Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Ночь выдалась неспокойной.

Ветер бился о старые ставни маленькой гостиницы, в которой они остановились по дороге обратно в Магнолию. Дождь закончился еще вечером, но тяжелые тучи не уходили. Иногда где-то далеко ворчал гром. Люси долго не могла уснуть.

После роспуска гильдии сон вообще стал странной вещью. Стоило закрыть глаза — и перед ней вставал пустой зал «Хвоста Феи», снятая вывеска, разбросанные по полу доски и письмо Нацу, до сих пор лежавшее в кармане плаща.

Она перевернулась на другой бок. В комнате было темно. Лишь редкие вспышки молний проникали через неплотно закрытые ставни. Лаксус спал на соседней кровати. Как всегда — прямо поверх покрывала, не снимая сапог. Он лежал неподвижно. Настолько неподвижно, что Люси уже собиралась снова закрыть глаза.

И вдруг—

Комната вспыхнула ослепительно-белым светом. Люси резко села. Молния. Но не снаружи. Внутри.

По деревянному полу пробежали тонкие золотые разряды. Они скользили между досками, перепрыгивали с ножки стола на стену, бесшумно исчезали под кроватью. Воздух мгновенно наполнился запахом озона.

Люси перевела взгляд на Лаксуса. Он по-прежнему спал. Но его лицо стало напряженным. Челюсти были так сильно сжаты, что на скулах выступили желваки. Пальцы непроизвольно сжимались в кулак. По коже пробегали маленькие молнии. Будто сама магия больше не подчинялась хозяину.

— Лаксус... — Тихо позвала она.

Ответа не последовало. Он даже не шелохнулся.

Очередная вспышка осветила комнату. На этот раз вместе с ней раздался едва слышный шепот.

— Дед...

Люси замерла. Она никогда раньше не слышала, чтобы он разговаривал во сне.

Лаксус тяжело вдохнул. Будто ему не хватало воздуха. Молнии стали ярче. Стакан с водой на тумбочке начал дрожать.

— Фрид... — Имя прозвучало совсем тихо. Почти беззвучно. Но Люси услышала.

Ее сердце болезненно сжалось. Он снова замолчал. Лишь дыхание стало тяжелее. Лоб покрылся холодным потом. Пальцы судорожно впились в простыню. В какой-то момент он резко дернулся. Словно пытался подняться. Будто перед ним снова кто-то падал. Будто он опять был там. На Тенро. Молния ударила в потолочную балку. Дерево жалобно затрещало. Люси вскочила.

— Лаксус! — Он не проснулся. Только едва слышно покачал головой.

И вдруг почти неслышно прошептал:

— Не... — Долгая пауза. — ...умирайте...

Всего два слова. Но в них было столько отчаяния, что Люси почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Это был не приказ. Не просьба. Не крик. Это были слова человека, который уже видел смерть слишком много раз. Она медленно подошла к его кровати. Осторожно присела рядом.

Лаксус дышал часто. По виску стекала капля пота. Он выглядел так, словно действительно сейчас сражался.

Не здесь.

Там.

Снова.

Она вдруг поняла.

Он ведь никогда не рассказывал о Тенро. Никогда. Ни одного раза. Он просто жил дальше. Все считали, что он пережил это. Потому что Лаксус всегда был сильным. Всегда спокойным. Всегда стоял впереди остальных. Но сейчас...

Сейчас перед ней лежал человек, который до сих пор не выбрался с того острова. Каждую ночь он снова слышал крики. Снова искал глазами Макарова. Снова считал друзей. Снова боялся не успеть.

Люси осторожно протянула руку. На мгновение замерла. Потом очень медленно накрыла своей ладонью его сжатый кулак.

— Всё хорошо... — Совсем тихо сказала она. — Они живы.

Лаксус не проснулся. Но его пальцы перестали так судорожно сжиматься. Молнии начали стихать. Она продолжала сидеть рядом. Не говоря больше ни слова.

Минуту.

Пять.

Десять.

Постепенно дыхание стало ровнее. Разряды исчезли.

Комната снова погрузилась в темноту. Только дождевые капли тихо стекали по стеклу.

Люси не убирала руки. Она боялась, что если отпустит его сейчас, кошмар снова вернется. Лишь под самое утро она почувствовала слабое движение. Пальцы Лаксуса едва заметно сомкнулись вокруг ее ладони. Неосознанно. Во сне. Будто человек, падающий в пропасть, наконец нашел за что ухватиться.

Люси улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

И осталась сидеть рядом до самого рассвета.