Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Тисифона была… встревожена. Видение было ужасным. Реальность начала приближаться к нему. Беспорядки начались после того, как канибал погибла от молнии Вика, и она настаивала всем, кто её слушал, что рыцарь окончательно решил все вопросы, а она лишь обезвредила канибала и сделала её уязвимой. Как бы то ни было, рыцарь подошёл в грохочущих доспехах, тяжело похлопал её по плечу и вежливо велел остаться здесь, пока он займётся осадой. Она осталась. Не хотела вызывать подозрения. Ей становилось не по себе, когда она вспоминала, как Вик заявлял, что она и Ирина находятся под его личной защитой и что к ним следует относиться как к почётным гостям армии запятнаных. Как будто ей нужна была защита… хотя предложение еды, воды и умывальника было очень кстати. Даже если она не хотела признавать это открыто. Ирина, однако, была совершенно очарована этим местом. Она не понимала, что эти люди на самом деле были запятнаными — или, возможно, ей просто было все равно. Или она не знала, что запятнаные обычно считаются угрозой для любого здравомыслящего человека. Хм. Возможно, стоит получить подтверждение этому, она была очень спокойна во время их предыдущих столкновений с этими уродами. Стоит поговорить об этом, когда они не будут окружены запятнаными.

Ее мысли были заняты видением, пока Вик разбирался с оставшейся частью осады. Она внимательно прислушивалась — бой, еще бой и еще немного боя. Она хорошо умела слушать, но через некоторое время битва имела тенденцию сливаться в единую массу шума. Конечно, она могла различить отдельные лязги стрел о щит, удары посоха о плоть, но когда это повторялось снова и снова… значение этих отдельных моментов несколько ускользало от нее. Она знала, что дела у запятнаных идут неважно. Однако ящики с гниющими трупами они не использовали, и пчел она не видела — некоторые вещи остались невостребованными. Внимание Тисифоны на мгновение отвлеклось, когда особенно большая и уродливая кошка ткнулась ей в ногу. Она посмотрела вниз, и Ирина начала ворковать над этой блохастой тварью. Кошка тыкалась и тыкалась, и наконец Тисифона подняла ногу. Кошка прыгнула и схватила что-то, на что она случайно наступила — ах. Палец.

Хм.

Кошка оттащила палец, как бы Ирина ни пыталась еë погладить, и убежала к куче останков, которая была всем, что осталось от двух самок запятнаных, которых как она видела, разделывал каннибал. Тех, кто раньше владел этой кошкой… ах. Она поняла, что происходит. Кошка бросила палец обратно на кучу, затем тут же села и начала вылизываться. Ах. Это было необходимо для настоящего воскрешения, ничего не оставлено, ничего не насильно отросшего, что можно было бы просто прикрепить обратно. Она никогда не видела, где запятнаные оживают — по ее опыту, они умирали, а затем просто… появлялись снова, без всякой причины. Удивительно преданная для кошки, оставаться верной, пока ее хозяева медленно возвращались к жизни. Нет, она ничуть не обиделась на то, как однажды котенок решил проткнуть ей когтем мочку уха, ее ничуть не раздражало то, что кошки находили ее невидимость слегка оскорбительной, а вуаль — достойной когтеточкой. Глупые создания. Глупые, но при этом очень милые создания. Ирина тоскливо вздохнула, когда кот ушел. Типично. Сколько бы она ни росла, она все еще была до ужаса инфантильной.

Сосредоточьтесь на видении. Последствия… не доставляли ей особого удовольствия. Рикард. Конечно, она знала о нем. Полубог-пасынок Вечных, человек, возведенный до наивысшего возможного ранга. Великий Инквизитор Вечного Трибунала, Первый и Главный Исповедник Лейнделла и Завоеватель Гельмира. Она читала учебники истории. Как культисты той зловещей горы были покорены и искуплены шагами его армий, пробивавшихся сквозь магму и почерневший камень, чтобы найти их тайные обители, довольствуясь лишь полным и окончательным изгнанием их. Изгнав все следы ереси с севера Альтуса и священной горы за ним. Он остался там. Типично для него, как она понимала. Подвергнуть регион жестоким испытаниям во имя Древа Эрд, а затем взять командование, чтобы гарантировать, что гниль никогда не вернется. Рикард не требовал никакого комфортабельного поместья, он требовал крепость на мрачном вулкане. Никогда этого не понимала. Если бы она могла жить в комфортабельном месте, она бы жила, наверное, так и сделала бы — храму определенно не помешало бы еще несколько ковров. Хм. Как бы то ни было, Рикард был святой фигурой. Она… потеряла связь со своими сестрами во время Раскола, и ее задание следить за Годриком поступило через серию тайников. Видимо, не хотели, чтобы за ней следили до их тайного убежища. Или же они просто не хотели иметь с ней дело лично. Хм. Она не прервала эту мысль фразой «нет, нет, у них были свои причины». Время, проведенное вне доспехов… оказывало странное воздействие. Не совсем неприятное. Но, несомненно, странное.

