Цена свободы (гет)

Трагическую историю Седрика Диггори никто даже не пытался замять. Да и если бы захотели — вряд ли получилось бы. Слишком много людей было вовлечено в поиски беглого убийцы и слишком громко требовали ответа раздавленные горем родители Чжоу Чанг.

Первые несколько дней по школе слонялись десятки авроров, задававших ученикам множество вопросов относительно поведения Диггори в последнее время. И чем больше они копали, тем больше ужасающих подробностей всплывало, а газеты, которым, разумеется, сливали все самые грязные детали, едва успевали печатать всё более провокационные заголовки. Агрессивное поведение, рукоприкладство по отношению к Чжоу, конфликты с другими учениками — за пару дней из образцового пуффендуйца Седрик превратился в чудовище, на которое все почему-то не обращали внимания.

И когда общественность начала требовать ответа на вопрос «а как так получилось», начался привычный обмен стрелками. Сначала, как полагается, обвинили преподавателей. Но там на защиту встал Дамблдор, который согласился: да, инциденты были. И да, каждая жалоба была обработана в соответствии с уставом — с Седриком регулярно общались и даже применялись дисциплинарные взыскания. Но кто мог подумать, что бывший чемпион способен на убийство? Особенно если на столе у директора лежало заключение из Мунго о полном психическом здоровье ученика.

Едва было упомянуто название главной магической больницы, как с заявлением выступил Омникус Лойд, который тут же свалил всё на авроров: дескать, если бы стражи порядка лучше выполняли свою работу, то при обследовании на столе у сотрудников было бы куда больше фактов, позволивших поставить верный диагноз.

Министерству, которому нечем было крыть факт того, что они проворонили и Каркарова, и Пожирателя смерти, напавшего на Гарри Поттера, пришлось сделать ровно то, что оно умеет делать лучше всего, — выпустить открытое и водянистое словно Тихий Океан письмо с сожалением о случившемся, поувольнять нескольких козлов отпущения, включая отца Седрика, который, видите ли, тоже виновен в недосмотре за сыном, и… всё. Дальше история как-то не двинулась.

Да и к тому же убийца был пойман, сидел в камере, активно давал показания и полностью признал свою вину. Суд и отправка уже бывшего ученика Хогвартса стали лишь делом времени. Справедливость восторжествовала, спать можно спокойно. А что девочка погибла… Ну, бывает. Всем надо быть внимательнее к окружающим, чтобы такого больше не повторялось.

Всё это больше напоминало хорошо срежиссированный цирк, где как нельзя кстати, в тот самый момент, когда маховик расследования начал поворачиваться в сторону Министерства, на первых полосах активно заговорили про четвёртый этап Турнира пяти волшебников. Ну а что интереснее — смерть какой-то там девчонки, что сама никак не хотела уходить от парня-психа, или зрелищное мероприятие, где можно ещё и денег поднять на ставках?

Так что в преддверии дуэльного дня окрестности Хогвартса вновь были полны народу, а все обсуждали только одно — кто победит и на кого лучше ставить. Безусловными фаворитами были Флёр Делакур с её бесчисленным количеством титулов и Виктор Крам, который был… Виктором Крамом. Почему общественность так высоко оценивала шансы болгарина — было загадкой в том числе и для него самого. Как он мне признался в одном из разговоров за бутылкой виски, стыренной из запасов Сириуса, все эти ожидания фанатов его только раздражали.

Крам всё больше думал о том, чтобы покинуть Турнир. Разумеется, просто уйти он не мог — магический договор с Кубком не позволял, а травмироваться, как Диггори, он не то чтобы хотел. А вот тихонько слить этапы и передать всю славу чемпиона Дурмстранга Миле, которая пока только начинала наслаждаться всеобщей любовью, казалось ему вполне неплохой идеей.

