Круг (гет)

Часто Еве снились сны, в которых она бежала по лестнице так, словно от этого бега зависела её жизнь, а позади рушились ступеньки, падая в черную пропасть. Она всё бежала и бежала, быстрее и быстрее, к крохотному просвету, который становился всё более тусклым с преодолением следующей ступени. Сердце колотилось, она чувствовала холод позади, и в последний момент ступенька разрушалась прямо под её ногой, и она с криком падала вниз, осознавая, что была очень далека до спасения с самого начала...

Подобное ощущение испытала она сейчас, пробегая по темным коридорам и обливаясь холодным потом. Ева приближалась к гостиной, как ей казалось, со скоростью света. Едва она ворвалась в помещение, дорогу ей попыталась преградить Астория.

— Хейг, мне нужно...

— Некогда! — Ева отмахнулась от неё и устремилась дальше, оставив растерянную Гринграсс позади.

В спальне Драко она была лишь однажды, когда оставляла в прошлом году подарок на день Святого Валентина. Сейчас же — стоя у двери и потирая большим пальцем волшебную палочку, которую она держала в кармане.

Ева колебалась, но, в конце концов, вошла внутрь, плотно закрыв за собой дверь.

Драко стоял к ней спиной, роясь в своём чемодане, однако, когда открылась дверь, выпрямился, держа в руках что-то из одежды. На нём была черные брюки и водолазка, которая хорошо смотрелась на его широких плечах. Внутри у Евы что-то неприятно зашевелилось.

Драко обернулся и замер.

Какое-то время они всматривались друг в друга, словно давние любовники, которые случайно встретились много лет спустя. Ева понимала, что ей надо поторопиться, но сейчас она не знала, что делать. Драко же, похоже, и сам понял, зачем она пришла в его комнату. Вернулась вдруг та самоуверенность, что была в самом начале учебного года, однако всё то, что он пережил за это время, навсегда отпечаталась на его лице. А ещё он был дико взвинчен внутри, хоть тщательно и скрывал это.

Он ухмыльнулся, отворачиваясь.

— Что это ты забыла в моей комнате? У Уизли прогорел бизнес, и ты больше не считаешь его достойной партией?

Ева ничего не ответила, лишь молча смотрела на него, потирая волшебную палочку.

— Прости, но я не намерен брать тебя обратно, — насмешливо проговорил Драко, по-прежнему не глядя на неё. — Даже если ты и хочешь...

На его плечо опустилась маленькая ладонь, и он замолчал на полуслове. Ева стояла рядом, тяжело глядя на него, и он нерешительно взглянул на неё в ответ.

— Тебе не обязательно делать всё это, — сказала она. — Я знаю тебя — ты совсем не такой. Поэтому я прошу тебя снова — не делай этого.

Тот долго молчал, но потом сказал:

— Когда же ты уже оставишь меня в покое? Что мешает тебе отстать от меня и быть счастливой со своим рыжим придурком?

— Мы об этом уже говорили, — тихо сказала Ева. — Ты знаешь, почему я это делаю. Но я умоляю тебя — не нужно.

— Выбора нет, — Ева распознала дрожь в голосе Драко. — Я... должен.

— Нет, не должен! Сходи к Дамблдору, расскажи ему обо всём, что произошло летом, и он защитит тебя и твою семью. Ты можешь всего этого избежать, но для этого нужно встать на правильную сторону!

Драко взглянул на неё с удивлением, которое тут же сменилось недоверием.

— Ты слишком глупа, если веришь в это, — он резко отвернулся, сбросив с плеча руку, но не ушел.

— Нет, я знаю, о чём говорю, — упорствовала Ева. — Дамблдор защитит тебя...

— Слишком поздно, — тихо сказал Малфой. — Я уже... привел большую часть плана в исполнение.

В ушах у Евы зазвенело от этих слов.

— Что ты сделал? — прошептала она.

Но тот не ответил.

— Драко, что?

