А это точно курорт (джен)

Все действия ведутся в Берне, Швейцария.

Город стоял тихий и пустой, как и многие другие города Европы после начала апокалипсиса. Но здесь была особенная тишина — не мертвая, а выжидающая. Будто сам воздух затаил дыхание перед битвой. Солнце клонилось к закату, окрашивая старинные здания Берна в багровые тона. На улицах не было ни души — только ветер гонял обрывки газет и сухие листья. И в центре этой тишины, на широкой площади перед старым собором, стояли двое.

Вирусолог. И четверо героев.

— Что смеёшься? Проиграешь нам за пару минут, — сказал Хок.

Он стоял, чуть выставив вперед правую ногу, готовый в любой момент сорваться с места. Его новый костюм блестел в лучах заходящего солнца. Крылья за спиной были сложены, но Хок уже чувствовал, как они тянут к свободе, к скорости, к бою. Ножи на поясе вибрировали в такт его сердцебиению. Липкие гранаты покоились в специальных карманах на бедрах.

Они выстроились.

Алм впереди — чуть сзади, но так, чтобы видеть всех. Его дробовик висел на ремне через плечо, часы на левой руке тикали громче обычного — будто чувствовали, что скоро им предстоит работа. Джетпак за спиной тихо гудел, готовый в любой момент включиться.

Фат и Ден — по бокам. Фат слева, Ден справа. Они стояли симметрично, как два крыла одной птицы. Фат уже начал перебирать в голове элементы — огонь, вода, земля, воздух, свет, пар, пространство. Ден держал руку на катане, лазерная пушка на плече целилась прямо в Вирусолога.

Хок — за Алмом. Самая подвижная позиция. Чтобы в любой момент вырваться вперед, обойти врага с фланга, ударить там, где не ждут.

— Я хочу посмотреть на это шоу, — сказал Вирусолог.

Он стоял в двадцати метрах от них, скрестив руки на груди. Его черное пальто колыхалось на ветру. Фиолетовые наклейки на руках светились все ярче — по мере того, как солнце садилось, их свет становился заметнее. Он смотрел на наших героев и все сильнее усмехался.

Его усмешка была не злой — скорее, снисходительной. Как у взрослого, который смотрит на детей, играющих в войну. Он знал что-то, чего не знали они. Он видел дальше. Он был уверен в своей победе.

И сзади него появился портал.

Фиолетовый, мерцающий, с рваными краями — такой же, как те, что создавал Мейс. Но этот портал был больше. Гораздо больше. Из него тянуло холодом и запахом озона. Герои напряглись, приготовились. Из портала вышел Мейс.

Но не тот Мейс, которого они знали.

Этот Мейс был другим. Его глаза горели фиолетовым — так же, как у Дена недавно. Его движения были резкими, дергаными, неестественными. На его лице застыла пустая, кукольная улыбка. В руке он сжимал меч — тот самый, разрубленный, который Мейс носил с собой. Но меч был целым. Словно паразит восстановил его. Словно он стал частью Мейса.

— Погоди... как он жив? — прошептал Хок.

Он не верил своим глазам. Мейс. Тот самый Мейс, которому раздавили голову ногой зомби-охранника. Тот самый Мейс, от которого осталась только фиолетовая дыра в пространстве. Он стоял перед ними — живой, но не живой. Зараженный. Управляемый. Чужой.

— Я убью его своими руками, — сказал Хок.

Он говорил это про себя — тихо, одними губами. Но его глаза горели. Ненависть. Боль. Желание отомстить за друга, которого он не смог спасти. Все смешалось в одну кровавую пелену.

— Ладно. Я беру его на себя, — сказал Хок уже громче, обращаясь к остальным. — А вы возьмите Вирусолога.

Он говорил это спокойно, хотя внутри него всё кипело. Он не смотрел на товарищей — он смотрел на Мейса. На его фиолетовые глаза. На его чужую улыбку.

Говорил про себя Хок, смотря на него. Потом сказал всем свой план — коротко, в нескольких словах. Они кивнули. И Хок рванул с места вместе с Мейсом.

В одно мгновение они исчезли. Ударная волна от их рывка разнесла стекла в ближайших домах. Хок и Мейс летели по улицам Берна — два силуэта, черный и фиолетовый, сталкивались, разлетались, сталкивались снова. Они были так быстры, что глаз не успевал за ними следить. Только звуки — удары, треск, звон меча — доносились издалека.

— Ох... что это было? — сказал Ден.