Она слышала слухи о возрождении ереси вокруг горы Гельмир, но ничего достоверного. Ничего что имело бы отношения к её задаче. Да и в её катакомбах слухов было немного. Как бы то ни было, Рикард исчез с карты… и теперь она знала, куда он делся. Кем он стал. Великий Змей забрал его, тело и душу. Печальный конец. Этого было бы достаточно, но знать, что он как-то связан с её орденом, с их ножами, было… плохо. Очень плохо. Другого слова нет. Их ножи были священны, убийца получала один только после прохождения послушничества, они были невероятно редки — нож часто стоил больше, чем женщина, которая его держала. Наделение их Руной Смерти только повышало их ценность. И Рикард создал их. Он совершил это… или нет? Он упомянул свою сестру, леди Ранни, и сообщение, которое нужно было передать. Почему он подумал, что она сможет это сделать? Она же не… Ой. А Ранни тоже в этом замешана? Почему два полубога замышляют убить Годвина? И как они нашли необходимые инструменты… если подумать, это имело больше смысла, чем идея о том, что Алекто просто сама нашла Руну. В конце концов, у полубогов есть полубожественные возможности.

Но зачем? У неё были вопросы, и ответов не было. У неё были… чувства по поводу ордена. По поводу своей роли в нём. По поводу места, которое можно найти за его пределами. Но это было нечто другое, нечто, подрывающее величайшее деяние её ордена. Их величайшая победа — всего лишь акт, совершённый по прихоти полубога… о чём думала настоятельница Алекто? Ирина наклонилась, и мысли об ордене исчезли. Ей нужно будет разобраться с этим позже. Может быть, отправиться в Лиурнию, поговорить… с одной лунной принцессой. Вежливая беседа. Хм. Веская причина вернуть ей нож, это даст ей небольшое преимущество перед полубогом. В любом случае, Ирина.

«Так… что случилось?»

«Я обездвижила каннибала. Вайк закончил дело.»

«…и это всё?»

«Да».

«Ну же, Тис, не могла бы ты немного рассказать подробнее? Ты сражалась с чем-то, что звучало как настоящий демон, и всё, что ты можешь сказать, это то, что ты его „обездвижила“?»

Тисифона беспокойно заерзала.

«…Я пробила ей горло. Вот и всё».

«Если ты расскажешь подробнее, возможно, я буду более усердна в обучении — если я знаю, к чему это может привести меня в будущем. А?»

Хм. Я подошла сзади, избегая внимания каннибала. Я подошла быстро, задерживая дыхание, чтобы дым не проник внутрь. Однако меня заметила змеечеловек, когда он бросился в атаку. Я прыгнула, а затем, используя инерцию, отбросилс себя прямо в канибала.

А потом мне приснилась галлюцинация о боге-змее.

«Я… схватила канибала, а затем вонзила ей меч в горло. Вверх. Это лишает возможности говорить или двигаться, и, как правило, эффективнее, чем просто перерезать горло. Канибал была обездвижена, но то, что она… призвала, все еще было в какой-то степени активно. Вайк положил этому конец».

Ирина растерянно уставилась на него.

«Боже мой».

«…хмф».

«Сколько времени это все заняло?»

«Меньше минуты на приближение, несколько секунд на казнь».

«Боже мой…»

Ирина выглядела очень впечатленной. Хм. Наконец-то признание ее мастерства против достойного противника. Очень реабилитирующе. Осада продолжалась некоторое время на заднем плане, пока они отдыхали и старались держаться подальше от любых оставшихся запятнаных, которые смотрели на них как на легкие руны. Варвары. Когда звуки боя стихли, раненые начали возвращаться. Вскоре, подхваченный другими запятнаными, весь лагерь наполнился людьми, перебирающимися через тоннель, осторожно потягивающими жидкость из красных фляг, стараясь сохранить как можно больше. Вик подошел сзади и сорвал с себя шлем с… рыданием. Она услышала это отчетливо. Он рыдал как ребенок. Шлем с грохотом упал на землю, и она увидела поразительно крепкого мужчину с великолепными усами. Жаль, что он все ещë плакал. Другой запятнаный подошел, чтобы похлопать его по плечу, сказав, что «все будет хорошо». Когда Вик попытался обнять его, мужчина убежал. И осталась только Тисифона, ближайший человек, который не собирался немедленно покидать место происшествия — черт возьми, Ирина приковывала ее цепями, не давая ей жить без объятий усатых мужчин, о боги.

