На его каверзном пути через вселенные (гет)

В самый обычный день по квартире, которую команда уже привыкла считать своим домом, разнёсся милый и звонкий голосок Лизы Вилборн.

— Мой голос без всякой лжи, вот как он звучи-и-и-ит~

Звучало это куда лучше, чем можно было подумать. Серьёзно.

Выйдя только что из душа, она была в удобном шёлковом халате; подол того шуршал и взлетал в такт, пока она порхала туда-сюда, словно на сцене. Музыка, льющаяся с телефона на кухонной столешнице, подыгрывала её выступлению. Девушка пела от всей души, улыбаясь во весь рот и упиваясь чистыми эмоциями.

А Жона, который как раз чистил своё пушко-копьё, это постоянное пение только раздражало. Его недовольство росло, и, когда терпение у него наконец лопнуло, он отложил оружие и простонал, закрыв лицо руками.

— Да ради всего святого... Лиза, хватит!

Лиза споткнулась на полушаге и замерла в забавной позе. Вода в стакане, который она вместо микрофона держала у лица, плеснулась, и несколько капель пролилось на пол.

— Что? Почему? — встревоженно спросила она.

— Потому что если ты не перестанешь, — сказал он, ткнув в себя пальцем, — то я тоже начну петь.

Лицо Лизы прояснилось: до неё дошло, в чём дело. Смех сам вырвался у неё наружу.

— Прилипчивая, а?

— Ещё какая.

— Ха-ха! — она развела руками, мол, что поделать. — Всё равно от пения в горле пересохло, так что самое время для перерыва.

Жон благодарно кивнул, и на том они разошлись. Вскоре он снова погрузился в чистку оружейной камеры.

Краем глаза он заметил, как Лиза открыла дверцу холодильника. Пока она рылась внутри, звякали бутылки и банки. Похоже, она нашла что искала, и дверца закрылась.

*Пшш-ш-щёлк!*

Услышав характерный звук открываемой банки с газировкой, Жон хлопнул себя по лбу. Ну всё, приехали. Он уже открыл рот, и в тот же миг с самодовольной ухмылкой ему подпела Лиза.

— Эй, эй!.. Эй, эй! — запели они в унисон.

* * *

Сеул сиял.

Жон имел в виду не только то, что стоял яркий день, но и улыбки, живость и нефильтрованную энергию людей, занятых своими утренними делами — ту самую, что витает в воздухе недели после того, как Охотники пройдутся своими мечами-пушками по популяции гриммов возле города. Люди шагали пружинистой походкой, высоко подняв головы. Уже в первые минуты Жон решил, что это верный знак: в этом уголке мира всё спокойно и никакой неминуемой угрозы, как он ожидал, нет. В то же время такая всеобщая бодрость, казалось, слегка выбила Сплетницу из колеи.

Впрочем, её напряжение длилось недолго. Девушка быстро освоилась и почувствовала себя в городе как рыба в воде. С Эской на буксире она уже мчалась сквозь толпу впереди него, не оставляя остальным ни минуты покоя, устремляясь к очередной цели, зацепившей её взгляд. К этому моменту она успела накупить несколько новых нарядов и всякой электроники.

То, что она могла позволить себе так расслабиться, наверняка означало, что она доверяет ему разобраться с любыми внезапными проблемами, верно? Он будет считать это именно так.

Его самого куда больше влекла уличная еда из лотков и забегаловок по пути. Сеульская — а точнее, «корейская» — кухня тяготела к мистральской с явными вейлийскими нотками. Одним словом, вкуснотища. Корн-доги, рисовые лепёшки, жареный кальмар, нечто среднее между роллом и бутербродом, блинчики с зелёным луком — он попробовал понемногу всего, ведь за последнее время его любовь к еде стала ещё глубже. Недели на чёрством хлебе и варёной картошке превратили любую дешёвую уличную стряпню в кулинарный шедевр.

Так, в относительном спокойствии и прошло утро, пока их бесцельные блуждания не вывели их на площадь, окружённую магазинами и цифровыми билбордами. Жон сразу заметил, что здесь что-то намечается. Люди толпились с листовками в руках и растерянными лицами, а под городской шум наслаивался пружинистый бит. Эта картина заставило Сплетницу притормозить, и он её догнал.

— Есть идеи, что происходит? — спросил он. Его голова сама начала кивать в такт.

Эска взяла инициативу на себя и метнулась к листовке, валявшейся на брусчатке. Подобрав её, она тут же вернулась и протянула ту Сплетнице. В награду та щедро почесала кошечку под подбородком.

— Спасибо, солнышко. Посмотрим, что тут у нас, — она сдула непокорную прядь с лица и быстро пробежала глазами по тексту. Затем она бросила взгляд на часы на одном из экранов. — Похоже, сегодня здесь будет уличное выступление. Которое вот-вот начнётся.

Словно по команде, с другого края площади взметнулось облако фиолетового дыма.

— А вот и оно, — кивнула Лиза и поманила его. — Пошли, посмотрим!

Они протиснулись сквозь толпу; часть людей тоже двинулась в ту сторону. Большинство же остались на месте, не зная, что делать. Что это за дым? Что он значит? У них не было той уверенности, что даёт Аура, чтобы пойти и всё выяснить.

По мере приближения Жон услышал звук, похожий на щелчок язычка у банки с газировкой. Музыка, игравшая на фоне, стала громче. По площади эхом разнеслись мужские голоса.

— Эй, эй!.. Эй, эй!

В фиолетовом дыму проступил силуэт высокой фигуры. Мужчина, судя по всему. В такт музыке у фигуры вдруг выросла вторая пара рук, а за ней ещё одна. А потом дым рассеялся, явив...

Бойз-бенд.

Они тут же запели, и толпа за спиной Жона взревела. Люди ринулись вперёд, окружая импровизированную сцену, и ему пришлось двигаться вместе с потоком, чтобы его не раздавили. В итоге он, Сплетница и Эска оказались почти в первых рядах — всего в паре метров от сцены, где выступали артисты.

И, о-о-о, как же они танцевали.

— Что. Это. Такое? — с изумлением прошептала Эска со своего нового места у него на спине.

Её шерсть встала дыбом, и она качалась в такт музыке, как ребёнок: понятия не имея, как повторить движения танцоров, но изо всех сил пытаясь. Мысли о том, чтобы оставаться незамеченной, испарились. Впрочем, на неё никто и не смотрел — все были поглощены яркими движениями и сладкими голосами бойз-бенда.

— Кей-поп! — с радостным писком ответила Сплетница. — Охренеть, он тут всё ещё жив!

Жон не отличил бы кей-поп от бибопа. Но мелодия была такой, что ноги сами отбивали ритм, а Сплетница и вовсе пришла в восторг: схватив его за руку, она потащила его поближе, чтобы лучше видеть, и начала покачивать плечами в такт.

Он уловил в ритме смутный мистральский оттенок, но больше всего поражала чистая энергия, которую пятёрка вкладывала в простую, даже глуповатую песню о любви. В тексте возлюбленную сравнивали с газировкой — смысл тут был проще некуда. Тебе кто-то нужен, ты хочешь, чтобы кто-то был в твоей жизни. Тебе нравится их вкус, а их присутствие как глоток бодрости посреди дня.

А вот что значило «наполняешь меня до краёв»? Признаться, тут он был не совсем уверен, если не считать очевидного.

