Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

К походу на платформу девять и три четверти все сопричастные готовились, как к разведке боем. Эйлин приготовила дорогую мантию от «Твилфитт и Таттинг», дедуля подарил белую рубашку, галстук и запонки  (само собой, непростые, а артефактные). Были и туфли из тонкой кожи, и дорогая застёжка для мантии. То есть я должен был предстать во всём аристократическом блеске… и что-то я затосковал. Не хотелось мне садиться в поезд в образе этакого мажора и избалованного отпрыска знатного семейства. Тем более, что таковым я и не был никогда.

«Правильно, Хозяин, — высказался Бетховен. — пыль в глаза — это здорово, конечно. Но появившись в Хогвартсе в таком виде, ты сразу раскроешь все карты. А такой хоккей нам не нужен, Хозяин, ой  не нужен…»

Доводы котика показались мне резонными, и я выбрал для себя совершенно другой костюм. Чёрные джинсы и джинсовая куртка с вышитым на спине парусником. Простая белая футболка «Лакост» с крокодильчиком на кармане. Дразнить окружающих разными прикольными картинками я не собирался. Пока, во всяком случае.

Дополняли мой несветлый образ чёрная бандана с изображениями Весёлого Роджера и парочка плетёных кожаных браслетов. А что там было вплетено помимо обычных бусин, то никого не касалось. Вообще-то эти браслеты делали мастера из артефакторных мастерских Поттеров — идею предложил я. Как-то рассказал лорду Поттеру о подростковой маггловской моде и даже нарисовал несколько штук, чтобы пояснить свою мысль.

Лорд Поттер задумчиво покивал и заявил:

— Это так нелепо, что вполне может пользоваться спросом! А главное — охранные устройства тут сложно заподозрить!

А потом сходу предложил мне сделать ещё несколько набросков… за процент от прибыли. Я сделал, мне нетрудно, заодно привлёк Лили и Петунью, так что набросков в итоге набралась целая папка. Лорд Поттер меня поблагодарил, взял номер счёта в Гринготтсе и отправился воплощать идеи в жизнь. И да, браслеты неожиданно стали неплохо продаваться, отчисления мне капали регулярно, а я дал распоряжение гоблинам, чтобы половина этих поступлений переводилась на счета Лили и Петуньи.  Лишних денег не бывает, это вам, ребята, не светлое коммунистическое будущее.

Впрочем, продолжаю  рассказ. Лили, кстати, мою идею поддержала и заявила, что не собирается ехать в платье, даже если оно будет стоить как половина «Кадиллака», и оденется так, как ей нравится.

— Я понимаю, — высказалась боевая подруга, — что мне придётся бывать в таких местах, где девушке непременно нужно платье. Поэтому я выучилась их носить, но поезд к таким местам не относится.

— А как же традиции Магического мира, которые ты так старательно учила? — спросил мистер Эванс.

— А я их для того и учила, чтобы понять, где можно их нарушать, а где не стоит, — съехидничала Лили. — Понимаете, мама, папа… Я понимаю свой статус, но я всё равно выросла вне мира Магии. И я не собираюсь отказываться от мира, в котором выросла, и корчить  насквозь аристократичную леди. Это просто не моё. Я никогда не стану такой, как девушки из знатных магических семей… да мне это и не нужно. Я хочу учиться, хочу узнавать новое, хочу  совладать со своими способностями, хочу узнать мир, о котором знаю так мало. Но я не собираюсь отрекаться от своего происхождения. И если это кого-то не устраивает, это не моя проблема.

Я зааплодировал. Появившийся из коридора лорд Малфой — тоже.

— Вы решили посмеяться надо мной? — начала краснеть и надуваться Лили.

— Ни в коем случае, — смутить Абраксаса Малфоя мог только второй Абраксас Малфой. К счастью, природа и Магия решили не экспериментировать с этим. Люциус при всей моей к нему симпатии до папеньки не дотягивает.

— Ни в коем случае, — повторил лорд Малфой. — Мисс Лили, для особы ваших лет речь на редкость продуманная и взрослая. На самом деле, не стоит рвать жилы, доказывая неизвестно что непонятно зачем. Вы Потерянная Кровь Рода Малфой и этим всё сказано. И вообще — аристократа не уронит ничто, а леди позволено быть слегка эксцентричной. Продолжайте, мисс Лили. Я в вас верю.

— А… а у вас не будет неприятностей из-за меня? — неожиданно оробела Лили.

— Из-за вас? — улыбнулся лорд Малфой. — Только если вы решите затеять массовое жертвоприношение или вызвать демонов. Но вряд ли вы планируете что-то настолько радикальное.

