, в самый раз.

— Я не хочу никого, кроме тебя, Том, — прошептала в ответ.

— Приятно слышать. Такими темпами дойдем до приятного моему слуху согласию. Не так ли?

— Том, я …

— Снова нет? Мне надоело твое бесконечное упрямство, — он отшвырнул в сторону журнал.

Гулко сглотнула. Щеки опалило раскаленным маслом. — Да.

— Неужели? — без тени улыбки спросил он. — Раздевайся!

Вскинулась, чтобы отказаться от этой затей, но наткнулась на изучающий взгляд Тома. От него не укрылись эмоции, пробегающие по моему лицу вопреки самообладанию. Я открывала и закрывала рот выброшенной на берег рыбой, но так ничего и не произнесла.

— Снова нет? — вкрадчиво уточнил он.

Не веря самой себе, отбросила в сторону сумку. Пуговка за пуговкой и мантия ложиться позади меня покрывалом. Тяжело выдохнула. Ни разу не раздевалась перед парнем. Не знаю, смогу ли удержать эмоции под контролем. К мантии присоединилась блузка. Волоски встали дыбом. Не сколько от холода, сколько от хищного взгляда подобравшегося Риддла. К общей куче присоединилась юбка.

— Полностью, Фанни. Снимай все.

Не знаю, какое упрямство держало мою спину ровной. Завела руки назад и щелкнула застежкой. Скинула бюстгальтер и неосознанно прикрыла грудь ладонями. Потом заставила себя отпустить руки и, собрав храбрость в кулак, ускориться. Пояс от чулок и сами чулки. Один за другим в общую кучу. Последний рубеж — трусики. Простые и привычные, удобные и без всяких затей. Том уперся локтями в колени и сложил подбородок на сцепленные руки. Он следил внимательно, с азартом охотника, загнавшего дичь в ловушку.

Стянула последнюю преграду и бросила туда же, куда и все остальное. Руки жили своей жизнью, пытаясь закрыть меня от горячего взгляда. Я отдергивала их, стараясь выглядеть смелой, но не могла успокоиться и сделать вид, что ничего особенно не происходит.

— Иди ко мне, — позвал Том глухо.

Я знала, что он потребует этого. Осторожно, с опаской подошла вплотную. Всего одно движение и я на коленях у Тома. Он запустил пальцы в волосы и с силой потянул назад, вынуждая прогнуться и подставить грудь и шею поцелуям, больше похожим на укусы. Жадные и голодные губы обжигали яркими ощущениями, зажигали чувствительные места.

Том оторвался на мгновение и выхватил палочку. — Помогу тебе.

Сложный взмах, короткое заклинание.

— Что это?

— Тебе понравится, — выдохнул украдкой в ухо, а потом призвал со стола огромное мохнатое перо самого что ни на есть пафосного вида.

— Повернись ко мне спиной, — приказал Риддл, ни сомневаясь в послушании. — Раздвинь ноги. Шире, Фанни. Оседлай мои бедра.

Мне оставалось только подчиниться. Но на этом он не остановился и развел колени в сторону, заставляя меня открыться еще сильней, провокационней и бесстыже. В этой позе я словно бабочка, приколотая иголкой послушания к пробковой доске фантазий Тома.

— Так-то лучше. Зеркала не хватает. Правда? — предложил он, невесомо скользя кончиком пера по моему бедру.

Промычала в ответ. Тонкие, едва ощутимые прикосновения пускали миллиарды молний, пронизывающих меня до глубины души и тела. Дыхание, запах кожи Тома, ощущение жилистого тела под спиной. Все чувствовалось острее. Впивалось в память цепкими когтями, чтобы остаться там навсегда.

— Это моя маленькая месть за твои вечные отказы, — в голосе Риддла скрывалось едва заметное нетерпение.

Возбуждение захватило с головой. И минуты не прошло, как я стонала в голос, умоляя Тома невесть о чем. Чары усилили чувствительность в сотни раз. Нежнейшие прикосновения невесомого пера горели адским огнем, заставляя ерзать и не давая ни секунды покоя.

— Ну же, Фанни, о чем ты просишь?

— Я хочу тебя, Том.

— Что? Громче!

— Тома, пожалуйста. Возьми меня, — во весь голос.

— Нет, Фанни, — ехидно ответил Том, оглаживая пером сосок.

— Том, пожалуйста!

— Мне нравится это слова. Думаю, повторю его снова. Нет, Фанни. Я хочу...