Какой бы простой ни была песня, бойз-бенд вкладывал в неё всю душу. Постоянные динамичные движения, ни секунды на месте. Они скорее порхали, чем ходили, и, работая впятером на крошечном сценке, ни разу не сбились с шага. Это говорило о бесконечных репетициях.

Одеты они были довольно просто. На фронтмене была рубашка навыпуск и джинсы. Один парень был в свитере, другой — в рубашке, которая была ему слегка мала, с небрежно расстёгнутыми пуговицами. У третьего были пышные рукава, но вся претенциозность сходила на нет из-за смущённых взглядов, которыми он всех одёргивал. Последний, кажется, даже не причесался перед выходом. Но это разноцветье и разнообразие стилей всё равно складывалось в единый образ. Минимум показухи, никаких излишеств. Вот такие они и есть.

Они выглядели... настоящими. Обычными парнями, которых можно встретить на улице (хотя, надо признать, очень привлекательными).

На контрасте с этим каждый их жест был подчёркнуто театральным. Рука тянется вперёд, пальцы медленно сгибаются в манящем движении. Ладони прижаты к сердцу, и вздох, как у влюблённого дурачка. Большой палец у губ, имитируя глоток из банки — одновременно невинно и кокетливо. Движения, за которые обычный человек сгорел бы со стыда, но они от этого казались только живее. Жону казалось, будто он наблюдает, как эти парни обнажают свои души перед всем миром.

Рывок за рукав вырвал его из мыслей.

— Эй, Жон, ты это видел? — спросила Сплетница.

Он закатил глаза и криво усмехнулся.

— Нет, Лиза. Певец тебе не подмигивал. Это артистический приём.

Сплетница возмущённо фыркнула:

— Да я не об этом... ммф!

Она опустила взгляд на палец, прижатый к её губам, а потом снова посмотрела на него.

— Давай просто насладимся песней и не будем спорить, кто прав, — мягко сказал он, наклонившись так, что их лица разделяли считаные сантиметры. — Поговорим потом... Слушай, а эти парни сейчас не переливались всеми цветами радуги?

Сплетница шлёпнула его по руке.

— Я тебе об этом и пыталась сказать, дурень.

Хах. Неловко вышло.

— Они фокусники! Они демоны! — раздалось сбоку несколько голосов одновременно.

Он скосил взгляд и заметил подозрительную троицу девушек, которые резко выделялись на фоне толпы своей явной неприязнью к шоу.

Та, что возражала, как раз пыталась поправить себя, подстраиваясь под нелепое утверждение подруг, будто певцы в самом деле были демонами. Две другие девушки выглядели так, словно готовы кого-то убить.

— Ну не знаю, — негромко вставил он, чтобы не мешать выступлению. — Может, и фокусники. Красивые огоньки это же основа основ сценических трюков.

Три головы как по команде повернулись к нему, их рты приоткрылись. Их манеры и мимика были как под копирку, словно отражение в зеркале. Это говорило о близких отношениях, о годах, проведённых под одной крышей. Его сёстры вели себя так же, да и он сам, бывало, грешил тем же.

— Он нас слышал?! — прошептала одна из-за уголка рта, не понимая, что он слышит и это. Девушка казалась самой обычной из троицы: чёрные волосы под жёлтой шляпой.

— Э-э-э... — протянула самая высокая. Её рыжие волосы были спрятаны под низко надвинутой кепкой; вид у неё был подозрительный, и дело было не в солнцезащитных очках. — Д-да, — продолжила она, натянув улыбку. — Точно фокусники. Правда, Руми?

Она подтолкнула локтем стоявшую рядом девушку в худи. По какой-то причине та держала в руках картонную коробку с пакетиками сока. Подозрения Жона только усилились, когда широченная улыбка перекочевала с одного лица на другое.

— Стопроцентные фокусники, — закивала Руми. Затем она толкнула темноволосую, и хищная ухмылка заразила и её. — Верно, Зои?

— Угу, никаких демонов, типа вообще! Правда, Мира? — теперь уже Зои попыталась ткнуть локтем рыжую, но тщетно. Подруги опустили её руку и прошипели: «Веди себя естественно».

На мгновение в маленьком пузыре, образовавшемся вокруг их двух групп, повисла тишина, пока для всех остальных продолжалось выступление. Затем Сплетница повернулась к нему.

— Итак, э-э... — она неопределённо махнула в сторону троицы. — Они сейчас нагло врут, если ты вдруг не заметил.

Он не стал расспрашивать дальше: Сплетница чуяла лжецов за версту. Он посмотрел на бойз-бенд, который за это короткое время сместился к краю площадки и, не переставая петь, раздавал подарки детям. Его мысли сделали пару коротких скачков и привели его к выводу: эти смазливые парни — демоны. Рвущие плоть, пожирающие души.

Но они на таких не походило. В чём, видимо, и была вся суть.

В его руке появился меч.

— Значит, валим их?

А жаль. Музыка ему понравилась.

— О-о-о, мне нравится, как мыслит этот парень, — с одобрением сказала высокая рыжая, Мира. Она взмахнула рукой, и на миг в воздухе мелькнул мерцающий контур чего-то похожего на копьё, но Руми тут же шлёпнула по тому, и оно исчезло.

— Мира, здесь слишком людно! — шикнула на неё Руми.

Что, как отметил Жон, не было отказом. Из них вышли бы отличные Охотницы.

Руми взяла Миру за подбородок и повернула её к Жону.

— И вопрос поважнее: как он это только что сделал? Так умеют только... — она поочерёдно указала на каждую из своей троицы.

— Что? — промямлила Мира сквозь пальцы, сжимавшие её щёки. — Хочешь сказать, он один из нас?

— Типа заграничная версия? — ахнула Зои. — Почему Селин нам об этом не говорила?

— Мы нашли кей-поп, демонов и, похоже, охотников, — тихо заметила Лиза со стороны. — Быстро же мы управились.

Жон уже собирался ответить, как земля под их ногами дрогнула. Вырвался новый клуб фиолетового дыма, и демонический бойз-бенд начал подниматься над толпой на платформе, которая, казалось, выросла прямо из брусчатки.

— Жон, ты тоже видишь гигантскую банку газировки? — спросила Сплетница.

— Ага.

— Просто уточняю, — она протянула руку, и Жон молча вложил в неё Бальзам Пьеро. Пока оно не нужно, но дело шло к тому.

Выступление приближалось к кульминации. Пятеро парней пели всё громче, доводя толпу до исступления. Переглянувшись, они все синхронно подпрыгнули и с грохотом приземлились на платформу. И после этого вся площадь преобразилась.

Новые краски хлынули от сцены расходящимися кольцами. Не спрашивайте как, но всё, чего касалась эта волна — дорога, здания, даже одежда людей — расцвело ярчайшими оттенками всей палитры. Фиолетовый там, где был белый. Золотой вместо чёрного. Бежевый стал синим, коричневый — зелёным. Куртка Жона осталась прежней, чему он обрадовался — возможно, потому что и так была достаточно яркой. Толпа вокруг ахала от этого сказочного вида и срывала голоса, крича в поддержку бойз-бенда.

Эска рядом с ним тоже вопила от восторга, а Сплетница без умолку тараторила, выдвигая теории об этом явлении, главной из которых были спецэффекты творений Технарей. У Жона был ответ попроще: магия. Сценическая или настоящая — он не знал. Может, это просто игра света, но с её появлением жизнь стала реальнее. Оглядываясь, он только сейчас понял, каким приглушённым город казался до этого, словно прошлое было серым и безжизненным. Частью своего сознания он мог поверить, что этот красочный, сияющий мир и был настоящим обликом города.