Драко вдруг стремительно повернулся, схватив Еву за лицо, поцеловал её с таким напором, что та согнулась. Это был отчаянный, грубый, совсем не похожий на аристократического Драко поцелуй. Совсем как самый-самый первый поцелуй в коридоре, когда они пререкались друг с другом, словно дети. Собственная кровь хлынула в рот, и Ева в ту же секунду оторвалась от Малфоя, однако тот не размыкал объятий. Она глядела на него во все глаза, чувствуя нарастающую с каждым мгновением панику.

— Ты останешься в этой комнате, — тихо проговорил Драко, глядя на её губы. — Этой ночью в школе появятся Пожиратели смерти, в том числе и твой отец, но сюда никто из них не заявится. Ты попыталась спасти мою жизнь, а теперь... я спасаю твою. Может быть... — он облизнул губы, посмотрев в её глаза, — мы ещё увидимся.

— Нет... — выдохнула Ева, но было поздно.

Сраженная заклинанием, она обмякла на руках человека из прошлого, не в силах пошевелить и пальцем. В душе она билась и кричала, стараясь вернуть себе способность двигаться, но на деле же должна была наблюдать за тем, как Малфой кладет её на свою кровать и, отворачиваясь, уходит из комнаты так же, как и из её жизни навсегда. Она почувствовала, как по её щеке скользнуло что-то мокрое. Похоже, что замораживающее заклинание не было способно остановить слезы.

* * *

Бывает так, что когда тебя долго удерживают в тисках, и ты стараешься вырваться изо всех сил, то теряешь равновесие, когда тебя вдруг резко выпускают. Так и Ева кубарем свалилась с кровати, на которой обездвижено находилась долгое время, поскольку внезапно онемение пропало. С болезненным стоном Ева села на колени, потирая щеку: она больно ударила скулу при падении.

— Что тут произошло? — раздался позади требовательный голос.

Ева обернулась.

— О, Гринграсс! — пробормотала она, медленно поднимаясь. — Ты не представляешь, как я тебе рада.

Астория всё ещё держала в руке волшебную палочку и впивалась в Еву взглядом, полным недоверия.

— Почему ты здесь? — спросила она.

— Это сложно объяснить, — сказала Ева, безо всяких церемоний садясь на кровать.

— Я никуда не тороплюсь.

— Прости, но я не могу тебе этого рассказать. Впрочем, кое-что тебе нужно знать. Не выходи сегодня из гостиной, в школе, возможно уже сейчас, Пожиратели смерти.

— Что? — испугалась Астория. — Ты головой ударилась, Хейг?

— Головой-то я ударилась, но к Пожирателям это не имеет никакого отношения. Я говорю правду, поэтому лучше найди сестру и отправляйся в свою спальню.

Астория помолчала некоторое время, а затем сказала:

— А что ты будешь делать?

Ева ничего не ответила, потому что не знала этого сама. Пока Малфой был здесь, она готова была хоть оглушить его, лишь бы помешать ему, но теперь... выходить прямо отсюда в лапы собственного отца было бы верхом глупости. Ева низко опустила голову и тяжело вздохнула.

Ей казалось, что она изменилась с тех пор, как Сириус появился в её жизни, но сейчас разум преобладал над сердцем. Она хотела жить, а вот идти и сражаться с теми, кто её в разы сильнее, не хотелось совершенно. Как нельзя некстати в голове всплыли образы её гриффиндорских друзей, которые сейчас наверняка сражаются там с Пожирателями. Друзей, некоторые из которых готовы были отвернуться от неё навсегда…

За дверью раздался леденящий душу крик: кто-то забежал в помещение и оповестил о том, что в школу проникли Пожиратели. Девушки переглянулись и, не сговариваясь, ринулись в гостиную.

Собралось некоторое количество студентов, среди которых было большинство тех, кто просто не лег ещё спать. Оравшей на всю гостиную была Гестия Кэрроу, сестра-близнец Флоры. Судя по книгам в руках, она возвращалась из библиотеки.

— Что там, что такое?

— Ты серьезно?! Не может быть!

— Моргана раздери, я пошел в спальню!