Он смотрел вслед Хоку и Мейсу, пока они не скрылись за поворотом. Потом перевел взгляд на Вирусолога. Тот улыбался — все так же снисходительно, все так же спокойно.

— Ладно. Вирусолог, теперь ты один, — сказал Фат.

Он поднял руки. Вокруг его пальцев заплясали искры. Костюм начал меняться — подстраиваться под его магию. Воздух, который он выбрал первым, обтекал его тело, делал легче, быстрее, подвижнее.

Фат использовал магию воздуха и мог летать как хотел.

Он оторвался от земли, поднялся в воздух — сначала на метр, потом на пять, потом на десять. Ветер слушался его, нес его, кружил вокруг Вирусолога, ища момент для атаки. Фат был готов.

Как вдруг из портала кто-то вылез.

Портал все еще висел за спиной Вирусолога — не закрывался, пульсировал, жил своей жизнью. И из него шагнула фигура. Знакомая. Болезненно знакомая.

Саинс.

Тот самый Саинс, которого испепелил Ден в Марселе. Тот самый, от которого не осталось даже пепла. Он стоял перед ними — живой, зараженный, с фиолетовыми глазами. На его губах застыла та же пустая улыбка, что и у Мейса. Только в ней было что-то еще — вызов. Насмешка. Радость от предстоящей схватки.

— Чёрт, — сказал Фат.

Он не успел среагировать. Саинс двинулся быстрее — быстрее, чем Фат ожидал. Он оттолкнул Фата далеко — удар пришелся в грудь, и Фат отлетел на несколько десятков метров, врезался в стену собора, упал на землю.

Саинс побежал за ним.

Он не шел — он летел, перепрыгивая через обломки, используя свои призывы как трамплины. Фат поднялся, отряхнулся, приготовился. Саинс был рядом — и через секунду они уже сражались в другом конце площади, в стороне от остальных.

— Стой, Ден. Мне нужна помощь, — сказал Алм.

Он повернулся к Дену — и увидел, что Ден заряжает джетпак. Синие огоньки на соплах разгорались все ярче. Ден готовился взлететь.

Как из портала появился Нот.

Не тот Нот, которого они знали — тоже зараженный, тоже с фиолетовыми глазами. Но в его движениях была тяжелая, нечеловеческая сила. Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел прямо на Дена.

— Ладно, я беру его на себя, — сказал Ден.

Он не стал ждать. Джетпак взревел — и Ден оттолкнул Нота далеко. В сторону. Туда, куда улетели Хок и Мейс. Нот пролетел над крышами, сломал несколько труб, упал где-то в переулке. Ден полетел за ним.

Их тоже не стало видно.

— Меня оставили против тебя, Вирусолог, — сказал Алм.

Он стоял один на площади. Фат улетел с Саинсом. Хок — с Мейсом. Ден — с Нотом. Алм остался один. Против Вирусолога.

Он сжал дробовик крепче. Проверил часы на руке — стрелки шли ровно, но внутри тикала сила, готовая вырваться. Джетпак за спиной включился на минимальную мощность.

— А кто сказал, что драться буду я? — сказал Вирусолог.

Он улыбнулся. И из портала — все из того же фиолетового портала за его спиной — начали выходить они.

Один за другим.

Кириешка.

Тот самый Кириешка, который погиб еще в начале их пути. Которого они оплакивали. Который улетел в Бразилию и не вернулся. Он стоял перед Алмом — живой, зараженный, с пустыми фиолетовыми глазами.

Дерву.

Тот, кого они не знали, но чувствовали — опасный, быстрый, смертоносный. Его руки были покрыты костяными наростами, в глазах горел красный, а не фиолетовый. Он был другим — не таким, как остальные.

И Тхаг.

Тот который стоял с усмешкой летая.

— Бл..., сука, — сказал Алм.

Он смотрел на троих — Кириешку, Дерву и Тхага. Трое против одного. И он знал — ни Фат, ни Хок, ни Ден не вернутся быстро. Их бои только начались.

Алм поднял дробовик, переключил режим на замедление времени. Часы на руке засветились серебром.

— Ну что, погнали, — сказал он.

Тем временем — Саинс и Фат.

Фат летал вокруг Саинса, как муха вокруг меда. Воздух слушался его, носил, подбрасывал, уводил в сторону от ударов. Саинс атаковал — руками, ногами, всем телом — но магия воздуха делала Фата неуловимым.

— Эй, Саинс, давай! Ты успокоился? Я помогу тебе в рукопашную. Тебе меня не победить, — говорил Фат, летая около него.