Может... стоит оставить этих демонов в живых.

Тут он заметил абсолютно дикие выражения на лицах охотниц на демонов. Они, похоже, были с ним не согласны.

— Шоу заканчивается, это наш шанс. Готовьтесь схватить их на выходе, — скомандовала Руми без тени былой шутливости. В её голосе слышалась привычка к командованию. Троица приготовилась к броску.

Выступление завершилось воздушным поцелуем от фронтмена в сторону аудитории, от которого немало людей томно вздохнули, похоже, став его фанатами на всю жизнь. А затем он нанёс сокрушительный удар.

— Помните: Саджа-Бойз любят вас!

— Пора, — сказала Руми. — Вперёд! Вперёд...!

Щелчок пальцев — и демонический бойз-бенд исчез, оставив после себя лишь облачко фиолетового дыма.

— ...Вперёд?

Мира сдвинула очки на нос.

— Чё за нах? Где они?

— Испарились, — подсказала Сплетница, заговорив быстро, когда троица охотниц обернулась к ней. — Воздух сместился, это не иллюзия и не маскировка. Эти парни телепортировались со сцены.

— Они могут быть где-то рядом. Ищем их, — решила Руми.

— Кхм, — кашлянула Сплетница, приподняв бровь.

Руми запнулась, затем указала на Миру, Зои и себя.

— «Мы» ищем, а не «вы». Но нам нужно будет поговорить с вами позже. Как вас зовут?

Он и Сплетница переглянулись. Она едва заметно кивнула, и он ответил:

— Жон.

— Лиза.

— Эска!

И Жон, и Сплетница поморщились, когда охотницы заглянули ему за плечо и увидели кошку, отдавшую честь.

Мира ткнула в неё пальцем.

— Эта кошка сейчас...

— Ми-и-илаха! — в тот же миг Эска оказалась в объятиях Зои, которая принялась тискать кошку изо всех сил. — Мы забираем её домой!

— Зои, не время! — прорычала Руми. — Мы заберём их всех домой. Но позже, — она снова посмотрела на Жона. — Встретимся в башне «Хантрикс». Скажите охране ваши имена, вас пустят.

— «Хантрикс»? Где-то я... Постойте-ка, это же та айдол-группа, что на каждом билборде? — прищурилась Сплетница.

Ответа не последовало. В мгновение ока охотницы (Хантриксы?) растворились в толпе. Они скользили между людьми, никого не задевая, с лёгкостью, которая говорила об опыте, выходящем далеко за рамки танцев на сцене. Вскоре они исчезли из виду, оставив Жона и Сплетницу среди расходящейся публики.

— Что думаешь? — спросил Жон, бросив последний беглый взгляд на площадь. События развивались не так, как он ожидал, но он уже привык подстраиваться. Мир не был настолько добр, чтобы ждать, пока он закончит паниковать. — Сделаем, как она сказала?

— Придётся, раз уж эта Зои забрала Эску, — ответила Сплетница.

Жон медленно моргнул, прокручивая в голове последние события. Ни в одном из них женщина не отпускала кошку.

— Погоди-ка, мы что, только что стали свидетелями кошко-похищения?

— Ничего с ней не будет. Мы знаем, как их найти, и все указывает на то, что они тут на стороне добра. А пока давай выберемся из толпы и выясним, где эта башня, — сказала Сплетница, огляделась и указала на одну из боковых улочек. Жон кивнул и пошёл вперёд. — А ещё мне нужен доступ к компьютеру, чтобы разузнать всё об этом демоническом бойз-бенде.

Жон повернул голову на ходу и спросил через плечо:

— Кстати, да, что это вообще было? Я-то ожидал, ну, монстров с огромными рогами и острыми зубами, а не смазливых красавчиков. Это какая-то земная особенность?

— Вовсе нет. Наши представления о них совпадают с вашими, поэтому я и беспокоюсь о второй угрозе. Если всё, что эти парни делают, это поют, то это никак не соответствует рейтингу опасности этого мира.

Никто из них не имел ни малейшего понятия, что такое «Разбитый Хонмун», но в прошлый раз, когда Жон сунулся в место с таким же рейтингом, ему пришлось драться с дядькой по имени Левиафан. По идее, люди вокруг должны быть ходячими мертвецами. Но это никак не вязалось с атмосферой, которую он ощущал весь день.

— Может, скоро мы получим ответы от этих охотниц на демонов... Ой, простите! — он завернул за угол и тут же чуть не врезался в человека. Отступив, он извиняюще сложил ладони. — Моя вина, надо было смотреть, куда я... я...

Он замолчал, и улыбка сползла с его лица.

Её тут же подхватил фронтмен Саджа-Бойз. На его лице улыбка выглядела чересчур широкой. Оперевшись локтем о кирпичную стену, красивый парень наклонился вперёд и, хотя они были одного роста, казалось, нависал над Жоном. За его спиной стояла остальная группа.

— Итак, — буднично спросил он, — часто здесь бываешь?

Жон открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Почему это звучит так, будто ты ко мне подкатываешь? — он почувствовал, как Сплетница прячется у него за спиной, изучая ситуацию, и её рука легонько сжимает подол его куртки.

Один из участников бойз-бенда протолкнулся вперёд. На сцене он вёл себя изящно, его женственные манеры придавали ему мягкости на фоне остальных Саджа-Бойз. Сейчас же в его глазах горел безумный огонёнок, и он неотрывно смотрел на Жона, а с его подбородка стекала слюна.

— Потому что ты выглядишь... — он сглотнул слюну, — аппетитно!

Фронтмен усмехнулся и снова вышел вперёд. Он положил одну руку на плечо товарища, а другой сделал успокаивающий жест.

— Романс, тише.

— Но, Джину!

— Я же сказал, каждому достанется по кусочку, чтобы было честно, — заверил своего союзника лидер, Джину. Он повернулся к Жону с обезоруживающей улыбкой. — Прости его. Уверен, ты постоянно такое слышишь, но у тебя наипрекраснейшая душа.

Нет. На самом деле, не постоянно. А ещё это было очень лестно.

— О, спасиб...

— Жон! Они в прямом смысле хотят сожрать тебя, а потом меня! — прошипела Сплетница.

Он грустно сник.

— Я типа догадался, да.

У всей группы уже светились жёлтые глаза, и они толкались, пытаясь подкрасться к Жону поближе; сдерживал их только лидер, Джину. Цветные линии, которые Жон заметил ранее, теперь змеились по их коже, придавая им сверхъестественное сияние.

Джину наклонился ещё ближе и широко раскрыл рот, обнажив заострившиеся клыки, которых раньше там не было. Он сделал глубокий вдох, и в этот момент Жон почувствовал, как что-то тянет его изнутри. В отличие от лёгкого прикосновения Сплетницы к его куртке, это было похоже на то, как его дёргают за нечто невесомое и бесплотное. Его Аура дрогнула, зафиксировав урон, и Жона пробрала дрожь от ощущения, что он... тает.

Нет. Нет-нет-нет. Ему это совсем не понравилось.

Он резко вскинул руку в сторону Джину, лихорадочно перебирая в уме варианты. Лом или молоток из ящика с инструментами? Винтовка Рум для серьёзной угрозы? Красный Грач для брызг?

Его меч материализовался в руке — без неисправной половины щита, которая больше не убиралась в ножны. Фронтмен вздрогнул от его появления и поспешил отступить, но путь ему преградили союзники. Лезвие полоснуло Джину по горлу. Быстрый, чистый конец.