Ева пробилась сквозь толпу и схватила за рукав Гестию.

— Что там происходит, Кэрроу?

— Там Пожиратели дерутся с мракоборцами! — задыхаясь от бега, затараторила девушка, стеклянными глазами глядя на Еву. — Тупые гриффиндорцы полезли в драку вместе с мракоборцами...

Ева вдруг вспомнила нечто важное, отчего внутри неё всё покрылось льдом. Она схватила ту за ворот мантии и придвинула к себе, говоря на пол-тона тише:

— Там был кто-то из министерства? Пожилая женщина, Лира Блэк, она была там?!

Кэрроу растерялась.

— Вроде да, была какая-то бабка.

Ева разжала пальцы и в тот же миг дернулась в сторону выхода из гостиной, но Астория, стоящая рядом всё это время и слышавшая весь разговор, крепко сжала её плечо.

— Даже не вздумай, — твердо сказала она. — Это будет просто глупо, если ты явишься туда!

— Маллиганы уже однажды убили моих близких! Что ты вообще...

Астория разозлилась.

— Хейг, послушай-ка меня! Ты ничем не сможешь помочь, только помешаешь! Что можешь ты против этих магов? Они убьют тебя, не задумываясь, если ты чихнешь в их сторону!

Ева понимала, что она права, но тревога всё равно накатывала на неё, словно волна прибоя. Она глянула на дверь, затем на Асторию, хватка которой стала крепче, и застопорилась, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Её сердце бешено колотилось, пока сзади к ней не подошли.

— Тебе просили передать.

Гестия, будучи странно спокойной, подобно неживой кукле, протянула Еве грязный лист, свернутый вдвое.

— Гесси? — Астория тоже заметила неладное, но та не обращала на Гринграсс внимание.

— Поторопись, — безэмоционально бросила она и ушла прочь.

— Это империус, — испуганно прошептала Астория, глядя Кэрроу вслед, пока Ева дрожащими пальцами раскрывала записку. Пробежав по ней глазами, она застыла на мгновение, а после её руки безвольно опустились. Почему-то, как только она узнала о том, что в школе Пожиратели, она предвидела этот исход. Гринграсс, заметив её состояние, без разрешения выхватила записку у неё из пальцев и вчиталась:

«Если ты сейчас же не явишься в класс рядом с горгульей на третьем этаже, я вышибу твоей бабке мозги и даже глазом не моргну.

И.М.»

— Даже не думай! — прошипела она, но Ева, ничего не ответив, направилась прочь из гостиной, несмотря на вскрики слизеринцев, что заметили это. Астория потопталась на месте, глядя ей вслед с огромным сожалением, а затем через какое-то время, понимая, что Хейг не вернется, направилась в сторону спален.

* * *

Впервые за всё время Хогвартс казался ей жутким. Происходящие события превратили школу в настоящий лабиринт с испытаниями, где за каждым поворотом могла находиться смертельная опасность. Никогда ещё это любимое Евой место не внушало прежде такого страха. По пути ей не попалось ни одного Пожирателя или мракоборца, так что идти оставалось всего ничего.

Она всеми силами старалась себя успокоить и взять в руки.

«Ничего, — думала она, — ничего, бабушка сильная. Она и я — мы справимся с близнецами. Главное, чтобы папаши рядом не было, а уж с этими мы наверняка разберемся. Главное — дойти.»

Но допускался также другой вариант. Что всё это ловушка, и она просто идет в лапы своего врага.

Когда Ева дошла до нужной аудитории, она остановилась и вздохнула. Умирая от волнения, она пообещала себе, что никогда больше не будет сомневаться в своём выборе. Гарри был прав — она давно должна была выбрать сторону и решить, каким человеком она будет. Пусть она по собственному выбору и попала на Слизерин — она непременно покажет назло всем, что быть достойным человеком, окончившим змеиный факультет, не невозможно, как ей всегда старались это внушить. Смежив веки на мгновение, она толкнула дверь и зашла в темную комнату с вытянутой перед собой волшебной палочкой.

— Приве-ет!