После предательства Каркарова парень переживал натуральный кризис личности и тупо не знал, что ему делать дальше. Он больше не видел себя мировой суперзвездой и хотел заняться чем-то другим, тихим и непубличным. Но вот чем именно — пока не придумал. И, как ни странно, я отлично его понимал. После всего, что я пережил, Турнир тоже начал казаться мне каким-то… незначительным. Я банально не мог ответить себе на вопрос «зачем?». Что мне даст победа? Я и изначально не был особо рад своему участию, а сейчас и подавно.

Помимо Турнира, неожиданно всплыла ещё одна проблема. Среди четверокурсников всё чаще заходили разговоры о выборе будущей профессии. Уже в следующем году необходимо сдавать СОВ, результаты которых определят, какие предметы продолжить до ЖАБА. А по результатам ЖАБА — поступят предложения о работе. То есть фактически уже сейчас необходимо было решать, кем хочешь стать в будущем, чтобы выстроить программу обучения на три года вперёд. Звучит до безумия просто. Но было одно «но». Я вообще не знал, куда хочу устроиться работать.

Мне нравилась магия, особенно боевая. Но в авроры идти я категорически не хотел — бегать по всей стране в поисках каких-то бомжей мне не улыбалось. Для другой магически специализированной профессии, разрушителя проклятий, не хватало усидчивости. Заметив мои терзания, Тео как-то предложил присоединиться к его пути артефактора, но, попробовав пару раз создать что-то, я мягко отклонил его идею.

Да и обсуждать будущую карьеру со слизеринцами было занятием гиблым. У них у всех уже был план. Дафна готовилась занять трон чуть ли не главной ювелирной компании в стране. Пэнси приобщалась к газетному бизнесу. Драко чуть ли не с пелёнок учился вести семейный бизнес и втягивался в политические круги. У Винса и Грега — свои семейные дела. Каждый из них знал, кем будет.

Рядом с ними я чувствовал себя не то чтобы неполноценным, но какое-то такое чувство нет-нет да возникало. Золотой век рода Поттеров прервался на смерти моего деда. Отец, не успев толком перенять весь бизнес, вскоре отправился вслед за ним. Да и «не успел перенять» звучит слишком громко — он едва закончил школу, как попал на войну и был убит. Там было не до семейного дела.

С одной стороны, я не бедствовал. Денег в моём сейфе было примерно «дохрена», и в теории я мог не работать до конца жизни, тупо тратя наследство. Но с другой — мне хотелось быть кем-то. А вот кем — я пока не решил. Я как-то попытался пойти с этим вопросом к Сириусу, но быстро понял, что ошибся адресом — крёстный, едва окончив школу и отсидев десятилетие за решёткой, стоял ровно перед тем же вопросом, что и я. А больше идти за советом было не к кому. Жаль, что «ученик Дамблдора» не даёт ничего кроме знаний о магии да тренировок.

Раздосадованный своими мыслями, я пнул какой-то камушек, мирно покоившийся у дороги. Не знаю кому пришла в голову эта гениальная идея, но мне очень захотелось пожать руку тому, кто предложил наложить на основные дороги и тропинки вокруг замка чары, защищающие их от снега. Теперь хоть можно было нормально ходить.

Тяжело вздохнув, я вскинул голову и посмотрел на серые тучи, затянувшие всё небо. Ну и чего я хочу? У меня было слишком дохрена всего, чего «я должен», но почти ничего из этого я не хотел. Турнир, война с Лордом, разборки с Пожирателями — ничего из этого не было моим выбором. Мне просто сказали «делай» — и я делал. Ибо так правильно, так надо. Когда-то я и правда хотел стать героем, что спасёт всех. Но чем активнее я двигался по этому пути, тем чётче понимал, что это история не про «сияющие доспехи».

Окинув взглядом белоснежные просторы, окружающие древний замок, я увидел стоящую на берегу Чёрного озера одинокую фигуру. Поддавшись любопытству, я двинулся в сторону загадочного человека, который вместо времяпрепровождения в тёплом замке выбрал морозить задницу на улице в одиночестве. Чудак какой-то… А да, точно. Самоиронично подумал я.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей замечал. Это определённо был парень, причём довольно высокий. Судя по шарфу, учился на Гриффиндоре. Волосы тёмные. А значит…

— Привет, Невилл. — Поздоровался я, когда приблизился. — Не помешаю?