— А-а-а! А-А-А-А!

...Или так должно было быть. Жон вынужден был признать, что не ожидал, что у парня вообще будет воздух из лёгких на вопли, и с изумлением смотрел, как только что убитый им человек в панике мечется по переулку. По крайней мере, до тех пор, пока Джину, прервав свои девчоночьи визги, не ощупал себя руками.

— Погоди-ка, я не сдох? — недоверчиво произнёс он.

— ...Он не сдох, — пробормотал Жон, чувствуя, как подступает дурное предчувствие.

Джину теперь сиял, на нём была яркая, счастливая улыбка человека, избежавшего казни. Он победно вскинул кулаки в воздух.

— Я не сдох! Юху-у-у-у!

Затем его улыбка стала откровенно зловещей.

— А, я понял, — сказал Джину, снова надвигаясь на Жона. Его движения были игривыми, он словно крался, растягивая момент. — Ты не можешь меня убить. Этот меч просто кусок стали, так что он... — кусок стали рассёк ему шею, — ...не несёт в себе... — лезвие изменило курс и вспороло ему живот, — ...силы... — снова шея, — ...Хонмуна, и не мог бы ты уже прекратить, это очень раздражает!

— А ты прекрати пытаться сожрать мою душу! Вот что раздражает меня! — парировал Жон. Он держал оборону, выписывая мечом быстрые, резкие дуги, которые держали Джину на расстоянии, пока тот метался из стороны в сторону, надеясь обмануть его.

Демоны, как оказалось, были ненамного сильнее обычных людей. И не быстрее. Так что за несколько секунд Жон успел нанести Джину ещё десяток порезов для верности. Страшные раны появлялись и заживали в мгновение ока, не причиняя демону реального вреда, но прерывая его попытки откусить от Жона кусочек Ауры.

Патовую ситуацию нарушило лёгкое цоканье языком. Джину оставил свои тщетные попытки и отпрыгнул от Жона, обернувшись к демонам за своей спиной.

— Парни, не поможете, а?

Остальные четыре демона откликнулись с дикой жадностью. Они зарычали, клацая челюстями, и, отбросив всякое притворство, ринулись вперёд в предвкушении пиршества.

— Девчонка моя! — крикнул тот, что звался Романсом.

Жон добрался до этой девчонки первым. Его шансы на победу против пяти неуязвимых, высасывающих душу демонов выглядели плачевно — он бы даже назвал их своим естественным врагом, — так что он быстро решил, что пора отступать. Перекинув Сплетницу через плечо, он помчался по улице, а демонический бойз-бенд нёсся за ним по пятам. (И они были чертовски горячи. Нет, он не завидовал.)

— Сплетница, что делать?! — кричал он на бегу. — Этот меч не убивает демонов!

* * *

Оказалось, пхочха — это то самое место в Сеуле, куда ходят за дешёвой едой поздно ночью. Так сказала Мира из Хантрикс, главной айдол-сенсации Кореи, и даже дала ему адрес хорошего заведения. Жон не был уверен, что сидит именно там: по дороге он заблудился и в итоге пошёл на запах еды. Но, как ему казалось, так вышло даже к лучшему. Большой оранжевый тент на тротуаре, пластиковые столики и стулья внутри, а вместо кухни — три маленькие тележки с едой, сдвинутые вместе. Ему здесь нравилось. Это было одно из тех мест, где в одном углу можно найти измученных офисных работников, в другом — студентов, а в третьем — старую бабушку. Никогда не знаешь, с кем столкнёшься и кого встретишь, просто сев перекусить. Настоящее приключение.

Это было то, что ему нужно: время для себя, чтобы расслабиться. Остаток дня после того уличного перфоманса был... суматошным, мягко говоря.

Убежать от Саджа-Бойз было легко, пока они не начали телепортироваться. А они умели такое и делали это раз за разом, эти жулики. В конце концов, Сплетница нашла решение: укрыться в башне «Хантрикс», пока их Аура ещё не иссякла. Жон подумал, что со стороны айдол-группы было очень предусмотрительно разместить своё название на фасаде небоскрёба, чтобы их было легко найти.

План сработал, и тот факт, что Саджа-Бойз предпочли прекратить погоню, а не рисковать столкновением с охотницами на демонов, говорил о многом. Безопасность, которую обеспечивала башня, стала железобетонной, когда появились три девушки вместе с избалованной донельзя Эской. Конечно, за этим последовал допрос Жона и Сплетницы — и об их столкновении с демонами, и об их происхождении. Насчёт последнего Сплетница состряпала правдоподобную историю, которая, впрочем, не отвечала ни на один из вопросов Хантрикс по существу. Взамен они получили объяснение обстоятельств, в которые вляпались. (Плюс Сплетница раскопала один секрет о Руми, с которым Жон не знал, что делать, и её пришлось подкупить, чтобы она перестала лезть не в своё дело.)

Вкратце, демоны охотятся на людей, а Хантрикс за это мочат их. История была так прекрасна, что Жон чуть не прослезился. На мгновение он почувствовал с ними глубокое родство.

Следующая часть их рассказа, однако, разрушила сравнение Охотников и Хантрикс.

По словам охотниц на демонов, в центре всего этого дела был замешан Хонмун. Барьер, разделяющий Землю и мир, где живут демоны, и не дающий им разгуливать по планете. Барьер подпитывался музыкой. Музыкой. Ритуал работал в масштабах, в которые трудно было поверить: каждый раз, когда айдол-группа давала концерт, они вносили изменения в саму ткань мира. С момента его создания человечество сталкивалось лишь с малой частью врага. С точки зрения Жона, всё это выходило за рамки магии и граничило с чудесами и божественной силой, творимой парой певиц.

Ну, не просто певиц. Охота на демонов вместе с ними стала для него незабываемым опытом.

Как минимум это была отличная кардиотренировка, потому что носились они как Рен. Прыжок, колесо — и вот они уже бегут по крышам, а через мгновение — уже через полквартала. Жону пришлось проявить немало изобретательности с [Третьей рукой] и своими ботинками, чтобы не отставать от них.

А потом начался настоящий бой. Даже если лучшее, что он мог делать, это отвлекать демонов в бане, швыряя их по сторонам, пока одна из девушек не прикончит тварей, он своими глазами увидел эффективность их оружия. Жаль только, что оно было привязано к Хонмуну, а голос у него не обладал достаточно хорошим сопрано, чтобы подключиться к тому и улучшить свой Кроцеа Морс.

Жон затронул возможность, чисто теоретически, что Хонмун может сломаться. Они... восприняли это плохо. Тема быстро изжила себя.

Такие разговоры сменились ночёвкой. Если отбросить неловкость от того, что он был там единственным парнем, всё это слишком пробивало его на настольгию. Поэтому он ушёл. Сплетница и Эска оставались в самом безопасном месте в городе, так что ему не нужно было их опекать, а он мог перекусить чем-нибудь посреди ночи. С номером Хантрикс на быстром наборе на случай, если демоны покажутся, ему нечего было бояться. Идеальный план.

Вот почему он здесь. Сидит в пхочхе, месте, где можно встретить кого угодно. Ему, например, попался парень по имени Бобби. А Бобби? О, он был великолепен.

— Вот, Жон, попробуй это, — сказал его сотрапезник, с которым он познакомился меньше получаса назад.

Невысокий и коренастый мужчина — но с шикарной шевелюрой — указал на одно из заказанных им блюд. Бобби, возможно, был немного зависим от телефона, но это была скорее рабочая привычка, чем замкнутость, и он с радостью взялся познакомить туриста с хорошей корейской едой, заметив, как Жон колеблется над меню.