Не дала ему договорить. Повернулась к Риддлу лицом, смахнув в сторону перо. Без всякого сожаления дернула рубашку вверх. Алчно, ничуть не смущаясь, запустила руки под одежду. Ударила его же оружием, приникнув губами к ключице, чуть покусывая и тут же целуя это же место. В нос ударил терпкий горьковатый запах Тома. Чарующий, словно тайны извилистых коридоров, увлекающий путеводной звездой в лабиринт секретов и загадок. Я не знала, куда заведу саму себя, но останавливаться не собиралась. Поцелуи за поцелуем, сантиметр за сантиметром покрывала его лицо и шею. Этого мало. С ловкостью и скоростью, доселе неизвестной мне самой, расстегнула рубашку. Том пытался перехватить руки, но не преуспел. Его ладоням я подставляла бока, грудь, плечи. Все что угодно, что бы он не смог мне помешать.

— Постой.

Не сегодня. Ты сам это затеял. Наконец он сдался и, схватив меня за ягодицы, притянул к себе. Ладони раскаленными утюгами проходились по нервам. Не знаю, что это за заклятие, но каждое даже мимолетное прикосновение отдавалось во всем теле, пронизывая от головы до кончиков пальцев.

— Фанни, — Том простонал мое имя с лихорадочной горячностью.

— Том, — вторила ему.

Мы свалились на побитый временем и докси ковер. Вещи Тома полетели в сторону. Он не оставил времени на то, что бы полюбоваться собой. Едва последний клочок одежды коснулся пола, Том навис надо мной, внимательно всматриваясь в глаза. Мгновения промедления казались бесконечными. Я запустила пальцы в его взлохмаченные волосы. Чуть влажные и вспотевшие. Волнистые, но жесткие, словно пружинки. Следом потянулась к его шершавым и пересохшим губам. Контраст сводил с ума. Грубые шрамы и нежнейшая тончайшая кожа, прозрачная даже на вид. Аромат крепкого кофе и только ему присущий терпкий запах, будораживший воображение. Жестокость, бескомпромиссность и странная, местами причудливая забота. Как один человек может вмещать столько нюансов? Уму непостижимо.

Первый толчок меня напугал, всколыхнув в памяти, словно муть в ржавом ведре, жуткие и страшные моменты.

— Тише, тише, — Том перехватил мои руки, вскинутые в попытке оттолкнуть. Поцеловал запястье и отпустил. Останавливаться он и не думал. Успокоенная реакцией и разливающимися волнами удовольствия, вскоре снова его обняла. Все, что угодно, чтобы он не останавливался ни на мгновение. Вскоре к моим стонам присоединился Том. Насколько беззащитным казался он мне в этот момент. Беззащитным и трепетным. С лежащими на скулах глубокими тенями, отбрасываемыми слабым светом свечей. С раскрасневшимися в коем-то веке не от гнева, а от удовольствия щеками. С хриплым дыханием, вырывающемся вместе со стонами и щекочущими мою взмокшую кожу.

— Пожалуйста, Том, — не уставая, молила его, призывая неизвестно к чему, но переменно не останавливаться и продолжать. В ответ на просьбу толчки становились чаще, а наши вскрики все громче. Я пылала и горела, пока не ослепла и оглохла от накрывшего с головой удовольствия. Том еще пару мгновений двигался, пока не обмяк, содрогнувшись. Уютная тишина накрыла нас. Не требовалось ни громких слов, ни обещаний. Только тишина и дыхание рядом.

Долго не могла прийти в себя. Том откатился вбок и подтянул меня к себе. В таком положении я почти лежала сверху. Он поглаживал меня по спине, невесомо целуя в висок. Гиперчувствительность не давала расслабиться. Я вздрагивала от прикосновений.

— Пикси в жопу! Забыл! — ругнувшись, он нашел палочку. — Сейчас, Фанни!

— Забористое заклинание, — после отмены чар расслабилась и растеклась по нему кляксой, уткнувшись носом в грудь.

— Главное не увлекаться им, — ответил Том. — Чем тебя Бен напугал?

— Том, не начинай, — запротестовала я, вызывая у него смех.

— Моя маленькая извращенка. К Бену мы обязательно попадем. Только не за тем, что ты себе воображала, — весело произнес он.

— М-м-м, — проявила внимание, как могла.

— Помнится, я тебе задолжал за парные шкатулки. Так вот. Единственное, что я хотел от Бена, так это пару комплектов красивого белья.

— Белья?

— Да, Фанни. Что за ужас ты носишь?

— Оно практичное. Мы в Шотландии, а не на тропическом острове.

— И ужасное. Я люблю красивые вещи. Особенно снимать их.

— Бен не вяжется со словом портной. Как я могла догадаться об этом?

— Парни не выставляют напоказ такие увлечения. Тем не менее, у него нет отбоя от заказчиков. Вот я и решил, что если мне предстоит раздевать тебя, так почему бы не выбрать белье на свой вкус. Тем более, я планирую любоваться тобой как можно чаще.

— Это все? — воскликнула возмущенно.

— Все, — продолжил веселиться Том.

— Том! Какого черта?

Ответом мне стал ходившая ходуном грудь и разлетающиеся во все углы смешки.

Жаль, что вскоре беззаботное настроение улетучилось без следа.