— О, Гарри! — Гриффиндорец повернулся ко мне и широко улыбнулся. — Конечно нет! Рад тебя видеть!

— Прям «рад»? — С лёгким недоверием спросил я, подняв одну бровь.

— Ага. — Лонгботтом, всё так же широко улыбаясь, кивнул. — Мне тут становилось немного скучно, а тут ты.

— А где твои… — Я проглотил слово «прихлебатели». — …друзья?

— Гермиона как обычно учится. — Гриффиндорец пожал плечами. — Ну и пытается учить Рона. Но, думаю, сам понимаешь, получается у неё так себе.

Я удивлённо посмотрел на посмеивающегося собственной шутке парня. Не, я не мог не спросить.

— Что с тобой случилось?

Невилл перестал смеяться и с явным удивлением в глазах посмотрел на меня, чуть склонив голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну не знаю… — Ну и зачем я спросил? Теперь как-то неловко. — Ты просто стал совсем другим. Перестал бояться всего подряд, вон, даже шутить над Роном начал.

— А! Ну… Снейпа я всё ещё боюсь. — Опять пошутил парень и расслабленно рассмеялся. — А в остальном… то же самое что и с тобой.

Я непонимающе уставился на Лонгботтома. О чём это он? Заметив моё замешательство, Невилл пояснил:

— Ну, ты ведь тоже на первом курсе был совсем другим. Таскался за другими ребятами, о магии ничего не знал. А сейчас, вон на что способен!

— Да просто… случилась куча всего… — Я в нерешительности почесал голову.

— Ну вот. И у меня случилась куча всего. — Невилл развёл руками. — Просто я однажды утром проснулся и понял, что мне нельзя больше оставаться тем слабохарактерным увальнем, что был раньше.

— И что тебя так сподвигло?

— Ну… — У меня создалось чёткое впечатление, что прямо сейчас Лонгботтом очень осторожно подбирает слова. — У меня появилась цель. Знаешь, когда вокруг происходит всякий ужас, я просто понял… что не могу и не хочу сидеть в стороне. Я понял это ещё на втором курсе.

— Когда по школе ползал василиск?

— Да, когда по школе ползал василиск. — Невилл на какое-то время замолчал, смотря куда-то вдаль. — Знаешь, решить измениться и реально начать меняться — это две очень разные вещи.

— Но ты смог. — Я ободряюще улыбнулся.

— Да. — Гриффиндорец вдруг стал очень серьёзным. — Но мне помогли. Без этого, я даже не знаю… получилось бы у меня.

— Хорошо, когда могут помочь. — Тихо ответил я, не зная что на это сказать. Лучше бы просто промолчал, а так выдал какую-то хрень. Чувствуя, что разговор скатывается в какую-то пропасть, я решил сменить тему. — Ты уже думал про работу после школы?

— Ага. — Лонгботтом опять улыбнулся и, гордо расправив плечи, ткнул себя большим пальцем в грудь. — Я буду аврором!

— Реально? — Судя по лицу Невилла, в моём голосе прозвучало слишком много недоверия.

— А что? — Насупился парень. — Мои родители были аврорами. Защищали слабых, боролись со злом. Я хочу стать как они.

— Да не, ничего такого. — Примирительно поднял я руки, понимая, что тема достаточно болезненная для парня. — Просто не самый… распространённый выбор. Особенно для наследника древнего рода, ну, знаешь…

— Бабушка так же говорит. — Кивнул мой собеседник. — Но я для себя всё решил. Уже подтянул почти все предметы. Осталось разобраться с зельеварением — и всё.

— Ну, удачи тебе с этим. Главное, чтобы новый препод по Защите не подкачал. Как думаешь, кто это будет?