Правда, был один подвох.

Жон наклонился к столу, чтобы лучше рассмотреть еду. Жареные кусочки выглядели аппетитно, хотя и неопознаваемо.

— Что это? — спросил он, уже наученный горьким опытом.

— Курица.

Но Жон на этом не остановился. Его глаза сузились.

— Какая часть курицы?

Бобби погрозил ему пальцем.

— О-о-о, тебя ждёт угощение. Это желудочки, лучшее дополнение к хорошему стаканчику соджу, и не позволяй никому говорить тебе обратное!

С одной стороны, Бобби знал толк. Всё, что он выбирал до сих пор, было превосходно, от напитков до еды. С другой стороны, «желудочки» звучали не как мясо, а скорее как орган.

Жон, в теории, понимал, что каждая съедобная часть курицы, коровы, свиньи или чего-то ещё так или иначе попадала ему в желудок. Их перемалывают и добавляют в колбасу.

Но значит ли это, что куриные лапки нужно жарить целиком и подавать на тарелке? А теперь ещё и это?

— А можно мне просто жареные куриные крылышки? — спросил он.

Не смутившись, Бобби хлопнул Жона по плечу.

— Доверься мне.

С печальным вздохом Жон подцепил палочками кусочек куриных потрохов и отправил их себе в рот. Жёсткая, жевательная текстура сбила его с толку, и он долго просто работал челюстями над этим диковатым на вкус кусочком. Наконец, он проглотил.

Бобби, молчавший всё это время, подался вперёд. Пластиковый стул под ним скрипнул.

— Ну-у-у? — многозначительно протянул он.

Жон отвёл взгляд.

— ...Вкусно, — проворчал он.

Раздался радостный возглас, и Бобби поднял свой стаканчик соджу. Жон последовал его примеру. Они чокнулись и осушили напиток.

Затем Бобби снова наполнил их стаканчики.

— Я был прав или я был прав? — сказал Бобби. Он приложил руку к уху и, ухмыляясь, сделал жест, требуя ответа. И расхохотался, когда Жон придвинул блюдо к своей стороне стола. Через несколько минут они вдвоём прикончили жареные куриные желудочки вместе с последней третью бутылки соджу.

Бутылки здесь продавались маленькие и с самым разным вкусом. Жон с нетерпением ждал, чтобы попробовать новую.

— И у нас впереди ещё много интересного, — продолжил Бобби, и Жон надеялся, что это метафора, а не намёк на новые куриные части на горизонте. Коренастый мужчина потёр руки, вглядываясь в маленькое меню, приклеенное к столу. — Так, что дальше, что дальше...

Жон указал на один из пунктов.

— А что такое... чапчхэ?

— Блюдо из лапши, и поверь мне, вкус лапши из сладкого картофеля это нечто неземное, особенно когда её обжаривают со свежими овощами, — Бобби задумчиво постучал по подбородку. — С другой стороны, здесь её часто делают жирноватой. Наверное, немного тяжеловато будет, если ты просто хочешь попробовать разные блюда.

— Закажи ттокпокки. Они всегда хороши.

— О-хо-хо, да! — оживился Бобби. — Кто не любит рисовые клёцки?

— Никто. Их, между прочим, подавали в королевском дворце в древние времена. Еда, достойная короля и его двора.

Вот это звучало заманчиво.

Кстати, а кто это говорит? Жон повернул голову.

Джину, фронтмен демонического бойз-бенда, занял место рядом с ним. Демон налил себе стаканчик соджу, а затем поставил свою бутылку в центр стола, чтобы все могли угощаться. Оперевшись локтем на стол, он развалился в завидной непринуждённой манере, словно всегда был частью этой компании.

Бобби узнал его и ахнул.

— Ты же Джину! Из Саджа-Бойз!

— Во плоти, — ответил демон. Он принял кроткий вид и приложил руку к сердцу. — И для меня искренняя радость встретить фаната.

— О, я не фанат, — покачал головой Бобби. — Девчонки ясно дали понять, что мне нельзя быть вашим фанатом... Кстати, дебют вышел отличный. Я пересмотрел клип, наверное, миллиард раз! — он вытащил блокнот и быстро пролистал до чистой страницы. — Можно автограф? Вот здесь, спасибо. Возьмите мою ручку.

Из горла тридцатилетнего мужчины вырвался восторженный писк, когда Джину исполнил его просьбу, написав послание и поставив размашистую подпись. Демон вернул блокнот двумя руками, на удивление уважительный жест.

— Держи, для моего не-фаната, — Джину завершил это игривым подмигиванием.

Пока Бобби убирал блокнот, Жон и Джину обменялись взглядами, ведя безмолвный диалог. Так как они не умели читать мысли, всё свелось к тому, что Жон изо всех сил сверлил демона взглядом, а Джину отвечал ему безмятежным взором, надеясь, что намерения друг друга им понятны.

«Я тебя проткну.»

«Успокойся, закуска.»

С нарочитой осторожностью Жон сменил хват палочек — теперь они были готовы вонзиться Джину в глаз при первом же явном признаке агрессии. Увидев это, Джину поднял руки, изображая сдачу.

Эта игра продолжалась, пока ничего не подозревающий Бобби втягивал их в обсуждение утреннего выступления Саджа-Бойз. Мужчина работал в индустрии развлечений или где-то в этой сфере и давал множество мимолётных, но точных советов новой сеульской суперзвезде. При этом, как он сам признался Джину в лицо, его работа заключалась в том, чтобы через свой вездесущий телефон действовать против него. Пухленький мужчина, казалось, был в курсе всех событий в социальных сетях, и видеть, как тот играет общественным мнением, словно на пианино, было уроком в искусстве лжи, который стоило запомнить.

Тянуть время, отвлекать, защищать — золотая триада пиар-менеджмента для организации, попавшей под огонь. Жон не очень понимал все тонкости этой медиакампании, но это всё равно выходило поучительно.

Возможность применить новые знания представилась ему в течение часа. Когда на стол подали ттокпокки — блюдо из жевательных рисовых клёцек в соусе — и бутылку сливового соджу, трое мужчин накинулись на еду. И Джину тут же поперхнулся.

— Кха-а-а!..

Через мгновение Бобби вскочил со своего места, чтобы помочь. Жон не сдвинулся с места: если пожиратель душ умрёт по чисто случайным обстоятельствам? Ну, бывает.

— Джину! Ты в порядке, дружище? — воскликнул Бобби, пытаясь хлопнуть демона по спине, чтобы выбить кусок.

Но вместо того, чтобы выплюнуть еду, Джину отмахнулся от Бобби, отчаянными жестами показывая, что проблема не в этом. Слёзы текли по его лицу, глаза вылезали из орбит, а демон жевал рисовую клёцку с выражением мучительной агонии. Наконец, он сумел проглотить. Его руки тут же метнулись к бутылке соджу, и, забыв про стаканчик, он залпом выпил её содержимое.

Хлопнув бутылкой по столу, Джину хрипло дышал.

— Почему... — он прикрыл рот кулаком, подавляя отрыжку. Жон воспользовался моментом, чтобы сфотографировать на свой свиток демона с выпученными, как у лягушки, глазами, и решил, что позже обязательно выяснит, как выложить это в интернет, потому что пиар это всё-таки важно. — Почему оно такое острое?! — взвыл Джину.