Лили робко  покачала головой. А Абраксас ещё раз улыбнулся:

— А из-за детских шалостей Хогвартс не развалится. Проверено. Так что главное — разумная осторожность. Впрочем, вы с Северусом дети умные, разберётесь.

В итоге Лили отправилась в путь в брюках и жилете из твида, сшитых Петуньей и белой рубашке с галстуком. Очень стильно получилось. А артефактные браслеты привносили в её облик нужную долю эксцентричности.

Если Эвансы и удивились такой беспечности лорда Малфоя, то не подали виду, справедливо полагая, что в таких нюансах он разбирается лучше них. А я понимал, в чём дело. Месье Антуан Ренье получил письмо от Дамблдора. Светлейший заглотил наживку. Не сомневаюсь, что у него есть знакомые во Франции и возможность проверить всё по своим каналам. Но проверять было особо нечего.

Личность и биография Антуана Ренье были абсолютно подлинными. И работа в аврорате, и травма, и наследство. Абраксас Малфой, имевший прикормленных чиновников в отделе по Международным связям, вышел на бывшего аврора  чисто случайно. И сразу же понял, какое сокровище попало к нему руки. А уж уговаривать Абраксас Малфой умел. Тем более что уговоры подкреплялись солидной суммой полновесных галеонов, вдвое превышавшей стоимость наследства и рекомендательным письмом к великому китайскому целителю Лао Бао, единственному, кто мог помочь Ренье восстановить потерянную руку. 

Так что подлинный Антуан Ренье с новыми документами, солидной суммой денег и рекомендательным письмом дал все нужные клятвы и отправился в Китай, а Малфой и Гонт получили доступ к его биографии и счетам. И нет, лорд Гонт не походил на Ренье как две капли воды и даже не стремился к этому. Есть некое описание — светловолосый, голубоглазый мужчина средних лет, хорошо развитый физически… вот и славно. Будем соответствовать. И никакого Оборотного, что характерно. Синие контактные линзы, специальная краска для волос, творчески переработанная дедулей Принцем, и ещё парочка простейших приёмов по накладыванию грима -  и можно не беспокоиться, что действие Оборотного зелья внезапно закончится. Удивительно, но эти незначительные изменения сделали лорда Гонта практически неузнаваемым. Ну и фальшивый протез, конечно. Тут уж постарался лорд Поттер.

Выглядело это как магический протез средней ценовой категории — именно такой мог оплатить аврорат пострадавшему на службе сотруднику, не более того. На самом деле протез функционировал безупречно, имел пару-тройку пакостных сюрпризов для слишком любопытных, а снять его при необходимости можно было мгновенно, как и надеть обратно. Нужно было просто знать, как. Таким образом, Антуан Ренье получил место преподавателя ЗОТИ и уже приступил к работе.

Так что на платформу девять и три четверти мы прибыли без лорда Гонта, но сплочённой группой. И никаких скачков в колонну — Мерлин упаси! Сначала дедуля Принц перенёс нас на Тенистую улицу. Да-да, в волшебной локации Лондона есть и такая — вполне себе респектабельное место, где стоят дома крупных чиновников и работников Министерства, наиболее известных целителей, главного редактора и самых известных журналистов «Пророка», некоторых владельцев магических мастерских… то есть здесь селится магический очень обеспеченный средний класс, и жильё здесь недешёвое, имеется удвоенная аврорская охрана и общественный камин. Именно он и был нашей целью. Почему в каноне не упоминается Тенистая улица? Понятия не имею, но  есть у меня догадка. Канонный Гарри вообще на редкость нелюбопытен, Дурсли постарались. А ещё пацан склонен к импринтингу — привязка на Хагрида сработала  безупречно. А Хагрид, честно говоря, не самый умный персонаж канона, зато Дамблдору предан до последнего.

Я это к чему? Я это к тому, что в первый раз на Косой аллее Гарри был именно с Хагридом и дальше банка Гринготтс они не прошли. А Тенистая улица пересекается с аллеей ЗА банком Гринготтс. Но Гарри словно упорно держится кем-то очерченной невидимой границы. Даже когда несколько дней живёт в «Дырявом котле», не пытается пройти дальше. Странно всё это.