Он не хотел убивать Саинса. Он хотел его спасти. Так же, как Дена. Так же, как всех остальных. Но Саинс не слушал. Саинс был заражен. Саинс видел во Фрате врага.

— Ха! Уверен, что ли? — сказал Саинс.

Его голос изменился. Он стал глубже, резче, с двумя тонами одновременно — как у Дена, когда тем управлял паразит. Паразиты улучшили его. Сделали сильнее. Быстрее. Опаснее.

— Призываю кролика, — сказал Саинс.

Он щелкнул пальцами. И из портала, который открылся прямо в воздухе, высыпалась стая кроликов. Не тех маленьких, пушистых, которых он призывал раньше. Других. Злых. Их глаза горели красным, зубы были острыми, как иглы, кожа — покрыта шипами.

Как тут появилась стая кроликов, которые напали на Фата.

Они не бежали — они летели. Они прыгали, кусали, царапали. Фат отбивался, но кроликов было слишком много. Они нападали со всех сторон, впивались в костюм, пытались добраться до кожи.

Они были не сильные — каждый по отдельности. Но зато их было много. И главное — их нельзя было ударить. Они были не в пространстве. Фат замахнулся кулаком — и рука прошла сквозь кролика, как сквозь дым.

— Черт. Магия пространства, — сказал Фат.

Он понял. Саинс использовал свою способность — но не так, как раньше. Паразит изменил ее, усилил, исказил. Кролики были не настоящими — они были между мирами. Их нельзя было коснуться, но они могли коснуться тебя.

Фат нажал кнопку на поясе. Костюм загудел — и вокруг него пространство стало расходиться. Кролики, которые попали в эту зону, начинали искажаться, терять форму, исчезать. Но их было слишком много.

— Мое оружие не умеет превращаться в холодное, только в свет. Но это меч для стрельбы, — сказал Фат.

Он пояснял про свое оружие — то самое, которое Ден сделал для него. Универсальный модуль. Огонь, вода, земля, воздух, свет. Но не холодное оружие. Меч был только для стрельбы — для лучей, для вспышек, для выжигания.

Но у Фата было кое-что еще. Он достал из-за пояса винтовку. Не обычную — пространственную. Ту, которую Ден сделал специально для него, зная, что Фат может управлять пространством. Но на самом деле она была его оружием он просто обманул.

— Саинс, ты уже проиграл, — сказал Фат.

Он поднял винтовку. Прицелился в стаю кроликов. И стал разрывать их. Выстрел — и кролик исчезал, разрываемый пространственным разломом. Выстрел — еще один. Выстрел — еще один.

Фат стрелял быстро, методично, без остановки. Кролики падали, исчезали, не успевая даже пискнуть. Фат был в крови — своей и чужой. Кости ломили, глаза слезились. Но он не останавливался.

Уже за 25 секунд не осталось ни одного живого.

Фат опустил винтовку. Вытер лицо рукавом. Кровь — его кровь — заливала глаза. Кролики успели его поранить. Сильно. Но он стоял.

— Уже устал? Так быстро? Не интересно, — сказал Саинс.

Он стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Фиолетовые глаза смотрели на Фата с насмешкой. Он не шевелился. Он ждал.

Фат выстрелил.

Винтовка рявкнула — и в Саинса полетела пуля. Пространственная. Неуловимая. Смертельная.

И ничего не произошло.

Пуля прошла сквозь Саинса, как сквозь воздух. Не задела. Не ранила. Не убила.

— И что за говно ору... — начал Саинс.

Не успел договорить.

Удар. Прямо в голову. Откуда-то сбоку. Из ниоткуда. Саинса отбросило в сторону, он упал на землю, потер висок, поднял голову. Перед ним стоял Фат. Но Фат был на том же месте, где стоял секунду назад — у собора, с винтовкой в руке. А второй Фат стоял над Саинсом.

— Пуля не наносит урон. Она создает портал от меня к цели. Но только для меня, — сказал Фат.

Он улыбнулся. Винтовка работала не так, как ожидал Саинс. Она не стреляла — она создавала мост. Портал, через который Фат мог пройти за долю секунды. Он выстрелил в Саинса — не чтобы ранить, а чтобы открыть путь.

И начал избивать Саинса.

Фат бил — руками, ногами, головой. Он не использовал магию — только силу, только ярость, только желание победить. Саинс блокировал, уклонялся, но Фат был быстрее. Жестче. Опытнее.

Саинс отступил, поднял руки — и в воздухе снова появились кролики. Он пустил еще больше — десятки, сотни. Мелких и больших, быстрых и сильных, кусачих и колючих. Они напали на Фата со всех сторон, вцепились в костюм, в кожу, в лицо.