Вик крепко обнял ее, рыдая ей в плечо. Тисифона не знала, как реагировать на это. Она постепенно привыкала к физическому контакту, но не была готова к крепким объятиям от случайного дружелюбного рыцаря. Ирина услышала, что происходит, и у неё дёрнулись уши. Ах. Она училась. Девушка сделала жест, похожий на… похлопывание? Тисифона протянула руку и неловко похлопала Вика по спине. Ирина изобразила шёпот. Тисифона прохрипела:

«Ты в стабильном состоянии».

«…О, спасибо. Очень мило с вашей стороны».

Вик попытался успокоить свои слёзы, затем отстранился и похлопал её по плечу, пытаясь поднять им обоим настроение. Всё, чего это добилось, — это то, что Тисифона слегка вздрогнула, а рыцарь печально всхлипнул.

«Извини за это. Мой дракон умер… маленький Руперт. Я очень любил этого малыша. Любил его до безумия».

Тисифона, честно говоря, не могла понять этого, как бы ни старалась. Ирина побледнела при упоминании дракона. Понятно. Наступила неловкая тишина, пока двое обычных людей наблюдали, как взрослый мужчина плачет над смертью своего дракона… Руперта. Его ручного дракона по имени Руперт. Ирина почувствовала непреодолимое желание заговорить, и Тисифона с опозданием поняла, что испепеляющий взгляд не очень-то и поможет ей замолчать. Черт бы побрал этого канибала, она испортил ей инстинкты.

«Добрый сэр рыцарь, могу я спросить… вы сказали, что у вас есть дракон? По имени Руперт?»

Еще один шмыг. Его усы выглядели немного грязными после всех этих рыданий.

«Да, маленький Руперт… всегда был коротышкой, но у него было сердце, как у любого другого дракона, которого я видел. Нашёл его много лет назад, когда он рыскал по Плачущему полуострову в поисках еды. Кормил его, болтал с ним… бедняга, он понятия не имел, что значит быть драконом. Пытался научить его… о, я был идиотом, отправив его одного, чертовым идиотом».

Последний вздох, и Ирина пискнула от тревоги, когда Вик крепко обнял её. Хм. Если бы девушка не была слепой, Тисифона могла бы повторить эти маленькие добрые жесты в ответ. Давай, похлопай его по спине, попробуй утешить этого тяжело бронированного любителя драконов. Подожди, она ведь не должна была похлопывать его по бронированной спине и бормотать слова искреннего сочувствия, и уж точно не должна была хорошо это делать.

«Ну-ну… по крайней мере, Руперт был счастлив до конца. Я… у меня в молодости был маленький кот. Констебль Пряник. Когда его украла гигантская летучая мышь… Я понимаю, каково это — потерять питомца. Утешьтесь тем, что ваш дракон был доволен до последних мгновений, и что вы подарили ему годы счастья до сегодняшнего дня».⁽¹⁾

Вик рыдал, и Тисифона действительно не знала, как со всем этим справиться. Она взглянула и увидела, как к ней подходит некий человек — Калверт. У этого человека была уникальная способность к тихой походке, он всегда осторожно передвигался по земле, а его худощавое тело создавало впечатление огромного паука, осторожно скользящего в её сторону. Невероятно. Его лицо исказилось от подозрения, подозрение усилилось, когда он увидел её золотые глаза. Ах. Что ж, всё, что ей нужно было сделать, это действовать осторожно, вести себя естественно, и всё будет хорошо. У неё была защита Вика, и Калверт никак не мог опознать её как Чёрного Ножа. Только один человек видел, как она сражалась, и это был Вик — человек, который довольствовался тем, что рыдал ей в плечо, как маленький ребенок. Калверт взглянул на рыцаря, и на его лице мелькнуло смущение.

«Вик».

«…о, Калверт».

Хорошо, что это?

Он оторвал лицо от плеча Ирины, на котором теперь виднелось заметное влажное пятно от того, что он плакал.

«Ты нужен».

«Мне нужно подвинуться? Я сейчас в очень эмоциональном состоянии, я бы хотел оставаться неподвижным».

«…это конфиденциальная информация».

«Эти девчонки помогли мне убить этого ублюдочного-отступника, все что ты можешь мне сказать, они могут услышать».

Калверт нахмурился.

«Мне действительно нужно…»

«Мне нужна моя чертова эмоциональная поддержка, Калверт, если ты не хочешь, чтобы я плакал у тебя на плече».

Это, кажется, сработало.

«Мы вывели последних нескольких человек из замка. …агент снова запечатал туннель. Они не смогут выбраться, если мы этого не захотим».

«Сколько погибших?»

«Несколько десятков, мы не уверены насчет диверсантов. Гидеон смог подтвердить, что специалисты ушли».

Вик напрягся.

«Правда? Все?»