А вот я, как только начал регулярно посещать Косую аллею, начал её обследовать. Так и вышел на Тенистую улицу и на идущий параллельно Косой аллее Пряничный тупик. Там жили в основном немолодые маги, ушедшие на покой, так что улочка была ещё более тихой и уютной, чем Тенистая улица. А название своё тупик получил из-за небольшого магазинчика, которым уже двести лет владела некая миссис Таффи, поговаривали, что она вдова начальника Отдела Тайн, поскольку о её муже кроме фамилии не было известно решительно ничего. Лично мне покойный муж миссис Таффи был неинтересен,  мне были интересны её пряники. Ах, какие это были пряники!  Имбирные и шоколадные, с начинками  и без, обычные округлые и разных других форм — звёздочки, тросточки, человечки, домики…  Пряники большие и маленькие, украшенные орехами, цукатами, фруктами, варёными в меду, и изящными листочками пищевого золота…  А запахи… Запахи в лавке стояли такие, что  в душе немедленно всплывало всё доброе и светлое. Пряники миссис Таффи пользовались бешеным спросом, чтобы их приобрести, необходимо было записаться за несколько дней, но дело того стоило. «Ум отъешь» — это про них.

Возможно, из-за этого запаха атмосфера в Пряничном тупике была самая благостная,  даже буйные обитатели соседнего Лютного заходили сюда не с целью учинить что-нибудь этакое, а за пряниками, и вели себя при этом тише воды, ниже травы. Ходили, кстати, слухи, что пряники от миссис Тэффи очень полезны детям, особливо для их магического ядра, и что они снимают негативное ментальное воздействие и последствия заклятий. Я спрашивал об этом у Гиппократа Сметвика, он не подтвердил этого, но и не опроверг, просто заметил, что юные мажата могут есть эту вкуснятину без всякой боязни, хуже от неё точно не будет.

Может, из-за этих пряничков Гарри и не пускали дальше Гринготтса? Сейчас, анализируя поведение канонного героя, я всё больше убеждаюсь, что из него хотели воспитать карманное, безоговорочно преданное Дамблдору, идеальное одноразовое оружие. И что вопрос его выживания даже не рассматривался.

Почему? Судите сами. Юному магу очень важно расти в насыщенной магией среде и хорошо питаться. Что делает Дамблдор? Плюёт на имеющихся у Гарри родственников-магов и отдаёт его ненавидящим магов и магию Дурслям. Ладно Малфои, у них на тот момент репутация была основательно подмочена, но есть же Андромеда Тонкс, Августа Лонгботтом, Молли Уизли, искренние сторонницы Дамблдора. Родство через Блэков хоть и не слишком близкое, но и не дальнее. Но нет. Гарри отправляется к магглам, что основательно ослабляет формирование его магии.

Далее. Если рассматривать канон беспристрастно — Дурсли Гарри голодом не морили, но «никогда не давали съесть столько, сколько он хотел». А хотел он много. Возможно, они просто не могли представить, сколько способен съесть маленький худенький мальчик. И у этого было две стороны. Гарри всё детство недоедал. Он был сильным магом изначально, магия старалась исправить это, но  костёр не горит без топлива. Питайся Гарри досыта, всё было бы не так печально. Но в итоге мальчик к одиннадцати годам выглядел ниже и слабее сверстников, и это в каноне подчёркивается.

Истоки чудовищного обжорства Дадли тоже именно в этом. Для Петуньи приготовленная ею еда — это защита, которую она дарует своим мужчинам. И готовит она превосходно. Но она не хочет защищать Гарри, постоянно обделяя его едой, зато Вернона и Дадли потчует сверх меры. И эта ужасная,  уродливая форма защиты калечит всех.

Далее. Гарри живёт в чулане под лестницей. В месте, где в обычных семьях хранят бытовую химию, уборочный инвентарь и всякий хлам на выброс. Одно только это говорит о ценности мальчика в глазах семейки Дурслей — хлам. Ненужный хлам, от которого пока невозможно избавиться. И это тоже ломает психику и Гарри, и Дурслям.

А школа? Добрейшая  волшебная школа? Ожившая сказка?

Да уж. Про ежегодные квесты, травлю, информационную блокаду и прочие милые особенности бытия пока просто промолчу. Ибо тогда я буду изъясняться исключительно матом.