Фат закричал. Кролики наносили существенный урон — они рвали его плоть, вырывали куски, оставляли глубокие раны. Ему пришлось использовать максимум сил.

И на время не пользоваться пространством.

Фат отключил пространственные модули на костюме, убрал винтовку. Он остался только с магией — и с голыми руками. Кролики все еще атаковали, но теперь он мог их касаться. Мог бить. Мог убивать.

Он крушил их одного за другим. Кулаком, локтем, коленом, головой. Кровь, мех, кости — всё смешалось в одном кровавом месиве. Фат не останавливался. Он не мог остановиться.

— Ты даже не близко к Мейсу, — сказал Саинс.

Он стоял в стороне, наблюдая, как Фат уничтожает его призывы. И улыбался. Улыбался той же пустой, чужой улыбкой.

В этот момент Фат понял — так не победить. Кролики бесконечны. Саинс призовет еще, и еще, и еще. А силы Фата не бесконечны.

— Магия пара, — сказал Фат.

Он щелкнул пальцами. И его костюм — новый, созданный Деном — превратился в пар. Не сам Фат — костюм. Его одежда, его броня, его защита. Всё это стало белым, горячим, текучим облаком.

Фат стоял в одном термобелье — тонком, черном, почти прозрачном. Но его тело было покрыто паром. Пар обтекал его, защищал, прятал.

— Ха-ха! И чем поможет? — сказал Саинс.

Он бросился на Фата. Кулак — мощный, быстрый — прошел сквозь Фата. Сквозь его грудь, сквозь его тело, сквозь его пар.

— Что? — Саинс отшатнулся.

Он ударил снова — и снова промахнулся. Кулак проходил сквозь Фата, как сквозь призрака.

— Ты превращаешь тело в пар на время, — сказал Саинс.

Он предугадал его способность. Потому что знал Фата. Потому что когда-то они были друзьями. Потому что он помнил все его трюки.

— Сразу угадал, — сказал Фат.

Он не стал отрицать. Вместо этого он направил на Саинса оружие — то самое, которое менялось по типу магии. Сейчас оно стреляло паром. Огромной плотности. Горячим, обжигающим, как выхлоп паровоза.

Пар ударил Саинса в грудь, отбросил на несколько метров. Тот закашлялся, замахал руками, разгоняя облако. Кожа покраснела, но не обгорела — паразит защищал его.

— Все равно не победишь, — сказал Саинс.

Он хлопнул в ладоши. И призвал лягушку.

Не маленькую. Не среднюю. Огромную. Размером с автомобиль, с кожей, покрытой слизью, с глазами, которые вращались независимо друг от друга. Из ее пасти капала черная, дымящаяся слюна.

— И что она делает? — начал Фат.

Не успел договорить.

Лягушка открыла рот — и Фата притянуло внутрь. Не ветром, не магией, не силой. Пространством. Рот лягушки стал порталом. Фат пролетел несколько метров, сжался, уменьшился — и оказался внутри лягушки.

Лягушка закрыла рот. И начала сжиматься.

Фат оказался в темноте, в липкой, горячей тьме. Стены давили на него со всех сторон — сжимали, сдавливали, ломали. Он пытался вырваться, но не мог. Лягушка уменьшалась — и Фат уменьшался вместе с ней.

— Ай! — кричал Фат.

Его сжимало. Кость не выдержала — хрустнула. Сначала ребро, потом ключица, потом бедро. Фат чувствовал, как его тело ломается, как внутренности смещаются, как кровь заливает легкие.

— Магия размера, — сказал Саинс снаружи.

Он усмехнулся. Лягушка стала размером с теннисный мяч. И в этом шаре, в этой крошечной темнице, сидел Фат — сломанный, истекающий кровью, но живой.

Фат собрал последние силы. Он не мог использовать магию пространства — для этого нужно было пространство вокруг. Он не мог использовать магию огня или воды — они требовали стихий. Но он мог использовать магию размера. Он понял это в тот самый момент, когда кость хрустнула в третий раз.

— Уменьшись, — прошептал Фат.

И он уменьшился. Стал размером с горошину. Потом с пылинку. Потом с атом. Лягушка, которая сжалась до теннисного мяча, вдруг стала огромной — потому что Фат стал крошечным.

Он выпал из нее. Через поры, через кожу, через дыхательные пути. Маленький, невидимый, почти не существующий.

— Обратно, — сказал Фат, возвращаясь к нормальному размеру.