«Мы думаем, что это может быть так. Удалось ли им нанести какой-либо существенный ущерб перед смертью… неизвестно. Некоторые солдаты подумывают об уходе, несколько уже дезертировали. С учетом сегодняшних потерь, у нас осталось примерно половина. Конечно, есть существенный запас прочности. Как только вернутся некоторые диверсанты, у нас будет более точная картина ситуации внутри Грозовой Завесы. Годрик жив. Сэр Гидеон в этом уверен».

Вик на мгновение отвлекся от горя и почесал свой внушительный подбородок рукой в ​​перчатке.

«…так что, не очень хороший день».

«Могло быть и лучше».

«Ну, давай болтать, ты же генератор идей. А я просто поражаю людей молниями и теряю… своего чертового дракона».

Затем Калверт улыбнулся. Это была не очень приятная улыбка — с тонкими губами, напряженная и явно злобная. Его глаза тускло блестели, в них было что-то слегка желтушное, что заставляло Тисифону чувствовать себя крайне неловко. Мужчина начал расхаживать взад и вперед, и слова его произносились с абсолютным удовольствием, выливаясь из его рта, словно вино из бутылки.

«Сэр Гидеон дал мне разрешение на реализацию запасного плана. Нам не понадобится много людей, прежде всего, нам нужно терпение — когда вы почувствуете себя готовыми перестать ныть на случайных женщин, вы могли бы организовать пиры, охотничьи вечеринки… что угодно, чтобы удержать здесь достаточно войск для финального штурма. Конечно, как только замок будет ослаблен. Гербертус и команда Торки скоро вернутся, они помогут, чем смогут».

Тисифона осмыслила это. Хм. Вот это да!Это было многообещающе… она боялась, что это нападение навсегда положит конец всему, убьет Тейлор, лишит ее всего имущества. Вместо этого, похоже, осада продлится еще некоторое время. Возможно, достаточно долго, чтобы проникнуть в замок — этим запятнаным удалось проникнуть в замок, несмотря на отсутствие формальной подготовки, и если она знает их маршруты, то сможет использовать их сама… однако она пока не хотела говорить. И не хотела заставлять Ирину говорить за нее. Ситуация была напряженной, и она не хотела, чтобы Калверт задумывался об их убийстве ради собственной безопасности. Наблюдать. Учиться. И оставаться вне всяких подозрений. Боже, теперь, когда она подумала об этом, она отчасти сама виновата в этой ситуации. Совершенно случайно, хотя она и не призналась бы в этом никому, кого хотела бы впечатлить. Канибал держала Вика здесь, не давая ему сопровождать своего дракона. Возможно, даже задержала в этом лагере нескольких запятнаных вместо того, чтобы штурмовать замок. Если бы Вик ушел, возможно, Годрик пал бы, или был бы нанесен более серьезный ущерб. Конечно, у них, возможно, еще есть дракон. Из-за Тисифоны их дракон погиб в одиночестве, а Годрик, вероятно, каким-то образом цеплялся за жизнь. Хотя… если бы они собирались начать настоящую осаду, может быть, им стоило бы использовать эти гниющие трупы.

Ах. Ситуация улучшилась, но теперь снова начала резко ухудшаться. Очень сильно ухудшаться. С каждой секундой ситуация приближалась к необратимой, и ей нужно было найти подходящий момент, чтобы спрыгнуть с этого тонущего корабля. Вик снова напевал себе под нос, обдумывая идею этого… запасного плана.

«Если лорд Гидеон прикажет… хорошо. Делай, что хочешь, приятель. Когда Маргит понадобится хорошенько отшлепать, дай мне знать. А пока с меня хватит. Я сейчас не в настроении для стратегии».

«Если ты настаиваешь».

Калверт с большим удовольствием произнес это — даже слишком большим. Он щелкнул пальцами, привлекая к себе немало внимания. Ужасно хорошо умел щелкать пальцами этот Калверт.

«Пейн!»

Из одной из палаток вышел мужчина в… очень странной одежде, шаркая ногами, полусутулясь. На нем была длинная мантия, закрывавшая его до самых ног, покрытая толстым слоем чего-то похожего на воск — это, безусловно, предотвращало полное загрязнение подола. А на голове у него была широкополая шляпа и толстая вуаль, закрывающая лицо. Вуаль была очень тяжелой — ветер не шевелил еë ни на дюйм. Тяжелые перчатки и сапоги дополняли образ. Она ничего не видела ни на его лице, ни на теле, и у нее зародилась идея. Она вспомнила странных пчел, которых видела во время своей первой вылазки… Она вспомнила о странной одежде, которую носили пчеловоды в медовых рощах Алтуса… и это пробудило ее любопытство.

«Пейн, подготовь их. Мы начинаем, как только ты будешь готов».

«Конечно».