Ну и вишенка на торте — крестраж в голове Гарри. Не планировал Дамблдор его выживания. Не нужен ему был взрослый герой — только безрассудный мальчишка, готовый пойти на смерть за сытых, равнодушных к нему обывателей. В противном случае Светлейший поднял бы на ноги и Мунго, и Отдел Тайн — уж не первые, так вторые нашли бы способ, как избавить мальчика от крестража. Но Дамблдор сидел на своём секрете, как собака на сене, пока этот секрет не стал секретом Полишинеля. И это возмутило даже канонного Снейпа, который реально Гарри не друг и ненавидит отродье Джеймса Поттера, как бы его ни пытались выставить Благородным Тёмным Рыцарем. Но мужика можно понять — он исполняет клятвы, которые вынужден исполнять, находясь на плотном крючке у того же Светлейшего манипулятора. Лично я не осуждаю канонного Снейпа, но и восхищаться им не собираюсь. Тем более что в этой истории Снейп — я, и я искренне желаю счастья и долгой жизни моей боевой подруге — с Оленем или с кем другим…

Но за вырвавшиеся слова «Вы растили его, как свинью на убой!» канонному Снейпу многое можно простить, ибо становится понятно, до какой степени он ошеломлён и потрясён гнусностью замыслов Светлейшего. Но что-то я увлёкся.

Так вот, возвращаясь к пряникам. Интересно, как изменился бы Гарри, попробовав пряники миссис Тэффи?  Стал бы он лучше соображать и адекватнее оценивать окружающую действительность? Ведь он порой не проявляет даже элементарного любопытства… хотя, казалось бы, должен был. Особенно проседает вопрос с родителями  и семьёй. Гарри ведь сознательно так и не был на кладбище, где похоронены Джеймс  и Лили, не был в Годриковой Лощине, где стоял дом, в котором они жили, не интересовался историей собственной семьи… это, конечно, случилось, но случилось спонтанно, не по желанию Гарри, а по стечению обстоятельств.

И ещё. Ему сказали, что он круглый сирота, и всё. А то, что у этого сироты родни — половина Магической Британии, это так, семечки. И вообще, меня удивляет в этой истории поведение взрослых. Не только Дамблдора, с ним всё ясно. Взрослых вообще. Никого не волновало, что Герой и Избранный одет как бомж — под мантиями у него в каноне всё те же Дадликовы шмотки, что он выглядит мельче и слабее своего возраста, что шрам у него на лбу никогда толком не заживает, что он явно не хочет возвращаться к опекунам… Понятное дело, что Светлейший всем напел что-то убедительное, но просто пожалеть сироту, поговорить с ним по-человечески, узнать, как ему живётся…  Нет, не слышали. А парень, между прочим, умереть должен за это равнодушное стадо. Эх…

Как хорошо всё-таки, что я попал не в канонный мир. А уж за лорда Гонта-то я как рад. И порой, когда я смотрю на черноволосого красавца, выглядящего лет на тридцать пять, не больше, перед глазами встаёт канонное лысое безносое чудовище… Страшно. Я не дам такому случиться. Костьми лягу, не дам.

* * *

— Северус! — вывел меня из раздумий голос Эйлин. — Северус, что с тобой? Тебе нехорошо?

— Прости, мама, я немного волнуюсь, — ответил я. — Задумался.

— Ничего, — неожиданно мягко сказал дедуля Принц. — Мы все волновались, когда ехали в Хогвартс в первый раз. Не правда ли, джентльмены?

Джентльмены в лице Абраксаса  и Люциуса Малфоев дружно закивали. А ещё нас провожали мистер и миссис Эванс, Эйлин с Тобиасом и Петунья, особенно выигрышно смотревшаяся рядом с белокурыми Малфоями.  И я невольно перевёл взгляд на Лили. И понял, что потенциальных женихов от неё придётся отгонять  лопатой уже сейчас. За лето боевая подруга немного подросла и необыкновенно похорошела. Ярко рыжие кудри зажглись золотом, кожа  приобрела нежнейший розово-смуглый оттенок, яркие зелёные глаза горели  в ожидании чуда. Так что я понимал Поттера и даже тихо порадовался, что в отваживании потенциальных женихов у меня будет несомненный союзник.

Кстати, о Поттере… Когда мы прошли через общественный камин на платформу девять и три четверти, Поттеры и Блэки уже были там. И Орион с Вальпургой, и Сигнус III с женой Друэллой. Ну и сестрички Блэк соответственно. Очень красивые девушки, даже по меркам волшебного мира,  где зелья и заклинания могут сделать юной красоткой даже некрасивую старушку. Темноволосые и буйно кудрявые Андромеда и Беллатрикс и изящная, как фарфоровая статуэтка, блондинка Нарцисса. Уже просватанная за Люциуса Нарцисса. И Сириус с Регулусом. И Джеймс.

В общем, встреча была тёплой и дружеской, не хватало только лорда Гонта, но он, как я уже рассказал,  был в Хогвартсе и готовил школу к приёму студентов вместе с другими преподавателями. Ничего, ещё встретимся.