Мгновенное обезоруживающее заклинание и подножка — и вот, она уже бессильна. Позади раздался знакомый хохот, который, хоть Ева и ожидала услышать, всё равно подействовал на неё привычно пугающе. Выплюнув попавшие в рот волосы, она резко перевернулась, взглянув на Иззакки, который, посмеиваясь, грациозно направлялся к ней, держа в руках её палочку.

— Ты повела себя не совсем так, как я этого ожидал, — скалясь, вкрадчиво проговорил молодой Пожиратель, садясь на корточки. — Я рассчитывал на то, что как только ты узнаешь, что твоя карга здесь, в Хогвартсе, ты тут же прибежишь её спасать, как это было с твоим дружком Сириусом, но нет, я ошибся. Это было очень неприятно, ты в курсе?

Ева молча глядела на него, а тот продолжал как ни в чём не бывало:

— Ты знаешь, что все твои дружки-гриффиндорцы, с которыми ты разгромила Министерство в прошлом году, уже час как сражаются с нами. Знала, нет? По глазам вижу, что знала. Ты эгоистка, Ева Хейг! большая эгоистка, я от тебя такого не ожидал!

Его слова мало трогали, но Ева судорожно пыталась сообразить, как теперь выпутаться из этой ситуации.

— Записка была так, запасным вариантом, но я всё же рад, что тебе не по барабану на бабулю, — Иизакки жутко засмеялся, слегка прикрыв глаза, но в то же мгновение уже смотрел на неё, — шучу, мне посрать! Просто это удобно.

Ева сглотнула и предприняла осторожную попытку встать. Иизакки, судя по всему, не возражал, и тогда Ева поднялась на ноги. Если Драко привел Пожирателей в Хогвартс, то у них здесь явно какое-то дело. Едва ли они решили захватить школу, не опасаясь того, что Министерство Магии пришлет подмогу. Значит, они торопятся.

Однако, если это так, чего тогда ожидает этот псих?

— Зачем я тебе нужна? — спросила Ева, силясь придать тону твердости.

Иизакки обаятельно улыбнулся. Если бы девушка не знала о его звериной сущности, она могла бы признать эту улыбку симпатичной, однако этого человека она презирала всем сердцем, поэтому это было невозможно.

— Я бы с удовольствием тебя сейчас помучил, а затем придушил бы голыми руками, но отец велел мне этого не делать. Кстати, всегда хотел спросить! Должно быть обидно, когда собственный папка желает твоей смерти?

— Не менее обидно, чем когда этого желает весь мир, — попыталась уколоть его Ева.

Иизакки издал звучный смешок, но ничего не предпринял, что само по себе странно. Должно быть, Элайджа Хейг жестко объяснил ему, что мучить её нельзя не при каких обстоятельствах. Ева видела, каких усилий не привыкшему сдерживать себя Пожирателю смерти стоит не пустить в неё заклинанием: рука с волшебной палочкой слегка тряслась.

— Мне всё равно на то, что думает обо мне этот мир, — поигрывая с палочкой девушки, сказал Иизакки.

— Даже Редсеб? — брякнула Ева.

Иизакки замер, и той стало немного не по себе. От упоминания этого имени он вдруг вытянулся в струну, словно оголенный нерв, а улыбку с его лица словно ветром сдуло. Он медленно повернул голову в сторону Евы; взгляд у него был лютым.

— Что ты сказала? — угрожающе проговорил Иизакки.

А Ева, испытывая судьбу, нагло улыбнулась ему в ответ.

— Может, твой брат хочет тебе смерти? — предположила она, улыбаясь ему. — Я заметила, что он слишком часто спасает меня. В Отделе тайн, в Румынии. Там он, по-моему, хотел сбежать вместе со мной, ну а тебя он оставил с бабушкой. Может, он устал от тебя? А может, он признал во мне свою сестру? Ведь отец у нас с вами, похоже, один и тот же.