Его голос был приглушенным, полузадушенным — словно горло было чем-то заблокировано. Мужчина — Пейн — отошел, чтобы заняться… чем-то. Тисифона собиралась начать строить планы, двигаться, отходить на расстояние, наблюдать, но не вмешиваться. Что бы ни происходило, она ничего не знала. Это ей не нравилось… но знание плана и то, что является целью запятнаных, было значительно хуже, чем неведение и безопасность. Ей нужно было быть осторожной, чтобы быть информированной и в безопасности, а это требовало подготовки. Может быть, Вик мог бы… ах…

Тисифона сожалела о большинстве своих важных жизненных решений, когда Вик настаивал на том, чтобы рассказывать ей и Ирине истории о многочисленных подробностях жизни и деяний Руперта, бывшего дракона. При этом обнимая их обеих своими крепкими руками.

Ладно, теперь она сожалела только о некоторых своих важных жизненных решениях.

* * *

Тейлор понятия не имела, что происходит за стенами Грозовой Завесы, даже спустя целые сутки после… всего произошедшего. Штурм закончился, но осада продолжалась. Она с опаской осматривала камни, перекрывавшие туннель, пытаясь оценить ущерб. Даже не будучи инженером, она понимала, что дела обстоят плохо. Запятнаные всё спланировали заранее — они знали, что она попытается перекрыть туннель, поэтому предусмотрели средства для поднятия и последующего опускания обломков. Они обратили туннель против защитников — не как оборонительное сооружение, а просто как ворота, контролируемые захватчиками, чтобы удерживать их в ловушке, не задействуя людей. Прорыв через туннель потребовал бы времени и усилий, подверг бы их войска опасности со стороны запятнаных и, вероятно, привел бы к гибели множества людей крайне неприятным образом. Это был не вариант. Баррикады, отделявшие мост от подъемной решетки, были разрушены, и она не хотела тратить много людей на их восстановление. Туннель мог открыться в любой момент, и хотя она могла бежать так бысро, словно дьявол гнался за ней по пятам, у солдат… была более медленная реакция. И каждый потерянный солдат был еще одним, который не мог помочь в следующем штурме.

Осмотр оборонительных сооружений был печальным опытом. Хорошие солдаты погибли. И запятнаные атаковали не только их физические барьеры, но и каждую их уязвимость. Годрик выжил, как и Ангарад с Тейлор, но запасы продовольствия были уничтожены. Им пришлось выкапывать старые бочки, полные зерна и соленого мяса, пайков, обычно используемых для долгих маршей. Свежих продуктов и так было мало. А слуги… Тейлор чувствовала себя особенно виноватой именно из-за этого. Инфильтраторы запятнаных напали на помещения для слуг, места, где эти бледнолицые мужчины и женщины прятались от боев. Без подготовки они были легкой добычей. Десятки были убиты, зарезаны с минимальным сопротивлением. А потом сожжены. Гибель людей была трагичной, смягчаемой лишь тем, что они вернутся через несколько… месяцев, как предположил Онагр. В лучшем случае, через несколько недель, но сожжение замедлит процесс. Затруднит восстановление тел, когда их части превратились в пепел. Короче говоря, слишком долго. А теперь солдатам приходилось выполнять элементарные бытовые обязанности. Приготовлением еды теперь занимались Кайдены, изготовлением стрел — гарнизон Грозовой Завесы, и все помогали с доставкой, передачей сообщений, ремонтом… и люди были параноидальны. Очень параноидальны. Большинство диверсантов были мертвы, но сколько осталось? Сколько пряталось в шкафах или подвалах, в заброшенных комнатах, которые никто не обыскивал годами? В эту покрытую пылью часовню никто не заходил очень-очень давно, может быть, там еще несколько…

Они убили нескольких слуг, и их силы раскололись. Они напали на Годрика, и теперь некоторые из их драгоценных рыцарей постоянно окружали его. Крава тоже, хотя, похоже, она не была особенно рада тому, что её окружают солдаты каждый час каждого дня. Они разгромили лабораторию Ангарад, и вот так им пришлось начать нормировать всё своё химическое оружие. Напалм — особый соус Ангарад — перестал быть возобновляемым ресурсом. Ингредиенты сгорели, оборудование раздавлено… пока им хватало, но со временем им не повезло. Тейлор подумала, что у неё есть идея, как использовать магний, к которому у Ангарад явно был доступ, но… ну, ей бы, возможно, пошло на пользу образование XXI века, но, как ни странно, её учителя не додумались научить своих учеников изготавливать взрывчатку. Всё же. Ангарад относилась к ней с большим подозрением, их разговоры были отрывистыми и короткими, и Тейлор не чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы довериться ей. Жаль. Но, по крайней мере, она была жива. Это что-то значило, не так ли?