Он вырос из ниоткуда — прямо перед лицом Саинса. И сразу ударил его по лицу. Кровь брызнула из разбитого носа Саинса.

— Магия огня, — сказал Фат.

Он понимал, что это лучший вариант. Пар не работал. Пространство было слишком сложным. Размер отнимал слишком много сил. Огонь — простой, понятный, мощный. Огонь всегда был его любимым элементом.

— Огнемет готов, — сказал Фат.

Он поднял руку. Модуль на запястье трансформировался — из ствола вырвалась струя пламени. Огнемет. Настоящий. Огненный язык лизнул Саинса, опалил кожу, заставил закричать.

Фат жарил Саинса — медленно, жестоко, неумолимо. Лягушка, которая лежала рядом, дернулась, попыталась встать — но Фат наступил ей на голову, раздавил, как яйцо. Лягушка была исправлена.

— Черт... Волки! Призываю вас! — закричал Саинс.

Он отполз, держась за обожженное лицо, и хлопнул в ладоши. Из портала выскочили волки — не один, не два, целая стая. С десяток.

Но они не стали нападать по отдельности.

Волки объединились в одного.

Не сложились — объединились. Их тела слились воедино, кости срослись, мышцы сплелись, шкура натянулась. Получился один огромный волк — размером со слона, с пастью, в которой поместился бы человек.

— А так, — сказал Саинс.

Он смотрел на волка — и улыбался. Волк был сильным. Очень сильным. Его глаза горели фиолетовым. Его шерсть стояла дыбом. Он рычал — так, что стекла в домах лопались.

— И что это дает? — начал Фат.

Не успел договорить.

Волк махнул лапой — и Фат улетел. Он пролетел несколько десятков метров, врезался в стену собора, проломил ее, вылетел с другой стороны, упал в кучу мусора. Кости трещали, голова кружилась, кровь заливала глаза.

— Управление вектором, — сказал Саинс.

Волк засмеялся. Нет, не зарычал — засмеялся. Звериным, низким, утробным смехом. Он смотрел на Фата, который выбирался из мусора, и ждал. Он играл с ним.

— Магия воды, — сказал Фат.

Он вылез из кучи мусора, отряхнулся. Его костюм — даже в термобелье — начал меняться. Вода обтекла его тело, защитила, скользнула по рукам. Модуль на запястье трансформировался в водомет.

Как тут же Фат оказался сзади волка.

Вода. Он использовал воду, чтобы скользить — по земле, по воздуху, по времени. Он был быстрее. Он был неуловимее. Он оказался за спиной волка прежде, чем тот успел понять.

И направил пушку. Вода — с огромным давлением, режущая сталь — ударила волка в бок. Зверь завыл, дернулся, попытался укусить. Но Фат уже улетел.

— Воздух, — сказал Фат.

Он поднялся в воздух — и тут же напал. Не стал ждать, не стал раздумывать. Он летал вокруг волка, стреляя потоками воздуха, разрывая его шкуру, выбивая клочья шерсти.

Волк был сильным, но он был медленным. Фат был быстрым, но он был слабым. Они кружили друг вокруг друга — хищник и жертва, жертва и хищник. Кто кого переиграет?

— Слегка изменилось, интересно, — сказал Фат.

Он чувствовал, как воздух подчиняется ему. Как ветер становится его руками, его ногами, его оружием. Он мог резать воздухом, мог душить, мог разрывать.

И стал убивать волка.

Удар за ударом. Воздушные лезвия полосовали шкуру, воздушные кулаки ломали кости, воздушные кнуты хлестали по морде. Волк рычал, но не мог поймать Фата — тот был везде и нигде одновременно.

Как резко Фат прекратил.

Волк лежал на земле — израненный, истекающий кровью, но живой. Фат стоял над ним, тяжело дыша. Он не добил зверя. Он не хотел добивать. Он хотел...

Он напал на него. Без магии. Голыми руками. Подошел и начал бить. Кулаком. В морду. Раз за разом. Волк пытался укусить — Фат уворачивался. Волк пытался встать — Фат бил снова.

— Свет, — сказал Фат.

В этот же момент он стал сиять. Светом. Ярким, ослепительным, невыносимым. Его костюм — термобелье, которое было на нем — превратился в светящуюся броню. Неживую, но яркую. Оружие на запястье поменялось в последний раз.

— Свет сильный, — сказал Фат.

Он выстрелил. Световой луч — широкий, горячий, чистый — ударил в волка. Зверь закричал. Он не горел — он растворялся. Плоть, кости, шерсть — всё становилось светом, исчезало, уход