— Как кто? Грозный Глаз. — Как само собой разумеющееся ответил брюнет.

В это мгновение мне показалось, что моё сердце пропустило удар.

— Грозный Глаз? — Неверяще спросил я.

— Ну да. Его должны выписать из Мунго совсем скоро, и он вновь будет преподавать. Уж не знаю, чем его там приложил тот грязный Пожиратель, но ему потребовалось время на восстановление.

— Вот как… — Протянул я. И как я забыл, что Барти не был настоящим Грюмом? Что настоящий Аластор всё ещё жив?

— Ага. Обещают, что он вернётся уже в середине марта.

— А откуда информация?

— От профессора Макгонагалл. Гермиона спрашивала её на прошлой неделе.

— Вот как…

— Что-то ты не особо рад… Он же был твоим любимым преподавателем. Говорят, даже давал тебе дополнительные уроки.

— Ну… — Так, надо срочно придумать убедительную ложь. — Я рад, просто сам понимаешь. Я тела этого Пожирателя то не видел, а дрался с Грозным Глазом. Ну, вернее с его обличием.

А потом ещё с порождением его разума… Но об этом Невиллу лучше не знать. А то и так, вон, как подозрительно на меня зыркает.

— Слушай, а ты не хочешь пойти в замок? А то уже холодно. — Если не можешь отбрехаться — резко меняй тему.

— Да, ты прав. — Парень тут же согласился, и мы неторопливо двинулись в сторону Хогвартса. — Кстати, у тебя же завтра новое испытание!

— Ага. — Кисло ответил я.

— Что-то не так? Я видел ставки, но не обращ…

— Не в ставках дело. — Покачал я головой. — Просто… знаешь, я так устал от всей этой шумихи.

Не знаю, почему я вдруг решил разоткровенничаться с гриффиндорцем. Лицо у него какое-то… слишком доброжелательное, что ли. Располагающее.

— Я никогда не был в такой ситуации, так что не буду говорить, что понимаю что ты чувствуешь. — Честно ответил Лонгботтом. — Но я в тебя верю, Гарри. Ты наш чемпион! Ты наш герой!

От неловкости, повисшей в воздухе, очень захотелось куда-то сбежать.

— Да ладно тебе… Я просто… Сначала хотел всем всё доказать, а теперь… Даже не знаю, что стоит доказывать.

— Ну, по крайней мере, ты уже всем показал, что «магия — это весело»! — Рассмеялся юноша.

— А… ты об этом. — В тот момент мне казалось, что это просто офигительная идея, но чем больше времени проходило, тем больше я начинал понимать, что лучше бы я этого не делал…

— Конечно об этом. Наши даже начали наконец мне верить, что ты не тёмный маг!

— Ты заступался за меня перед своим факультетом? — Сказать что я был удивлён — не сказать ничего.

— Не то чтобы заступался… — Невилл смущённо отвёл взгляд куда-то в сторону. — Просто не люблю, когда наговаривают на людей.

— Так может, я и правда тёмный маг?

— Бред. — Невилл демонстративно покачал головой. — Ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, остановил василиска, сражаешься с Пожирателями смерти! Ты не можешь быть тёмным магом. Говорю же, ты наш герой!

— Знаешь, Невилл, ты бы лучше девчонкам так в уши заливал. — Отшутился я. — Давно бы перестал быть один.

— Я… я… — От смущения у Лонгботтома покраснело лицо и уши. А вот мы и нашли твой криптонит, мой дорогой однокурсник. Очень вовремя мы оказались у входа в замок.

— Ну всё. — Я хлопнул резко оробевшего гриффиндорца по плечу. — Будь здоров, не хворай, счастья, радости и всего такого. Удачи!

Не дожидаясь ответа, я развернулся и ускорился в сторону библиотеки. Надо запомнить, что женщины — это слабое место Невилла. Вон как аж в обморок чуть не упал. Хотя, с другой стороны, а у кого женщины не являются слабым местом?