Тейлор вздохнула. Родерика стояла неподалеку, как обычно в последнее время. Оставаться одной на стене было… настоящим испытанием. Она не хотела снова оставаться одна, особенно посреди осады. Призывательница духов напряглась, когда к ним подбежал солдат, слегка задыхаясь. Несколько других стояли позади него, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тейлор бросила на него взгляд — как и другие ее охранники. Никто из важных персон не мог бродить без охраны, ни один солдат не мог передвигаться в одиночку — к такому решению они с Годриком пришли сразу после первой волны. Она не спала всю ночь и чувствовала себя ужасно, но работу нужно было сделать, нравилось ей это или нет. Людей нужно было переместить, а Годрик не собирался разбираться, кто будет готовить еду или изготавливать новые стрелы. Её руны не давали ей уснуть — пульсирующая, потрескивающая сила только усилилась после смерти Ходира, не давая ей превратиться в груду костей и паники. Вместо этого она представляла собой подвижную груду костей и паники, что было некоторым улучшением. Посланник перевёл дух, а четыре Кайдена, сопровождавшие её повсюду, властно хмурились из-за своих кольчужных вуалей. Телавис просто рассматривала какое-то интересное облако. Придурок.

«...Лорд... Лорд Годрик желает вас видеть. Моя леди».

Никогда к этому не привыкнет. Она кивнула в знак благодарности и пошла, Родерика послушно следовала за ней. Замок промелькнул мимо, баррикады, солдаты, внимательные взгляды, которые отводились в тот момент, когда она встречала их. Идя, она не могла не сосредоточиться на тепле своих на кончиках пальцев. Она была рада, что еще не спала, даже если это заставляло ее выглядеть… честно говоря, примерно так же плохо, как и чувствовала себя. Сны не были, чем-то, с чем ей хотелось разобраться. Ее желудок был на удивление спокоен, она почти привыкла к бесконечной тошноте. Очевидно, давление спало, и ей больше не нужно было напоминать о своей маленькой ошибке с Эктазией. Кончиков пальцев было достаточно. Воспоминание о пронзении воздуха, и если она сосредоточится, то сможет почувствовать пульсирующее кровообращение под кожей мира, существо, которое жаждало раны и кричало бы от экстаза, когда… нет. Возможно, если бы она была в бою, она бы снова сосредоточилась на этом чувстве, вызвала бы его. Но сейчас у нее были другие дела. Она слишком устала от недосыпа, чтобы думать о чем-либо еще. Если бы она повторяла это достаточно часто, она бы почти поверила себе.

На самом деле она заходила в свою комнату всего один раз, и даже не для сна. Кинжал. Стеклянная спираль, идеальный лабиринт, алого цвета, который показался ей пугающе похожим на кровь, которую она чувствовала кончиками пальцев. Это была странная вещь, казавшаяся до смешного непрактичной, но… когда она прикоснулась к ней, это впечатление исчезло. Рукоятка подстроилась под её хватку, эфес изменил форму, чтобы закрыть её костяшки пальцев, а стеклянное лезвие задергалось в чём-то, напоминающем экстаз. Кровь внутри запела, и она тут же уронила его. Теперь он был спрятан, зарытый в матрас через щель внизу. Времени искать другое укрытие в замке не было — стража роилась вокруг, и она даже не могла добраться до укрытых доспехов Чёрного Ножа. Кинжал был завёрнут в вуаль, и она намеревалась спрятать их как следует, когда у неё будет время. А пока… он мог лежать там. Она всё равно не собиралась спать, так что не было риска, что эта штука ткнёт её в задницу. Не желая просто оставлять его у Ходира. Если это было связано с её новым состоянием , она хотела сохранить его столько, сколько потребуется. Даже если от этих приветливых изменений у нее по коже пробегали мурашки.

Башня Годрика предстала перед ней быстро, с гораздо большим количеством охранников, чем она помнила. И дракон на шипе. Не могла забыть эту деталь. Земля была испачкана кровью, словно забитое животное, готовое к забою. Что, как она полагала, так и было. Годрик ухаживал за ним сразу после окончания битвы, следя за свежестью мяса, используя дюжину магических способов, чтобы сделать его пригодным для прививания. Она содрогнулась при мысли о Годрике с крыльями, или гигантскими когтями, или… чем угодно, на самом деле. Что бы ни случилось, она была уверена, что это будет очень, чертовски неприятно. Крава выскочила из-за одного из надгробий, радостно улыбаясь. Тейлор не решалась упомянуть, что часть её волос опалилась, превратившись в ломкие чёрные пряди, что придавало ей слегка асимметричный вид — и ещё отсутствовала рука. Она не хотела думать о процессе получения новой.

«О, Тейлор, Тейлор, как здорово тебя видеть — ты хорошо спала?»