— По-моему, в самый раз, — сказал Жон, беря ещё один кусок. Острый соус, в котором тушились рисовые клёцки, обладал особым шармом, который было трудно объяснить. Съешь кусочек, и тянет глотнуть сливового соджу, а его сладость, в свою очередь, побуждает съесть ещё острой закуски. Идеальное сочетание.

— Мне тоже нормально, — сказал Бобби, снова садясь на своё место. Он с удовольствием откусил свою рисовую клёцку и с усмешкой посмотрел на Джину. — Ты вообще когда-нибудь ел ттокпокки? Будь честен, ничего зазорного, если нет.

Джину потёр опухшие глаза.

— Ел, и правильные ттокпокки тушатся в соевом соусе, а не в... этом! Кто-нибудь может мне объяснить, что за одержимость острой едой в наши дни?

Этот вопрос вызвал у Бобби живой интерес.

— Соевый соус? Мой дед обожал такую версию блюда. Он всегда жалуется, что после пятидесятых корейская кухня пошла под откос. Не думал, что ты такой старомодный, хотя, знаешь, эта фишка может тебе пойти. Фанаты будут в восторге.

Сколько же живут демоны, подумал Жон. Джину упомянул, что это блюдо когда-то подавали в королевском дворце. Теперь это звучало так, будто он говорил из личного опыта.

Инцидент вскоре забылся, смущение Джину притупилось после ещё пары стаканчиков. Ради кулинарно-неопытного демона последующие блюда они заказывали более мягкие, даже если они не так хорошо сочетались с соджу.

Как это часто бывает, когда мужики собираются вместе (и демоны, похоже, не исключение), разговор перешёл на женщин в их жизни. Начал Жон, рассказывая о выходках Лизы во время их совместного проживания: от протыкания стены его мечом до катастрофической попытки заняться паркуром на мебели, вооружившись своей новой физической формой и обучающим видео на ноутбуке. Джину, явно принимая вызов, ответил историей о сталкерше, которая чуть не проткнула его мечом.

Бобби упомянул группу девушек, которых он знал, которые разбили частный самолёт компании в государственном заповеднике, и тут же одержал победу. Его призом стала бутылка персикового соджу, которую он великодушно разделил на троих.

Так они и продолжали, час за часом, в шумной и весёлой атмосфере. Когда истории о хаосе и разрушениях иссякли, Джину сменил тему и начал «жаловаться» на девушку, которая вошла в частную сауну, когда он был внутри, и звучал при этом о-о-очень самодовольно. Жону пришлось закатить глаза, потому что он знал истинные обстоятельства этой байки, но это не помешало ему ответить своей историей, начав короткую, но жаркую перепалку, в которой они с Джину пытались перещеголять друг друга в подобных историях.

Было уже глубоко за полночь, когда они вышли из-под тента пхочхи.

Ладонь Жона хлопнула по ладони Бобби, затем они стукнулись тыльными сторонами ладоней. Серия сложных движений завершилась щелчком пальцев, и в конце они изобразили, как стреляют друг в друга из пальцев.

— Се-е-ерьёзно? — спросил Джину, глядя на них с осуждением. — У вас есть секретное рукопожатие?

В ответ Бобби повернулся к нему, приглашающе пошевелив пальцами. Джину вздохнул и довольно точно воспроизвёл ритуал. Затем то же самое произошло между ним и Жоном.

На середине ритуала демон наклонился и прошептал:

— Тридцать секунд форы. Беги.

— А вот тебе моя идея: я просто буду отрубать тебе башку, пока ты не уйдёшь, — ответил Жон.

— Я упрямый.

— Я тоже.

— Парни? — сказал Бобби со стороны, странно на них поглядывая.

Демон и Охотник тут же расплылись в лучезарных улыбках и помахали.

— Пока, Бобби!

И, убегая в ночь с демоном на хвосте, Жон подумал, что если его жизнь в этом мире будет такой, то Сеул, возможно, не такое уж и плохое место для жизни.

* * *

Сеул просто ужасное место для жизни!

В очередной раз Жон подпрыгнул высоко в воздух, уворачиваясь от службы охраны демонов. На пике прыжка он выгадал ещё несколько секунд, активировав ракетные ботинки, и, вращаясь, искал взглядом Сплетницу. В его руке пищал и выл похожий на пистолет Обонятельный датчик, а полоски на его экране колебались.

Всё это время Саджа-Бойз продолжали свой концерт. Стадион у башни Намсан был забит десятками тысяч людей, которые в трансе скандировали «Саджа, Саджа», а демонический бойз-бенд убаюкивал толпу своими голосами, удерживая их в спокойствии, пока гигантский, разумный костёр разрастался всё больше и больше.

Жона раздражало, что даже в такой ситуации ему всё ещё нравилось выступление. Он знал, что не должен, ведь это, похоже, предвещало конец света, но песня никак не выходила у него из головы. В ней было что-то почти гипнотическое, и он говорил не о промывке мозгов, которой сейчас подвергались все вокруг. Танцевальные движения сочетались с пугающими костюмами так, что это казалось просто нечестным. Серьёзно, эти парни были злом, но они были чертовски хороши.

Трекер издал резкий писк. Он проследил за направлением, которое он указывал, и обнаружил девушку, которую искал, на другом конце стадиона. У неё было такое же пустое выражение лица, как и у людей вокруг, и она стояла, на вкус Жона, слишком близко к пламени; фиолетовые языки костра отбрасывали на неё жуткое свечение.

Его ботинки начали барахлить, неприятно нагреваясь, так как батареи достигли предела безопасного использования. За несколько секунд до падения Жон искал место для приземления. Плотная толпа не оставила ему выбора, и он приземлился на длинную, Y-образную сцену, идущую от основной сценической платформы. Здесь не было ни укрытия, ни места, чтобы спрятаться. Он стоял лицом к лицу с огненным ликом короля-демона Гви-Ма.

Пламя улыбнулось ему. Это была нехорошая улыбка.

— Ох, как же сияет твоя душа.

Жон выругался, предчувствуя, что будет дальше. Последние пару недель Гви-Ма его почти не замечал, по крайней мере, судя по тому, что проговорился Джину. Но теперь удача подошла к концу. Прямой зрительный контакт вывел его Ауру в центр внимания, а значит, скоро король-демон заметит и два других световых маяка в этом море душ на стадионе — пойманную в ловушку Сплетницу и Эску, которая, как и он, была на спасательной миссии.

Одну вещь он усвоил за время пребывания в этом мире. Аура искушала демонов как ничто другое.

— Я бы с удовольствием её отведал.

Не успел Гви-Ма это произнести, как на сцене треснули порталы. Из них хлынули демоны и понеслись по помосту.

Жон сохранял спокойствие перед лицом атаки. Он отметил своё местоположение и место Сплетницы, вычисляя лучший путь между ними. По помосту, затем по одному из боковых крыльев. Два пролёта вверх по лестнице, и он будет на нужном ряду. План казался неплохим.

Единственная загвоздка — сотня с лишним демонов, несущихся на него. Оскаленные морды заполнили всё поле его зрения.

— Я ей всё время твержу: «Включи свою [Пустоту], я слышу голоса», но разве она слушает? Не-е-ет.

Продолжая ныть, он выхватил меч. Демоны боялись его гораздо меньше, чем большинство людей, будучи уверены, что простой кусок стали им не угроза. У него не было песни, чтобы наделить его силой.

Вот почему он внимательно следил за приближающимися демонами. Как только первый оказался в пределах досягаемости, он щёлкнул пальцами и указал на него.

— Токкэби, — определил он.