Итак, мы распрощались, расцеловались, выслушали множество напутственных речей, но паровоз уже начал пыхтеть по-особому, что говорило о скором отправлении, так что пришлось прощаться.

Я поцеловал Эйлин, мысленно пожелал сестричке лёгкого появления на свет, движением палочки поднял свой чемодан и чемодан Лили и стал подниматься в вагон. Лили с сумкой через плечо поднялась следом за мной, приняв помощь Джеймса, следом вошли Джеймс и Сириус.

Всего в Хогвартс-экспрессе было восемь вагонов. Первым шёл вагон старост и сопровождающих, далее вагоны третьего и четвёртого курсов, в середине — вагоны для первокурсников и второкурсников, а замыкали поезд вагоны для старших курсов — пятого, шестого и седьмого. На удивление, в этом прослеживалась некая логика. Старостами, как правило, выбирали наиболее сильных учеников, пользующихся у сверстников авторитетом,  так что в случае чего они могли быстро навести порядок у третьего-четвёртого курсов и вместе прийти на помощь самым младшим. То же самое могли проделать старшекурсники и выпускники, да ещё и прикрыть малышей в случае нападения. То есть, логика в таком размещении, разумеется была, вопрос был в другом — многие ли из старших в случае чего могут реально прийти на помощь?

Впрочем,  у кого-то хватило логики подумать и об этом. Поезд сопровождали авроры — целая звезда. Так называли здесь обученную слаженно работать боевую пятёрку. Сразу же после того, как мы нашли свободное купе, несколько суровых дядек прошли по  коридору, интересуясь у детей, всё ли в порядке. Интересно, это особенность здешнего мира или Гарри просто не застал этого в своё время?

И ведь тоже логично — оставлять без присмотра поезд, полный разновозрастных подростков на несколько часов и сваливать всё только на старост — идея не из лучших. И вообще — в этом неканонном мире большинство взрослых куда ответственнее относятся  к детям, чем в каноне. Но это даже лучше.

* * *

Купе, несмотря на возраст поезда, выглядело ухоженным. Натуральное дерево, мягкий плюш, удобные сиденья, начищенные  медные ручки… отмытые стёкла ловили солнечных зайчиков, создавая праздничное настроение. Я отлевитировал оба чемодана на верхнюю полку, галантно уступив Лили место у окна, Джеймс и Сириус справились со своим багажом сами.

Бетховен и Палыч, сопровождавшие нас без всяких переносок — их вольнолюбивой натуре ограничения были глубоко чужды — устроились рядом с нами и затарахтели, как два небольших трактора. Градус уютности в купе моментально повысился, как и наше настроение. Мы все достали из багажа положенные в дорогу припасы, поместили всё на столик и помахали провожающим, поскольку в этот момент поезд дрогнул и начал медленно набирать ход. Я ещё какое-то время видел машущих руками родных, но скорость увеличилась, и платформа девять и три четверти исчезла из вида.

— В Хогвартс! — воскликнул Джеймс. — Мы едем в Хогвартс! Наконец-то!

— Нас ждут приключения! — добавил Сириус. — О нас узнает вся школа!

— Давайте дадим клятву, что останемся друзьями, несмотря ни на что! — заявил романтичный Джеймс. — Как в вашей песне, Лили, Северус! Кто готов судьбу и счастье…

— Кто готов судьбу и счастье

С бою брать своей рукой,

Выходи корсаром вольным

На простор волны морской! — затянула Лили звонким чистым голосом.

— Ветер воет, море злится,

Мы, корсары, не сдаем, — подхватили Джеймс и Сириус.

— Мы — спина к спине — у мачты,

— Против тысячи вдвоём… — подхватил и я, и песня обрела завершённость. Кажется, в этой реальности в Хогвартсе вместо Мародёров будут Корсары.

«Правильно, Хозяин, — высказался Бетховен. — Не можешь предотвратить — возглавь. Чтобы не зарывались».

«Я вообще-то просто учиться хотел…» — вздохнул я.

«Дружить — тоже искусство», — заявил Бетховен и прикрыл хитрющие глаза. А мы продолжали петь так складно, словно год репетировали:

— Нож на помощь пистолету —

Славный выдался денек!

Пушка сломит их упрямство,

Путь расчистит нам клинок.

Славь, корсар, попутный ветер…

И в этот момент в дверь постучали, а потом она приоткрылась и мы увидели невысокого пухленького мальчишку в новенькой мантии:

— Простите, — сказал он, — вы так славно поёте… А я всегда всего стесняюсь. Можно мне к вам присоединиться? Меня зовут Питер. Питер Петтигрю.