«Не спала. Слишком занята»,

Крава ахнула.

«Тейлор! Если ты не спишь, как ты можешь рассчитывать повзрослеть?»

«Я и так уже достаточно взрослая. Осада… довольно сложная. Неудивительно».

«Ну, моя мама всегда говорила, что если мы не будем высыпаться и нормально питаться, то просто начнём уменьшаться — она говорила, что её двоюродная бабушка перестала спать, и с каждым днём становилась всё меньше и меньше, пока однажды её не съел сверчок. И это был конец для двоюродной бабушки Хильд, и именно поэтому близнецы так боялись сверчков, пока им не пересадили другие органы».

Тейлор моргнула. Хм. Имена Крава и её семьи показались ей немного… англосаксонскими, или, по крайней мере, немного английскими. Но, видимо, её мать была из Германии, и это единственное объяснение тому, что она говорила маленьким детям, что сверчки съедят их заживо, если они не выспятся. Возможно, это её собственный затуманенный мозг пришёл к такому выводу, но она подумала, что в таком случае заснуть будет сложнее. Она определённо чувствовала себя бодрее. Хотя, возможно, это всё из-за рун.

И тут из пасти дракона вывалилась Ангарад, сжимая в руках связку скальпелей и флаконов; её одежда была испачкана сажей, кровью и теперь уже изрядным количеством холодной трупной слюны. Глаза парфюмерши расширились, когда она увидела Тейлор, и ещё больше — когда она увидела Родерику. Она немного отступила назад, перекладывая свои вещи, чтобы, если понадобится, использовать свою единственную оставшуюся руку. Взгляд на культю, скрытую под небрежно завязанным рукавом, вызвал лёгкий укол вины — им удалось раздобыть несколько флаконов у павшего запятнаноно, и хотя они не могли исцелить отсутствующие конечности, они хотя бы могли остановить кровотечение. Но это не меняло того факта, что Ангарад осталась без руки.

«...Ангарад».

«Да? Что тебе нужно? Годрик прямо там, он ждёт тебя».

Враждебный тон в её голосе заставил Тейлор слегка замкнуться в себе. Она помогала, она делала то, что должна была делать, и Ангарад нужно было... Смотреть на неё так? Ну… может быть. Она прорвала дыру в мире и выпустила наружу кипящую кровь. И если парфюмер услышал тот же крик… неудивительно. Тейлор, вероятно, поступила бы так же на её месте. По крайней мере, она жива. На секунду ей пришла в голову мысль поговорить с ней, попытаться разобраться во всём, вернуться в состояние, когда они не будут постоянно сомневаться друг в друге. Но Годрик ждал. Нужно было провести осаду. Потом. Потом… Когда всё закончится, когда у неё будет время подумать, поспать, восстановиться и поговорить.

Потом.

«Что ты делаешь в драконе?»

Ангарад прищурилась и бросила на Родерику ядовитый взгляд — что, она думала, что девушка будет шпионить? Расскажет другим запятнаным об их сверхсекретных планах, связанных с мёртвым драконом? Не нужно быть гением, чтобы понять, что человек, который при любой возможности прикрепляет к себе вещи, попытается прикрепить дракона у себя на заднем дворе. Даже если от него уже начинало исходить странной запах. Она сомневалась, что Годрик это заметит. Парфюмер, похоже, пришла к схожему выводу и слегка вздрогнула, когда начала говорить — всё ещё находясь под воздействием наркотиков. Теперь это может стать проблемой в ближайшее время, может быть, страшная немецкая сказка Кравы на ночь поможет. Хм. Стоит подумать.

«Годрик хочет, чтобы его подготовили. Он раньше не работал с драконами, поэтому мне нужно правильно его законсервировать — мозг нужно накачать жидкостью, чтобы он оставался работоспособным для его целей. И если я не хочу разбить череп…»

Родерика слегка отступила назад. О. Неужели… неужели Тейлор забыла рассказать ей о драконе? Хм. Ей действительно нужен был сон — лицо было неприятно шершавым, а недавно зашитые раны ужасно болели. Флаконов для таких мелочей не было, их запасы были ограничены тем, что они смогли найти. Хорошо для неотложных травм — например, для руки Ангарад. Не очень подходит для мелких травм, которые не грозят немедленной смертью и которые можно обработать несколькими болезненными швами и туго затянутыми бинтами. Хорошо подходит для ампутаций. Не подходит для… ну, для небольшой рваной раны на руке и спины, которая начинала напоминать карту особенно изрезанную континентами. Скарсберг, население: боль. Ух. Ей нужен был сон, черт возьми.

«Хм. Эй, Крава, у тебя довольно большие крылья, ты думаешь…»

Крава раздраженно высунула язык.