В его руке появилась горсть красной фасоли, и он бросил её в демона. Тот тут же отпрянул, взвизгнув, будто в него кинули не бобами, а пауками. В этот момент замешательства Жон нанёс удар ногой с разворота в его правый бок.

Это была очень важная деталь. Правый бок.

Демон с криком рухнул на землю, обездвиженный, хоть и не убитый. Те, кто бежал за ним, споткнулись о его корчащееся тело, создав завал, который остановил всю орду.

Жон ухмыльнулся.

— В Биконе нас учили главному: знай своих монстров.

Один из демонов перелез через своих собратьев, злобно зыркая на него. Бледный, как призрак, тот, казалось, вечно тонул: с его длинных, спутанных волос капала вода.

— Глупец! Посмотрим, сработает ли это на мне! — прошипел он.

— Не сработает, — ответил Жон, шагнув вперёд. — Не на водяном демоне. У вашего вида нет конкретных слабостей.

Демон издал высокий, жестокий смех.

Смех оборвался, когда перед лицом демона материализовалась стеклянная банка. Монстр в замешательстве моргнул. В следующую секунду кулак Жона пробил стекло и врезался демону в нос. Вспыхнуло бледное пламя, и демон закричал от боли.

— Но, знаешь что? К такому я тоже подготовился!

Святая вода

Вселенная: «KonoSuba: Да будет благословен этот прекрасный мир!»

Освящена самой Аквой, богиней воды. Проклятие для всего сверхъестественного, тёплая водичка для всех остальных.

Помни её заповеди:

1. Никогда не оставляй в живых демонов и нежить.

2. Эрис подкладывает себе в лифчик.

А теперь иди и неси её слово.

Мир, из которого был этот предмет, привлёк его внимание, когда он искал решение проблемы с демонами. Несколько тестов показали, что для охоты оно подходит: вода сжигает демонов с эффективностью серной кислоты... и у Жона такого добра было много.

Новая банка появилась из его Кармана, и Жон приблизился к внезапно растерявшейся стайке демонов. Один из них попытался вытолкнуть соседа вперёд. Но это уже не имело значения, так как Жон ринулся на них, издав новый боевой клич.

— Святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святая вода, святые угодники, почему вас так много-о-о-о...!

Жон вырвался из схватки с демонами на хвосте, потому что, как оказалось, святой воды он захватил не так уж и много.

Его Аура начала таять: демоны, которых он не мог убить, на ходу откусывали кусочки его души. На бегу он сделал ещё один заказ через свиток Компании и, как только появилась коробка, рассёк её мечом, разбив стеклянную банку и окропив сталь святой водой.

Лезвие вонзилось в демона, навсегда покончив с ним. Следующего ждала та же участь. На третьем это сработало хуже, потребовалось новое окропление. Тем не менее, у него был отлаженный процесс, который позволил ему пробиться к центру Y-платформы, где он, проигнорировав костёр, двинулся по боковому помосту. Не надо забывать про приоритеты.

Он услышал характерный свистящий звук телепортации демонов. Саджа-Бойз покинули основную сцену и переместились на помост, а тот, кого звали Бэйби, начал читать рэп-соло.

По пути Жон прошёл мимо Джину, так близко, что любой из них мог бы дотянуться и ударить. Их взгляды встретились, голубой против жёлтого.

Джину отвёл взгляд первым, и Жон двинулся дальше без единого слова. Потому что, блин, что вообще делать с предателем, который, возможно, стал твоим другом?

Вопрос, на который он не знал ответа и не хотел знать. Жон отбросил его и взбежал по ступеням к Сплетнице.

Она едва заметила его, когда он подошёл. Лишь на мгновение её затуманенный взгляд метнулся к нему и снова вернулся к концерту. Быстро прикидывая в уме, он нашёл решение: сунул ей между губ Бальзам Пьеро. На этикетке ведь обещали ясный ум.

Кажется, это подействовало. Сплетница пошатнулась и схватилась за Жона, чтобы удержать равновесие. Она на мгновение огляделась, а затем схватилась за голову.

— Что... Жон? Кто это говорит...

Ох, чёрт. Крючки Гви-Ма всё ещё держали её.

— Сплетница, Лиза, слушай меня. Живо включи[Пустоту].

Это сработало. Сплетница полностью пришла в себя, что означало, что она запаниковала, с ужасом вспоминая, что с ней произошло. Почему-то она посмотрела на него, и он мог бы поклясться, что увидел в её глазах вину.

Он приподнял её за подбородок.

— Лиза, сосредоточься. Нам нужен план. Заставь свой мозг работать и придумай, как мы поможем этим людям.

Его не отпускала мысль о том, что делать дальше. Проблема была в том, что он перебрал все варианты и не нашёл нормального решения. Что вообще была за угроза? Огонь? Бог? Ему нужна была сила Хонмуна.

И она у него была.

Сцена погрузилась во тьму, оставив лишь один луч света. Гви-Ма зарычал, и Жон проследил за его взглядом к фигуре у входа на стадион.

Руми появилась из ниоткуда, и Жон вдруг перестал ощущать сильную безнадёгу. Это чувство усилилось, когда она запела, и её слова вытеснили пение Саджа Бойз.

Свет вспыхнул в других частях стадиона, и он впервые заметил, что Мира и Зои стоят среди зрителей. Последствия этого не сулили ничего хорошего, но он обрёл надежду, когда они, казалось, очнулись от транса.

— Так. Ладно! — сказал Жон, размышляя. — Картинка складывается. У нас есть шанс.

Сплетница не ответила. Жон повернулся к ней и увидел, что она съёживается.

— Я...

— Лиза? — Жон наклонился, заглядывая ей в глаза. — Что не так?

— Он завладел моим разумом... — голос Сплетницы звучал так, будто эти слова лишили её всех сил.

Контроль над разумом сильно ударил по ней, вдруг понял Жон. Сильнее, чем ударил бы по нему. Инстинктивный ужас, рождённый из детских страшилок. Её разум был её оружием, её бронёй, её уверенностью. Потерять его в мгновение ока — участь, сравнимая со смертью.

— Всё хорошо, — сказал он. Его меч исчез, и он обнял Сплетницу обеими руками. — Всё будет хорошо.

Она покачала головой, и в этот момент она походила на испуганного подростка, попавшего в переплёт.

— Сплетница, держись. Ты и не с таким справлялась. Ты сможешь.

Её губы задрожали. Она спряталась за его широкой спиной от пламени Гви-Ма. Это была лишь иллюзия безопасности, но та позволила ей собраться с духом, чтобы заговорить.

— Он... он всё знает. Всё. Он бог. Монстр. Мы должны бежать, — её голос сорвался. — Сейчас же.

— Остальные здесь.

Ярость, навлёчнная ужасом, мелькнула на её лице.

— И что!?

— Я не могу их бросить...

Сплетница побледнела как полотно. Её хватка на его руке усилилась.

— Значит, ты бросишь меня?

— Нет, — резко ответил он. Услышав звук столкновения, он оглянулся через плечо. Три охотницы на демонов вступили в бой с новой волной демонов, во много раз большей, чем та, с которой он сражался раньше.

Они пели перед лицом смерти, и оно станет смертью. Число врагов, стоявших против них, росло с каждой секундой.

Жон снова повернулся к Сплетнице.

— Пойдём, мы не можем бежать, — Сплетница отказывалась слушать или отпускать его. Он облизнул губы и снова заговорил. — Слушай, ты думаешь, мне не страшно?