Ева говорила под чистым вдохновением то, что приходило ей в самых нелепых фантазиях, но видя, как меняется лицо Иизакки, она продолжала говорить из любопытства и желания сделать больно. Этот человек делал больно столько раз, и если бы Ева могла, она вцепилась бы в его лицо голыми руками. И сейчас вместе с нарастающим страхом она чувствовала такое удовлетворение, что ей хотелось рассмеяться в лицо близнецу.

Внезапно послышался звук шагов, и спорщики вздрогнули: в дверях появился неизвестный Еве Пожиратель.

— Маллиган, валим отсюда! — заорал он, мельком взглянув на ученицу. — Малфой почти добрался до башни и скоро сделает своё дело, надо идти к своим!

— Где отец? — тут же спросил Иизакки, явно нервничая.

— Он и Редсеб сцепились с кем-то на первом этаже, дело у них идет туго!

— Туго? — сощурившись, повторил Иизакки. — Кто с ними сражается?

— Я, блин, не в курсе! — взорвался мужчина. — С Редсебом там бабка схлестнулась какая-то!

Сердце Евы забилось быстрее.

Бабуля!

Судя по всему, Иизакки тоже это понял, но что делать теперь, он не знал. Судя по всему, ни Редсеб, ни Элайджа не доверяли ему думать самостоятельно, и теперь, когда предоставился такой шанс, он колебался.

Внезапно за их спинами Ева увидела странное свечение и замерла. Иизакки его тоже заметил, но не успели они понять, откуда оно исходило, как вдруг Ева услышала такой звук, от которого всё её тело покрылось мурашками, а волосы встали дыбом.

Звук рассекающего воздух лезвия.

Ева вздрогнула и замерла, молча наблюдая за тем, как с чавкающим звуком лезвие, выглядывающее из горла неизвестного Пожирателя, медленно прячется под кожей.

Львица всегда защищает своих львят и делает это любым способом. Даже самым жестоким.

Неизвестным свечением оказался знакомый патронус. Голова большой кошки плавно повернулась в сторону спутника, и заклинание тотчас растаяло в наэлектризованном воздухе. Патронус выполнил свою задачу — он привел подмогу.

Длинное лезвие в последний момент резко вышло из тела, и мертвец упал ничком на пол, явив перед оцепеневшей Евой и не менее оцепеневшим Иизакки неожиданного помощника.

— Миссис Блэк на первом этаже сражается с Маллиган, отправляйся к ней, — сказала Аяно, перешагивая труп. Кровь зачавкала под её белыми кедами. В руках она держала обнаженную катану, её Ева помнила очень хорошо. Она принадлежала мистеру Кавагучи. Сама Аяно была настолько спокойна, словно каждый день только и делала, что рубила людей на кусочки.

Ева глянула на Иизакки, и её передернуло. Этот псих медленно расплылся в такой звериной улыбке, что девушку это напугало куда больше, чем появление подруги.

О Еве Маллиган и вовсе позабыл.

Ева осторожно обогнула его, словно боялась, что это животное внезапно развернется и кинется на неё, но этого не произошло. Ева подошла к Аяно, но та внимательно наблюдала за Иззакки и не смотрела на неё. Ева хорошо знала японку и научилась определять по каменному лицу её настроение. Сейчас же Ева буквально чувствовала, как от неё волнами исходит ярость.

— У него моя палочка, — сообщила Ева, поглядывая на Иизакки.

— Возьми мою в кармане, — спокойно сказала Аяно, и Ева с недоумением уставилась на неё.

— Но он же...

— Мне она не пригодится, — отрезала та, немного поведя катаной: лезвие с готовностью блеснуло в тусклом свете факелов. Еве стало не по себе, но спорить она не стала, лишь схватила палочку Аяно из дерева японской вишни. Как ни странно, палочка, ей не принадлежавшая, отозвалась приятной теплотой в руке, словно приветствовала временную хозяйку.

— Поторопись! — нетерпеливо сказала Аяно, делая новый шаг вперед. Ева посмотрела то на неё, то на Иизакки и тихо проговорила:

— Удачи!

И пулей устремилась по коридору, услышав последние слова подруги:

— Это мне тоже не понадобится.