«Драконьи крылья. Я не дракон. Драконы уродливы, а этот откусил мне руку. Мне нравятся птицы».

«Они довольно сильные. Ты уверена?»

Она спрашивала из искреннего любопытства. Девочка скользила (парила? планиррвала?) по воздуху, но с этими крыльями она, возможно, смогла бы парить как следует, сеять смерть сверху… или погибнуть. Вероятно, еще и разозлить того, кто должен был летать на этом драконе. Подумав еще раз…

«Я уверена, Тейлор, я уверена. У них даже нет настоящих перьев, они все… ломкие и шершавые. Мне нравятся мягкие крылья. Они лучше».

Вчера, когда Тейлор выкроила минутку отдыха, она устроилась в постели из конечностей и крыльев, и она могла бы подтвердить это утверждение, даже поставила бы на кон свою репутацию полукомпетентной метательницы. Ее крылья были очень мягкими и довольно хороши в качестве импровизированной подушки. Ладно, она могла бы оставить свои пернатые крылья и отложить чешуйчатые. Родерика осталась, когда Тейлор пошла к Годрику — не казалось разумной идеей приводить в его присутствие запятнаную, он мог сделать что-то непредсказуемое и разоблачить ее, и тогда все стало бы только хуже. Крава с радостью приняла ее в болтливую одностороннюю беседу об экономических основах Грозового Холма и о том, как запятнаные повлияют на рынки — конечно же, она говорила не об этом, а о птицах и настаивала на том, чтобы расспросить Родерику о ее любимой птице. Не получив удовлетворительного ответа, она начала проводить примитивный тест на определение подходящей для нее птицы. Тейлор отошла как раз в тот момент, когда Родерика расспрашивала ее о количестве братьев и сестер, а Родерика пыталась посчитать, сколько у нее сводных братьев и сестер (Боже, ее отец был очень плодовит).

Башня ждала. Стражники столпились вокруг, следя за тем, чтобы их господин был в безопасности, пока он… сидел на своем троне и молча строил козни, время от времени вскакивая и бессмысленно крича на всех, кто готов был слушать. Тейлор, очевидно, была последней обладательницей этой чести. Дверь открылась, она прошла, и тут же очень крупный, многоногий джентльмен оказался неприятно близко. Тейлор даже не моргнула, она была слишком подавлена, чтобы обращать на это внимание. Годрик был просто слишком знаком, чтобы по-настоящему бояться его. Может быть, это и тревожило, может быть, ей было все равно.

«Ах, юная поклявшаяся, юная… Нет, Тейлор, юная Тейлор приходит по моему зову!»

«Да. Это я. Мой господин».

«Великолепно, великолепно! Твоя служба во время осады отмечена, и ты должна ожидать больших наград, больше почестей! Ах, минутку…»

Он бросил в нее еще один гобелен. После небольших усилий оно стало похоже на плащ… о, отлично, этот выглядел хуже, чем предыдущий. Гобелен был высокого качества, но вместо Годфри, поедающего кучу птиц, на нем было нечто гораздо более… откровенное. И странное. Годфри был там, его лев почему-то отсутствовал, и он боролся голыми руками с кем-то другим. С женщиной, примерно его роста — выше, но в целом худее — чьи золотистые волосы и… фигура показались ей знакомыми. Марика? Это… это изображение Годфри, борющегося со своей женой? И она ухмылялась при этом, они оба ухмылялись как сумасшедшие, и большая часть их одежды была спрятана где-то в другом месте… о, черт возьми, Годрик, зачем ты подарил мне гобелен, наполненный сексуальным напряжением, о котором она не хотела думать?

«Ах, ты снова выглядишь как вассал своего господина!»

Ты сукин сын.

«Теперь поговорим об ужасном — я хочу, чтобы запятнаные узнали, сколько их мы убили, и ты займешься этим делом. Собери пики, которые тебе нужны, собери людей, которые тебе нужны, и всели в них страх».

«…Что ж, милорд, я могла бы поручить это кому-нибудь другому, если только ты не думаешь, что кто-то другой справится с баррикадами или организацией…»

Звук прервал их обоих. Громкий. Что-то вроде взрыва, но… приглушенный, доносившийся издалека. На секунду ей показалось, что началось очередное нападение, что они каким-то образом восстановили численность или придумали какую-то другую дурацкую тактику, чтобы их потери оказались напрасными. Что это будет сегодня, очередная чепуха с манипуляцией гравитацией или очередная мерзкая расправа запятнаных? Ну, что это…

Во двор влетело тело.

Тейлор уставилась на него.

Годрик проследил за ее взглядом.

И впервые с тех пор, как она его знала, он по-настоящему закричал в абсолютной, бесстыдной панике.

«ГНИЛЬ!»

1) я не уверен, но кот и дракон не совсем равноценны

Вернуться к тексту