Она снова покачала головой.

Его ответ на это был коротким и ясным.

— Ха.

— Но... ты это ты, — с растерянным выражением возразила Сплетница.

Он понял, о чём она, как бы грубо и обидно это ни звучало. Он — Жон Арк. Слишком глуп, чтобы понять страх. Импульсивен до такой степени, что сражается с Губителями и армиями. Абсолютный дурак.

Песня Хантрикс отозвалась в самой глубине его души. Он закрыл глаза, позволяя музыке захлестнуть его, как волне.

— Я лжец, я трус, — повторил он, словно исповедуясь миру. Он открыл глаза. — Я притворяюсь, Лиза. Достаточно хорошо, чтобы обмануть тебя, потому что я должен верить в эту ложь сам.

Ведь герой должен быть храбрым. Герой должен быть сильным.

— Это странно, знаешь. Я хочу прикончить мой страх, но всегда нахожу новую причину бояться, — он крепче сжал её, их лбы соприкоснулись. — И именно поэтому... я всегда буду возвращаться в бой. Держись, Лиза.

Он отпустил её, призывая своё оружие. Окинув взглядом поле боя, чтобы понять, где он принесёт больше всего пользы, он ринулся вперёд.

Уходя, он почувствовал толчок в спину, подталкивающий его дальше.

В другом месте и через несколько минут разъярённый демон-король, доведённый до предела, явил свой гнев в виде потока сверхъестественного огня. Тот обрушился на цель его гнева и покончил бы с её жизнью, если бы на пути атаки не встал раскаявшийся демон.

Руми смотрела на Джину, и слёзы наполнили её глаза.

— Джину? Джину, держись! Ты не можешь умереть!

Демон тихо рассмеялся.

— Хех. Я буду с тобой. Всегда. Ты вернула мне душу, а теперь я... я... Постой, а почему мне больше не горячо?

— Ты всё ещё горяч!

— Нет, я имею в виду жарко. Но спасибо.

Джину оглянулся через плечо. Руми наклонилась, чтобы лучше видеть.

Жон, одетый в огнеупорную броню, высоко держал щит, блокируя пламя Гви-Ма, тот непоколебим перед лицом чистой формы уничтожения. Его рука стонала и скрипела, но вспыхнул свет, и он устоял.

— Простите, что врываюсь в ваш момент, — сказал он. — Ты теперь на нашей стороне, Джину? Когда это случилось?

И да, если Джину не на их стороне, то Жон собирался опустить щит и отпрыгнуть в сторону.

— К-как? — спросил Джину. — Пламя Гви-Ма...

— Не такое уж оно и страшное.

— Оно не просто сжигает плоть, оно проникает в душу! — воскликнул демон с шоком на лице. — Рвёт на куски мысли! Стирает разум!

Жон сжульничал, вот как.

— Я, э-э, уроки брал, — соврал Жон. — Неважно, у кого-нибудь есть план, как его убить?

— А зачем, по-твоему, я пытался отдать свою душу Руми, дурак ты эдакий? Может, это и немного, но это должно было усилить её душу и её связь с Хонмуном, чтобы дать ей больше шансов!

Стоп. Пауза.

— Это так работает? — Жон вывернул шею под неудобным углом, чтобы посмотреть на Руми. — Хонмун так работает? — Айдол-звезда кивнула. — Оу. Тогда мы в деле.

И он сунул свою свободную руку прямо в лицо Руми.

— Ибо в...

Сила вырвалась из Руми, как только он закончил. Её Аура стала почти прозрачной, как стёклышко. Меч, который она держала, увеличился втрое, и женщина на мгновение замерла, поражаясь, с какой лёгкостью она подняла тяжёлый клинок.

— Как думаешь, сможешь что-нибудь с этим сделать? — спросил Жон.

Руми осмотрела себя, проделывая какие-то сверкающие, вихревые штуки со своей Аурой, которые, по мнению Жона, вообще не должны быть возможны. В конце концов, её ответом стала уверенная улыбка во все зубы.

— Хех. Хе-хе. Это здорово, Руми. Я рад, что всё получилось, — с довольным выражением сказал Джину, прежде чем рухнуть на сцену. Руми бросилась к нему, обняв его, пока Джину кашлял и хрипел.

— Ч-что? Джину, что с тобой?

— Прости, — сказал демон, тяжело дыша. — Взрыв... Агх!... взрыв отнял у меня гораздо больше сил, чем я показал.

— Почему ты ничего не сказал? — вскрикнула Руми.

— Не... не хотел тебя волновать. Нужно было знать, что ты будешь цела, — демон застонал, его лицо исказилось от боли. — Как я и говорил, его атака сжигает душу. Похоже... это конец...

Жон наблюдал за этой сценой с торжественным достоинством. В его голове, однако, творилось совсем другое.

Он что, реально так эффектно появился, только чтобы опоздать?

Э-э-э. Упс?

Нет. Нет, он всё ещё может это исправить. У демонов ведь есть души, верно? Парень сам сказал, что собирался передать свою душу Руми, как запасную одежду. Это меняло дело. Выход ещё был.

Жон тыльной стороной ладони шлёпнул Джину, снова прервав момент между двумя певцами.

После короткого заклинания Джину засиял золотым светом. Что ещё важнее, он выглядел бодрым и здоровым по сравнению с тем, каким был раньше. Жон поздравительно хлопнул его по спине.

— Вот так-то. Не за что.

Джину уставился на него непроницаемым взглядом. На его лице промелькнули какие-то непонятные мысли. Затем он нарочито кашлянул в руку.

— Ох... О-о-ох... кхе, кхе, — монотонно сказал Джину. — Кажется, я не выживу...

Руми несильно толкнула его.

— Кончай выделываться, придурок. Жаль, что тебе не удалось совершить своё великое самопожертвование, но я и так счастлива.

Руми посмотрела на Гви-Ма, и её глаза заблестели решимостью.

— А теперь, покончим с Гви-Ма!

* * *

Пока Жон вспоминал ту эпическую битву, ужин той ночи обретал форму перед ним. Лапша в качестве основного блюда, вдохновлённая несколькими рецептами, которые ему посчастливилось недавно попробовать. Жареные кусочки мяса — или, скорее, те части курицы, которые не были мясом, — которые, как он надеялся, не отравят их всех. И, рисовые клёцки, тушёные в остром соусе.

В разгар готовки он услышал, как Лиза, игравшая на диване с Эской, напевает себе под нос.

— Но бросайся в огонь~ — пела она.

Жон повысил голос.

— А я буду рядом, прямо с тобой~

Раздался смех, и Лиза вскочила с дивана, как раз когда Жон обернулся с половником, который держал как микрофон. Следующая строчка песни уже была у них на губах.

Даже если они и не были лучшими певцами, их голоса вместе звучали вполне неплохо.

Вселенная: «Кейпоп-охотницы на демонов»

Локация: СеулСобытие: Разбитый Хонмун Трофеи: мерч «Хантрикс», мерч «Саджа-Бойз», плейлист хитов, возглавлявших чарты

* * *

В Бездне происходило нечто странное и доселе невиданное.

Звучал прелестный девичий голосок, поющий песню. Серебряные волосы подпрыгивали и развевались, пока девушка энергично танцевала на воображаемой сцене.

— Стану, стану Золотой~!

Если бы Чужак мог чувствовать раздражение... Впрочем, он бы не стал. Какая необычайная картина в этом тёмном, тёмном месте. Одинокий уголок мира, сияющий так, так ярко.

Можно сказать даже золотом.